Black Swan

      Свет на сцене почти потух, освещая лишь единственного героя, умирающего от меча - оружия судьбы, умирающего от любви. И последняя секунда, последняя строчка. И свет озаряет декорации. Но что это? Прямо за силуэтом актера. Чёрный лебедь - тень машет крыльями, и вдруг, запрокинув голову, истошно кричит. Представление не останавливалось ни на секунду, герой умер. Крик, обрыв ноты, все смешалось. Эмоции, кажется, образовали плотное облако над сценой. Свет гаснет, последняя песня, последняя строчка, а потом сцена озаряется, зал взрывается овациями. Все хвалят постановку, приятно удивленные появлением загадочной птицы,только вот... Никто не планировал ее появление, никто не ожидал. Актеры и команда режисера еще долго будут искать таинственную птицу, но никогда не найдут. Это дух театра, заключённый в клеть, в рамки того, что выгодно и можно продать. И он бьётся, пытаясь освободиться, но ему продолжают диктовать рамки и все, что от него остается после многочисленных запретов - бледная тень. Птицы любят свободу, но его ограничили, толком не объяснив, почему. Давно, очень давно ходит по театру легенда о семи великих актерах, способных заставить зрителя поверить во все что угодно. Их любили и уважали, пока не сменилось руководство и тогда они оказались никому не нужны. Они были не выгодны новому театру - вносили множество поправок, настаивали, чтобы все было идеально, слишком упорно, слишком. Им было больно, невыносимо, ведь отобрали сцену отобрали творчество, отобрали одну из важнейщих частей их жизней, но они ушли с гордо поднятыми головами, напоследок, сказав в никуда: - Искусство невозможно убить. И теперь, даже спустя много лет, когда в зале никого не остается, включаются большие прожектора, освещая сцену и сидящую на ней черную птицу. Они входят одновременно; из трех дверей, ведущих в зал, появляются семь силуэтов. Сначала грохот, распахивающихся створок зала, тихие шаги между рядов, немного поскрипывающие ступеньки при входе на сцену, отдающиеся тихим стуком шаги по выкрашенным в черный доскам. Птица вспархивает, исчезая в темноте, силуэты входят в освещенный круг. Черная одежда подчеркивает бледность их лиц. Они вечно молоды, очень красивы, их красота затягивает, пленяет. Приглушенный свет теперь озаряет всю сцену. Тихо играет скипка, вступают другие инструменты не в силах оставаться в стороне, тоже желая принять участие. Им не нужен старт, они итак знают как вступить, двигаясь, выражая свои эмоции. По залу разносится песня. Тембры голоса сплетаютя. Они импровизируют. Танцуют и поют, каждый раз разное, но такое гармоничное, такое правильное и великолепное. Поют он наболевшем, об искусстве и горькой правде жизни. Их танец включает в себя и быстрые пируэты, и шаги, темп скачет, а ритм песни остается неизменен. В их движениях видно красоту и мощь птицы, которая свободна, которая хочет творить. И есть в этом что-то пугающее, что-то странное, нечеловеческое. И это правда, это - не люди, это части их душ принадлежащие театру, искусству, оставшиеся навечно в этих стенах. Один силуэт выбивается, юноша подходит к центру сцены, начиная серию пируэтов. Невероятная пластичность и ломаность движений показывают внутреннюю борьбу. Его движения быстрые, четкие, будто тысячу раз отрепетированные, но сейчас он танцует для себя, отдает дань искуссктву. Его высокий голос смешиваетя со скрипкой и это прекрасно. Он пропускает людские эмоции, чувства в тоже время, отражая их. Его одежда развевается, а лицо выражает боль, страдание и вдохновение. Он идет вдоль линии, встраиваясь в нее. Танец продолжается и идет бой барабанов, сопровождаемый резкими, четкими синхронными движениями. И дальше плавность и резкие обрывы, как в движениях, так и в голосе. Жаль, что есть еще лишь час, всего один час, и то не всегда. Скоро сюда придут люди, но пока это храм искусства. Оно пронизывает пространство, вьется в воздухе в образе птицы. Освободись же, черный лебедь!