Гэвин Рид и все-все-все

Комната, в которую приводит его Камски, меньше всего похожа на спальню, но в ней есть кровать и Камски называет ее спальней, но более нежилого помещения Аллен в жизни не видел. Элайджа совершенно точно спит где-то в другом месте, а это... комната для гостей? Для секса? Но двадцать минут назад Аллен подавился безумно дорогим коньяком, прокашлялся и сказал Элайдже Камски, что не будет заниматься с ним сексом. И тот согласно кивнул, но вместо этого попросил разрешения потрогать. Прямо так и сказал: "Могу я тебя потрогать?" – и Аллен сам не понял, зачем кивнул. – Ты можешь отказаться, – равнодушно сообщил ему Элайджа, когда он застрял на пороге странной комнаты в нерешительности. – Нет? Хорошо. Проходи, раздевайся и ложись, как тебе будет удобнее... На следующий день Аллен был настолько растерян, что не нашел ничего лучше, чем подойти к Риду после смены и, ткнув пальцем чуть повыше намотанного вокруг бедер полотенца, спросить: – Этот шрам правда когда-то был сквозным? Рид резко развернулся, вскинул на него светлые глаза, остро напомнившие ему другие, такие же льдисто-серые, и от которых его пробрало дрожью даже посреди нагретой раздевалки, и сочувственно хмыкнул. – Эл, да? Ничего, пройдет.