Inferior confession

Дазай не любил такие дни. В особенности, просто потому, что приходилось всё делать своими руками. Но, так как он расположил к себе окружение, ему не приходилось заниматься чем-то подобным открыто, марая руки, и не скидывая работу на себя. А ещё, он ведь почти всегда ходил со сломанной рукой. Вполне обыденная вещь, увидеть Осаму с гипсом, кучей повязок, бинтов и пластырей. Он бы мог как обычно вернуться к Чуе, заставляя делать всю работу за себя, и давая лишь стратегии и приказы, но как он может помочь ему в помощи самому же Накахаре? — Дазай, отпусти! — злобно кричал юноша, пытаясь вырваться из хватки шатена. — Идиота кусок, ты меня вообще, блять, слышишь? Слова проглатывались, язык заплетался, а рыжий всё больше и больше брыкался, толкая ногами в боки и отпихивая юношу. Осаму же, в свою очередь, хмуро глядел себе под ноги, надеясь, что рыжий перестанет сопротивляться и пинать куда попало. В любом случае, завтра он ему это припомнит. Или, точнее, как только они доберутся до жилья Накахары, он весело придушит парня собственной подушкой. — Ты слишком пьян, а завтра у нас миссия, — язвит Дазай, продолжая фыркать на глупые реплики со стороны напарника. — Босс ведь тоже рад не будет, если узнает, что ты напился. — К чёрту, — Накахара взвыл, уже хватая шатена за волосы. — Поставь меня! — Я бы с радостью, но так проще и быстрее, — парень хотел было кинуть очередную шутку про рост, но опешил. Обычно, Чуя пил лишь на праздники или очень важные события. До вступления в Портовую Мафию у парня не было и мысли о том, насколько разнообразна выпивка и другие влияющие на рассудок вещества. К примеру, даже те сигареты с наркотиками. И если о последних Накахара наотрез отказался даже думать, то пристрастие к табачному дыму появилось очень быстро, внезапно, и вошло в такую же привычку, как и уколы наркоманов себе в вену. Но с выпивкой стало ещё хуже. Накахара слишком многое себе позволял, и Дазай отчетливо об этом помнил. Потому, как Чуя был всегда на основе стратегии во время физической защиты, так и Осаму фыркал и пытался оттянуть рыжего от недешевого полусладкого вина восемьдесят третьего года. Это было не смешно, вовсе. Сегодня был ровно год, как Накахара вступил в Портовую Мафию. Довольно больно осознавать, что твоя жизнь могла бы быть иначе, если бы он тогда не встретил Дазая. Накахара дал подзатыльник шатену, выбивая того из раздумий. — Эй, ты меня вообще слышишь? — Осаму стиснул зубы; ещё чуть-чуть, и он готов будет скинуть рыжего на пол и пнуть пару раз в живот. Ну, или ударить, как это очень сильно любит делать сам Чуя. — Придурок, ты явно глухой. — Заткнись, слышу я тебя, — Дазай крепче схватился за напарника. — Но я не буду тебя отпускать. — Я сейчас активирую порчу и тебе не поздоровится, — рыжий деловито поднял палец вверх, хмурясь. — Ты меня слышишь, псина? — Да-да, — шатен уже подумывал о бумагах, которые он должен будет перечитать и подписать, о задании и изучении персон на завтрашнем вечере, откидывая то, что сейчас он всё ещё не дома, а должен приглядеть за напарником. — Ты дебил. — кажется, Накахара выбрал путь провокации. В любом случае, Дазаю плевать. Он ведь не будет реагировать на столь глупые фразочки пьяного юноши? Конечно нет. — Да, — шатен соглашается, что ещё больше выводит рыжего. — Пошел нахуй, — у Чуи дергается глаз. — Без проблем. У Осаму то и правда выходит контролировать себя. — Пидорас. — устало выдает Накахара, смирившись со своей участью. Тело ломит, силу он из-за дизактивационной способности Дазая не может использовать. Ну и ладно. — Интересно, — задумчиво отвечает Осаму. Но вдруг Чуе приходит в голову нечто безбашенное. Дазай ведь ему ничего не сделает? Глупая ухмылка расцветает на лице, а когда он совершает задуманное, он начинает тихо хихикать. — Ай, — выпаливает Осаму, чувствуя, как что-то кусает его за мочку уха. Шатен немного в шоке, когда рыжий юноша прикрывает глаза и отрубаясь, шепчет: — Люблю тебя. Дазай усмехается. — Вот же дурачок.