Глазами Цири

      В комнате царил полумрак, пламя свечей освещало тяжелый дубовый стол и красивую женщину, величественно раскинувшуюся в мягком кресле. Темные фиалковые глаза были полуприкрыты. Йеннифер поднесла тонкий мундштук, украшенный изумрудными камнями и серебряными узорами к губам, медленно вдыхая ароматный дым. Чародейка неторопливо раскладывала пасьянс. Йеннифер не могла уснуть. На душе было тревожно и неспокойно. Правильно ли она поступила, отчаянно думала чародейка.       Этим вечером она долго не могла уложить Цири.       Маленькая княжна привыкла засыпать под успокаивающие и чарующие переливы лютни и красивые, нежные, колыбельные Лютика. Девочке было очень грустно и тоскливо. В конце концов Йеннифер сдалась и тихо запела. Цири устроилась у нее под боком и вдруг неожиданно прильнула к чародейке, шмыгая носом.       — Что тебя тревожит, милая? — Йеннифер нежно поцеловала девочку в макушку, ласково обнимая в ответ.       — Я не хочу, чтобы Лютик уходил. Хочу, чтобы мы путешествовали вместе по всему свету. Мне всегда так грустно, когда он уходит.       — Но ведь вы никогда не расстаетесь надолго, разве нет? Лютик находит Геральта в любом городе.       — Но я не хочу, чтобы он уходил, тетя Йеннифер. Я люблю Лютика. Лютик такой хороший и теплый. Он заботится обо мне, он даже о Геральте заботится, хотя Геральт большой и сильный.       — Я хочу…       — Чтобы вы всегда были вместе, как семья? — мягко подсказала чародейка.       — Да. Я уже потеряла всех, кого любила. Я больше не хочу никого терять, — призналась Цири. Торопливо выдохнула, она вдруг продолжила:       — Иногда мне кажется, что Смерть охотится за мной повсюду, выслеживает меня, словно гончая, — Цири тихо задрожала, смотря на Йеннифер огромными зелеными глазами полными отчаянья и невыплаканных слез. — Забирает всех моих близких потому что я… особенная. Если бы не я, мои мама и папа были бы живы.       — Это не твоя вина, милая. Штормы и ураганы невозможно предугадать. Природа непредсказуема в своей первозданной дикости.       — Куда мы уходим, когда умираем, тетя Йеннифер? — тихо спросила девочка, взгляд стал твердым и тревожным. — Что происходит с нами после смерти? Или мы все однажды исчезнем без следа просто растворяясь в вечности?       — Никто не исчезает бесследно, Цири, — мягко ответила чародейка. — Смерть — это просто переход в другое состояние. Умирает только тело. За смертью следует возрождение и новая жизнь.       — Но ведь так происходит не всегда, — тихо ответила девочка. — Иногда мёртвые не могут уйти. И их души страдают и мечутся в вечной агонии. Они не возрождаются, а попадают в очень плохое, гиблое место.       Иногда они возвращаются…       — Я видела его, — тихо повторяла Цири, — Гиблое Место. Мне было холодно и очень страшно.       — Кто рассказал тебе об этом, Цири? Ты поэтому сегодня весь день была сама не своя?       — Девочка с мёртвыми глазами. Я видела её во сне. Она мне показала Гиблое Место. Лютик ведь тоже особенный?       — Да, Цири. В нем скрыт дремлющий хаос, и ты тоже это почувствовала. Не бойся, моя девочка, я помогу Лютику научиться управлять пробуждающейся силой так же, как помогаю тебе. Я ведь тоже люблю его.       — Мне очень страшно, тетя Йеннифер. Когда ты особенный, ты обретаешь способность видеть тьму и переходить за грань. Но с этого момента ты становишься видимый. И теперь они его видят. Я боюсь, что с Лютиком может случится что-то очень плохое.       Чародейка долго укачивала свернувшуюся у нее на коленях девочку, оставаясь в ее комнате, пока Цири не забылась тревожным сном.       Йеннифер вдыхает густой травяной дым, пальцы на мгновение замирают, коснувшись нужной карты. Громкий стук в дверь отвлекает чародейку.       — Кого еще черти принесли в такое время? — вскидывается Йеннифер направляясь к двери встречать незваного гостя. Впрочем, чародейке даже гадать не надо, чтобы знать, кто стоит на пороге. Дом сотрясается от грохота, а несчастная дверь покрывается сетью трещин и вот-вот слетит с петель. Так отчаянно в ее скромную обитель может ломится только один человек. Точнее не человек вовсе.       — Геральт! Выглядишь так, словно за тобой Дикая Охота гонится, — чародейка скептически приподнимает бровь оглядывая Ведьмака, растрёпанного и злого, словно тысячу чертей.        — Только не говори, что гнал Плотву через весь город посреди ночи потому, что вновь страдаешь бессонницей, — усмехается чародейка впуская в дом Ведьмака. — Я, конечно, пригласила тебя и Лютика в гости, но не ожидала, что ты воспримешь все так буквально.       — Лютик пропал, — Геральт смеряет чародейку хмурым и раздраженным взглядом. — И у меня есть все основания полагать, что его жизни угрожает опасность.       — Мы все в опасности, Геральт, потому что мы те, кто мы есть. Люди будут ненавидеть и презирать нас и преследовать до самой смерти, — Йеннифер впускает Геральта в свой кабинет протягивая янтарную жидкость в гранёном стакане. Им предстоит долгий и неприятный разговор.       — Выпей. Это, конечно, не мандрагоновская настойка, но, думаю, сойдет.       Геральт залпом осушает стакан, чувствуя как горло обжигает.       — Лютик не так беззащитен, как ты думаешь. Ты даже не знаешь, что он такое. За все время, что вы путешествовали, ты так не понял, что Лютик не человек. Ладно, он полукровка, — улыбается Йеннифер видя растерянный взгляд Ведьмака. — Ты знал, что его настоящий отец был тёмным эльфом?       — Нет, — мрачно отозвался Геральт.       — Лютик и сам не до конца осознает, какие силы дремлют в нем. В конце концов, ты, наконец, понял, каково было твоему менестрелю, когда он просыпался один в корчме или посреди леса. Когда ты в очередной раз оставлял его без объяснений.       — Он оставил записку, — сконфуженно признался Ведьмак.       — Я не сомневаюсь в этом. Лютик же не такой бесчувственный чурбан, как ты.       — Геральт, послушай, — Йеннифер коснулась рукой его плеча, заглядывая в кислотно-жёлтые глаза Ведьмака. — Лютик вернется. Он любит тебя всем сердцем, всегда любил. Но это его решение, и мы должны уважать его. Есть вещи, которые ты должен сделать сам.       Лютик не хотел впутывать тебя в… свои семейные дела, поэтому он поступил так, как поступил. Ты просто не оставил ему другого выбора.       — Значит, в ту ночь он пришел к тебе? — где-то в глубине души змеей зашевелилась необоснованная ревность.       — Лютик не хотел, чтобы ты его искал. Я не скажу тебе, где он, — отрезает Йеннифер. — Твой менестрель имеет полное право вершить свою месть. Такова его воля. Нам остается только ждать.       — Я не собираюсь сидеть сложа руки зная, что моему… близкому другу грозит опасность! — рычит Геральт меряя яростными шагами кабинет.       «Близкий друг, значит? Вот как ты это теперь называешь», — мысленно усмехается чародейка.       — Словно дикий зверь в клетке, — Йеннифэр тяжело вздыхает, зная упертость и непоколебимость Ведьмака, отбирает у него бутылку, отпивая прямо из горла.       Детский крик обрывает их бессмысленный и беспощадный спор.       — Цири! — Йеннифер и Геральт взлетают по лестнице и бросаются в комнату ребенка.       Девочка мечется во сне, ее брови сведены к переносице, детское личико покрылось испариной, волосы липнут ко лбу. Цири неразборчиво шепчет во сне, слезы стекают по красным щекам ребенка.       — Цири, очнись! — Йеннифер прижимает к себе испуганного ребенка. — Все хорошо, все закончилось, я здесь, с тобой.       Цири вырывается все еще не понимая, где находится, переводит взгляд с Геральта на чародейку, а после вцепляется в Йеннифер слабеющими пальцами и утыкаясь в грудь женщины. Девочка рыдает отчаянно и безутешно.       — Я, я видела… там был огонь, все в огне!       Геральт скрипит зубами ощущая собственное бессилие.       — Тебе вновь снилась падение Цинтры, малышка? — осторожно спрашивает Ведьмак.       — Нет. Я видела… Гиблое Место. Лютик… — девочка захлебывается рыданиями. — Я видела, как Лютик сгорает в огне. Голодные призраки… они поглотят его!       — Йеннифер, пожалуйста, — Ведьмак чеканит каждое слово, с отчаяньем глядя на чародейку.       — Твой менестрель сейчас находится в фамильном замке Леттенхоф, — сдается наконец та. — Не смотри на меня так, я не буду создавать портал посреди спальни, вздыхает Йеннифер. — Идём в зал.       Если видение Цири окажется правдой нельзя терять ни минуты. Йеннифер молча создает портал.       — Пожалуйста, спаси его, Геральт, — на грани слышимости шепчет чародейка.       — Я пойду с Геральтом! Отпусти меня! — Йеннифэр едва успевает поймать бледную и растрепанную девочку схватив ее за руку прижав к себе.       — Цири, нет, это слишком опасно! — девочка неожиданно больно кусает Йеннифер за руку и прыгает в портал вслед за Ведьмаком.       — Проклятье! — чародейка долго и витиевато ругается прижимая, к груди прокушенную до крови ладонь и создавая новый портал.       — Зараза! Как же я ненавижу порталы, — бормотал Ведьмак уткнувшись рожей в мокрую траву. Спасибо, что не в грязь. Чувствовал он себя паршиво, голова кружилась как на утро после славной попойки в Каэр Морхене, когда они с Ламбертом совершали тайные набеги на погреб Весемира.       Не успел Геральт перевернуться на спину и глотнуть свежего воздуха, как на него приземлилось что-то мелкое, вопящее, теплое и живое. И только отточенные годами тренировок инстинкты помогли поймать мелкое тельце.       — Цири?! Как ты здесь оказалась? — ошалело выпалил Ведьмак, осторожно опуская девочку на землю рядом с собой.       — Я пришла спасти Лютика! — гордо заявила маленькая княжна. — А еще я покусала тетю Йеннифер, и теперь мне очень стыдно.       — Цири, ну ты же не вампир. Не делай так больше, — обескураженно произнес Геральт. Но тут ему пришлось забыть о проделке неугомонного ребенка.       — Что это такое, блять?! — порывисто прошипел Ведьмак медленно поднялся с земли отряхивая свежую грязь, оглядываясь по сторонам.             Небо казалось чёрным. Стаи ворон кружились над замком образовывая замкнутую спираль. Нечто подобное Ведьмак видел на поле брани, где пировала смерть, и земля была насквозь пропитана кровью павших. Вороны, вестники смерти, парящие над трупами воинов. Только здесь все было намного хуже. Ветер принес запах гари и дыма. Тьма словно сгущалась вокруг, стекаясь к подножью замка. Медальон неприятно вибрировал, буквально крича об опасности.       — Гиблое Место, — прошептала Цири. Маленькая княжна инстинктивно жалась к Ведьмаку в поисках защиты.       Жёлтые языки пламени взвились над замком, освещая темное небо.       — Он там! — закричала Цири, дергая Геральта за руку и указывая куда-то во тьму. А потом сорвалась с места. Ведьмак побежал за девочкой, стараясь не потерять Цири из виду. Когда они оказались рядом, замок был уже охвачен пламенем. Если Лютик там, он мог задохнуться от дыма.       От одной этой мысли холод сковывает внутренности. Неужели он опоздал, в отчаянии думает Геральт. Прямо за дверью бушует огонь значит, нужно найти другой вход. Ведьмак искал глазами другой способ проникнуть в замок. С другой стороны должна быть дверь для прислуги!       — Геральт нет! — кричит Цири хватает Ведьмака за руку таща в сторону. — Я нашла Лютика!       — Смотри! Он там! — показывая пальцем куда-то вверх.       Геральт поднимет голову неверяще смотря на балкон. Вздох облегчения невольно срывается с его губ, когда он видит Лютика потрёпанного, но живого.       И сразу напрягается, видя рядом с поэтом какое-то потустороннее существо, которое вцепилось в руку его друга. Размытый полупрозрачный силуэт напоминает детский, но мертвые, пустые глаза опасно вспыхивают в темноте. Существо принюхивается и скалится, чувствуя присутствие Ведьмака.       Лютик стоит на балконе с отрешенным выражением лица, смотрит перед собой совершенно пустым, невидящим взглядом фарфоровой куклы, не замечая ничего вокруг. Тёмные чёрные тени, невидимые человеческому глазу, окутывают менестреля, словно паучья сеть.       — Лютик, блять! — видя это, Геральт издает яростный рык.       От яростного вопля Ведьмака Лютик выходит из оцепенения, словно пелена спадает с глаз. Менестрель растерянно моргает, пытаясь понять, не являются ли Ведьмак и Цири жестокой игрой его воображения, ведь их по определению не могло здесь быть.       Лютик вздрагивает окончательно приходя в себя и губы поэта мелко задрожали. Менестрель не произносит ни слова, но Ведьмак каким-то непостижимым образом слышит его голос прямо у себя в голове.       — Зачем?! Зачем ты привел ее сюда, Геральт! Прошу уведи Цири, она не должна увидеть мою смерть.       Голос Лютика пропитан болью и отчаяньем.       — Лютик, прыгай! Не бойся, я тебя поймаю!       Взгляд Лютика мечется между Геральтом и Цири. Потом возвращаясь к Эсси и обратно.       — Я не могу… — чуть слышно шепчет менестрель. Его взгляд наполнен тоской и отчаяньем. — Я обещал.       — Я не уйду без тебя. Прыгай, Лютик! — кричит Ведьмак.       Лютик чувствует, как хватка маленьких пальцев ослабевает и Эсси медленно отпускает его ладонь.       — Прости меня, братик, — тихо шепчет девочка. — Но твоё место среди живых.       Лютик не успевает даже пискнуть, как поток сильного ветра подхватывает его и перекидывает через балкон.       Ведьмачьи инстинкты срабатывают правильно и Геральт успевает сгруппироваться и поймать Лютика. Правда, он все же не удерживает равновесие и падает на спину, слегка приложившись головой о землю. Но ноющие ребра и легкая головная боль, последнее, что интересует его сейчас.       — Живой?! Живой, курвин сын! — Ведьмак берет лицо Лютика в свои грубые ладони вглядываясь в сияющие, блестящие, голубые глаза. А после поддавшись странному порыву, принимается беспорядочно целовать бледное лицо поэта, мокрое от слез.       — Лютик! — Цири бежит к ним, запинаясь о камень, стремительно падает, неаккуратно приземляясь сверху.       — Я так испугалась! Так испугалась! — рыдает девочка, тиская спасенного менестреля.       — А я как испугался, малышка! — дрожащим голосом вторит ей Лютик, готовый вновь разрыдаться от избытка чувств. — Это всё, конечно, очень трогательно, но… — голос чародейки раздается словно гром среди ясного неба.       Все трое разом отрываются друг от друга, смотря на Йеннифер. Новое дорогое платье безнадежно испорчено; нежный шелк покрыт пятнами грязи, а в спутанных локонах застряла свежая трава. Геральт понимающе хмыкает: не он один здесь ненавидит порталы. Вид разгневанной и грязной чародейки внушал Ведьмаку смех и страх, но наученный горьким, он предпочел тактично промолчать.       — Все сейчас здесь рухнет нахрен! Бежим!       Йеннифер резко хватает Ведьмака за руку и тянет на себя, помогая подняться. И откуда столько силы в этом тщедушном на вид теле? Магия, не иначе.       А дальше все начинает происходить слишком стремительно: Геральт краем глаза замечает, как вдоль стены замка начинает расходиться огромная трещина и решает последовать совету чародейки, прежде, чем их всех погребет под обломками.       — Сюда! — кричит Йеннифер. — Шевелись, Лютик!       Менестрель подхватывает на руки Цири, старается не отставать.       — Лютик, а ты зеркала разбил? — ехидно интересуется чародейка. — Судя по той вакханалии что творится в замке прямо сейчас — нет.       — А должен был? — растерянно уточняет поэт, невинно хлопая ресницами.       — Забыл, значит, — устало думает чародейка. «Все приходится делать самой», — мысленно добавляет она.       — Нет времени объяснять! — чародейка создает портал прямо на ходу.       — Может, всё-таки пешком? — умоляюще смотрит Геральт.       — Нет! — Йеннифер буквально заталкивает слабо сопротивляющегося Ведьмака вместе с Лютиком и Цири в портал.       Замок полыхал и буквально на глазах рассыпался на куски. Времени до рассвета почти не осталось. Чародейка знала: голодные призраки не ищут вечного покоя или забвения. Они хотели разрушить это место не из мести. Они были привязаны к замку. Но с первыми лучами восходящего солнца, как только фамильный замок Леттенхоф будет окончательно разрушен, голодные твари вырвутся на свободу, чтобы пожрать все что они увидят на своем пути. Вот почему, они использовали Эсси, чтобы притянуть Лютика сюда. Это проклятое место имеет силу.       Тёмные тени стекались на поляну возле замка. Голодные призраки полные ярости и злобы. Они на глазах теряли человеческий облик — мерзкие, обезображенные, отвратительные, шипящие, как дикие звери с красными горящими глазами, они смотрели на чародейку, готовые наброситься в любой момент.       — Я их боюсь, — Йеннифер склонила голову замечая маленькую девочку что вцепилась в подол ее юбки. — Они плохие и страшные!       Чародейка видела, как темные нити подобно паутине, оплетали душу Эсси, она еще не стала голодным призраком, но процесс разложения уже начался. Чародейка осторожно коснулась ребенка, заставляя гниль исчезнуть.       — Это всё из-за тебя, малявка, — укоризненно произнесла Йеннифер.       — Но я не хотела! Я только хотела еще раз увидеть братика, — заплакала Эсси.       — И чуть не угробила Лютика. Не бойся, я позабочусь о нем, — ласково произнесла чародейка. — А сейчас тебе нужно уйти.       — А это не больно? — тихо спросила Эсси.       — Нет. Ты ведь уже умерла. А маленьким детям нечего делать в таком плохом месте. Ты просто уснешь, а когда проснёшься снова будешь маленьким ребенком, снова будешь расти, играть и познавать мир.       — А я ещё увижу Лютика? — с надеждой спрашивает Эсси.       — Лютик будет жить очень долго, малышка. Я уверена, вы ещё встретитесь в следующей жизни. И он обязательно узнает тебя, Эсси, как бы ты не выглядела. Обещаю.       Чародейка коснулась головы ребенка, произнося заклинания для успокоения заблудших душ и скорейшего перерождения, и маленький призрак осыпался пеплом.       Первые лучи предрассветного солнца прорезали темное небо. Голодные призраки утробно зарычали, срываясь с места предвкушая скорую расправу над магичкой.       — Не сегодня, курвины дети! — Йеннифер хищно оскалилась, концентрируя хаос в своих ладонях собирая огромный магический огненный шар. Она швырнула заклятье в проклятых созданий, выжигая все дотла. — Отправляйтесь обратно в ад!       Лютик проснулся на шикарной постели в доме Йеннифер. Цири, котенком свернувшись под боком поэта, мирно посапывала у него на плече. Менестрель приподнял голову, сладко зевая. Геральт обнаружился рядом. Ведьмак задремал прямо в кресле, так и не выпустив ладонь поэта.       — Не пугай меня так больше, — Цири тихо завозилась рядом. — Обещай, что больше никуда не уйдешь? Я хочу, чтобы мы всегда были вместе и путешествовали по всему миру до края света и обратно, — хитро улыбнулась маленькая княжна.       — Если только Геральт не против, — Лютик лукаво улыбается, глядя на пробудившегося Белого Волка.       — Можно подумать, я тебя теперь куда-либо отпущу, — недовольно ворчит Геральт, невольно улыбаясь.       — Значит, мой отважный Ведьмак все-таки признает, что спасать мою великолепную задницу и прекрасного меня — твое великое предназначение? — поэт задорно подмигивает Геральту.       — Зараза! — беззлобно рычит Ведьмак, взъерошивая волосы своего менестреля — Подловил меня всё-таки.       — Ура! Значит, мы теперь все будем вместе, всегда, всегда! — радостно щебечет Цири.       Йеннифер тихо и незаметно прикрывает дверь облегченно вздыхая.       Нужно будет увезти Цири в свою летнюю резиденцию и дать Лютику и Геральту побыть наконец вдвоём. Они и так слишком настрадались и изголодались по друг другу за долгое время. А после начать обучение Лютика магии.