If you try you could die

Волан-Де-Морт умер, война закончилась, а от Мальчика-Который-Снова-Выжил осталась только пустая и бесполезная оболочка. Чувство, сродни сильному толчку в грудь, которое Гарри испытал, вынырнув из омута памяти в кабинете бывшего директора, оказалось невыразимо болезненным. Недостающие фрагменты пазла встали на место, картинка сложилась и истина оказалась для Поттера настолько невыносимой, что последние крупицы надежды на лучшее умерли где-то внутри, оставляя после себя непроглядную пустоту. Ему суждено было умереть именно так, именно от его руки и вся эта пьеса, разыгранная чётко по нотам, по действиям, все эти десятки и сотни погибших близких и родственников, сотни и тысячи уничтоженных семей и стёртых с лица земли фамильных родов были ради этих самых мгновений. Ради этого Великого Финала. Столько искалеченных судеб, столько ошибок и просчётов. Ради того, чтобы вырастить ребёнка и привести его в руки к тому, кто должен будет его убить — просто поразительный расчет, невероятная по своей сути хладнокровность. И Снейп, который так любил его мать и так презирал его отца, Снейп, который ненавидел его с самого детства, который служил двум величайшим волшебникам, который всю свою жизнь положил на алтарь самопожертвования, при этом оставаясь самым невыносимым ублюдком в магическом мире, Снейп, который столько раз спасал и защищал его, умер на его руках, цепляясь бледными пальцами за его запястья, чёрными как ночь глазами вглядываясь куда-то внутрь самого сокровенного. Снейп, долг перед которым для Гарри был бесконечным и теперь ещё и неоплатным, потому что теперь некому было платить. Так что Гарри просто шёл навстречу своей смерти, чувствуя, как с каждым шагом пустеет у него в груди, и невыносимо тяжелый груз, водруженный ему на плечи лет эдак в 11, потихоньку сваливается, огромными глыбами раскатываясь в стороны. Мальчик-Который-Выжил наконец-то захотел умереть. Поттер понял, Поттер принял то, что путь его подошёл к концу, что миссия его выполнена, борьба окончена, и больше никаких побегов, никаких сражений, никаких смертей самых близких. Никакой боли. Долгожданное забвение. А после битвы обнаружил себя на пепелище прошлой жизни без надежды на искупление и без какого-либо желания продолжать жить. Поттер действительно тогда умер, осталась пустая оболочка, живой труп, продолжающий жить исключительно благодаря рефлексам/инстинктам вперемешку с комплексом героя и вспышками неконтролируемой ярости. Не было никакого «долго и счастливо» после, был уничтоженный Гарри, запершийся в доме на Гриммо, запретивший доступ в свой дом для любых посетителей и, даже, почты, крушивший комнаты стихийной магией и после снова методично восстанавливающий их шаг за шагом. Он почти не ел, не мог спать, кошмары доводили его до исступления, а после алкоголя, найденного в доме Блэков, у него адски болела голова, но хотя бы не так паршиво становилось на душе. Не так сильно хотелось сдохнуть. Когда Гермиона смогла подкараулить его на улице в попытке сбежать от самого себя, он не стал с ней разговаривать, просто передал ей маленький фиал с собственными воспоминаниями о том дне и вернулся обратно в дом. Он часами прокручивал в голове собственную жизнь, как просмотренный ранее фильм, по кадрам находил ошибки, оплошности и пытался придумать, как всё исправить, но в голову не приходило совершенно ничего путного, и это просто сводило с ума. Он должен был как-то всё исправить, Снейп должен был остаться в живых, Волан-де-морт должен был умереть. И никак иначе. Эти мысли стали целью всей его жизни. Пока, спустя несколько недель существования он не обнаружил на пороге собственного дома небольшой сверток с короткой запиской от Гермионы. «Макгонагалл тогда не забрала его у меня, Альбус сказал, что он нам ещё пригодится. Если решишься, открой камин, я помогу подготовиться.» В маленьком футляре, несколько раз обёрнутом черной бархатной тканью, покоился маховик времени, тот самый, с помощью которого Золотому Трио однажды уже удалось спасти несколько жизней. Поблескивающий в лучах восходящего солнца предмет чуть не выпал из дрогнувших пальцев Поттера, тот стиснул его в ладони, стараясь сдержать вмиг сбившийся сердечный ритм и лихорадочно проносящиеся в голове воспоминания. Гарри хотел отправиться сразу же, но мысли путались, от постоянного недосыпа голова наливалась свинцовой тяжестью и он осознал, что один в таком состоянии не справится. Несколько мучительно долгих недель прошло в попытках предугадать каждую мелочь, Гарри с Гермионой штурмовали собственную память, пересматривали воспоминания и выстраивали такие логические цепочки, которые ранее казались им самим просто невозможными. Мозги кипели и плавились вместе с терпением Поттера, они отрабатывали и обсуждали его легенду, просчитывали, сколько оборотов им потребуется, чтобы оказаться в нужное время в нужный час, продумывали пути отступления, тактику поведения и прочее, а Гарри просто хотелось оказаться наконец-то там, и сделать всё, что только возможно, чтобы исправить непоправимое. В то же время, перспектива встречи с молодым Снейпом пугала его до противного сосущего чувства под ложечкой, он понятия не имел, как вести себя с родителями, с которыми ему тоже придётся столкнуться, и он гнал эти мысли прочь, ссылаясь на то, что подумает над этим позже. Когда-нибудь. Когда с целью и условными способами достижения её он определился, жить стало определённо легче, кошмары отступили, появился слабый намёк на аппетит, Гарри перестал пытаться загнать себя в гроб собственными руками, ведомый единственным сокровенным желанием всё исправить. Гермиона, видя происходящие в нём изменения, как-то заикнулась о том, чтобы открыть камин и пустить хотя бы Рона или сов с письмами, но была остановлена такой волной стихийной магии, что данная тема сошла на нет сама собой. Так прошло ещё 2 недели, они продолжали в обсуждениях мусолить детали, докапываться до сути, но Гарри упорно не хотел говорить о пережитом им в день битвы, а Гермиона не спрашивала, памятуя о том, какая лавина боли, отчаяния и безысходности вылилась на неё ледяной волной, когда та нырнула в омут памяти и посмотрела на всё его глазами. Справедливости ради стоит сказать, что она поддержала бы любую его идею, которая могла позволить Гарри просто жить дальше после всего произошедшего, но спустя столько времени обсуждений и изучения различных книг и фолиантов, связанных с маховиками времени и путешествиями во времени с помощью них, она пришла к выводу, что этот безумный план вполне мог бы сработать. По крайней мере, ей хотелось в это верить. В день "Х" Гарри колотило так, что Гермиона влила ему в чай добротную порцию успокаивающего зелья, а после подумала и добавила перцового, чтобы поддержать пытающийся выжить в подобном стрессе организм. Было решено вернуть его в Хогвартс за две недели до начала 6 учебного года у Снейпа. Гермиона отдала ему свою расширенную магией сумочку, предварительно трансфигурировав её в нечто более неприметно-мужское, куда благополучно был спрятан добротный запас магических и маггловских денег, карта мародёров, мантия невидимка, дюжина самых необходимых зелий, куча книг, связанных с маховиками, кое-какие нехитрые ингредиенты для зелий и масса ещё того, что Грейнджер посчитала нужным туда поместить. Не ясно как, но ей удалось достать стандартный документ для перевода ученика из Дурмстранга в Хогвартс, оформленный на имя Гарри Рэндалла, который Поттеру следовало отправить совой директору Хогвартса или передать ему его лично. От очков пришлось избавиться, как и от привычного цвета глаз - Гермиона подала Гарри идею носить линзы голубого цвета, чтобы максимально отличаться от себя прежнего и не напоминать никому свою мать или отца. Побледневший и почти незаметный шрам в виде молнии на лбу прекрасно скрывали отросшие за это время волосы. Утром воскресенья в ясный солнечный день они аппарировали к окрестностям Хогвартса, дошли до антиаппарационного барьера и замерли в нерешительности. Гарри переминался с ноги на ногу, зачёсывал пальцами лезущие в глаза волосы назад и выглядел в целом болезненно-измождённым с лихорадочно блестящими от волнения глазами. Гермиона держалась лучше, точнее, делала вид, что держалась. - Ну..вот мы и на месте.. - она неловко улыбнулась другу и крепко обняла его, на секунду стискивая в объятиях с силой, несвойственной её комплекции. - Мы много раз всё проговаривали, так что ты должен справиться..Много не болтай, всегда следи за собой, лишний раз старайся не сталкиваться с Дамблдором и своими родителями. Вообще старайся быть тише воды, ниже травы. И не вздумай пытаться менять что-то в прошлом! Эффект бабочки может такого наворотить, что потом не разгребёшь.. - Я постараюсь..- Гарри нервно усмехнулся и крепко сжал в пальцах ручку своего чемодана, затем помолчал и чуть тише добавил..- спасибо, Миона. На глазах у Грейнджер блеснули слёзы, она поджала губы, но не дала себе заплакать, перебирая в пальцах маховик времени. - Всё, тебе пора отправляться, точная дата и время записаны у тебя в дневнике, который я положила в сумку. Не забудь о ней! В это время ты должен будешь появиться тут. Поттер кивнул, принимая из рук девушки маховик, посмотрел на неё долгим взглядом и опустил глаза на руки, сверяясь с часами на запястье; пальцы задвигались спокойно и уверенно, пока Поттер отсчитывал в голове нужное количество оборотов, под конец закрывая глаза и плотно их зажмуривая. Когда движение маховика закончилось, Поттер ещё стоял не шевелясь и почти не дыша, не до конца уверенный в том, что всё получилось. Дул тёплый ветерок, пригревало солнце, распахнутым глазам предстал как всегда величественный Хогвартс без каких-либо следов разрушений или реконструкции. Поттер взмахнул палочкой, заставляя свой чемодан подняться в воздух и неторопливым шагом двинулся к замку, уговаривая своё бешено стучащее сердце повременить с инфарктом. Барьер пропустил его без проблем, охранные чары на секунду окутали его тёплым невидимым покрывалом и позволили продолжить путь. Впереди его ждала самая тяжёлая задача за все годы жизни - почти невозможная, но Гарри даже не рассчитывал на то, что он не справится. У него не было шанса на ошибку. Ни единого. Не в этот раз.