Моя милая дурочка Хельга.

      Холод с нетерпением скользил по бледной коже, настойчиво напоминая о себе. Пусть Арнольд и был в комнате с закрытым окном, холод преследовал его везде. Парень мягко провёл рукой по своим вещам. Недавно он хотел навести порядок, может самое время? Джеральд обещал подождать его внизу, тем более, он, как и многие, не смог устоять перед печеньем бабули Пуки. Начал он с пола. Подросток подбирал вещи и с прохладной осторожностью складывал всё на свои места. Медленно переводил взгляд с предмета на предмет, незаметно для себя улыбаясь. Кто бы мог подумать, что уборка может доставить такое удовольствие. Скорее всего, это последний раз, когда он здесь. Когда очередь дошла до шкафа, с одной из его полок упал старенький и пыльный фотоальбом. Блондин немного сдвинул брови, не решаясь поднять его. С минуту смотря на альбом, он облизнул сухие губы. Он понимал, что будет больно просматривать его, поэтому решил оставить его на потом. Арни аккуратно положил его на письменный стол и продолжил своё занятие. Серо-синий свет небрежно лился из окна, стекая по подоконнику и кровати. Лёгкие занавески колыхал ветер, Шотмен всё-таки открыл окно. Всё это напоминало спальню, в которую давно никто не заходил, лишь пылинки витали в воздухе, безжизненно оседая на мебели. Арнольд стоял около двери, смотря на фотоальбом. Каждая секунда становилась целой вечностью, стрелки часов замирали в ожидании, а дыхание замедлилось, как у спящего. Ронда отмечала удивительную способность парня скрывать эмоции за маской апатии и полного безразличия, но его выдавали глаза. В них можно было прочитать больше, чем в чьих-либо ещё. Тревога давила на слух, пусть и было тихо. Это чувство мурашками перебегало по шее, спине. Что такого в этом старом альбоме? — Возьми себя в руки, — укоризненно сказал себе блондин и подошёл ближе. Он плавно провёл пальцами по обложке и почувствовал боль в грудной клетке. Прикрыв глаза и ощутив касание своих ресниц, подросток набрался смелости открыть его. На первой странице был он со своей семьёй. Отец держал маленького Арни на руках, похоже, их снимала мама. На другой фотке он сидит на специальном детском стульчике, весь измазанный в каше. Вторая страница была посвящена его первым шагам. На фотографиях все такие улыбчивые. Подросток провёл пальцами по ним, закусывая губу. На других страницах он впервые берёт в руки баскетбольный мяч, впервые идёт в школу, а вот на той фотке он с родителями на пикнике около реки. — Я люблю тебя, мам, люблю тебя, пап, — шёпотом проговорил он тем двоим на картинке. Показалось, что они улыбнулись ему в ответ. В голове так и пронёсся нежный голос матери, когда та звала его покушать наконец, а то совсем загулялся на заднем дворе с папой. А папа подхватил парнишку и побежал с ним в дом, ведь там их любимые блинчики с сиропом. После их смерти он не ест блинчики, да и как-то не хотелось. На глаза навернулись слёзы. Сейчас ему как никогда хотелось поддержки родителей. Он скучал по ним, мечтал о том, что сможет обнять их, выплакаться и попросить совета. Лишь бы коснуться, увидеть их вновь. — Мне вас не хватает, я так устал, — Арнольд сел на пол и заплакал. Голубые глаза начали таять, как лёд. Он начал говорить с фотографией. — Да, мы выиграли ту игру, а ещё я познакомился с такой хорошей девушкой, она бы вам обязательно понравилась, — - парень со слезами рассказывал обо всём на свете, пусть их и нет рядом, они навсегда будут в сердце подростка. Даже дедушка Фил любил их, хотя и ворчал постоянно. Через несколько минут беседы, он ласково попрощался с ними и, вытащив фото, положил в карман парки, которую не снимал. Желудок болезненно сжался. Та самая фотка, которую боялся Арнольд. На ней он совсем маленький стоит рядом со своими первыми школьными друзьями. На ней был Джеральд, державший баскетбольный мяч, Игги, обнимающий за плечи Стинки и Юджина, а вон и Арнольд, делающий «рожки» Джеральду. — Неважно выглядишь, — темнокожий парень стоял в дверях, придерживаясь за край стены. Он с волнением смотрел на сидевшего на полу Арнольда. Заплаканного и державшего в руках фотоальбом. Блондин ничего ему не ответил, а снова отпустил голову и взгляд на ту фотку. Джеральд медленно подошёл и сел рядом. Увидев то самое фото, он улыбнулся. — Мы тут такие маленькие, — проронил он в тишине комнаты. Казалось, что эти слова не разбивались о пол, как предыдущие, а плавно спустилось по губам и тепло растеклось по венам. Арни шмыгнул носом и заплакал ещё сильнее. Джеральд был единственным, помимо Хельги, кто видел его таким. Подросток обнял своего друга и начал гладить по спине. — В этом нет твоей вины, я уверен, что он бы хотел, чтобы ты был сильным, — тихо сказал парень, чувствуя, как клокочет тоска в груди его лучшего друга. Был бы тут Игги, он бы умело отшутился, не давая ситуации быть такой нагнетающей и давящей.       Дедушка смотрел на своего внука. По нему было видно, как сильно его грызет чувство вины. Всепоглощающее и подобно чёрной дыре, высасывающее все жизненные силы. — Позаботься о ней и бросай азартные игры, — с улыбкой на лице наставлял Арнольд. Пусть он и улыбался, тоску в его глазах не скрыть ничем. — Конечно, — он крепко обнял своего внука, — Я гожусь тобой, Арни, — тихо прошептал Фил. Его голос предательски дрожал. — Спасибо, я вас люблю, — обнял в ответ блондин. Это был первый раз, когда он это сказал, первый раз, когда сказал, что любит его. — Бабуля напекла тебе печенек, — из угла выплыла Пуки, державшая в руках пакетик со своим фирменным печеньем. Она торопливо шоркала тапочками до внука. Она не знала, что происходит. Ей сказали, что Арни уезжает уже в колледж, а она с Филом в путешествие. Из-за болезни она наивно поверила им и была так рада за внука. — Спасибо, бабуль, — парень поцеловал её в щечку, а та расцвела и засмущалась как молодая девочка на свидании. — Филинчик, опять ты плачешь, — она всплеснула ручками и обняла своего мужа. Тот осторожно обнял её и тоже поцеловал, но в лобик. Она так оживилась, когда узнала о том, что Арни уезжает в колледж. — Арнольд, нам пора, — Джеральд положил ему руку на плечо. — Да-да, подожди меня на улице, я сейчас выйду — выронил фразу подросток и передал другу печенье, чтобы тот не скучал один. — Её таблетки лежат в её тумбочке, если кончатся, в моей комнате список того, что надо будет купить, расписание приёма лекарств также в комнате на столе, — он снова посмотрел на бабулю, которая широко улыбалась своим беззубым ртом, — Деньги под половицей под моей кроватью, билеты тоже, там будут родственники Джеральда, они вас встретят, помогут. — Арнольд, мне так стыдно и… —начал Фил, но Арни его перебил. — Не волнуйся, просто позаботься о ней, — он грустно улыбнулся и вышел из дома, стараясь не заплакать. Слова, только что произнесённые им, застыли поперек горла. Джеральд стоял и дожёвывал одну из печенек. — Звонила Фиби, парень, тебя хотят посадить за распространение наркотиков, — сказал он, завязывая пакетик в своих руках. — Радует, что не подстрелят, как собаку, — на душе и правда стало немного легче, только будущего нормального ему уже не видать. — Ты готов? — обеспокоенно спросил Джеральд. Арни приложил руку к одному из своих карманов и прикрыл глаза. — Да, пошли, у нас ещё не отнесённый заказ, — даже как-то дерзко проговорил подросток. Главное, он знал, что Стинки за решёткой, Хельга и его друзья ждут его, а бабуля и Фил будут в безопасности доживать свои дни.

***

      Город казался призраком, в чьё существование не хотелось даже верить. Тут всё насквозь пропитано коррупцией, грязные деньги, грязные люди со своими меркантильными желаниями. Парень невольно вспомнил, как шёл так по улице со своими другом пару месяцев назад, они тогда заспорились, влюбится ли Арни в незнакомую девушку, которую нужно было сначала в себя влюбить. — Я тебе, кстати, спор проиграл, — вдруг сказал Шотмен. Джеральд засмеялся, не прикрывая рот. — Ты серьёзно сейчас об этом вспомнил? — смахнув слезинку, спросил темнокожий. — Конечно, — улыбаясь, ответил ему блондин. Тогда он впервые увидел Хельгу, потом тот случайный поцелуй, вечеринка у Джеральда. Всё это проносилось в памяти Арни, оставляя лишь тепло за собой. Его так не хватало, особенно в последнее время. — Как думаешь, она меня дождётся? —Арнольд прокашлялся, верно простыл. В голове всплыла недавно увиденная им картина. Та брюнетка в одной юбке и тонкой кофте. — Я в этом уверен, — заверил его Джеральд и хлопнул по спине. — Надеюсь, в тюрьме кровати удобные, иначе, как я там отосплюсь? — сам над собой подшучивал блондин, но улыбка сползла с лица, когда он увидел человека в нужном месте, в нужное время. Он был одет во всё чёрное, но узнать мужчину было несложно. Это тот тощий полицейский, который сидел в машине со своим полным другом. Арнольд нахмурился, нет, больше не будет убегать. — Ну что, дружище, до встречи, — блондин повернулся к своему другу. На лице появилась улыбка, полная нежности. — Давай, я встречу тебя из тюрьмы со свадебным букетом, — он пожал руку Шотмену и крепко обнял. Чувство законченности своих дел придавало уверенности.       Подросток вдохнул побольше воздуха и пошёл на встречу судьбе, от которой прятаться не намерен. Если этому суждено случится, то пускай. Пусть этот поток событий заберёт его с собой. Парень перестал плыть против течения, перестал сопротивляться, но не сдался. Передача пакетика травы, в холодные скользкие руки полицейского, заряженный пистолет, тыкающий прямо в лицо, потом в грудь. Остальные представители закона, выползающие из своих укрытий, подобно змеям. Арнольда скрутили, прижали лицом к капоту грязной машины, но на лице его не мелькали эмоции. Он не слышал голоса полицейских, шумов из их раций, перешёптываний случайных прохожих. Он смотрел только на Джеральда, который также апатично наблюдал за всем этим. Он не двигался, Арни был готов поклясться, что он даже не моргал. Вдруг послышался выстрел. Такой резкий и оглушающий. Пронизывающий, от которого стынет кровь в венах.

***

Детектив стоял в своём кабинете, слушая, что пытается сказать ему Майкл. Парнишка мялся на месте, невольно сжимая в руках всякие бумажки. Прошли буквально секунды и лицо Бакли исказилось яростью. — КАК ВЫ МОГЛИ ПОЗВОЛИТЬ ЕМУ СБЕЖАТЬ?! — он брызгал слюной, а на шее выступили вены. В произошедшее верилось слабо или просто не хотелось. На допросе он не произнёс ни слова, мало того, он откусил себе язык, чтобы сохранять это молчание. — Мы уже оцепили город, ему некуда бежать, — начал тараторить паренёк и резко пригнулся от летящего в него предмета. Кружка с недопитым кофе с грохотом ударилась и разбилась о стену. Осколки разлетелись в разные стороны, а сам кофе растекалось по стене, окрашивая её в тёмный цвет. — По улицам разгуливает маньяк с кашей в голове, — уже тише кричал детектив. Но умолк, услышав шум из рации, лежавшей на столе. — Приём! — кричал один и полицейских. Мужчина быстро схватил его и зажал кнопочку с боку. — Я вас слушаю, приём, — он не знал, что ему скажут, но понимал, с чем это связано. Просьбы о подкреплении, шум выстрелов и разбивающихся стёкол машин. — Вы должны привезти его живым, в целости и сохранности, приём, — полыхающая ярость сменилась на леденящий душу профессионализм. Майкл наблюдал за этим из угла кабинета. — Он один, а вас там дохренища, вы не можете справится с одним хилым пареньком, приём? — с ненавистью задал вопрос детектив. Ситуация выходила из-под контроля. Он не мог потерять ни преступника, ни свидетеля, потенциального подозреваемого. Это был огромный риск. — Не отступать, повторяю, не смейте отступать, приём, — потом Бакли поднял глаза на Майкла. Тот стоял молча, словно он часть предмета интерьера. — Чего стоишь, вызови подкрепление на Эмпайр-Бэй**, — прошипел детектив и того мальчишки и след простыл. На кону стояло слишком многое.