Глазами Цири

      — Какой подарок ты хочешь на день рождения, Ласточка? — мягко спрашивает Геральт. — Легкий меч или, может, новый кинжал?       Лютик замечает, как теплеют глаза Ведьмака, а грубые черты сглаживаются, когда он смотрит на девочку.       В таверне, где они остановились, на редкость немноголюдно, а ещё тепло, так что Лютик и Цири довольно жмурятся. И, забыв о манерах, вгрызаются в сочную куриную ногу, горячую, поданную с запечённой дымящейся картошкой и овощами.       — Подари мне Лютика! — радостно щебечет Цири.       Ведьмак от подобного заявления давится пивом, долго выразительно кашляя и шокировано глядя на сияющего ребенка.       — Разве ты не хочешь, чтобы Лютик остался с нами навсегда? — маленькая княжна заглядывает в глаза Ведьмаку.       — Нет, — хмыкает Геральт.       — А я хочу! Лютик такой хороший, давай оставим его себе. Ну, пожалуйста! Хочу, чтобы Лютик расчёсывал мои волосы и вплетал полевые цветы в мои косички. У Лютика голос такой красивый, и сам Лютик тоже красивый. Хочу засыпать под звуки лютни, хочу, чтобы Лютик рассказывал мне сказки и пел колыбельные, пока ты убиваешь страшных монстров. А когда я вырасту, я буду убивать монстров вместе с тобой, — восторженно продолжает Цири. — И буду тоже защищать Лютика.       — Почту за честь, моя маленькая княжна, — Лютик делает серьёзное лицо, стараясь не засмеяться, не сводя озорных голубых глаз с Ведьмака.       Геральт рвёт и мечет, а ещё готов сквозь землю провалиться одновременно. Наблюдать за этими метаниями очень забавно.       — Мы не можем просто взять и оставить Лютика себе, он ведь свободный человек, а не какой-нибудь котёнок, Цири, — Геральт заметно хмурит брови.       — Но ведь коты боятся Ведьмаков, — резонно замечает Цири. — К тому же, Лютик совсем не против. Правда, Лютик?       Лютик довольно улыбается и кивает. Зараза!       — Лютик — человек, а человеку опасно с нами путешествовать, — отрезает Геральт.       — Не совсем, — тихо бормочет Цири. Девочка обиженно сопит, демонстративно отворачиваясь от Ведьмака.       — А меня ты спросить не забыл? — подает голос Лютик. Как всегда не вовремя.       — Почему ты не хочешь дать мне шанс доказать, что я могу быть полезным попутчиком? — возмущённо продолжает менестрель.       — Отвянь, Лютик, мы уже сотни раз обсуждали это, — Геральт раздраженно рыкнул.       Гневный вид Ведьмака, как обычно, должного эффекта на наглого менестреля не возымел.       Лютик обиженно нахохлился и был похож на взъерошенного боевого воробья. Ведьмаку стало стыдно. Ну, почти.       Впрочем дуться на Геральта больше двух минут, ровно как и молчать, надоедливый менестрель категорически не умел. Лютик подозвал проходящую мимо розовощёкую дочь трактирщика и что-то шепнул ей. Через минуту на их столе появился горячий пирог с вишнёвой начинкой.       Глаза Цири радостно заблестели, и она наперегонки с Лютиком принялась поглощать сладкое лакомство. Как дети малые, ей богу. Ведьмак довольно хмыкнул, пирог оказался и вправду вкусный.

***

      «Ну вот опять», — расстроенно думает Цири, когда через несколько дней Геральт объявляет Лютику, что их пути здесь расходятся. — «И почему он всегда решает за других?!».       Лютик нежно обнимает Цири, обвившую шею маленькими ручками, и тихо шепчет на ушко, что догонит их и обязательно встретит в следующем городе через несколько дней.       Княжна тихо всхлипывает, бросая на Геральта недовольный взгляд. И настырно идёт пешком впереди Плотвы, игнорируя его весь день.       Цири ни капли не сомневается в способности Лютика находить их где угодно и когда угодно. И всё равно это обидно. Какое право Геральт имеет решать за других? Ведьмак большой, ему видней.       Ведьмак может и большой, но порою такой дурак. Гонит Лютика от себя, а сам потом мается от тоски, распугивая людей в деревне своей мрачной рожей и просто убийственной аурой. Сам же невольно выискивает в толпе знакомый силуэт в пёстрой одежде и незаметно улыбается, заслышав переливы лютни.       Цири знает, соединённые предназначением всегда найдут друг друга. Но Лютик не связан предназначением или судьбой с Геральтом, он следует за ним по велению своего сердца. Менестрель осознанно выбирает его каждый день, выбирает жизнь полную опасностей, неопределённости и приключений.       Цири замечает всё. Как Ведьмак украдкой наблюдает за Лютиком, как теплеют его глаза и на губах появляется лёгкая улыбка. Но только когда менестрель его не видит.       Стоит Лютику обернуться, и Геральт вновь делает лицо кирпичом и всем своим видом демонстрирует, что едва терпит своего болтливого и голосистого спутника. А ведь Геральт на самом деле любит красивый голос Лютика, наслаждается его пением. И хвалит его талант и баллады, но только когда Лютик не слышит. Вот же дурья башка!       Цири не раз замечала, как мрачнеет Геральт, когда Лютик смеётся над шутками Ламберта или когда Ламберт случайно обнимает его или хлопает по плечу. Геральт скрипит зубами и буквально в глотку готов вцепиться наглому младшему Ведьмаку.       Геральта бесит, что Лютик так легко нашел общий язык с этим язвительным моржовым хреном, когда навещал его и Цири во время зимовки в Каэр Морхене.       Ведьмак умный, но порой не видит дальше собственного носа.       Геральт думает, что человеческая жизнь слишком хрупка и скоротечна, и не хочет, чтобы Лютик потратил ее на опасные скитания по Континенту в компании хмурого Ведьмака. Лютик заслуживает лучшего. И всё-таки сколько бы Белый Волк не гнал его от себя, Лютик всегда возвращался.       Вот только все Ведьмаки в отличие от Геральта, давно заметили, что менестрель Белого Волка не совсем человек.       Поразительно, как Геральт мог не замечать столь очевидных вещей.       Лютику всегда двадцать, за последние пятнадцать лет на его лице не появилось ни одной морщинки, ни одного шрама на светлой коже. Его мать или бабушка явно была женщиной темпераментной и страстной. И будучи в законном браке, тайком имела любовника-эльфа. И хотя Лютик выглядел как человек, эльфийская кровь подарила ему красоту, вечную молодость и, возможно, бессмертие. А также чарующий голос и необычную притягательность для людей любого пола, нелюдей, кстати, тоже, чем Лютик неосознанно пользовался.       — Геральт, ты воняешь, фу! — Цири забавно морщит носик, едва не роняя сладкую ватрушку на дубовый стол, когда Ведьмак предстает перед посетителями корчмы весь покрытый кишками шелки. Дверь он открыл чуть ли не с ноги, и нет, не в виду природной агрессии, а исключительно в санитарных целях. И вид при этом имел свирепый и смешной. И да, вонял как тысяча чертей.       — Истина в твоих словах, моя маленькая княжна, — задорно рассмеялся менестрель, привычно игнорируя яростный взгляд Белого Волка.       Лютик лучезарно улыбается гостям, затягивая свою коронную песню про чеканную монету, подходя к Ведьмаку и небрежно скидывая руку на его плечо, полностью игнорируя удушающий смрад.       — Пойдем, мой дорогой друг, кадка с горячей водой ждет тебя! Ты уж прости, Геральт, — весело хохотнул Лютик. — Кишки шелки воздуха не озонируют!       Ведьмак что-то тихо рыкнул, недовольно сбрасывая чужую ладонь, забрал награду, послушно поплелся наверх вслед за неугомонным рифмоплётом.       Менестрель просиял, принялся с удвоенным энтузиазмом расспрашивать Геральта о прошедшей охоте, требуя подробностей. И уже привычно игнорируя недовольное рычание Ведьмака.       Лютик смотрел на Геральта, как на восьмое чудо света, даже когда он с головы до ног был покрыт внутренностями шелки.       «Если это не настоящая любовь, то что?» — рассуждала маленькая Цири, наблюдая как Лютик, радостно насвистывая незатейливую мелодию, натирает белые патлы Геральта ромашковым настоем, попутно вычищая волосы от внутренностей шелки.       Вот Цири так бы не смогла. Она конечно любит Геральта, но предпочитает это делать на расстоянии, когда он так убийственно благоухает. А вот нежного поэта ничего не смущает, даже кишки шелки.       Лютики — красивые, нежные цветы с гибкими стеблями. Они, эти цветы, способны пережить сильную бурю, они гнутся, но не ломаются. Лютики способны прорасти на месте пепелища или среди развалин старинных замков. Они расцветали среди холодных мшистых камней. Солнечные нежные цветы были потрясающе живучи. Глядя на эти яркие, нежные цветы, люди забывали простую вещь. Лютики — ядовиты. Почему-то эта мысль не дает Цири покоя.       Геральт и Цири несли в себе хаос и разрушение, преследовавшие их по пятам. Словно они сами были воплощением бури, притягивая к себе опасные события. Мятежные души, не знающие покоя. Они были их катализатором. Но Ведьмак упускал одну важную вещь: в эпицентре урагана всегда самое безопасное место. И Лютику было намного безопаснее с ними, чем без. В эпицентре бури он дышал свободно.       Лютик отчаянно хотел остаться с ними навсегда. И как бы Геральт не утверждал обратное, он тоже отчаянно нуждался в Лютике. Красная нить судьбы может запутаться, но не оборваться. Тогда зачем Белый Волк отрицает то, чего жаждет его сердце? Цири искренне надеялась, что рано или поздно, Геральт признает Лютика, как признал её как своего ребёнка-неожиданность. Скорее бы до него дошло уже!