ugh!

      Чон получил этот чёртов приказ и теперь уж точно возмущенно скалит зубы, как сорвавшийся с цепи зверь. Мужчина чувствовал себя ужасно и раздражённо, собственно, как и всегда, однако набрал номер начальства, дабы удостовериться в том, что этот документ не ошибка. Как этот омега вообще пробрался на военную службу? Чего соплякам на месте не сидится? Вечно пытаются выделиться и казаться круче, но ведут себя как самые настоящие придурки. Какого они мнения о таком месте? Да что они знают об этой блядской работе? Чаще всего такие новички вешались спустя месяца три, а те, кто протягивал больше, продолжают страдать по сей день. Как и этот Тэхён. Гук совершенно не знает, на что идёт чертов омега и какие преследует цели. Может он до жути преданный патриот? Или ищет собственную выгоду? Но долго думать не пришлось, ведь пока парень нервно стучал по столу, на другой стороне трубки послышался знакомый голос. — Какого хрена? Мне сосунки не нужны, так что хватит уже отправлять ко мне новеньких. Вы помните, что случилось в прошлый раз? — сразу начал с претензий Чонгук, забив на всевозможные правила поведения. Начальство прекрасно его понимало, ведь тот не заводился по пустякам, но теперь те старались держать брюнета в узде. — Во-первых, приказ есть приказ. И во-вторых, он отлично справляется. И что тебя не устраивает вообще? — недовольно фыркнув, произнес полковник, чувствуя, что разговор скоро закончится. Мужчина не хотел растягивать то, что можно сделать за минуту. — Он — омега, чёрт возьми! Они с самого рождения психически слабы и нестабильны. Вы и сами пр-, — чувствуя, что эти очевидные слова только раздражают Чона все больше и больше, ДжиСон грубо рявкает, тем самым затыкая подполковнику рот. — Заткнулся! Сказали сделать, значит сделай! И мозги не еби, — срывается полковник Джи и бросает трубку, как бы намекая, что разговор окончен и пора бы выполнить то, что нужно. Гук хочет что-то сказать, но слышит гудки, а от того нервно бросает телефон на свое место, удар которого эхом разнесся по почти пустой комнате. Пытаясь восстановить дыхание и выглядеть более-менее спокойно, брюнет начал глубоко вдыхать и выдыхать, надеясь, что это поможет. Правда он всё равно оставался злым, ведь он всегда был таким. Достав из этого же документа файл с информацией о новеньком, тот пробегает по ней глазами, снова стараясь сделать хоть какие-то выводы. Видимо, ему всё-таки придется принять его, хоть и ответственности за его состояние он не несёт.       Тэхён, как только окончил высшее учебное заведение в Тэгу, был тут же отправлен на службу, поднимаясь по карьерной лестнице достаточно быстро для своего возраста, опыта и вторичного пола — омеги. Ему двадцать семь лет, и он уже по горло сыт: "тебе бы детей рожать, семью завести, эта работа не для омег", но каждый чёртов раз Ким доказывает свою не никчёмность, на то, что он действительно достоин называть себя Военным инженером сухопутных войск, идеально справляясь со своей работой, а другие пусть не лезут, в конце концов, это его дело, зачем он сюда пришёл, что ему делать, и рожать ли ему детей. Недавно ему поступил звонок о том, что его перевели в другое отделение, то, которое ближе к Сеулу, а Тэхён и не был против, работа есть работа, начальство есть начальство. В Тэгу ему всё равно особо делать нечего, родителей нет, друзей тоже, шатен просто будет работать дальше, выполняя свои обязанности как должен, поднимаясь вверх по карьерной лестнице, доказывая альфам то, что наличие матки не прикрывает наличие члена, и омеги это не такой уж и слабый пол. Да, попахивает феминизмом, но это уж издержки производства, травмы оставшиеся с детских времён, которые он провёл в детдоме.       В воинской части, в которую он прибыл, его сразу же определили в Батальон под руководством подполковника Чон Чонгука, который уже должен быть предупреждён о неком омеге-инженере, что вступит под его командование, поэтому сейчас, поправляя на себе свою военную форму, немного кудрявые, но не очень длинные волосы, и переминаясь с ноги на ногу, младший стоит перед кабинетом его начальника, который должен зарегистрировать его прибытие и объяснить, что к чему, но Тэхён умный, схватывает на лету, и проблем быть не должно. Не громко стуча, Ким открывает дверь, проходя внутрь, отдавая честь. — Здравия желаю, подполковник Чон Чонгук, инженер батальона, капитан Ким Тэхён! Оглядев парня с ног до головы, Чонгук подается вперед, облокачиваясь на руки, которые сложены «домиком». Альфа задумчиво посмотрел на документы, а затем на омегу впереди. — Информацию о себе, — приказал он, напрягая слух на все сто процентов. Он не собирается тут с ним сюсюкаться, посмотрим, что он скажет. К тому же, это является одним из главных правил, сначала полностью удостовериться в идентичности информации. Подполковник лишь иногда поднимал взгляд, как-то слишком серьезно и осуждающе смотря на шатена, но уже давая понять, что брюнет ой как не доволен, и будет выносить всю злость на этом ТэТэ. ТэТэ, хах…. — подумал он, сделав заметку в голове. Оказавшись в кабинете, Тэхён быстренько осмотрелся, пробегаясь взглядом по каждому уголочку помещения, сразу подмечая тёмные тона: стол из тёмного дуба, книжные полки, обтянутое чёрной кожей кресло, папка с фотографией Кима, которую он смог разглядеть со своим стопроцентным зрением, делая вывод, что его дело досконально изучили, а вопрос, резко раздавшийся в воздухе, ясно дал понять, что его проверяют. Взгляд останавливается на мужчине в форме, которая ему действительно шла. По всему своему виду и феромонах, витающих в воздухе — альфа, никто и не сомневался. У него достаточно резкий и терпкий голос. Такой альфа уже заставил бы любую омегу лечь под него одним своим видом и этим властвующим взглядом, который иногда поднимается на него. Тэхён видел такой взгляд не впервые, и сразу понимает причину, он — омега, и его снова мешают с грязью. Больше не тратя время на размышления и уже кажется взаимную неприязнь к подполковнику, омега, как ему и приказали, чётко выдаёт информацию о себе. — Инженер специального назначения, капитан Ким Тэхён, 1993 года рождения, вторичный пол — омега, прибыл из воинской части san 191-3, Тэгу, по приказу Джи Сон Ву. Речь была такой же, как и текст в документе, потому казалось, что Тэхён его просто заучил, но в любом случае, Чонгук лишь медленно рассматривал то лист бумаги, то образ Кима во всем его обличье. Парень прикусил ноготь на большом пальце и, бросив на шатена азартный взгляд, положил документы обратно в папку. Гук всем своим видом показывал, что подопечному лучше бы подготовиться и проглотить все, что тот ему выдаст, ответить на любые вопросы, какие бы полковник ни задал, а затем просто уйти отсюда по собственному желанию. Брюнет встал со своего места, все также властвующе обошёл стол и облокотился на него, скрестив руки на груди. Глаза не отрывались от образа омеги, и он невольно хмыкнул, но улыбка тут же пропала с его лица. — Как думаешь, почему тебя перевели сюда? В один из самых опаснейших и масштабных батальонов в истории воинской службы, — голос слегка хрипит, но парня это не особо смущает. Он просто хочет знать ответ, ведь сюда просто так не отправляют. Есть войска, которые занимаются более легкой работой, хоть на войне такой и нет. Честно сказать, брюнет будто провоцировал Тэхёна на какие-либо эмоции или рассуждения. В любом ответе тот сможет найти повод докопаться до человека и в любом случае, надавит психически, это лишь вопрос времени. Взгляд был все также холоден и серьезен. Подполковнику нужно было знать Кима как человека, чтобы уметь давить на больное, а что раскрывает человека так хорошо, как не его собственные мысли? Не смея отводить взгляда, Тэхён наблюдал, читая этого альфу по языку тела, взгляду и всему что только можно, чтобы в дальнейшем можно было знать, что тот предпримет против него. А сейчас главное, что он может сделать сам, чтобы защититься от давления сильного пола, — это не показывать эмоции, просто быть сотрудником, машиной, выполняющую свою задачу и исполняющая приказы свыше.       Атмосфера, образовавшаяся в замкнутом пространстве, за секунду проникает в лёгкие, заставляя чувствовать, как всё внутри буквально сжимается в узел. Да, в человеке напротив Тэхён точно видит военного альфу, пусть и такого мудозвона, что толком не разбираясь, уже взглядом показывает, как хочет выставить омегу, между прочим ценного служащего, который точно знает свои обязанности и как правильно их исполнять, при этом контролируя себя. Ким, конечно, не любит хвастаться, но и отрицать свои возможности тоже не будет, ведь добивался он их своим трудом и потом, превозмогая самого себя, свою сущность омеги, которую проклинает всем своим «я». — В порядке продвижения по службе, товарищ подполковник, — так же твёрдо продолжает Ким, смотря буквально стеклянными глазами, будто он какая-то кукла, хотя с его внешностью и это отрицать тоже сложно. — И к чему же ты стремишься? До какой должности хочешь дотянуться? — легкий смешок. — Тэтэ, — не то чтобы Чонгук ненавидел его с самого начала. Он, черт возьми, презирал шатена, хоть и относился к нему, как и ко всем военным в этом батальоне. Он пытался завалить каждого по очереди и те, кто остался, действительно заслужили его уважения, а те, кто со слезами на глазах, с дрожащим голосом и вспоротыми венами бежали домой к мамочке, вызывали лишь ненависть и неприязнь. А в начале все одинаковые. Абсолютно все. Для Кима он не собирался делать исключение. И он пройдет все эти муки, и уже посмотрим, насколько он хороший военнослужащий. Гук медленно оборачивается и вытаскивает уже другой документ, который связан со способностями Кима. Он все еще стоит, облокотившись на стол, и бегает глазами по напечатанному тексту в поисках чего-то интересного. На удивление результаты хороши, и это немного радует. Но лишь совсем немного. «Тэтэ» эхом отдаётся в голове, от чего тот чуть не дёргается — это не уважительно. Да, он ниже по званию, но в любом случае и обычный военный заслуживает уважение, даже ради хоть какого-то приличия. Так зачем же он подался в армию? Ради денег? Потому что он патриот? Нет, причина кроется в другом, и проблема не в том, что он хочет что-то доказать. Ким и сам особо не знает, чего хочет в этой жизни. Просто знает, что служба это его, на службе он может быть полезен. Только когда он на службе, чувство, что он живёт, присутствует, ведь страх смерти появляется только здесь и только здесь он может проявить свои способности. Быть обычным омегой совсем не для него, это он решил для себя ещё будучи подростком. Завести семью, детей, чёрт бы даже обычных друзей, он просто не может, и на это совершенно нет причин, чувства будто отказывают и ничего не хотят, совсем. Как только он собирается войти в обычный социум, он ничего не чувствует, кроме того, что внутри пусто и он словно мёртв, но ходит. В то время как находясь на службе, чувство страха поселяет жизнь, в то время как находясь на службе он что-то может. — Не имеет значения до какой должности я хочу дотянуться. Я буду тянуться, пока не сорвусь или не дойду до конца, чтобы всё равно сорваться, — «чтобы моя жизнь совершила круговорот и чувство страха меня не покинуло, ведь когда ты слишком высоко, становится не страшно; пока ты внизу, ты просто грязь» остаётся не озвученным, ведь смысла договаривать свою мысль совсем нет. — У тебя есть выбор, — вдруг говорит он, пытаясь узнать Тэхёна получше. На лице застывает легкая улыбка. — Допустим, перед тобой лежит твой полумертвый друг, который нуждается в медицинской помощи, — парень начинает активно жестикулировать руками. В его глазах можно заметить легкий интерес. — Но если ты не разминируешь бомбу, которая находится рядом, а вокруг находятся даже живые военные, продолжающие бороться, то все погибнут. Что ты выберешь? Помочь другу, но при этом погибнет группа других ребят, или разминировать бомбу, но потерять возможность сохранить чью-то судьбу в последующем благополучии? Тем более своего близкого друга, — да, Чонгук часто так делал. Психологические вопросы — это то, что открывало самое сокровенное, и брюнет собирался до этого достучаться. Голос ровный и не дрогнувший, а зрительный контакт продолжает сохраняться, пока следующий вопрос не заставляет его губы расплыться в небольшой улыбке. — Этот вопрос с подвохом, не так ли, товарищ подполковник? Я уверен, вы задавали его каждому, и каждый, догадываясь об этом, выбирал разминировать бомбу, чтобы угодить вам, хотя на самом деле ответ был очевиден, в душе они выбирали друзей, но есть ли смысл помогать другу, если заминированная бомба рядом взорвёт и отряд, и меня, и друга. Погибнут все, так какой смысл помогать тому, кто и так умрёт, только при этом заберёт и жизни других? — Ты слишком много болтаешь, — голос тут же мрачнеет и грубо хрипит, а Чон не отрывает от шатена глаз. — На войне существует только такое понятие как «количество». Никаких друзей, товарищей и, тем более, любви, — он нахмуривается и подходит к Киму, поддаваясь вперед все ближе и ближе. — Какая разница, если погибнет твой друг… — брюнет начинает медленно, но верно повышать голос, — когда вокруг погибнет в девятнадцать раз больше?! — Гук срывается на крик. Его выражение лица говорит лишь об одном — не стоило Тэхёну так мило с ним любезничать. Чонгук имеет на это право, но только не Ким. Голос брюнета мрачнеет, меняется в тональности и на все его короткие монологи у Кима есть ответ, ответ, который точно не устроит Чонгука, ведь Тэхён чёртов эгоист, и он здесь, только чтобы чувствовать, что он живой. — С какой целью вы идете на войну?! Защитить своих близких?! Это самая глупая причина из возможных! — Чон грубо тычет шатену в грудь, вглядываясь в его выражение лица и все также крича. — Вы идете защищать страну, чёрт вас побрал! И только эта мысль должна крутиться у вас в голове! — парень убирает руку, но находится все также близко. Его лицо даже не краснело от злости, потому что он настолько часто это делал, что уже выработал иммунитет к таким острым эмоциям. — Человеческая жизнь ничего не стоит и это касается любого из людей, — шипит сквозь зубы Чон, нахмурив брови. — Так будь готов доказать, что цветок твоей жизни достоин расцвести, — заканчивает свои крики брюнет, медленно отстраняясь и все также не отрывая от парня глаз. — Сентиментальным людям нет места в военной службе и если вам так важен один человек вместо остальных двадцати, то проваливайте! — буквально выкрикивает последнее слово парень, облокотившись на стол. Его голос эхом разносится по комнате, от чего сам Чон невольно вздрагивает в душе, но не показывает этого. Этот омега его ужасно взбесил. — Здесь таким, как вы, места нет, — рявкает он напоследок, оборачиваясь в сторону кожаного кресла.       Никаких друзей, товарищей и, тем более, любви?! Всё просто, я не знаю таких чувств.       Какая разница, погибнет ли мой друг? Я их просто не завожу, — злостный крик набатом бьёт по ушам, хочется его заткнуть, но это не страх, зрительный контакт по прежнему не нарушен, а Ким не сделал ни шагу с места.       С какой целью вы идете на войну?! Защитить своих близких?! У меня их нет, — хочется сказать, но он снова молчит, ощущая, как чужая рука толкает его в грудь, а в собственных глазах холод.       Вы идете защищать страну, черт вас побрал! Но мне плевать на неё, пусть сгорит в огне, — а вот с фактом, что жизнь человека ничего не стоит, Ким соглашается. Тэхён снова обдумывает все свои ответы, сказанные у себя в голове, мысленно с этим соглашаясь и понимая, что здесь проблема будет исходить не только из-за того, что Ким — омега, но и из-за похабного отношения. Хотя, всё равно надолго он здесь не задержится, получит майора, затем подполковника и его переведут обратно, как и обещали. Слова про сентиментальность готовы разорвать омегу от смеха, снова вспомнив свои мысли. Да, Тэхён точно «сентиментальный»… или только он так думает?.. — Принимайте как хотите, но меня придётся потерпеть, — в голову закрадываются мысли, что кажется сейчас Ким сам себе подписал смертный приговор. Чонгук даже не успевает сесть за кресло, как застывает на месте, услышав слова Тэхёна. Он, правда, игрался с огнем и сейчас это пламя полыхает, как бешеное, а он подливает больше масла. Брюнет поднял глаза, направляя их прямо на Кима, который продолжает так ровно стоять, хоть и понимал, что ему бы лучше стоило промолчать. Как же хочется заткнуть этот поганый рот. Гук быстро хрустит пальцами и смело направляется прямо на шатена. Затем, хватая его за воротник, с размаху втыкает в ближайшую стену, будто собирался его кинуть и у него это прекрасно получилось. Но он, правда, больно бьет по спине, но вот только подполковнику на это полностью наплевать. Мы тут не в школе, где у студентов есть «права» и другой маразм, тут капитан может вмазать тебе и вполне будет иметь на это причины за полное неуважение к человеку, который старше тебя по званию. — А теперь слушай сюда, Тэтэ, — тот крепко держит парня прижатым, не давая шанса на побег. — Ты не пуп Земли, вокруг которого всё и вертится. Что ты есть, что тебя нет. Никому нет до этого дела, — шипит Чонгук сквозь зубы, прижимая Кима плотнее и сжимая одежду в руках до обеления костяшек. — Один звонок начальству и тебя тут же отсюда выпрут, и ничего ты изменить не сможешь! Хватит думать, что ты выше остальных или на что-то способен! Всем на тебя плевать, тем более, начальству, так что засунь свое чсв себе в задницу, ясно? — кричит Гук, недовольно фыркает и берет Тэхёна за челюсть рукой, до хруста сжимая её. Больно ударяясь о стену Ким невольно шипит, полностью принимая удар, сам нарвался, сам виноват, но не столь становится больно физически, чем на душе, когда слова о ненужности и никчёмности вылетают из чужого рта. Да кому как не ему это знать? Он родителям-то своим был не нужен, что тут говорить о чужих людях. Чёрт. Всё-таки надавил на больное. Такой маленький поганец, а такой важный, пиздец. Аж зло берёт. Брюнет агрессивно выдыхает и слегка отшвыривает лицо шатена в сторону, направляясь обратно в кресло. — Жди своего звонка. Я обязательно с этим разберусь, — злобно проговаривает Чон и садится, выкидывая документы в сторону новенького. — Можешь их забрать, они мне не пригодятся, — рявкает он, оставляя заметку в голове: разобраться с полковником по этому поводу, ведь у него есть на это полное право. В следующий раз он будет следить за языком. Делая глубокий вдох носом, Тэхён наконец отводит взгляд, потупив его куда-то в угол, совершенно не обращая внимания на угрозы от Чонгука, который заявляет, что его выпрут. Ведь если бы они могли его выгнать, начальство давно бы это сделало. Слишком уж противный у Кима характер, и почти каждый кто встречается с ним, ничего не может сделать, ведь такой инженер — на вес золота. Горькая усмешка на секунду мелькает на лице, всё-таки где-то он нужен. Когда его отпускают, Тэхён спокойно покидает кабинет, понимая, что не хочет сюда возвращаться, но точно вернётся. Блядский перевод. Чонгук не собирается терпеть такое отношение. Такое полное неуважение к людям и правилам в обществе. Парень, нервно стуча пальцами, набрал номер начальства, слегка прикусив обратную сторону губы. Долго ждать не пришлось, он сделает что угодно лишь бы этот Ким пожалел обо всем, что сделал и сказал. — В разговорную комнату, — коротко и ясно произнёс брюнет и сразу же положил трубку назад, позабыв про документы на полу. Тэхён лично придёт их подбирать и ходить по полу на четвереньках, как чёртова псина. Гук полностью проигнорировал недовольные возгласы на другой стороне трубки и сразу же направился в это место.       В помещении находился большой экран и, попросив работающего его выключить, он сел напротив, направляя на себя камеру. Сразу же перед ним появляется недовольное лицо Джи, который скрестил руки на груди и, была б его воля, он бы точно закатил глаза, но они у него были закрыты. — Что случилось? — спокойно спросил полковник, но было видно, что он еле сдерживался. Старший смотрел ровно на младшего, не отрывая от него глаз. — Мне плевать, сделайте с этим новеньким всё, что угодно, но заберите отсюда. Я просто выпер его, потому что мне такие военные не нужны. Его нахальное поведение не принимается здесь ни в каком виде, а потому мне он н-, — но Чона обрывают на полуслове, поднимая руку и показывая ладонь, как бы говоря «достаточно». — Мы знаем про его поведение, потому и отправили к тебе. К тому же, вспомни себя, — голос раздался из колонок по бокам с лёгким скрежетом, от чего невольно зудило в ушах, и брюнет замер, пытаясь понять происходящее. Неужели они отправили шатена на перевоспитание? — Ты тоже был нахалом, но очень многое умел, и поэтому сейчас ты подполковник инженерного батальона. Также у тебя есть все навыки, чтобы заткнуть ему рот, так что просто... накажи его, например. Как угодно, — холодно ответил мужчина, заглядывая в глаза Чонгука, как можно глубже. Он просто хотел, чтобы брюнет понял: от этого парня ему не отвертеться, и Гуку правда придётся что-то предпринять. Младший слабо кивнул, но сидел все также раздражённо, правда, теперь он был слегка расслаблен и спокоен. Наконец-то начальство объяснило собственный мотив. — Я позвоню ему сейчас и он вернётся в твой кабинет, ладно? Только не нужно его больше выгонять, — спустя пару секунд связь обрывается, но Гук ещё какое-то время сидит на месте, пытаясь все понять и принять меры.       Он что, воспитательный центр? Да, может он и умел держать отряд в узде, но это не значит, что он был согласен на то, чтобы становиться для всех негодяев строгим учителем. Он не ради этого устроился на эту работу и не ради этого так усердно трудился. Эта должность не включает в себя нервотрепки по поводу всяких высокомерных мудаков, которых, видите ли, придётся терпеть. Никакой разницы, что он есть, что его нет. Чонгук быстро встал и направился обратно в свой кабинет. Свои документы шатен соберёт сам, когда вернётся и его наказание уж точно не будет откладываться хоть на минуту. Оно начнётся прямо сейчас. Подполковник облокотился на стол и его взгляд застыл на двери, которая должна была вскоре открыться. Если Тэтэ будет заходить за рамки и продолжит толкать свое, то брюнет тупо не выдержит и будет избивать омегу, давая нереальные задания. Это в его власти. Само начальство разрешило действовать ему как угодно. Так как сегодня был ознакомительный день, Ким смело его пропустит и потеряет базу. То есть он должен был встретиться с товарищами, но вместо этого потратит время на кое-что другое. Тэхён понимал, что он виноват и что его придётся действительно терпеть. Чонгук резкий и вспыльчивый, поэтому, как считает сам Ким, он просто игнорировать его поведение не будет. Тэхёну придётся либо подчиниться, либо глотать всё то, что ему скажут или прикажут делать, и, в любом случае, он подчинится. Приказ для него, как спусковой рычаг, всегда был, он каждый раз чувствует себя роботом, когда понимает, что не может противиться, не может ничего, кроме как сделать, будто эта программа, заложенная глубоко в нём. Грязный у Кима только язык, и был всегда, однако тело, словно заколдованное, знает свою работу и подчиняется, даже если этот приказ не в рамках морали. Сейчас кружась вокруг отдела, Тэхён ждёт, но чего именно он не знает, наверное звонка который снова заставит его вернуться в кабинет, слава Богу, здесь он долго не продержится, получит майора и напишет перевод по собственному желанию на горячую точку. Просто в инженерном получить звание, где служишь по специальности, гораздо быстрее. Как и ожидалось, звонок. Небольшой кнопочный телефон зазвонил в правом кармане форменных штанов и недолго думая, Тэхён ответил. — Да? — безразлично. — Заканчивай цирк и вернись в кабинет, Тэхён! — кричит мужчина по ту сторона телефона, а шатен, сморщиваясь в лице, отставляет динамик чуть дальше от уха. Слишком громко. — Скоро мне это надоест, и я выкину тебя! Не перечь подполковнику Чону! — выкрикивает тот, но потом спокойней добавляет. — Это приказ. Механизм сработал, Ким понял, он исполнит. Джи наверное был один из немногих людей, поддерживающих его на службе, но и знающих про его «приказную» слабость, которой он пользуется в случае чего, как сейчас. Сбрасывая трубку, омега понимает, что оказался в ловушке собственных слабостей, но молча идёт обратно в кабинет, в который входит, едва постучав. Глаза теперь не смотрят в глаза напротив, они смотрят куда угодно, но не на подполковника, на полу он замечает свою папку, хочет было возразить, но слова с приказом Джи эхом отдаются в голове и тот просто сглатывает, продолжая молча стоять. Чонгук увидел до боли в висках раздражающий силуэт, отчего слегка напрягся, но быстро расслабился. Ему не нужно было тратить нервы и собственное время на таких омег, которые считают себя выше остальных. Которые полностью игнорируют всевозможные правила, пытаясь самоутвердиться. Гук недовольно зашипел в душе, направляя взгляд прямо на Кима. Он все также не отрывал от него глаз, пока тот смотрел куда угодно, но только не на него. Гук чувствовал внутреннюю победу, ведь теперь он не обделит Тэхёна собственным вниманием. Тот точно не упустит его из виду. Брюнет посмотрел на военного, а затем на документы на полу довольно осуждающе, но в принципе спокойно, что для него было весьма удивительно. Конечно же, он не собирался поднимать их своими руками, а потому облокотился на стол поудобнее, скрестив руки на груди. — Подними, — приказал он, не переставая бесшумно наблюдать за парнем. Голос был такой же хриплый, властвующий и даже слегка надменный, но это не играло особой роли сейчас, ведь если ему сказали поднять, то он должен был это сделать, и плевать, хочет омега этого или нет. Посмотрим теперь, как ты будешь выкручиваться, ТэТэ, ведь я, черт возьми, от тебя не отстану. Ты будешь у меня на коленях ползать, — подумал Чон, слегка прищурив глаза. Подполковник точно не собирался останавливаться на обычных приказах. За малейшие неточности, тот будет получать самые ужасные наказания, а главное, ничего его спасти не сможет. Ему придется молча все глотать, одновременно задыхаясь и давясь содержимым. Началось, — мысленно подумал про себя Тэхён, услышав приказ. Конечно же, он не хочет этого делать и молчать в тряпку он не хочет, но на деле, Ким просто молча подходит к папке, присаживаясь на корточки, собирая выпавшие документы и кладёт на стол, возвращаясь на место. Стеклянный взгляд и присмирённый вид, который готов выполнить сейчас любой приказ. Глаза медленно переходят на подполковника, понимая, что смотреть куда-то в бок это неуважение, хотя смотреть на подполковника, но не в глаза, то же самое. В памяти всплывают фрагменты из детства, где он провинился, а воспитатели, как их любил называть Тэхён — тираны, ставили перед всеми и пороли, жестоко, до крови, прививали подчинение, которое связывает его до сих пор. По спине невольно прошлись мурашки. Чтобы отвлечься, омега, пересиливая себя, всё же поднимает глаза, заглядывая в чёрные омуты напротив, ловя себя на мысли, что этот альфа, единственный на его памяти, кто пугает Кима, и прямо сейчас хочется сбежать. Сейчас он не может делать то, чем защищается. Он не может язвить, ему приказали, а значит он беспомощен, ничего не может, как обычно. — Я больше никогда не ослушаюсь приказа и не посмею перечить тем, кто выше меня по званию, — холодно произнес парень, поднимая глаза и смотря прямо на шатена. На его лице не было эмоций, прямо как тогда, в самом начале. Ким и не раздражал и не злил подполковника, пока спокойно его слушал и выполнял все приказы, заставляя себя сдерживать острые язвы и сарказм. Ох черт, он просто блаженно наблюдал за омегой, ведь его реакция — это то, чего он правда хотел. — Повторяй это, пока не вобьёшь себе в голову, как сраный гвоздь вбивают в доску, — приказал тот снова и, обойдя стол, сел на кожаное кресло. — Вслух, — закончил он, кинув на младшего агрессивный взгляд. В этом пока что и состоял план. Пусть он будет говорить это предложение, пока Гуку не надоест. Пусть этот Тэтэ стоит всё также прямо, продолжая говорить одно и то же. А если он посмеет переформулировать выражение, хоть и оставит смысл, то он точно получит под дых и плевать, что с ним будет. Он будет повторять, пока Чону не надоест, а когда надоест, он скажет ему другое предложение. Только и всего. Вместо того, чтобы знакомиться со зданием и товарищами, шатен будет в кабинете подполковника, и брюнет был этим вполне доволен. Он пропустит обучение, а потом будет совершать ошибки, за что далее будет получать. Чонгук расслабился и достал документы, которые нужно было проверить. Затем он взял ручку, начиная заполнять отчет. На Кима он даже не смотрел, он просто слушал его. И пусть он только посмеет остановиться, сбавить ход или сказать все по-другому. — Я больше никогда не ослушаюсь приказа и не посмею перечить тем, кто выше меня по званию, — произнося это в первый раз вслух он сразу усвоил. Ему не нужно много раз повторять, тыкать носом в это, нет, ему это привили. Только некоторым повезло властвовать над ним, а некоторым — нет. Да, не всем доступна эта функция контроля над роботом, внутри которого человек, только тем, к кому Ким может испытать страх, те кто сильнее него. И сейчас ему ничего не остаётся как просто говорить эту фразу, понимая, что ад начался и свою гордость придётся съесть глубоко, Тэхён просто будет исполнять свои обязанности, съедая всё, что выкинет на него подполковник. Тэхён мысленно пускает смешок, ведь вообще-то он сюда и приехал, чтобы просто выполнять свои обязанности для повышения, тогда откуда такие мысли? — Я больше никогда не посмею перечить тем, кто выше меня по званию и не ослушаюсь приказа, — путает местами слова Ким, резко затыкаясь и закрывая рот руками. — Я больше никогда не ослушаюсь приказа и не посмею перечить тем, кто выше меня по званию, — спешит исправиться Тэхён, бегая глазами по силуэту альфы, размышляя о том, что он сделает. Если ударит, шатен стерпит, оскорбит, тоже стерпит, в конце концов, не в первый раз. Чонгук, конечно, заметил ошибку и, медленно подняв взгляд, замер в этом положении на какое-то время. О да, он заставит его опускаться все ниже из-за собственной ошибки в буквальном смысле. Гук хмыкнул и, показав Тэхёну ладонь, дал знак о том, чтобы он остановился. Подполковник медленно встал, оставляя свои документы и бумаги на столе, и направился в сторону шатена своей элегантной, но тяжелой походкой. Каждый стук каблуков эхом отдавался по комнате, нагнетая атмосферу еще больше, но брюнет лишь радовался в душе, как маленький ребенок. Чон положил руку на плечо шатена и резко надавил, заставляя его опуститься на колени. Тот слегка помрачнел и приблизился к лицу парня, замечая в нем некий беглый взгляд. Было видно, что он волновался, хоть и не особо заметно. Но брюнет заметил, ведь какой он подполковник, если он этого не сделает? Омега просто следил за действиями Чонгука, про себя он же может просто называть его «Чонгук» к чему формальности в собственных мыслях? Только голову морочат. Рука, которая легла ему на плечо, горячая и тяжёлая, чувствуется даже через форму. — Повторяй снова и старайся не ошибаться, иначе будешь опускаться еще ниже, — на лице застыла холодная гримаса, которая со стороны жутко пугала, будто старший наслаждался происходящим. Тот облокотился на стол, наблюдая за всеми возможными изменениями в лице шатена и его теле, взял листы, даже не оборачиваясь, продолжая их проверять и иногда поглядывать на впереди стоящего младшего на коленях. Картина была просто великолепной. Омега возбуждал своим видом, но Чон умел держать член в узде, а потому просто смотрел, стараясь сделать так, чтобы этот образ был выжжен на собственных роговицах. Скорее всего, он долго будет помнить эту ситуацию, вспоминая только в моменты, когда фантазия дает знать о себе в полную меру. Из-за давления Тэхён падает на колени, больно ударяясь, но не смея издавать звука. Невольно прикусывая губу, шатен кидает короткий взгляд снизу вверх на подполковника, на лице которого застыла жутковатая гримаса, отчего взгляд тут же опускается вниз, себе под ноги, а омега начинает чуть тише повторять: я больше никогда не ослушаюсь приказа и не посмею перечить тем, кто выше меня по званию. Эта ситуация однозначно напрягала и пронизывала до костей, но господь, каким же он чувствует себя сейчас живым, а не бесчувственным роботом, никак не реагирующим ни на что. Инженер поймал себя на пугающей мысли, что ему нравится эта ситуация. Фраза из его уст стала чуть громче и уверенней. Будто бы он говорил её всю свою жизнь и это единственное, что он умеет говорить. Как будто он Эллочка людоедка, которая знала всего тридцать слов. Или нет, круче, «Ходор» из Игры Престолов который умел говорить единственное слово «Ходор», которое когда-то было фразой: «держи, дверь». Чонгук смотрел на документы, складывая их друг с другом и отправляя в один файл. Тот обошел стол и положил стопку в тумбочку. Звук был громкий, но Чон настолько часто его слышал, что уже привык, а потому никак не отреагировал. Он слышал, что теперь голос звучал увереннее, а потому легко хмыкнул, снова присаживаясь поудобнее. Он пододвинул стул к столу и достал новые бумаги, начиная заполнять их. Глаза не особо поднимались, дабы взглянуть на шатена впереди, потому можно было предположить, что Гук был один и никакого парня, стоящего на коленях тут не было. Он лишь вслушивался в уверенные нотки, звучащие в голосе Кима, и иногда останавливался, чтобы понаблюдать за ним. Было видно, что фраза приелась к нему и, брюнет очень надеялся, что он запомнит её до конца военной службы. Вскоре слышать одно и то же надоело, и поэтому подполковник глянул на Тэхёна, положив документы на стол. — Если мне скажут спрыгнуть с моста, я сделаю это ради спасения страны и выполнения желания тех, кто меня контролирует, — о да, Гук издевался. Он знал, что на страну шатену плевать и вообще что он тут забыл тогда, но продолжал испытывать его терпение, заставляя повторять лживые фразы, в которые сам инженер не верил. Но многие говорят, что это сильный психологический метод и брюнет хотел его проверить. А как раз сейчас у него появился подопытный кролик. — Потому что моя жизнь полностью бесполезна и абсолютно никчёмна, — Гук посмотрел на Кима и легко улыбнулся. — Вперёд. Он знал, что давит на больное и просто задевает самые глубокие чувства в душе младшего, потому делал это с особым наслаждением. Слыша новую фразу из чужих уст, Тэхён немного потупил взгляд, производя короткий мысленный процесс, ища ответ на вопрос, вправду ли он сделает так, или эти слова сейчас будут пустым звуком из его уст? Приходит к выводу он довольно быстро, понимая что он сделает так, но не ради страны или чего-то такого, а просто потому что ему прикажет человек, которому он будет подчиняться, но разница не велика. Фраза дополнившая то, что он должен сейчас говорить, свернула все внутренности. Стоя на коленях, он чувствует, что его сейчас стошнит, но на деле, ничего не показывает, кроме безжизненных глаз. Да, его жизнь — бесполезна и никчёмна и вряд ли когда-нибудь понесёт за собой какие-то полезные плоды, это неоспоримый факт, который подполковник произнёс, но разве если он прыгнет вниз ради страны, его жизнь не понесёт пользу? И с чувством того, что он просто роет себе могилу, шатен твёрдо говорит, поднимая живой взгляд на чужие чёрные глаза. — Если мне скажут спрыгнуть с моста, я сделаю это ради спасения страны и выполнения желания тех, кто меня контролирует. Поэтому, моя жизнь не будет бесполезной.       Уверенный голос эхом раздался по пустой комнате, оставляя после себя совершенно ничего, кроме тиканья часов. — Ты сам подписал себе приговор, Тэтэ, совершив такую наглую ошибку, — холодно ответил Чон, дописывая строчку на одном из документов. Гук встал и, подойдя к омеге и аккуратно положил руку на затылок парня. Подполковник медленно поглаживал короткие волосы в этой части и рывком впечатал инженера в пол. Громкий звук заставил Чона вздрогнуть, но его взгляд был нахмурен и зол. Этот Тэхён так любит выпендриваться и это просто играет на нервах Гука. Старший прижал того по сильнее, чувствуя как ему это нравится, черт возьми. Так просто издеваться над кем-то за его собственные ошибки. Больно приложившись о пол щекой, Тэхён сдерживает себя от порыва прошипеть и выпустить болезненный стон, правую сторону лица безумно жжёт, там точно образуется синяк, который никак замазать не получится, да и на хрен его вообще замазывать, кому какое есть дело до его лица? — Неужели мне стоит повторить для тебя? — будто провоцируя, спросил брюнет, начиная сжимать волосы на затылке все сильнее. Старший приподнял голову шатена к собственному лицу и заглянул тому в глаза. — Насколько же ты глуп, ТэТэ? Так слепо следовать за своей гордостью, которая приносит тебе лишь страдания. Неужели, ты мазохист? — Гук снова впечатал его лицо в лакированные доски, начиная чуть ли не рвать шелковые пряди. Кожа в районе правой щеки начала краснеть и еле заметно опухать, но Тэхён пока явно не усвоил урок. Волосы на затылке были неприятно стянуты, Ким буквально чувствовал как некоторые из них с треском рвутся, а приятный голос старшего режет по ушам. Гордость? Да, он гордый, возможно, слишком, но это лишь помогает чувствовать себя живым, прямо, как сейчас, все действия Чонгука доставляют страх, а пока страх есть, значит он живой. Да, это мазохизм, только в более извращённой форме. — Произнеси снова и без ошибок, — приказал он, снова притянув к себе лицо Кима. Они находились буквально в паре сантиметров друг от друга. Чон не отрывал от парня глаз, наблюдая за изменениями в его лице. Больше за физическими, нежели психологическими. Резко щека заныла новой болью и тот всё же выпустил тихий скулёж. На приказ, Тэхён просто загорается изнутри, его это бесит, он хочет вновь произнести то, что произнёс, но просто-напросто не может, словно надрессированная собачка, которая заучила команду на всю жизнь. — Если мне скажут спрыгнуть с моста, я сделаю это ради спасения страны и выполнения желания тех, кто меня контролирует, — замолкает, переводя взгляд снизу на подполковника и почти шипя, но добавляет. — Потому что моя жизнь полностью бесполезна и абсолютно никчёмна. На лице Чона расплылась блаженная улыбка, и тот невольно закусил губу, не отрывая от Кима глаз. Ему нравилось ломать людей. Ему нравилось смотреть на то, как они пытаются доказать, но затем жалко сдаются, понимая собственную безысходность. Смелость и уверенность пропадает, образуя лишь злость и боль, от чего по венам Гука расплывается приятное тепло. Настолько горячее, что он готов обжигаться им вечно, лишь бы оно не пропадало или холодело. И брюнет хватался за жизнь всем возможными способами, да, это приносило страдания другим, но ему не было до этого дела. Гук отпустил волосы шатена, привставая с корточек. В следующий же момент лицо Тэхёна снова оказывается прижатым к полу, благодаря ноге, которая сильно придавила место прошлого удара. Тот буквально зажимал собственной обувью шею парня, но не позволял инженеру задыхаться. Чонгук просто не позволял ему двигаться и, черт возьми, он так хотел прижать его к стене, начиная жёстоко долбиться все глубже и глубже. Подполковник закрыл рот рукой, пытаясь скрыть возбуждённое дыхание и, к счастью, ему это удалось. Хватка на затылке, быстро сменилась ботинком на шее, Тэхён дышал тяжело, проклиная чёртова Джи, который отправил его именно в этот отдел, именно под это начальство, которые теперь от него отстанет, а ещё, кажется, собирается дрочить на него у себя в кабинете. Чонгук скрыл своё возбуждение внешне, но не феромоны, которые почувствует любая омега перед течкой, пусть и та, что сидит на подавителях. — Повторяй, пока мне не надоест, — прошипел он сквозь зубы, начиная слегка натирать кожу на шее Кима. — Живо, — кричит он, а этот резкий хрип начинает пугать еще больше. Гук лишь смотрел на тело омеги под собой и, черт, как бы он хотел, чтобы оно оказалось под ним, но в другом смысле. Брюнет невольно хрустит пальцами, не отрывая от Кима глаз и продолжая смотреть на его макушку. Он видел изменения в лице парня: злость, агрессию, ярость и несправедливость. Он все это отчетливо видел, но также Чон видел эти страдания, которые приносили сплошное удовольствие. Бесит, шатена это бесит! Почему даже обычное наказание сопровождается инстинктами? Бесит своя сущность, никчёмность, характер, чувства которые проявляются только в страхе, подчинённость привитая с детства, как же всё бесит. Руки, лежащие на полу, невольно сжимаются в кулаки до побеления костяшек, а губа которую он прикусывает, даёт небольшую струйку крови, и чувствуя металлический вкус, омега полностью расслабляется, просто превращаясь в тушу, игнорируя крики, и просто следуя приказу, совершенно безразличным голосом. Достало. — Если мне скажут спрыгнуть с моста, я сделаю это ради спасения страны и выполнения желания тех, кто меня контролирует. Потому что моя жизнь полностью бесполезна и абсолютно никчёмна, — повторяет Ким, и ещё раз, и ещё… Чонгук слышит этот монотонный голос, чувствуя сладкий привкус победы во рту. Именно это ощущение было его любимым. Настолько великолепным, что тот не мог сдержать восторга. Но все же, так как Ким послушался и теперь был больше похож на тряпичную куклу, которая все время повторяла одно и то же, хоть и чувствовала себя озлобленно, парень убрал ногу с затылка шатена и облокотился на сзади стоящий стол. Ему нужно было хоть как-то себя сдержать, а потому тот решил не трогать инженера какое-то время. Кто знает, чем это может закончиться. Чон не останавливал его, пока тот продолжал говорить, да он и не собирается этого делать в ближайший час. Но звонок прерывает столь великолепный момент, от чего Гук начинает проклинать его любыми возможными словами. Брюнет заткнул Тэхёну рот ботинком и как-то надменно и осуждающе посмотрел на него, подняв трубку к уху. Тэхён, видимо, решается превратиться в совсем обмякшее тело, поэтому рискует прикрыть глаза, всё повторяя и повторяя, чувствуя как ботинок с шеи пропал, а подполковник отошёл, что вызывает небольшую долю уважения, ведь подавить инстинкты это труд. Но раздавшийся звонок и то что его заткнули мать его ботинком, быстро снимает этот порыв. — Слушаю, — строго сказал он, не спуская с новенького глаз. — Да, я помню. Всё хорошо, не волнуйтесь, — короткая пауза и легкий наигранный смешок. — Да жив пока, — было понятно, что брюнет говорил об омеге, всё также не отрывая от лежащего тела глаз. — Да, хорошо, — снова небольшая пауза, а затем Чонгук просто положил трубку, убирая ногу с лица парня. Подполковник присел на корточки, рассматривая такой образ, который, блять, так возбуждал, что сдерживаться было сложно. Скорее, просто невозможно, но Чон умел это делать, а потому справлялся. Внимая каждое слово разговора, стало понятно, что речь о нём, отчего взялся интерес, кому блять есть дело? И что это за смешок? А впрочем, не важно, тяжело вздыхая Ким продолжил расслабленно лежать, а что он собственно сделает? Ничего. Либо подчинится как сейчас и испытает на себе новые издёвки, либо воспротивится, получая ещё больше, и вылетит из армии, чтобы потом действительно где-нибудь сброситься с моста. Гук вытер пальцами следы от обуви на лице инженера, выражая всем своим видом отвращение и собственное превосходство. В глазах читалась лишь одна эмоция — азарт. Этот день точно не собирался заканчиваться до вечера, пока он не выбьет из него все, что только можно. Он его не отпустит. Никогда, пока этот омега будет здесь. В его собственном кабинете, лежащем на полу и истекая кровью. Шершавые и горячие пальцы, что касаются его лица, быстро вынимают его из собственных мыслей, заставляя невольно посмотреть в чужие глаза и мысленно умереть. Тэхён незамедлительно отворачивается, снова начиная смотреть в пол, пока кажется впервые сердце хочет вывернуться наизнанку и прекратить перекачивать кровь. И быстро вспоминая свою задачу, он снова повторяет это злосчастную, само-унижающую фразу. — Если мне скажут спрыгнуть с моста, я сделаю это ради спасения страны и выполнения желания тех, кто меня контролирует. Потому что моя жизнь полностью бесполезна и абсолютно никчёмна. Чонгук лишь тяжело вздыхает, когда снова слышит этот голос, но теперь он какой-то растерянный или нервный. Странные ноты звучали в нём, которые смутили альфу. Всё же, Тэхён получил по заслугам, а потому заслужил небольшую награду в виде легкой медицинской помощи. Ну как легкой… Скорее, полной, ведь Гук не собирался оставлять его в таком виде. Этот Ким доставил ему великолепное удовлетворение и тот, кто способен угодить подполковнику заслуживают его помощи и нормального отношения. Подходя к тумбочке, он вытаскивает из неё аптечку — белый контейнер с большим количеством бинтов, препаратов и других полезных вещей. Тот подходит к шатену и грубо приподнимает его тело за лицо, оставляя стоять на коленях. Все же, когда инженер был на уровне его члена, он нравился ему больше. Брюнет заметил, что губа прокушена, а щека начала опухать, потому сначала аккуратно протер лицо влажными салфетками, спиртом в некоторых местах, и начал наносить холодную мазь, которая должна была облегчить боль. Последующие действия подполковника заставляет Кима и вовсе заткнуться, просто молча наблюдать, прислушиваясь к собственному сердцу, что разрывает грудную клетку и совершенно не понимая, что с ним. Однако точно подмечая для себя, что в глаза брюнету он больше не смотрит, и без дела с ним говорить тоже не будет. Ему было совершенно плевать на каком уровне он стоит и что происходит, Ким просто чувствовал чужие прикосновения на себе и уже готов был сбежать, потому что взгляд сам тянулся к чужому лицу, рассматривая слегка нахмуренные брови, нос, аккуратные губы, всё, кроме глаз. Тэхён непроизвольно облизал сухие губы, снова чувствуя металлический вкус. Выглядел Гук спокойно и сосредоточенно, даже не смотря в глаза шатена. Он лишь выполнял свой долг, ведь каждый начальник должен заботиться о своих подчинённых. Хотя бы совсем немного. Самую малость. Чуть-чуть. К тому же, инженеру нужно было, как минимум, показать общежитие и где тот будет жить, а также их главное место встречи. То, где их тренировки и начинаются. Чонгук достал бинт и, взяв ножницы со стола, аккуратно разрезал его, нанося на правую щеку омеги. Он рывком откусил медицинскую ленту и приклеил ее вдоль раны, а следующую — поперек, что образовывало белый плюс с таким же белым квадратом. Да, он закрывал все лицо, но через пару дней они должны было зажить, а именно эту цель преследовал старший. Несмотря на такую личность подполковника, работа была выполнена профессионально и красиво, ведь они здесь не только инженерией занимаются. Правда, тот редко проявлял эти медицинские способности. Просто возможности особо не было. Впервые за двадцать семь лет он так себя чувствует, вообще что-то чувствует, помимо страха, гордости и злости, отличимое чувство, которое пугает. Неприятное жжение расползалось по щеке и тот забывшись, что вообще-то не привык показывать боль, тихо прошипел, прикрывая глаза. Кажется, я просто устал, — думает омега, снова шикая. Закончив, Чонгук похлопал Тэхёна по щеке, слегка приводя его в чувство. Он не хотел, чтобы шатен наслаждался происходящим, потому слегка прищурил глаза и еле заметно нахмурил брови. Выражение лица было самым обычным, он будто вовсе ничего не делал. Но, честно сказать, ему нравилось смотреть на такие аккуратные и красивые черты лица инженера. В конце концов, портить их не хотелось, а потому старший пообещал себе, что к лицу он больше не прикоснётся. Будет делать все что угодно, но не прикоснется. Гук сложил все вещи обратно и положил контейнер в тумбочку, направляясь в сторону шатена. — Вставай, — как-то спокойно и будто нежно говорит Чон, от чего сам застывает в каком-то легком шоке. Что это за любезности? Чего он себя как малолетка ведет? Но ответов подполковник не знал, а потому просто приподнял Кима за локти. Гук смело смотрит ему в глаза, потому что не было смысла скрывать взгляд и, чёрт, он бы все отдал, лишь бы этот момент не заканчивался. Эти темные омуты казались ему слишком глубокими, в них можно разглядеть что угодно, но пока тот видел только собственное отражение. — Пошли, я покажу тебе общежитие, — брюнет мотнул головой, убирая руки за спину и элегантно направился к выходу. Касания подполковника обжигают, а голос переворачивает. Что, чёрт возьми, произошло за пару минут, в этом Чонгук виноват или же это действительно чувства Кима? Игнорируя чужой взгляд, направленный в свои же глаза, Ким по-прежнему не рискует взглянуть в ответ, ну или просто посмотреть, банально страшно, страшно от того, что он не знает чего ожидать, и этот страх ему совершенно не нравится. Походка была смелой и тяжелой, но все такой же изящной, ведь он был подполковником инженерного батальона, поэтому имел строгие правила к самым мельчайшим деталям собственного характера, тела и внешности. Конечно же, обучение вставало на первую очередь, но и про остальное мужчина не забывал. Старший направился на второй этаж, где и находились комнаты товарищей. Правда, сейчас они были пусты, ведь те занимались с другим подполковником. Чонгук сам попросил его заменить, ведь шатен отбывал свое наказание и Гук не мог упустить такой момент. Омега неуверенно кивает на слова брюнета, молча следуя за ним, смотря тому в затылок и, ловя сам себя на этом, тихо щипает себя за руку, переставая, и теперь рассматривает стены и окна. Он снова проклинает то, что его перевели. — Здесь находятся главные комнаты отряда. В каждой из них по два человека, — спокойно произнес Чон, углубляясь все дальше в коридор. Он направлялся в сторону комнаты Тэхёна, потому не особо останавливался на местах. Честно сказать, брюнет хотел поскорее закончить, но выглядел он весьма сдержанно и расслабленно, будто никуда и не торопился. Все комнаты были полностью одинаковые. Две белые кровати, по бокам пару тумбочек, один большой стол с компьютером и необходимыми книгами, а также еще одна комната поменьше — ванная и туалет. Общежитие было весьма удобное. Была б воля подполковника, он бы и остался тут жить. Помещения были светлыми и очень приятными, словно полная противоположность кабинету Чонгука. Старший достал ключи из кармана и зашел в одну из комнат, в которой находились чьи-то вещи. Видимо, они принадлежали его будущему соседу. Подполковник остался в дверном проеме, приглашая Кима внутрь. — Это твоя комната. И твой сосед — Мин Юнги. Он уже находится здесь какое-то время, — холодно сказал он Тэхёну и посмотрел тому в глаза. Затем Чон взял другой вариант ключей и передал их шатену. — Вот ключи от комнаты, но когда ты выходишь из здания, нужно оставлять их на вахте. Это строгое правило, — сейчас Гук относился к инженеру, как к самому обычному новенькому. Всегда так и происходило, начиналось все одинаково, будто так и должно было быть, и только потом подполковник искал метод к каждому военному. У каждого он был свой, а потому приходилось общаться с более опытными людьми в этой сфере, но не суть. Тэхён словно маленький ребёнок следует за экскурсоводом, который рассказывает интересные истории экспонатов или описывает картины, ловя каждое слово мелодичного голоса. Общежитие светлое и много комнат, а когда говорят лишь про одного соседа, Ким благодарит господа, что будет жить лишь с одним альфой, а не с целой ордой озабоченных зверей, хотя и один альфа может заменить орду, шатен надеется, что его сосед будет нормальным… На взгляд в глаза омеги, он снова отводит взгляд куда-то в сторону, внимательно слушая. Значит, Мин Юнги, да. Фантазия играет сегодня не на шутку, и мысленно он уже представил внешность этого парня, всё ещё надеясь, что проблем не будет, хотя даже если будет, Ким уверен, что умение рукопашного боя его точно не подведёт. Вытягивая ладошку вперёд, Тэхён чувствует как в его руке оказался небольшой ключик, который он тут же прячет в карман. Осматривая комнату, в которую его привёл брюнет, делает пометку в голове, что здесь уютно, и что его вещи действительно уже перенесли. Старший выглядел вполне спокойно, наблюдая за Тэхёном и иногда поглядывая на его замечательный, хоть и не до конца целый, профиль. Все казалось слишком идеальным. Настолько спокойное лицо, расслабленные мышцы, пухлые губы и аккуратные ресницы. И чего он забыл в военной службе? Ему бы следовало идти, как минимум, в модели. Но это Гука не касалось, потому тот просто отвел взгляд в сторону, осматривая комнату. — Твои вещи уже перенесли, — уведомляет Гук Тэтэ, проверяя сообщение в телефоне. Собственно, так его и предупредили. И действительно, на второй кровати лежала сумка, видимо, со всем нужным содержимым. Разворачиваясь профилем к Чону, Тэхён смотрит ему куда-то ниже лица в шею, и чёрт возьми, как же это неудобно, когда фраза, которую ты хочешь сказать человеку, говорится куда-то непонятно куда. Мысленно Ким сочувствует косоглазым и не понимает, как они живут. — Благодарю, товарищ подполковник, — более-менее уверенно произносит омега, быстро кланяется и когда выпрямляется, неловко тупит взгляд вбок, в ожидании, когда альфа покинет комнату. — Это еще не всё, — уверенно произнес брюнет, тяжело вздохнув. Он так хотел вернуться назад в кабинет, просто поспать на столе, облокотившись на собственные руки, как на подушку, а потому хотел поскорее закончить. Чонгук слегка задумался, стоит ли говорить об этом новенькому, но решил рассказать все кратко. — Завтра в восемь утра, без опозданий. Отряд придет только ночью, так как он отправился на задание, — смело говорит он, продолжая как-то надменно смотреть на Тэхёна. — Так что соседа можешь не ждать, — вроде как заканчивает свою речь парень, но останавливается. — И чуть не забыл, — даже как-то слишком по-обыденному говорит брюнет. — Столовая находится на первом этаже, а кабинеты для военных учений на третьем. И туда, и туда, вход воспрещен. Только с моего позволения. Отбой в десять часов, — предупреждает шатена подполковник, вспоминая, что вроде ничего не забыл. По крайней мере, он на это надеялся. За информацию предоставленную за соседа, Тэхён молча благодарит, ведь ночью, когда бы он вернулся, Ким бы точно взбушевался, а так, он просто будет знать, что всё нормально и продолжит досыпать. Омега бы ещё и сказал «спасибо» за информацию о подъёме и отбое, но он это и так знает. Везде правила одинаковые, а служит он уже не первый год. Его звание, ниже чонгукова всего на два, и как только он получит майора, то получит должность выше чем обычный служащий армии. Осталось ему совсем немного, а пока придётся ещё побыть в нижних рядах. — Вопросы? — Чонгук вскинул бровь, все также держа руки за спиной. Старший стоял прямо и крепко, от чего выглядел гордо и уважительно. Привычка, а точнее уже наработанная способность — смотреть на других свысока и чувствовать себя при этом также, всегда была у него, и тот не мог от неё избавиться, правда, сейчас он вел себя, как самый обычный нейтральный начальник. Гук не отрывал от омеги глаз, чувствуя что-то странное внутри, будто приятное тепло разливалось по всему телу, но он остановился лишь на той мысли, что брюнет просто хочет поспать и сейчас эта мысль грела его душу. Но дело было совершенно в другом. Все дело в чертовом Киме, отчего наличие феромонов резко подскочило, ведь сейчас он вёл себя вполне нормально, и это не создавало особого напряжения. Такое спокойное общение нравилось Чонгуку. Нравилось до боли в легких. — Вопросов нет, — чётко проговаривает Тэхён, чувствуя изменение количества феромонов в воздухе, но иные от тех, которые исходят от альфы при возбуждении, такие он чует в первый раз и даже малейшего понятия не имеет, с чем они связаны, поэтому просто снова тупит взгляд в бок, неловко переминаясь с ноги на ногу. Это всё безумно странно и в новинку. И виною всему, омега уверен, это подполковник Чон Чонгук. Чонгук слабо кивнул и, оглядев комнату в последний раз, покинул помещение. До конца рабочего дня оставалось совсем немного, потому он просто спустился на первый этаж, начиная заполнять бумаги и заниматься иной работой. К примеру, отчеты, а ещё отчеты, ну и конечно же отчеты. Гук тяжело вздохнул, присаживаясь за кресло и понимая, что его сейчас ждет. До этого тут был Тэхён, чей голос хоть немного придавал чувство спокойствия (?) или просто создавал успокаивающий шум на заднем плане. Сейчас тут было слишком тихо и это не особо нравилось подполковнику, но никто его не спрашивал. Брюнет резко выдохнул, настраивая себя на усердную работу, и тут же перешел к бумагам. Уход Чонгука оставил жуткое щемящее чувство в груди, которое Ким удачно проглотил, стараясь ни о чём не думать, ему это не нужно, а заполнять голову этим тем более. Просто при встрече нельзя смотреть в глаза и говорить нужно только по делу, ведь как омега посудил, игнорирование сделает только хуже. Он просто будет обычным инженером, исполняющим свои обязанности, глубоко закапывая при Чонгуке свою гордость. Честно, старший старался не думать о Киме. А именно, об этой ситуации сегодня. А ещё конкретнее, об его сегодняшнем образе. Да, он пытался заполнить голову другой информацией, но это было безумно сложно, правда, подполковник справлялся. У него была крепкая воля и стальное терпение, а потому он лишь продолжал исправлять ошибки и записывать некие заметки на листах, прикусив губу. В конце концов, это немного помогало утихомирить собственное возбуждение, но проблема в том, что в этом кабинете все напоминало о шатене. Куда ни глянь, он видел младшего, от чего в горле застрял ком, и тот нервно сглотнул. Время словно замедлилось и не хотелось бы, чтобы сейчас кто-то зашел в кабинет, ведь Чона никто не должен видеть таким. Никогда в этой чертовой жизни. По крайней мере, пока он на службе. Руки так и чесались куда-то вниз, к паху, но тот лишь продолжал сидеть на месте. Остался всего час до конца рабочего дня. Затем будет объявлен отбой, а далее Гук пройдет в отдельный корпус, где и располагалась его уютная комнатка со всеми вещами. Туда обычным военным доступ был полностью закрыт, ведь он был предназначен только для тех, кто выше по званию. И это было что-то вроде «внедрения в личное пространство», что было абсолютной правдой, и подполковник даже оспорить это правило не мог.       Тэхён устало смотрит куда-то вперед, потянувшись к щеке, чтобы по ней запустить руку в волосы и устало вздохнуть, но как только происходит соприкосновение, омега тут же одёргивает руку. Совсем забыл. Щека. Но хныкать он не собирается, просто проклянёт весь мир, и возьмётся за работу, а точнее просто разложит свои вещи, по свободным полочкам одного шкафа, а личные уберёт в небольшую тумбочку возле кровати. Через какое-то время Тэхён, полностью освоившись, лежит в кровати, тупо пялясь в потолок. От влажных прядей, подушка промокает, пока щека болезненно ноет, хотя вроде бы на бинт не попадала вода, значит дело просто в ушибе. Закрывая глаза, в сознание сразу всплывает образ подполковника — властвующий, властвующий настолько, что становится тяжело дышать. И почему он вообще думает о нём? Тэхён засыпает под звуки биения собственного сердца. Сосед, как и говорил Чон, вернулся ночью, что-то болезненно простонав и рухнув тушей на кровать, больше Ким его не слышал, досыпая свой десятый сон, невольно сжимаясь, так как это были воспоминания с детства, о которых ему так любезно напомнили.       Чонгук увидел, что на часах уже конец смены, и потому, пройдясь вдоль всех корпусов и вроде не заметив ничего подозрительного, направился в собственную комнату, где принял быстрый душ и лег на кровать. Боже, этот день казался ему слишком насыщенным, обычно так всегда происходит с новенькими, но обычно они его не возбуждают. Что уж не скажешь об этом омеге, над которым хотелось издеваться все больше и больше, не прекращая. И завтра брюнет будет это делать, потому что инженер ничего не знает. Ни о том, что они говорят каждый день, ни о том, что нужно делать и куда идти, если вдруг подполковник прикажет. Все же, Гук дал себе обещание, что не будет особо сдерживаться, ведь теперь речь шла об унижении. Не о том, что Киму будет больно, а о том, что он будет позориться на глазах собственных товарищей. Всего в отряде было двадцать человек. По крайней мере, это был официальный отряд, который принадлежал Чонгуку и, честно сказать, каждый из них воспитан тяжелой рукой, чем старший безумно гордился. Ему всегда нравилось смотреть на результат. Мужчина быстро заснул, потому что его мысли потекли в другое русло и спустя какое-то время тот уже вовсю дрых, прижимаясь к подушке посильнее.