Моя милая дурочка Хельга.

      Подросток с ужасом смотрел перед собой. Его бледное лицо и руки были перепачканы в чужой крови. Она была ещё тёплой и очень тёмной. Окружающий мир прекратил своё существование. Полная тишина, которая продолжалась буквально секунды. Арнольд не мог сказать ни слова, страх сковал его получше наручников, которые на нём были. Как Стинки мог сбежать? Может, звонили ему вовсе не копы, а кто-то другой? — Гарольд, — прошептал про себя блондин. Затем бросил взгляд на виновника кровавого торжества. Всё такой же безэмоциональный, а в глазах нет ничего кроме неясного огня. Нет, это не ярость и не страх, это полное безумие. В руках был пистолет. Его пистолет. Он всё также холодно сиял своим металлическим корпусом. Рука, сжимавшая его, намертво вцепилась в рукоятку. Даже костяшки побелели. Странная улыбка тронула синие от холода губы подростка.       Картины того дня бешеным каскадом пронеслись в голове. Каждое движение, мимолётная мимика лица, лицо Юджина перед выстрелом, душераздирающий крик медсестры, мигалки, окрашивающие всё в красные и синие оттенки. Запах крови вызывал тошноту. Она подступила к горлу, но там стоял ком. Была ли это тревога, слёзы или что-то ещё, а может всё сразу? Арни на секунду потерял равновесие, но вовремя схватился за капот. Грязь на капоте была липкой и тёплой, парень посмотрел, чтобы понять, что он только что потрогал. Снова кровь. Откуда у Стинки столько патронов и почему никто из полицейских не смог дать отпор? В воздухе витал странный запах, помимо запаха смерти, присутствовало что-то ещё. Из-за него подкашивались ноги, а в голове из мыслей получалась каша. Он тряхнул головой. В происходящее вовсе не верилось, разум отрицал, а сердцу надоело это. Стинки опустил оружие и подошёл к тому худому полицейскому, точнее к трупу, и взял пакетик травы из его кармана. Похоже, получателем был он, а не тот мужчина. Перед глазами всё поплыло, а вместо тишины появился звон в ушах, такой тяжелый, словно свинец залили в уши. Кто-то старался выдернуть блондина из этого состояния и тряс его за плечи, пока размытое пятно перед ним не начало обретать различимые черты. — Арнольд, в машину, живо! — крикнул Джеральд, видимо, не первый раз. Выбора не было, да и задумываться над правильностью дела прямо сейчас не было ни смысла, ни выбора. Парень залез на переднее кресло рядом со своим другом. Пахло тут намного лучше и легче дышалось. Подросток жадно вдыхал воздух, стараясь привести свою голову в порядок. Угнанная полицейская машина с неприятным визгом шин сорвалась с места, оставляя за собой облако пыли. Кажется, в этот момент вся жизнь перевернулась с ног на голову, при этом ухмыляясь. Только Арнольд принял то, что он будет гнить в тюрьме, как жизнь подкидывает больше неприятностей. Когда она стала такой насыщенной и похожей на какой-нибудь блокбастер со школьником в главной роли? — Нам нужно в дом Гарольда, — через силу сказал другу Арнольд и с некоторым трудом написал адрес на бумажке. В наручниках не так уж и удобно. Тошнота не хотела его отпускать, ещё и укачивало в машине, но останавливаться точно никто не собирался. — Посмотри в бардачке пакет или что-нибудь ещё, иначе тебя прям тут вырвет, — сказал Джеральд, увидев своего друга зелёным. — Понял, — бросил Арни. Не было ясно, что вообще происходит и откуда в его товарище столько уверенности, это был какой-то план? Кажется, тут замешан был не только Гарольд, но и близкий друг. На полу машины лежал пакет из забегаловки, похоже, там был даже недоеденный обед. Блондин вспомнил тех двоих в машине, кажется, раньше она принадлежала им. Переборов желание поплакаться о них, парень шумно блевал в этот пакет. — «Бабуля со своим печеньем», — пронеслось в голове подростка.       Хотелось хоть как-то отвлечься, и он открыл окно. Холодный воздух сразу ударил в лицо и очень скоро запутался в волосах цвета пшеницы. Когда тошнота потихоньку начала проходить, он осмотрел машину. Тут был беспорядок. На одной стороне лежали фантики, баночки разных напитков, а с другой различные бумажки, на которых было что-то написано маленьким, убористым почерком. Буквы были острыми и маленький шрифт не позволял разобрать их. Но они напоминали какие-то списки, планы на выходные. Тут Шотмен обратил внимание на зеркальце в машине. Заглянув в него, он увидел парня, сидящего неподвижно, будто статуя в заброшенном музее. Кровь в жилах забежала ещё быстрее, пульсируя в висках. Дыхание перехватило, а кончики пальцев стали ледяными, как у трупа. — Ст… — хотел было сказать он, но темнокожий бросил на него такой взгляд, мол, он и так это знает, единственное дополнение здесь — это ты. Арни не решился спросить его что-то, но любопытство и страх завладели им. Точно так же, как у мореплавателей, которые открыли новые материки и океаны, как у алхимиков, которые пытались создать философский камень. Животный страх перед неизвестным и страшное любопытство, будоражащее сознание до мозга костей. В голове пронеслось улыбающееся лицо Хельги и мягкий взгляд. Как она гладит его по волосам в этой доброй тишине её спальни, это успокаивало его, но кровь на руках настойчиво напоминала о реальности, в которой, как в водовороте, застрял блондин. Кажется, до Арни начало медленно доходить, но он не проронил ни одного слова, лишь обхватил голову руками и сильно зажмурился. Он старался вернуться на несколько часов назад, на несколько дней назад, на несколько лет назад. Снова тот день, когда в наркотическом угаре он услышал голос Патаки и вкусный блеск для губ. То, как она сначала отказалась от того, чтобы парень проводил её, поцелуй, страх перед чувствами, принятие, как она пришла пьяной к нему, ночь, проведённая с ней, разговор с её мамой. Хотелось спать, но что-то ему не давало до конца погрузиться в этот сладкий мир грёз. Кто-то тыкнул ему в плечо чём-то холодным и металлическим. Не нужно быть гадалкой, чтобы понять, что это и кто. Арнольд медленно, с опаской, повернулся. Парнишка в развязанной смирительной рубашке передал ему в руки свой пистолет и широко улыбнулся, а затем открыл рот. Шотмен невольно отодвинулся назад, чувствуя, как дыхание перестало быть его и для него. У него не было языка. Уродливый отросток двигался туда-сюда. Гниющий кусок внутри его рта задорно шатался в стороны. Внутри все органы перенастроились на новый ритм, который не известен даже Арнольду. Снова к горлу подступил приступ тошноты, а под ложечкой неприятно засосало. Стинки находил это смешным. Чтобы ни произошло, этот человек всегда будет смеяться. Подросток на заднем сиденье взял что-то в руки и с интересом вертел предмет. Разглядывал он его долго. Хмурился, а потом в глазах промелькнуло.. сострадание? Стинки молча передал это Шотмену. Фотография, которая, похоже, выпала из кармана его парки, пока тот сгибался в три погибели над пакетом. — Спасибо, — хрипло поблагодарил Арнольд и положил фото обратно. Говорят, у безумцев самое непредсказуемое поведение, но, что если оно непредсказуемое только для психически здоровых? Даже в самом сумасшедшем сне, наши очень странные и нелогичные вещи казались такими очевидными, будто так и должно быть.       Прошло несколько часов с того момента, как парни сели в машину. Джеральд сказал, что к Гарольду они заедут потом, как он выразился «на огонёк». От этого слова Шотмена передернуло. Судя по мелькающим знакам, они выехали за пределы города по очень старой дороге. — Может, все полицейские выслали на подкрепление до того, как мы уехали, а когда они поняли, что мы угнали тачку, рванули к границам, но из штата мы не уедем, — в тишине голос Джеральда всегда казался блондину чем-то мягким и плавным. Это даже успокаивало. Неожиданно, пока друг рассказывал о том, что тут творится, куда они едут и что тут делает Стинки, Арни провалился в крепкий сон. Видимо, слишком много перезагрузок для него сегодня.

***

      Фиби беспокойно ходила с одного угла комнаты в другой. Переживание на её лице становилось выразительнее с каждым звонком Джеральду. Они сначала сбрасывали, потом он перестал брать трубку, затем и вовсе выключил мобильник. — Какого чёрта? — ругалась она. Если и был человек, ради которого она отдаст жизнь, то это был именно он. — Может, он просто хочет побыть один? — предположила блондинка. Арнольд просто имел такой заскок. Ему требовалось время побыть наедине с самим собой. — Я не знаю, нам ещё забирать того мальчика, — японка старалась не отдаваться чувству паники.       За окном уже начало темнеть, а парня всё не было и не было. Хельга стояла у него, не отрывая взгляда с улицы. Неясное чувство неприятно щекотало нервы. Что-то тут не так. По улице полицейские машины проезжали чаще обычного. Это она заметила, когда со скуки начала считать автомобили, проезжающие мимо. — Мы не можем пойти одни, — начала Фиби. Решение витало в воздухе, но никто не решался озвучить его. Почему-то хотелось дождаться Джеральда, наверно, чтобы убедиться в том, что он жив и здоров. — Я знаю, кто может помочь, — неуверенно сказала Ронда. Она всё это время сидела с пледом на плечах, пила уже которую кружку вкусного чая от Фиби. Девушки вопросительно посмотрели неё, задавая немое «какое решение?» Комната погрузилась в сумерки холодного вечера. Хельга невольно вспомнила Арнольда и на сердце стало так тоскливо, что хотелось плакать и выть. Наверно, Фиби испытывает то же самое, но у них есть важное задание, на кону стоит чужая жизнь. — Мы можем позвать Игги, он точно справится с охранником или кто там может напасть, — Ронда помнила его ещё с той игры, когда он с Юджином и Стинки провожал их, черлидерш. Тогда брюнетка не могла представить, чем всё это обернётся. — У меня есть его номер, но, думаете, он согласится? — азиатка не могла сидеть на месте, когда переживала. Сейчас это чувство бурлило в её груди. — Другого выхода нет, — отозвалась блондинка. Всё, чего ей хотелось, это снова уснуть в руках любимого. Почувствовать его обжигающее дыхание на шее и услышать еле уловимые клятвы любви. — Хорошо, да, главное, это жизнь того мальчишки, — Фиби на удивление прониклась тем парнишкой, толком ничего о нём не зная. Может, в ней заиграл материнский инстинкт или желание помогать такое сильное? Азиатка с сомнением набрала номер Игги, который пылился между листов бумаги в записной книжке. Лишь бы он не сменил номер. Услышав длинные гудки, стало чуть спокойнее, нет, не сменил. — Алло? — голос прозвучал сонно. Наверно он спал или только готовился ко сну. Непроизвольно взгляд метнулся на часы, что висели на стене. Только десять вечера. — Нам нужна твоя помощь, подходи к заброшенной игровой площадке, я всё объясню, — взмолилась Фибс. Сердце девушки металось из стороны в сторону. Волнение и страх давали о себе знать. — Буду через пятнадцать минут, — через несколько секунд раздумий ответил парень. Голос стал более бодрым, но встревоженным. Затем послышались короткие гудки. Они показались очень громкими и давящими на слух. Ронда грустно посмотрела в сторону улицы. Было принято решение оставить её дома, так как помимо того, что она болеет, своим кашлем она могла всех сдать с поличным. Брюнетка отправила сообщение матери, где сказала о том, что осталась на ночёвку у подруги. Она прочла, но ничего не ответила. Хорошо, что она ничего не ответила, хотя Ронда знает, о чём подумала её мама и скривилась.       Игги стоял с серьёзным выражением лица, молча выслушивая Фиби. Лишь изредка он задавал уточняющие вопросы. Подросток хмурился и поджимал губы, переваривая некоторые моменты. Заброшенная детская площадка, на которую не приходят даже алкаши и наркоманы. Тут работал единственный фонарь, и то с перебоями. Сломанные качели, ржавая горка и подожжённая кем-то песочница, точнее, угли, что остались от неё, отображала весь город. Показывала его как можно точнее. Холод скользил между гнилых досок, гвоздей, торчащих из них, скрипучих цепей и прутьев. Он также шаловливо проникал под одежду. Девушка зябко переступала с ноги на ногу, смотря перед собой и грея руки своим дыханием. — Вы знаете, где эти бараки? — Игги выглядел намного старше остальных парней. Наверно, потому что он с детства привык быть вместо отца в своей семье, который ушёл и бросил их. Никто не знает, где он, может даже спился и умер, а может сторчался под мостом. Это совсем не волновало кареглазого. Его беспокоили именно насущные проблемы, а не душераздирающие сопли прошлого. — Да, Арнольд назвал адрес и даже карту нарисовал, — блондинка передала ему мятую бумажку, которая видела времена получше этих. — Какой он заботливый, — улыбаясь, сказал Игги и принялся внимательно изучать каракули своего друга. Для этого он подошёл ближе к старенькому фонарю и щурясь, разбирал каждую линию и загогулинку на бумаге, на которую, похоже, кто-то пролил кофе. — Ты пойдёшь с нами? — Фиби подошла ближе к нему, с надеждой смотря в глаза. — Что вы без меня делать там будете? — он потрепал японку по волосам и, сложив бумажку пополам два раза, положил в карман своей куртки.       Дорога не заняла у них много времени. Кстати, о времени. Над ними в небе нависала луна. Точно такая же, как и прошлой ночью. Её мертвенно бледные лучи пронизывали кожу, проникая под неё, а из-за ветра, её касания казались обжигающе ледяными. Хельга давно заметила, что днём небо затянуто серыми тучами, а ночью оно ясное, словно только луна имела место быть тут, помимо дождя и мокрого снега. Тишина улицы и тихое потрескивание горящих ламп прерывались последними звуками ночных насекомых. Ещё чуть-чуть и они надолго уснут. Чтобы отвлечь себя от грустных мыслей, блондинка достала из кармана свой блеск для губ. Тот самый блеск, который так нравится Арнольду. Она открыла его и вдохнула его запах, вспоминая их первый поцелуй, который случался два раза. Два первых поцелуя. Это даже подняло девушке настроение и стало на душе теплее. Игги уловил это краем глаза и невольно улыбнулся. — Это точно губнушка? — на их разговор обернулась Фиби. Она молчала всю дорогу, наверно, переживала за Джеральда. — Да, Арни говорил, что она вкусная, — кивнула блондинка. Что-то в груди парня закололо. Ему показалось, что Хельга очень красивая при свете луны. Он невольно засмотрелся на её губы, но поймав себя на этой мысли, отвернулся. Жар подступил к щекам. Надо как-то отвлечься. Но и отвлекаться не нужно было. Перед ними стояли те самые бараки, о которых говорил Шотмен. — Жутко выглядит, — вырвалось с губ азиатки. От этого места по спине забегали мурашки. Но вместо того, чтобы что-то ответить, Игги подошёл к забору и проверил его прочность. Шатались, как зубы у сладкоежки. Перелезать его не стоит, можно свалиться вместе с ним, а вот сломать его не составит никакого труда. — Думаю, лучше зайти сзади дома, — сухо бросил подросток и, не дожидаясь комментариев со стороны, направился туда. Девушки переглянулись, но молча пошли за ним. — Теперь понятно, почему Арнольд захотел помочь тому парню, — прошипела Фиби, когда споткнулась о камень и чуть не упала. — Тише, — шикнул парень в их сторону. Найдя доску, которую можно сломать, не обрушив весь забор, Игги принялся её выдирать как можно тише. Когда муки с ней закончились он взглянул на своих спутниц. — Идите позади меня, если что, бегите назад и не оглядывайтесь, — наставлял он и первый полез в дыру в заборе. Хельга пошла следом, потом уже Фиби. Дом был как из фильмов ужасов. Резко в одном из побитых окон загорелся тусклый свет, как от свечи. Там виднелся человеческий силуэт. Он что-то выглядывал в окне. Это заставило всех троих, как животных, прижаться ближе к земле, не издавая никаких звуков. Но человек в окне не хотел просто так сдаваться. Он с шумом распахнул окно. Старая краска посыпалась с него, а черты загадочного силуэта стали чуть различимее. — Арнольд? — позвал тихий голос. Было понятно, что это говорит мальчишка. Хельга встала из своего укрытия. Игги и Фиби со страхом за ней наблюдали. Это мог быть не он или это могла быть ловушка. Эти двое сидели, сильно напрягая слух. Первым не выдержал парень и пошёл следом за ней, затем и Фиби. Игги помог мальчику вылезти через окно и дал ему свою куртку, так как сам мальчишка был в одной футболке. В темноте было трудно его разглядеть, но когда парень надевал на него куртку, то отметил его худобу и холодную кожу. Все они выбрались также, как и забрались. Фиби взяла мальчишку за руку, а тот прижался к ней. Когда подростки отошли далеко от того страшного места, Хельга села на корточки перед парнем и обхватило его лицо руками, нежно улыбаясь. — Не бойся, всё будет хорошо, я обещаю, просто доверься мне, — сказала ему блондинка и поцеловала в лоб. Теперь он в безопасности. На вид, ему было лет пятнадцать, но глаза наивные и честные как у ребёнка. Парнишка улыбнулся и обнял Хельгу. Он уткнулся ей в шею и заплакал. Ему больше нечего бояться. Игги наблюдал за этим со стороны. В голове крутились мысли о том, какая же Хельга красивая в свете этой полной луны и какие трудности их ждут впереди.