Бывший Бог

Зазвонил телефон, Шо, морщась, схватил трубку не думая и в полудрёме произнёс: — Слушаю. — Привет, — тихо ответили ему, — как дела? Сузуки нахмурился, голос был знакомый просто до ужаса. Он сощурился и вгляделся в номер звонившего, а затем его как порвало: — Мать твою, Рё, какого сука хера, где тебя блядь носило? Шимазаки аж трубу в сторону отставил от такой бурной реакции. — Работал. Был занят, — просто ответил мужчина. — Ты какого хуя меня игнорируешь, а? — вспылил Сузуки больше положенного, раз ему представилась такая возможность, а ещё потому что его разбудили слишком внезапно и адреналин аж зашкаливал. — Сколько эмоций за раз. М-да, — всё же прокомментировал Рё с полуухмылкой на лице. Шо колотило, он сделал вдох-выдох. — А как я по-твоему должен реагировать? Ты там вообще живой, а?! — Мёртвые не звонят, кажется, — стал рассуждать Шимазаки вслух, — хотя… чего только духам не взбредёт в… а блин у них же и головы то нет, — рассмеялся над своими собственными словами Рё. Шо потёр глаза и устало поднялся с постели, из окна виднелся закат. — Месяц я не могу до тебя дозвониться, ты считаешь это норма? И уже два, как я в принципе нигде тебя не могу словить. — Я что-то не так делаю по работе? — Я не про работу, Рё, — вздохнул Сузуки, — я про то, что беспокоюсь за тебя, я ведь знаю, что ты никогда вслух не скажешь, что что-то не так. — Так хорошо меня знаешь? — хмыкает Шимазаки. — Всю жизнь. Рё. Мужчина закусил губу и отпил из чашки кофе. — Время это лишь условности, я твоего отца подольше тебя знаю и что, думаешь мне это даёт какие-то привилегии? Да нихрена, — снова рассмеялся он. Как-то чрезмерно нервно. — Что у тебя случилось? — Почему сразу случилось? — Потому что ты никогда просто так меня не набираешь сам. Тут даже хорошо знать тебя не надо, чтобы это понять. Ты тихушник, Рё. Всё в тихую всегда совершаешь и решаешь. Никогда и ни с кем не посоветуешься. — Мне кажется, ты здесь примешиваешь что-то вообще не из сегодняшнего разговора. — Забей, — сморщился Шо, — что случилось? — Ничего. Просто так позвонил, время вот освободилось после работы. Шо резко нахмурился. — Сегодня же выходной, какого хрена ты работаешь? — Кое-что надо было доделать, не бери в голову. Дедлайны они такие. — Какие к чёрту дедлайны? Что ты там вообще сейчас делаешь? Пришли мне отчёты. — Не могу. Конфиденциальность, тебе ли не знать. — Хорошо, спрошу лично у бати, какого хрена ты работаешь по выходным. Особенно в воскресенье до самого вечера. — Да я разочек, не парься, — отрицал всё Шимазаки. — Ты не знаешь чувства меры. Буквально. Потому что какого хуя ты был занят столько времени, что даже не мог меня набрать, а? Или что я такого сделал, что ты даже трубку поднимать больше не желаешь? Мы же так или иначе, но работаем вместе, даже если в разных местах. — Ну я всё-таки напрямую на твоего отца, а ты развиваешь конкретный проект за счёт его финансирования… — Но компания одна, да и блин неважно, просто… Чёрт. Я не знаю как тебе объяснить, что такое дружба, Рё, если за двенадцать лет моих попыток в это. ты так этого и не понял. — Я просто не понимаю в чём претензия в мой адрес сейчас. Я же. Не заблокировал тебя. Просто не брал трубку. — Лучше бы заблокировал ей-богу, чем игнорировал, — зло выдал Шо. Шимазаки чуть вздёрнул брови, больше чем Теру он наверное не понимал только Сузуки Шо в своей жизни. Этот был экспрессивен на события и просто сметал всё и вся. Рё не знает, какие есть критерии в таком явлении как дружба и глубоко убеждён, что друзей у него никогда в жизни не было, но Шо так активно долбал это место у Шимазаки, что ему пришлось добавить такой пункт в своей голове как «я нихрена не понимаю, что от меня хотят, но допустим, вот это вот между нами называется словом «дружба», чем это отличается от хороших знакомых я не знаю, но наверное право заходить ко мне в гости с пирожными, чаем и какой-нибудь хернёй считается вроде как привилегиями друга». Только на этом уровне Рё ещё как-то различал. А когда в дело вступала эмоциональность и претензии — Шимазаки автоматически отключался от происходящего и половину слов искренне не понимал и никак не мог расшифровать. С точки зрения логики все доводы в его адрес были пусты, просто потому что Рё абсолютно не понимал головой, что такое эмоциональность. А после последнего разговора с Теру, ему казалось, что он вообще разучился чувствовать, взял и выключил это умение. Было ровно. Пусто. Было никак. Каждый день. В целом устал, но он больше вообще ничего не чувствовал, даже банального отвращения от работы, которое ловил буквально чуть ли не каждый день до того дня, пока они не разошлись с Ханадзавой окончательно. И позвонил Шимазаки совершенно случайно. Да он даже не понимает, зачем он позвонил сейчас. Просто потому что захотелось набрать пропущенный вызов впервые за пару недель уже наконец? — Ты услышал, что хотел, я могу вешать трубку? — вежливо поинтересовался Рё. — И пропасть ещё на пару месяцев, да? — Зачем ты звонил столько раз? — Я же сказал: я беспокоился за тебя. Ты можешь уже как-то осознать и принять, что мне на тебя не похуй, а Рё? — Не могу. Я не понимаю. До сих пор. Шо вздохнул, устало потёр правый глаз. — Занят? Есть время на кофе или чай? — Я уже пью. — Я спал, но раз уж ты меня разбудил будь добр возьми на себя ответственность. Шимазаки хмыкнул. — Мог просто не брать трубку. Шо покачал головой. — Иди нахуй со своими советами. Или мы пьём что-нибудь у меня или у тебя. — Это называется эксплуатация, Шо, и превышение должностных полномочий… — Тебя потом не выцепишь. Блядь просто никогда. Если тебе хотя бы чуточку не похуй на меня, самую блядскую малость — я тебя жду. У себя для начала, я к тебе пешком не попрусь, настроение сегодня не то. — А с Рицу ты так грубо не разговариваешь… — широко улыбнулся Шимазаки. — С Рицу я… — Сузуки сморщился, — стоп, откуда ты?.. Рё, да какого же сука хрена-то, а?! — Видел пару раз. Сделал выводы. Чего ты сразу-то меня в шпионы записал, мне что делать больше нечего? Шо вздохнул. — Да у меня тут паранойя после последнего происшествия. — Какого? — Ну вот приходи и расскажу. — Может мне не интересно. — Зачем тогда спрашиваешь? — Из вежливости. — Ты из вежливости вообще обычно ничего не спрашиваешь и не говоришь. Шутишь может поменьше разве что и не так по-чёрному Шимазаки рассмеялся. — Ты меня достал, — произнёс он в трубу, но услышал это Сузуки за своей спиной. После чего резко обернулся на человека с чашечкой кофе, что стоял у стенки позади его кровати. Трубка была в его руке на включенной громкой связи. — Тебя если не достать, — завершил вызов Шо, — то можно вообще не начинать общение. У тебя внимание слишком фиксированное, никого не замечаешь кроме себя. — Благодарю за комплимент, — улыбнулся коротко Рё. — Чай, кофе, какао? Чё хочешь? — Я со своим, — продемонстрировал свою чашечку в руке Рё, даже отставил мизинчик в сторону. — Тогда я молоко погрею. Хочу горячий шоколад какой-нибудь, — зевнул Сузуки и очень внимательно всмотрелся в Шимазаки. Прямо-таки просверлил взглядом. — Если ты думаешь, что я не чувствую, то я чувствую. — Я ничего не думаю, точнее я просто на тебя пялюсь, на всякий случай. — Цель? — Выглядишь как-то хуже, чем в прошлый раз. Рё вздёрнул чуть бровь. — Не заметил изменений. — Бледнее и худее. — М-м-м среди аристократов — это, знаешь ли, очень ценится. — Я имел в виду, что ты выглядишь слишком болезненно. И дохло. — Дохло? — ухмыльнулся он, — по каким критериям? — Я твою ауру вообще не чувствую. Ты куда её спрятал? — нахмурился Шо. — А зачем тебе её вообще чувствовать? — А зачем тебе её прятать? Рё открыл рот. Закрыл, а затем покачал головой. — А потом ты спрашиваешь: почему я не беру трубку, ну, может быть, потому что ты всегда устраиваешь мне допрос? С первого же сука слова. Шо поджал губы, чужая рука слегка дрогнула, это он подметил мгновенно. — Прости, — только и выдал рыжеволосый, — я так часто это делаю, да? — Всю жизнь, Шо, — улыбается с натугой Шимазаки. Сузуки замер. Голова отказывалась думать. Он даже слегка разозлился от того, насколько в ней было пусто. — Мог бы хотя бы намекнуть за всё это чёртово время. — Я намекал. Много и много раз. — Блядь, ну если я такой тупой, ну сказал бы прямо! Рё хмыкнул. — Разок я тебе сказал. Кажется, ты мне до сих пор припоминаешь. — То было другое! — сморщился Шо, — я попросил поддержки только и всего! Но Бог с ним, блядь, тогда вообще была другая ситуация, я просто хотел понять твои мотивы, почему ты… — Сузуки поджал губы, — Забей, мы уже другие. — Договаривай, я слушаю. Быть может я тогда тебя понял не правильно? — вздёрнул бровь Рё. — Ты хочешь, чтобы мы поругались прямо здесь и сейчас? Опять? — Я с тобой никогда не ругался, Сузуки, — хмыкнул Шимазаки осторожно, — а вот ты каждый раз только это и пытаешься сделать. Шо сделал вдох-выдох. И в итоге решил переключиться на футболку висящую на стуле, решил её натянуть на себя, а после уже выразить весь свой гневный порыв, выворачивая штаны на правильную сторону вместе с носками. — Я просто думал, что я тебя хорошо знаю, но оказывается, что нет. Я нихрена тебя не знаю. И конечно меня это злит, потому что добровольно ты не делишься и делиться не хочешь, я давно уже тебя не трогаю, если ты не заметил, но иногда да. Меня может переклинить. Например, когда ты вообще пропадаешь без вести. — Извините, я не знал, что вы записались в мои надзиратели, — криво ухмыльнулся Шимазаки. Кажется со стороны тумбочки запахло дымом. — Блядь, Рё, мы с тобой знакомы всю мою жизнь, ну какого хрена ты до сих пор настолько колючий? Просто невозможный, недосягаемый, быть с тобой мягким не помогает, понимающим — тоже нет, пытаться подстраиваться бесполезно, уважаешь не уважаешь — тебе плевать, пытаешься нормально общаться, ты как будто бы даже в расчёт не берёшь. Если я настолько тебе не нужен и наше общение настолько тяготит тебя, зачем ты вообще тогда меня сегодня набрал? Зачем периодически звал в гости? Зачем мы вообще стали с тобой снова общаться после всей этой хуеты с отцом? Инициатором был не я. Рё, — строго посмотрел в сторону Шимазаки Сузуки. Мужчина поджал губы. — Сложно не общаться с тобой, когда буквально вся компания твоего отца висит на мне. — И это всё, зачем я тебе нужен. Да? — холодно поинтересовался Шо, — чисто деловые отношения. Бизнес, ничего лишнего? Тут отчего-то Шимазаки аж затрясло. То ли он вышел из анабиоза, то ли ещё чего. Но это было настолько непривычно сейчас разговаривать в открытую с кем-либо и всё ещё не сбежать. До таких эмоций как страх в такого рода глубинных разговорах Шимазаки, кажется, ещё никогда не доходил. Когда ты похуист у тебя есть преимущество хотя бы в том, насколько тебе похуй на окружающих. Но если есть хотя бы один мнимый процент, где тебе есть что терять и всё. Такие претензии в твой адрес резко становятся жгуче-колкими и нагнетающими. Они не были чужими людьми, но Рё всегда держал дистанцию, никогда не пускал с такой хуетой к себе, может поэтому, когда и ему стало плохо, он решил просто помолчать. Пару лет. А потом. Добил игнорированием на приличное количество времени. Рё тактично решил на всё это промолчать. Но чем дальше тянулось это молчание — тем хуже ему становилось. — Я просто хочу понять твои мотивы, Шимазаки, потому что я действительно хочу тебе помочь, если тебе нужна вообще моя помощь, если не нужна, скажи прямо, и я вообще отстану. Навсегда. — Ты сегодня слишком фатальный, — отпил из чашки кофе Рё. — Я всегда таким был, если ты хоть немного меня слушал и реально общался со мной. — Я не могу делиться чем-либо, когда на меня так давят. У меня ощущение, что ты просто на мне сорвался, а крайним как всегда оказался я. И чтобы я не делал, я всегда заблуждаюсь в твоих глазах и выбираю не правильно. И какой смысл с тобой хоть чем-то реально делиться, если через каждое слово ты только и делаешь, что навязываешь мне своё мнение двадцать четыре на семь? — Где я хоть раз навязывал? Где? — Когда я поддержал твоего отца, например, — просто выдал Шимазаки. — Но это был абсолютный сука бред, Рё! Какой мать твою захват мира, вы вообще нормальные?! — Мне было заебись и очень даже весело, — пожал плечами мужчина, — на кой черт, зная обо мне всё это, ты всё ещё пытаешься со мной простроить какую-то там дружбу — я не знаю. — Потому что я ценил то, что у нас было до всего этого! — И что же у нас было с тобой, Сузуки? Шо вздохнул, цокнул. — Я считал тебя больше, чем другом. Как минимум членом семьи. Как минимум тем, кто всегда был рядом, всё моё сука детство. — Это была моя работа, Шо. Мне за неё платили. За то, что я за тобой присматривал. Ты прекрасно знаешь, что из людей мне не интересен никто кроме самого себя. — Что же ты тогда здесь забыл? — снова задал провокационный вопрос рыжеволосый. — Не знаю, пришёл говна бесплатно послушать в свою сторону, — язвительно произнёс Шимазаки, — у тебя я смотрю сегодня неограниченный выбор: на любой вкус и цвет. — Я не буду перед тобой извиняться, ты нервы крутишь только так, и ты это прекрасно знаешь. — Слишком много чести слушать извинения от такого как ты, каждый разговор — это просто долбание моего разума двадцать четыре на семь. — Ну видишь ещё пару проходок, и ты станешь просто пуленепробиваемый, вместо разума будет чистая сталь, — выдал ему Сузуки. Рё покачал головой. — Ты не исправим, всё такой же заносчивый и упрямый прямо как твой отец. Есть только ты и твоё мнение, а дальше это лёгко корректируемые помехи. Исправляется не мытьём, так катаньем. Катком. Или может быть даже танком. Тяжёлую артиллерию ты у нас особо почитаешь, дай волю, всех бы уже переделал, жаль только телепатии не хватает, чтобы в чужих мозгах так интенсивно копаться. Сузуки снова цокнул. — Ну что. Остыл слегонца? Шимазаки скривился. — Я тебе этот кофе сейчас в лицо плесну — будешь так общаться. — Хорошо, что только кофе. Без публичного избиения там… прелюдий всяких, — колотило изрядно Шо, но уже не хотелось сжечь пол дома минимум, — может по пироженке? Я — угощаю. — Нахуй иди, Сузуки, с таким говором. Мне и без тебя хватает приключений на задницу. Шо закусил губу. — Я не хотел тебя доводить. — Конечно не хотел, ты просто взял и сделал это, где мне оставить отзыв, насколько ты справляешься по десятибалльной шкале? — Ну блядь, ну, Рё, ну ты ведь знаешь… — Что я знаю? Что? Что со всеми ты приличный и улыбающийся, а со мной можно мусор выносить, да? — На друзей я тоже кричу. В смысле. Кхм. Ты ведь мой друг тоже… я просто ну. Периодически выношу мозг всем. Сегодня вот ты просто под горячую руку попался, ты ну это. Как бы… сорян? — Ну-ну гордыня мешает, я смотрю, признать все ошибки и наконец-то разговаривать по-нормальному. — Обычно ты вообще молчишь и на похуе, я не думал что ты в принципе начнёшь со мной спорить сегодня. Это не в твоём стиле. — У меня нет настроения сегодня слушать, какой я гандон. И без тебя всё прекрасно про себя знаю, спасибо, друг. Шо снова цокнул, уже в который раз. — Я злой сегодня — прости. — Искренности не чувствую, не считается. Сузуки закатил глаза. — Так ты будешь что-то, не знаю. Есть? Яичницу могу пожарить? Рё стоял и думал о том, как бы не переломать случайно чужие кости. — Я всё ещё не понимаю разницу между врагами и друзьями. Первых ты можешь бить, а вторых просто терпишь или что это тогда такое вообще? — Блядь ну, Рё… — Я вообще не обязан был всё это слушать. — Но почему-то до сих пор слушаешь. Шимазаки сморщился. — Все нервы вынешь, перед Тоичиро хотя бы притворяться можно. — Ну извини, меня если что-то бесит, я сразу в лоб говорю. — Не конструктивно, ты меня в тупую обвиняешь, а не в лоб говоришь. Если хочешь, чтобы я реально тебя однажды послал нахуй по-настоящему, а не на словах — продолжай в том же духе, у тебя отлично получается. — Знаешь. Обычно не так действенно. Обычно ты молчишь или не слушаешь, а сегодня просто 24 на 7 в прямом эфире участвуешь. Редкое зрелище, Шимазаки. — Ещё пару вопросов и я свалю, — развернулся Рё в сторону кухни. — Это был не вопрос, а утверждение. — Будешь под меня копать, я тебе выбью зубы. — Ты меня слишком любишь, чтобы так сделать, — хмыкнул Сузуки. Рё покачал головой и поставил чашку на столешницу. — Два яйца, молоко, масло, соль и сковородку мне — быстро. — Да я и сам могу нам… — Или это или твои зубы, Шо. — Ладно-ладно, — поднял в сдающемся жесте руки в верх рыжеволосый. — Всё по правую руку, возле плиты, — выложил он психосилой всё, что от него потребовали. — И хлебало своё захлопни хотя бы на пару мгновений и может быть тогда, я попробую с тобой разговаривать нормально. — Ты подвинься там. Я себе горячий шоколад хотел. — Плитку в руки возьми. Подогрей. И будет тебе горячий шоколад. — О боже, какой ты токсичный, Шимазаки. — Сказал человек, который только и делает, что предъявляет мне сегодня сплошные претензии. — Ты меня учил так общаться. Забыл уже что ли? — захихикал Шо, — а каким ты противным был, когда я просил со мной поиграть в машинки? Захуесосил буквально весь мой конструктор, который мне мама на день рождение подарила. — Там было слишком много мелких чрезмерно абстрактных деталей. С инструкцией, которую, конечно же, я не мог распознать, а ты от меня требовал всё это за тебя собрать, а потом жаловался отцу, какой я хуевый и не исполнительный. Или ты уже забыл какой был мелкой мразью, а, Сузуки? Стукачил и ябедничал 24 на 7, привлекая всеобщее внимание. Да если бы мне за это все не платили деньги, я бы уже давно тебя придушил. Шо широко улыбнулся. — Но было же очень весело, согласись? — Не знаю, тебе, наверное — очень, — смешал два яйца на сковородке Шимазаки, залив подсолнечное масло и молоко. После чего включил плиту. — Ну вырос то я в итоге вполне себе приличным человеком, и всё благодаря тебе. — Да-да конечно, благодаря мне, ага. — Ну а что? Не обесценивай свои заслуги! Материться меня научил именно ты. Если бы у Шимазаки были глаза — он бы их закатил. — С тобой без мата — невозможно общаться. Ты просто существуешь для того, чтобы хорошенько так выговориться. — Ну вот видишь, какой я полезный и особенный. Благодаря мне люди хорошенько так чистятся и заземляются. — В обществе я давно уже так себя не веду. — Конечно. Ты у нас сама приличность, Шимазаки, достанешь так, что даже мёртвый умрёт второй раз. — Я уже понял, что ты по мне соскучился, можешь сбавить обороты, Шо, — помешивал он будущий омлет. — Ну дай тебя почекать с разных сторон, я реально так давно не видел твою блаженную харю! — Блаженную харю? — вздёрнул брови Рё, — и чтобы кого-либо «чекать», надо как минимум спрашивать разрешения. — Так ты откажешься, если я спрошу. — Интересно, почему же? — с явным сарказмом спросил мужчина. — Да понятия не имею, я же с тобой всегда по-доброму, — захихикал Сузуки и взял ковш в руки, куда налил молока. — А я ещё удивляюсь, почему у тебя такие друзья, как же я мог забыть твою истинную змеиную натуру. — Не-не. Из нас двоих явно около змеиное — это ты. Рак как никак — это очень близко. — Ну давай ещё, начни дискриминацию по знакам зодиака, — вздохнул Шимазаки и отпил холодный кофе из своей чашечки. — А чё, я хотя бы стреляю знатно, всегда попадаю в цель, — подмигнул Сузуки, он знает, что Рё считывает всю информацию в данный момент с его лица. — Стрельцы не совсем про это, как и раки не буквально раки. — Да нет как раз-таки раки буквально раки и есть. Созвездие же названо так потому что напоминает рака, это с Вавилона где-то пошло, а ещё… — Всё понял. Можешь не продолжать, — отмахнулся Шимазаки. — Вот видишь, ты тоже меня перебиваешь и тебе совсем не важно моё мнение, — наигранно обиделся Шо. — Да-да я помню, что я здесь самый плохой, априори, — фыркнул Шимазаки и убавил мощность плиты, — тарелочку, пожалуйста. Рыжеволосый протянул ему почти чистую тарелку. Мужчина чуть сморщился. — Ты опять не мыл посуду пару недель? — Пару дней ты хотел сказать? Она быстро заканчивается, что б ты знал! Шимазаки вздохнул. — Мой, — указал он рукой на раковину. — Да не похуй ли? Ты даже не видишь, что она грязная! — Я чувствую, мой, быстро. — А это кому? Мне или тебе? Если мне, то без разницы. — Раз ты кичишься тем, что я тебя воспитывал, то давай, не расстраивай своего дядю и быстро помыл тарелку. — Дядю? — вскинул в каком-то даже шоке брови Сузуки, — нихуя ты сегодня выдал. — Давай-давай, мой, пока у меня настроение хорошее, — выключил он плиту окончательно. — Хорошее? Ты меня разъебать об колено хотел буквально пару минут назад, у тебя что. Биполярочка? — У тебя будет сейчас биполярочка, если ты нам тарелки не помоешь, или у тебя что, и моющее средство закончилось как всегда, и губка издохла и заросла плесенью? Шо закатил глаза. — И ты мне ещё смеешь говорить что-то там про претензии в свой адрес? Да ты меня строишь 24 на 7, со мной так категорично даже батя не разговаривает! — Он бредил захватом мира, пока я твою задницу подтирал. Буквально. Поэтому привилегий в твою сторону у меня намного больше. — Там была вообще-то ещё моя мама. — Кто ж спорит-то, но в данный момент ты сравниваешь меня со своим отцом. Шо цокнул и взял тряпку в руки, губку он так и не нашёл. — У меня вообще-то посудомойка есть. — Она у тебя в качестве экспоната стоит в память о твоих попытках однажды убрать свой дом? — Ебать ты явно на мне сейчас отыгрываешься, а? — нервно хихикнул Сузуки и стал натирать тряпкой и куском мыла эту злосчастную тарелку. — Что, так сильно скучал по рыжему? — ухмыльнулся Шо. Рё поджал губы. Вот это вот всё, что было между ними — он не мог или абсолютно не умел выражать словами. Не мог ответить ни на один вопрос, заданный ему напрямую. Наверное, это все считалось «дружбой», наверное, это можно было назвать «я скучал» и «мне не хватало тебя». Но сказать такое вслух было для него равноценно смерти или, как только кто-то подбирался к этому его глубинному пониманию слишком близко, он будто бы сразу переставал чувствовать эту связь. И было ощущение, что ничего нет. Что ему только лишь показалось, что он понимает, что такое близость с кем-либо из людей. Перед Шо, Рё, пожалуй, вообще никогда не притворялся, точнее, так же как и с Теру юлил, недоговаривал, но только то, что и сам не знал о себе. Но так у них с Сузуки уже повелось и сложилось, что они цапались на ровном месте просто потому что. И Рё не боялся чего-то там не то задеть. Он знал, наверное, Шо в достаточной степени, щупал все его грани, знал, что палку с ним перегнуть очень легко и одновременно сложно, и, что не смотря на пиздец, который периодически между ними был, они все равно продолжали общаться как ни в чём не бывало. Шо не был для Рё наркотиком. Скорее лечащей всё вправляющей палкой или пистолетом. Прямо в висок, без прелюдий. Мог поскандалить, но очень легко из всего этого выходить. С Шо не хотелось прятаться и у него тоже прятаться не хотелось. Так иногда приходить, потрепаться, погреться, получить лёгкий втык и в общем-то побежал дальше. Но. Из-за того, что от этого черта было невозможно ничего утаить лишнее и очевидное — Рё к нему сразу никогда и не спешил. Он скорее думал, как бы поломать эту схему и допереть самому, как выбраться из лабиринтов своего разума. Но по какой-то причине, когда он окончательно признавал, что всё, он уже не вытягивал — Шимазаки притаскивался к этому рыжиму, и начиналось. Выпил его мозга бесплатно, без регистрации и смс. А после Ханадзавы, Рё вообще видимо больше не церемонится — сразу посылает нахуй и выбивает дверь с ноги. Теру будто бы в нём что-то взбудоражил, окончательно вскрыл, всколыхнул, и теперь Шимазаки просто разрывает от того, когда кто-то пиздит в его сторону не по делу, обижается с нихуя и выставляет какие-либо претензии. Ну как такое теперь можно слушать-то спокойно? Рё больше не знает. У него не получается. Всё достало. Просто достало всё. Шимазаки протянул руку, Шо ему дал мокрую чистую тарелку. Он снова сморщился. — Ну вытри её об что-нибудь, ненавижу, когда тарелки мокрые. Ужас. Шо закатил глаза и вытер в итоге об свою футболку. — На, — чуть ли уже не пихал он его в бок посудой. — Я надеюсь твоей футболке тоже не неделя, — подметил Рё и разделил омлет на двоих, переложив часть на тарелку. — Ну вот и гадай теперь, — пробурчал Сузуки. — Лучше поработай ещё ручками, я жду вторую. Шо вздохнул и принялся отскребать следующую тарелку. — Я так только для тебя стараюсь. — Я ценю, — невозмутимо поджал губы Шимазаки. — Нет ты не ценишь, ты наслаждаешься этой пресловутой властью надо мной. — Что для меня равноценно слову «ценность» — захихикал Рё. — Эгоцентричный ублюдок. — Эгоцентричный ублюдок твой отец, а я ещё к тебе со всем сердцем, с некой долей сострадания даже. — Ну что ты вечно пиздишь моего отца, он уже не такой мудак, за шесть лет он изрядно изменился. И вообще. Ты давно к нам в гости не захаживал, между прочим. — Раз в год я там появляюсь. — На моё День Рождение и всё? Батя тебя кстати звал на своё. Помнишь? — Я был занят, мне не до этого. К тому же, насколько я знаю, он предпочитает праздновать в семейном кругу. — И чё? Ты думаешь, что недостаточно в него вписываешься, или что? Рё перехватил вторую тарелку и, разложив всё, пошёл в гостиную. — Не то чтобы не вписываюсь, я буквально в него не вхожу. Сел он за стол у окна и взял вилку в руки. Шо прогрел молоко в ковше психосилой и, накинув по быстрому порошок из шоколада в кружку, вытащил молоко и залил сверху. — А я так не считаю. — Ну молодец, возьми с полки пирожок. — Рё. Мы знакомы с самого моего рождения, неужели ты до сих пор думаешь, что ты для нас чужой человек? Мама за тебя тоже беспокоится между прочим. — Я не просил за меня беспокоиться Госпожу Рейну. — Беспокоятся не по просьбе, а по сердцу. — Пустая трата времени и ресурса. — Ну-ну. Чё тогда решил позвонить то, а? — Просто так, — отломил яичницу Рё и засунул кусок в рот. — Ты просто так даже с постели не встанешь. Да и куча других людей есть, можно и им позвонить. — Шо, сбавь обороты, дай спокойно поужинать. Сузуки насупил нос. — Да, пожалуйста, приятного аппетита. Повисла тишина, в которую, пожалуй, эти двое наконец-то уже чуть-чуть подостыли. — Вкусно, спасибо, я сегодня ещё не ел. — Ну я и не сомневался, — просто выдал Шимазаки. — Я за себя тоже не просил беспокоиться. — Я этого и не делаю. — Зачем тогда всё это? — взмахнул рукой Сузуки. — Что это? Яичница? Я же сказал: или омлет или твои зубы, это просто бартер, Шо, ничего личного. — Странный у тебя размен, что ж ты так при бате то не делал, а сразу пошёл бить детей? — Я и сейчас не против вдарить некоторым, — спокойно парировал Рё. — И кому же? Нашёл новых знакомых? — Ты у нас всё ещё несовершеннолетний, а значит за тебя несут ответственность. — Но всё-таки есть разница, когда тебе двадцать восемь и ты избиваешь школьников, а? — А Тоичиро вдарил тебе по лицу и что? Чё-то я не заметил, что ты ему 24 на 7 предъявляешь претензии в его адрес, ходишь и постоянно с ним черт побери воркуешь, подлизываешься. — Он исправился. И извинился. И признал свои ошибки, с гордыней в конце концов разобрался, в отличие от некоторых. Рё фыркнул. — Мне не за что извиняться, я просто так больше не делаю — этого ли недостаточно? И эти деления: дети не дети, условные. Вас оставь один на один, вы и убить случайно можете любого взрослого вне зависимости от возраста. — Ты ужасный — Шимазаки. — О боже, как так, ты, мне кажется, открыл глаза, — аж вздёрнул брови в удивлении Рё, — а я и не знал. Какой я там ещё? Противный, мерзкий? Эгоцентричный, да. Сволочь последняя, мнение у меня неправильное, давай напомни-ка, а то я совсем запамятовал. — Но я тебя и таким люблю, — улыбнулся во все тридцать два рыжий. Рё скривился. — Да пожалуйста, хоть триста раз. — Люблю, обожаю, превозношу. — Удачи. — Ты самый лучший, замечательный, верный друг, талантливый, умный, дерзкий, крутой, а ещё ты мне как брат. — Найди способ поизящнее издеваться надо мной, — недовольно произнёс это Шимазаки. — Но я… искренне, — вздёрнул чуть бровь Сузуки, — я правда тебя люблю, уважаю и очень сильно ценю, Рё. Шимазаки вздохнул и покачал головой. Долго он такое слушать не мог, слишком сильно вся эта херня перекликалась сейчас с его взаимодействием с Теру. К Шо он привык. Тот был реально просто странным феноменом. Случайностью, которая всё никак от него не отлипала. Но когда ещё и Теруки присоединился к примерно похожему настроению, Рё перекосило со всеми этими комплиментами в его сторону окончательно. Он просто такое не воспринимал. У него было убеждение, что он исчадье Ада. Хуёвый просто до невозможности, деталька поломанного механизма, который никогда и ни за что невозможно восстановить и даже если попытаться, всё равно ни черта не заработает. А тут кто-то смел вмешиваться в его структуру и пытался ему доказать, что он чего-то там сука стоит и чуть ли не достоин принятия со всех сторон, да ещё и безусловной любви, к семье какой-то приписывают, дружбу навязывают. Люди, которым он причинял довольно весомую боль. И если Теруки он хорошенько отделал всего пару раз, то с Сузуки они собачились по поводу и без просто систематически. И где во всём вот этом вот Шо углядел в нём какой-то там потенциал, странное обожание, ценность и уважение — Рё до сих пор не вдупляет. Он всю жизнь пытается избавиться от всех и каждого, но чем больше он это старается сделать, тем более липкими становятся люди вокруг него, что просто уже блядь не отодрать. Всё. Врастаются корнем с твоей душой, и тебя хреначит тревога двадцать четыре на семь просто от одного их существования. — А ты меня любишь? — Я не размышляю такими категориями, мой милый друг. — Но другом-то хоть реально считаешь, а? — Если тебя не считать другом, ты потом мне весь мозг выешь, — догрёб последний кусок омлета Шимазаки. Шо отпил из чашки горячий шоколад. — А. То есть если тебя не прижать, то я нахуй тебе не нужен, да? — Да, Шо, нахуй не нужен, ты доволен моим ответом? — Нет, он какой-то слишком колючий. Рё покачал головой. — Почему ты от своего отца не требуешь тоже самое, а до меня доебался аж до самого Основания? — Почему же не требую, — пожал плечами рыжий парень, — требую и ещё как. Он теперь умеет говорить «спокойно ночи», «сладких снов», «я тоже люблю тебя» и, кажется даже, умеет желать искренне удачи и его от этого не перекашивает. Обниматься умеет. Представляешь? В отличие от некоторых. Рё сморщился. — Говорю же, даже покойников достанешь. Шо широко улыбнулся. — Я тебя в заложниках не держу, ты ведь знаешь. — Скажем так, из всех самых моих дальних знакомых — ты ближе всех ко мне. — А почему дальних, у тебя что есть ещё какие-то ближние?.. — Шо слегка нахмурился и уставился на черноволосого во все глаза: — Теруки Ханадзава, например. Рё ухмыльнулся. — Общаемся чисто по работе. Не больше и не меньше. — Со мной ты тоже общаешься чисто по работе. Что, ваше общение выглядит примерно так же? Омлеты ему готовишь, оладушки жаришь по утрам? Встречаешь после работы, проводишь до дома? А? — Я не провожу тебя от работы до дома, — захихикал неловко Шимазаки. — А его значит, да? Чё у вас за отношения то такие? — Деловые. Пару раз в гости по делу зашёл всё — чуть ли не встречаемся по-твоему мнению. — Ты ему конфеты притащил свои любимые! — Ну да. Логично пить чай с любимыми конфетами, тебе так не кажется? Всё своё ношу с собой, — добродушно отвечает ему Шимазаки. — Он вообще отрицал, что вы хоть как-то знакомы, — скривился Сузуки, — а потом всё-таки сознался, что да. Заходишь иногда. Он передал моё сообщение? Рё протянул руку к пакету с сухариками и закинул три штуки в рот, смачно прохрустев. — Передал. — Я на тебя обиделся, я думал мы с тобой друзья. — Это называется созависимость, Сузуки. Когда людей ревнуешь к другим, — широко улыбнулся он. — Но раньше ты общался глубоко только со мной, а теперь мало того, что игнорируешь, ещё и променял меня на других. — Боже, ты со мной общаешься как все мои бывшие, а вроде как метил на место мелкого брата. — Братья тоже ревнуют, чтоб ты знал. Взять хотя бы Рицу. — И к кому же он ревнует своего старшого? К тебе? — вздёрнул с удивлением бровь Рё. — Не, к Рейгену. Правда они уже всё порешали и разобрались… в принципе всё теперь там терпимо. — Будешь за меня так цепляться, я даже перезванивать больше не буду. Понял? Шо цокнул. — Ну прости. Просто. Перенервничал. Вот и всё. Работы ещё дохуя и всякого разного. — Это называется абьюз, Шо, я такого говна за жизнь наглотался по самое горло, мне такое ни между нами, ни между кем-либо ещё нахер не сдалось. Сузуки вздохнул. — Ну а ты молчун херов. Я только сейчас от тебя слышу какую-то адекватную оценку моих действий со стороны. Я же этого всего не вижу. Ты обычно в тупую игноришь, если что не так. Как я должен понять, что что-то не так, если не получаю фидбек со стороны. — Ладно. Хорошо. Ты сраный абьюзер, с чрезмерной навязчивостью в мою сторону, который долбает меня двадцать четыре на семь своими вопросами про моё самочувствие, что раздражает меня с первого момента, как ты открываешь рот, абсолютно практически никогда не даёшь мне выразить своё мнение, затыкаешь меня и пытаешься переубедить, а если и слушаешь то только, чтобы поскорее вставить свои пять копеек, твой дивиз «я догоню тебя и причиню добро, даже если ты об этом меня не просил, хавай сука, пока я такой доброжелательный и преисполненный, пока в ресурсе и делюсь, и не дай Бог не схаваешь, я тебя потом из-под земли достану», эгоцентрист, все должны под тебя подстраиваться и всё делать по-твоему, наглый до невозможности и выбесишь только одной своей аурой в моём поле. А ещё какого-то хрена считаешь привилегией дружбу со мной и идентифицируешь меня как свою собственность, и тешишь своё самолюбие и гордыню возможность так близко сидеть рядом со мной и местами меня хуесосить. Раз мы чуть ближе чем незнакомые люди. Постоянно и планомерно нарушаешь мои границы, и почему-то по умолчанию считаешь, что я тебе там что-то должен, типа идти в доверие и открываться, когда как ты делаешь диаметрально противоположное и вообще не располагаешь на безопасное общение. Шо это всё слушал, слушал. Очень внимательно слушал, а затем спросил: — А Теру как по общению, лучше или хуже меня? С ним тебе безопаснее? — Да блядь, — в сердцах выругался Шимазаки, — ты меня вообще сука слушал? — Слушал, — невозмутимо сообщил Шо, — я понял, что я слишком навязчивый и не надо так сильно на тебя давить. Но мне просто интересно. В чем у нас с ним различие? Рё сморщился окончательно. — Да ни в чём, — фыркнул он, — точно такая же заноза в моей заднице, как и ты! — Фух, я думал он получше меня… — выдохнул Сузуки с облегчением. — Ты сейчас серьёзно? — Что? Да не-не, это шутка. — Пульс бы свой послушал, лгун. — Ну-ну, от такого же лгуна слышу. — У тебя этот. Синдром младшего брата. — А. То есть ты все-таки признаешь, что мы с тобой как братья, а? Рё вздохнул. — С тобой или соглашаешься или можно вообще не начинать разговор. — Да ладно, — вздохнул Шо, — не хочешь, не надо, просто рад тебя слишком видеть вот и превышаю полномочия. Прости. — Всё ещё не искренне, Сузуки. — Ну сорян. Как умею, может потом научусь не так по-абьюзному. Как знать, — всплеснул он руками, — я же не отрицаю, что местами я зажестил и реально слишком в тебя вцепился. Просто рад, что ты все равно здесь. Ну побесился я, ладно. Не супер конечно, но спасибо, что пришёл вот так раз и всё, по щелчку. Это очень искренне с твоей стороны, чтоб ты знал. Я очень сильно это ценю. Рё ещё закинул пару сухариков в рот. — Дай хлебнуть из чашки, попробую что ты там наварил. — Да там чуть-чуть уже осталось, ну! — Дай, хочу попробовать, — требовательно протянул руку Рё. Шо вздохнул и отдал свою драгоценную чашку, после чего догрёб омлет. Шимазаки отпил немного. — Молока слишком много. — Я люблю когда много. — Ну-ну, по-моему ты мне пиздишь, мой милый. Шо фыркнул. — Ты меня торопил! Потом ещё эти блядские тарелки! И вообще я сука спал до твоего звонка! — Ты мог вежливо отказаться, — хмыкнул Рё и допил горячий шоколад. — Дай по оправдываться. — Для этого есть суд и полиция, а тут present perfect — результат на лицо, — захихикал Шимазаки. — Окей. Я дуболом — доволен? — Я тебя не стебать сюда пришёл, а за делом, — намного уже проще выдал Шимазаки. — Да неужели. Всё-таки не просто так, а? — Но если будешь подкалывать, я развернусь и уйду. Ты меня услышал? — Услышал. И? Рё хмыкнул, устроился поудобнее на стуле. — Заваришь чаю? Это надолго, а может всего на пару реплик, но с тобой обычно… — он слегка отвёл край губы вправо, — обычно надолго. — Ок. Просто сказал Шо и минут через пять, чашки уже стояли на столе. Рё взял одну из них и задумался. — Я очень внимательно слушаю тебя, — сказал ему очень аккуратно Сузуки, наконец-то уже по-серьёзному и достаточно располагающе. В голове у Шимазаки были тысячи тысяч мыслей, он хотел многим поделиться и не хотел. Бесился с того, что чем-то таким вообще следует с кем-то делиться и понимал, что если продолжит играть с огнём как играет сейчас, то весь этот процесс уже будет невозможно развернуть и остановить. Всё итак зашло слишком далеко, не поворачивалось само по себе, а в своём лабиринте разума он уже давным давно заблудился. Безвозвратно. — Ну что ж, есть одна вещь, о которой я, наверно, очень сильно хотел бы тебе рассказать…