Причины моей ненависти

      Люциус Малфой с невозмутимым выражением лица сидел на неудобном стуле в малой гостиной Лестрейндж-мэнора и уже три часа к ряду наблюдал за тем, как хозяин поместья нервно мерил шагами комнату. Время от времени тишину комнаты нарушал надрывный крик Беллатрисы — женщина с самого утра мучилась от схваток, но никак не могла разродиться. Вызванный в срочном порядке колдомедик ничем не мог помочь — магический пузырь, окружавший ребёнка, не пропускал никакую магию, тем самым не давая ни малейшей возможности стимулировать роды магическим путём.       — Когда же это уже закончится! — в сердцах воскликнул Рудольфус, после того, как в очередной раз услышал нечеловеческий крик супруги, донёсшийся из спальни наверху. — Это просто невыносимо! Я должен ей хоть как-то помочь.       — Твоё присутствие, учитывая, КТО именно является отцом этого младенца, крайне нежелательно, — безэмоционально сообщил Малфой. — Впрочем, если желаешь, я могу вызвать Нарциссу. Уверен, она не откажется поддержать сестру в столь ответственный момент.       — А разве ей можно? — с лёгким сомнением спросил Лестрейндж, слегка нахмурившись. — Она сама родила чуть больше двух месяцев назад… Нет, не стоит её напрасно нервировать.       — Как пожелаешь, — пожал плечами Малфой. Лично он ничуть не сомневался, что присутствие на родах сестры никак не повлияет на самочувствие его супруги и наследника, но навязываться не стал. — В таком случае, остаётся только Снейп. Он отличный зельевар и, вполне возможно, сможет сварить состав, который поможет твоей супруге благополучно родить.       — Исключено! — тоном, не терпящим возражений, отозвался Рудольфус. — Ноги этого полукровки не будет в моём доме.       — Воля твоя. Но если ребёнок умрёт, Повелитель будет крайне недоволен.       — С Повелителем я уж как-нибудь сам разберусь.       В этот момент в камине вспыхнуло зелёное пламя, и в комнате — помяни чёрта! — появился Тёмный Лорд собственной персоной. Судя по полыхающему на дне рубиновых глаз адскому пламени, Волдеморт был чем-то крайне недоволен.       — Повелитель, — Малфой моментально поднялся на ноги, подошёл к Тёмному Лорду и подобострастно преклонил перед ним своё колено. С небольшим опозданием то же самое проделал и хозяин дома.       — Мне сообщили, что Белла рожает, — сухо сказал Лорд, окинув обоих мужчин недовольным взглядом. — Рудольфус, почему я узнал об этом не от тебя?       — Роды затянулись, я посчитал неуместным беспокоить вас до того момента, как дитя появится на свет. — Склонив голову, ответил Лестрейндж. — Прошу простить меня, если я совершил ошибку.       — Нет, Рудольфус, ты всё правильно сделал. Однако я желаю присутствовать во время родов и первым взять на руки своего наследника.       — Как пожелаете, мой Лорд.       Волдеморт в сопровождении хозяина дома удалился в покои Беллатрисы, а Люциус вернулся на своё прежнее место, обдумывая сложившуюся ситуацию.       Семь месяцев назад новость о том, что леди Лестрейндж забеременела, стала настоящей сенсацией среди Пожирателей. В принципе, само по себе данное событие не было чем-то уникальным — в этот год супруги Внутреннего Круга приносили своим мужьям подобные новости с завидной регулярностью. Нотт, Крэбб, Гойл, Паркинсон, даже сам Малфой — все они в один год стали счастливыми обладателями Наследников (кроме Паркинсона, у него родилась девочка). Только вот — какой курьёз! — лорд Лестрейндж подобной «радости» никак не ожидал. И причина этому была проста: он был бесплоден. Данное обстоятельство хранилось в строжайшем секрете. Так что не было ничего удивительного в том, что об этом знал весь Внутренний Круг и даже часть Внешнего.       Первые месяцы Пожиратели Смерти полным составом гадали: чьего бастарда носит под сердцем взбалмошная Беллатриса? На этот вопрос, как ни странно, ответил сам счастливый «отец». Не скрывая гордости, Рудольфус на одной из дружеских посиделок сообщил, что примет в свой Род Наследника Повелителя.       Эта новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Нет, всем была известна фанатичная преданность Беллы Волдеморту. Но никому и в голову не могло прийти, что ради своего кумира она осмелится нарушить супружеские клятвы, данные перед лицом Магии. Однако она это сделала. И расплата не заставила себя долго ждать.       Вся беременность проходила крайне тяжело — Белла практически не покидала мэнор, даже с постели вставала очень редко, и мучилась от постоянных болей. Супруг кудахтал над ней, точно курица-наседка. Создавалось такое впечатление, что Рудольфусу совершенно безразличен тот факт, что Беллатриса ему изменила. Более того, Лестрейндж всем своим видом давал понять, что готов относиться к этому ребёнку, как к своему собственному.       Начавшиеся раньше срока роды стали для всех крайне неприятным сюрпризом. Нет, конечно, семь месяцев — не настолько критический срок, даже маглы в состоянии выходить такого младенца. Только вот преждевременные роды — яркий сигнал того, что Магия гневается на родителей, вымещая своё недовольство на их дитя. Лично Малфой даже не сомневался — если наследник Лорда не родится с какими-нибудь уродствами, то наверняка окажется сквибом. И Люциусу крайне не хотелось бы оказаться рядом, когда Повелитель это выяснит. Только вот уйти он не мог — пообещал супруге, два месяца назад подарившей ему Наследника, что останется до самых родов и сольёт ей воспоминание о появлении на свет племянника. А не выполнить обещание, данное супруге, Малфой не мог.       Внезапно по особняку прокатилась мощная волна стихийной магии, вызвавшая у сиятельного лорда толпу мурашек, пробежавших по спине. Подхватившись с кресла, Люциус поспешил на третий этаж. Чутьё подсказывало магу — вспышка магии каким-то образом была связана с появлением на свет Наследника Волдеморта.       Возле двери в покои Беллатрисы Малфой на мгновение замер: воспитание не позволяло ему без приглашения ворваться в покои чужой жены. И только интуиция вопила дурным голосом о том, что он немедленно должен узнать, что именно произошло.       Натянув на лицо привычную маску холодного высокомерия, Люциус уверенно постучал в дверь. Спустя мгновение та распахнулась, явив взору блондина уставшее лицо колдомедика.       — Проходите, лорд Малфой, ваша племянница наконец-то появилась на свет, — вымученно улыбнувшись, сообщил мужчина в белой униформе, слегка посторонившись, пропуская Малфоя внутрь.       «Племянница?» — до Люциуса не сразу дошёл смысл того, что сказал ему колдомедик. — «У Лорда родилась дочь? Не сын?»       Слегка ошарашенный этой новостью, Люциус прошёл в комнату. И был ещё сильнее шокирован увиденным: на неудобном кресле, точно на троне, восседал Волдеморт, бережно держа в руках небольшой свёрток. По правую сторону от Повелителя стоял Рудольфус Лестрейндж и с неприкрытой нежностью взирал на ношу в руках Тёмного Лорда. На постели же, безмятежно улыбаясь, лежала Беллатриса, устало, но с безграничной любовью глядя на мужа, Повелителя и свою дочь.       Движимый каким-то неясным порывом, Малфой подошёл к Волдеморту и осторожно взглянул на младенца. И тут же был буквально захвачен в плен алыми глазами, смотревшими прямо в душу.       «Воистину, дочь своего отца», — судорожно сглотнув, подумал Малфой, поспешно отводя взгляд.       — Люциус, полюбуйся, это — моя дочь, — с неприкрытой гордостью сообщил Волдеморт, демонстрируя сиятельному лорду кроху на своих руках. — И зовут её…       — Дельфини, — внезапно подала голос Беллатриса. — Её зовут Дельфини.       Лорд наградил новоиспечённую мать недовольным взглядом, однако слегка склонил голову в знак того, что признаёт её право выбирать имя для их общей дочери.       — Дельфини Лестрейндж, — задумчиво проговорил Рудольфус. — А что, звучит неплохо.       — Не забывайся, Рудольфус, — в голосе Волдеморта появились угрожающие нотки. — Дельфини — моя. Она принадлежит роду Слизерин.       — Это так, милорд, — покорно согласился Лестрейндж. — Но так она будет лишь бастардом, пусть и весьма известной фамилии. Я же могу ей дать не только фамилию и поддержку Рода, но и безусловное признание в обществе, как абсолютно чистокровной ведьмы. Вы должны согласиться, Повелитель, это дорогого стоит.       Лорд недовольно поджал и без того тонкие губы. В тонких пальцах буквально из ниоткуда появилась волшебная палочка.       — Круцио.       Рудольфус упал на ковёр, корчась от боли. Колдомедик, испуганно ахнув, буквально вжался в стену. Люциус напрягся. Беллатриса с абсолютным безразличием наблюдала за пыткой супруга. И только маленькая Дельфини внезапно наградила своего отца абсолютно серьёзным взглядом рубиновых глаз и протянула крохотную ручку, словно собираясь перехватить луч, доставляющий боль Лестрейнджу. Видя это, Волдеморт прекратил пытку и с интересом взглянул в глаза своей дочери.       — Я обучу тебя, и однажды весь мир будет у твоих ног, — патетично заявил он, а затем повернулся к Рудольфусу. — Я позволяю тебе дать моей дочери твою фамилию. Но в Род ты её в качестве своей дочери не примешь. Делай, что хочешь, но она должна остаться моей.       Рудольфус, с огромным трудом поднявшись с пола, спорить не стал — в конце концов, не имело значения, кто именно по бумагам будет отцом Дельфини. Главное, кого она сама будет считать таковым.