Сирены

— Что вы почувствовали, когда жертва умерла у вас на руках? — мисс Арнетт поправила браслет на точеном запястье и чуть подалась вперед. Что день выдался на редкость дерьмовым. Занавеска метнулась от сквозняка, солнечный луч попал в глаза, напомнив о слепящем свете лампы. Даг поморщился, отодвинул кресло, выигрывая время и прогоняя царапающее предчувствие. Слегка пожал плечами: — Злость, бессилие, опустошение. — Слова давно выучены наизусть. — Но я знал, что сделал всё возможное. Психолог откинулась назад и с сомнением произнесла: — Рада это слышать. — Помолчала, пристально рассматривая сидящего напротив демона. — Вижу, вы в порядке, и моя помощь не требуется. Я укажу это в отчете. Можете быть свободны. Даг, незаметно выдохнув, собрался уйти и взялся за ручку двери, когда она окликнула: — Дагон! — Он вопросительно обернулся. — Что вы забрали с тела умершей? Внутри тревожно взвыла сирена, а в памяти всплыли слова, сказанные доппельгангер перед смертью. Он задержал дыхание, унимая зачастившее сердце, и переспросил: — Забрал? Ничего. Опись вещей, что была при жертве, есть в полицейском протоколе. Взгляд холодных голубых глаз замораживал до печенок. Спустя несколько долгих секунд мисс Арнетт нехотя кивнула: — Хорошо… Идите. Плотно прикрыв дверь, Даг выдохнул, рука метнулась к карману. Может, зря он так? И кулон нужно было отдать ей? Перед мысленным взором встало надменно-красивое кукольное лицо Арнетт — типично фейское. Дагон встряхнулся, постаравшись выбросить из головы все лишнее. Впереди дежурство, и стоило собраться, а не беспокоиться о непонятных ему вещах. Раф наверняка уже приехал — мысль о нем отозвалась привычным запахом, и чтобы отвлечься, Даг решил до начала смены выпить кофе и перехватить гамбургер. Он почти добрался до комнаты отдыха медбригад, когда его чуть не сбило с ног лохматым вихрем. — Ракш! — прорычал Даг, про себя поминая соплеменников — хотя налетевший к ним не относился. Это был оборотень-бомж — сейчас чисто вымытый и отлично отдохнувший. Встряхнувшись, он вывернулся из крепких демоновых рук и прошипел: — Ну ты горазд хватать! Давай сюда ракушку, быстро! Дагон скрипнул зубами, схватил его за шкирку и втолкнул в душевые, которые очень кстати оказались рядом. — Что ты тут делаешь, коврик блохастый? Это служебные помещения! Ракш поглядел по сторонам, довольно оскалился: — А вы хорошо устроились, у пациентов помывочная попроще! — И тут же посерьезнел: — У тебя есть вещь, которую я должен забрать. Даг внимательно посмотрел на оборотня и решил прикинуться дурачком: — Ты о чем? Тот нахмурился: — О кулоне, который вчера тебе дал доппельгангер. — Откуда знаешь? — насторожился Даг. Ракш фыркнул: — Про доппельгангера? От Грейс. Она не поняла, кто жертва, иначе сама забрала бы кулон. Даг озадаченно поскреб у основания рогов: — Что за хрень? При чем здесь Грейс? Что за возня вокруг бесовского кулона? О нем спрашивала Арнетт. — Я слышал, — хмуро кивнул Ракш и взглянул на демона: — Мое дело маленькое, я не знаю, что тебе можно рассказать, а что нет. Сегодня в полночь приходи в старый корпус, там будет тот, кто ответит на вопросы. Мрачное здание заброшенного корпуса, щерясь разбитыми окнами и полуослепшими мордами каменных химер, стояло в отдалении, источая ауру безысходности и смерти. К нему не приближались — ни персонал, ни пациенты, ни бомжи; соваться туда не рисковала даже отчаянно бесстрашная детвора темных рас. Столетие назад в нем располагался чумной хоспис. Неожиданно разразившаяся эпидемия выкосила три четверти темного населения — болезнь обходила стороной только ангелов и людей. Шепотом говорили, что ее наслали белокрылые, чтобы одолеть демонов. Ангелы надменно отмалчивались, но слишком любопытные, пытающиеся добраться до истины и не умеющие придерживать язык, оказывались на допросах, после чего желание делиться выводами пропадало у них навсегда. Сто лет спустя очевидцев не осталось, а допросные лампы горели по-прежнему ярко. — Я дежурю в ночь. — Тревога скреблась, интуиция вопила: «Не лезь!», а воспоминания слепили светом и оглушали шорохом крыльев. Ракш пожал плечами: — Ну извини, ничем не могу помочь. Гони кулон! Даг решительно отвел в сторону наглую лапу: — Пока не расскажешь — чтó это, можешь получить только по лохматой морде. Оборотень едко ухмыльнулся: — А ты не так прост, демон… Скажи, тебе нравится, что всем заправляют белокрылые? — посмотрел на застывшее лицо Дага и еще больше заухмылялся: — Кто их сюда звал? Тот скрипнул зубами, чувствуя, как напряглись под блокиратором крылья: — Сами пришли. Ведь они спасители человечества от мерзкой и противоестественной власти темных. Хотя люди жили рядом с темными много лет, и это никого не беспокоило. — Точно, — Ракш посерьезнел. — Ангелы не спускались с небес, спеша на помощь людям, как нам настойчиво втирают. Они пришли из-за грани, из другого мира, потому что их оттуда поперли, и этим нарушили равновесие. Кулон — оружие против них. — Оборотень снова протянул крепкую ладонь, намекая, что Дагону следует отдать ракушку. «Отдай! Не вмешивайся! — настойчиво шептал внутренний голос. — Не стоит рисковать, пусть другие разбираются. Для чего ты рвал жопу, пытаясь выбраться из нищеты темного гетто? Для чего вгрызался в учебу, хватался за любой шанс — лишь бы убраться оттуда, где черная машина с белыми крыльями в круге могла забрать любого демона только потому, что какой-то белокрылой швали начистили надменную морду…» Даг достал кулон и протянул Ракшу. Тот рыкнул довольно, спрятал добычу и хлопнул демона по плечу: — Вот и молодец. Темные перед тобой в долгу. — Бесшумно выскользнул из душевых и затерялся в больничных коридорах. *** — Что это такое? Швепсу показалось, что рыжие драконьи глаза превращают его в рыбу-гриль. — Отчет, как вы просили, — буркнул он, косясь в сторону. Смотреть в лицо Макфайеру отваживался только самоубийца, а сил на улыбку уже не было. — Каракатица писала? — сверкнул файерболами дракон и громыхнул: — Что за каракули? — У меня лапки! — возмущенно вскинулся Швепс, выставив вперед ладони: — С перепонками! Сами попробуйте такими писать! Макфайер низко рыкнул: — Смотри на меня. Швепс побледнел до мертвенной зелени и взглянул на дракона. Сглотнул и рухнул на колени. Тот подошел вплотную, навис молчаливой глыбой. Русал сидел не шевелясь. — Хорошо, — тон Макфайера обрел спокойствие и бархатную глубину. — Рыба моя золотая, ты совсем распустился. Стоило оставить тебя на несколько дней… Дракон зарылся пальцами в светлые кудри, поглаживая, и резко дернул. Швепс вскрикнул, на глаза навернулись слезы. — Я возвращаюсь и узнаю́, что ты пошел вразнос. Бесконечные дежурства, хроническая усталость, постоянный прием стимуляторов и — как результат — совершенные ошибки. Знаешь, что я с тобой сделаю? Можешь ответить. — Все, что вам будет угодно, сэр. Швепс уставился в пол пустым взглядом, борясь с чудовищным желанием уткнуться лицом в драконьи колени. Но не сейчас. Сначала он получит то, что нужнее. Макфайер сделал шаг назад и бесстрастно произнес: — Поднимайся. Мы едем ко мне. …— Тебя не было слишком долго. Швепс потерся носом о могучую драконью грудь, поерзал, удобнее пристраивая ярко алевшую задницу, и довольно выдохнул — наконец-то стало хорошо. Невыносимое напряжение сгинуло без следа, выбитое сильной драконьей рукой. — Всего неделю. — Макфайер привычно запустил пальцы в спиральки волос. — Я должен был присутствовать на свадьбе сына. — Конечно, — выдохнул Швепс, незаметно касаясь губами смуглой кожи. Дракон помолчал и добавил: — Я подал документы на развод. Швепс вскинулся: — Ты… что? Сильная лапа придавила обратно, укладывая на плечо. Макфайер хмыкнул: — Мы с женой разводимся. Чтобы завтра твои вещи были у меня. Швепс раскрыл рот, подражая немым неразумным предкам. Потом очнулся: — Эй, Мак, а как же бассейн? Твой маловат для нас двоих. — Поместимся. Зато далеко не уплывешь, мой скользкий. Швепс вильнул задом, проверяя — выдержит ли еще одно свидание с любимой конечностью, и капризно надул губы: — Э, нет, мы так не договаривались! У тебя своя жизнь, у меня — своя… — и сжался, ожидая реакции. Макфайер тихо засмеялся: — Ах ты килька моя хитрожопая… — силой запрокинул ему голову и ласково произнес: — Не дождешься… Это и будет твое наказание. Швепс расстроенно фыркнул. Подумал и решил понарываться еще: — А что мне будет, если я снова ошибусь на вызове? — Не ошибешься, — так же ласково ответил дракон. — Ты, шпрот мой кучерявый, сейчас будешь спать. Или я тебя свяжу и на три дня оставлю в бассейне без секса. Русал пришел в ужас и прикусил язык, давя возмущенное: «Какого хека?!» Макфайер тем временем встал, потянулся, оглянулся назад. И произнес жестким тоном: — Рыба моя, не нужно меня драконить. Я сейчас уйду, а ты до утра останешься здесь — или сполна ощутишь на собственной чешуе, что бывает с хитрозадым нижним. Швепс хмуро проводил его взглядом и уставился на рубашку, которую дракон бросил на пол. Из кармана выглядывала цепочка с кулоном в виде раковины. Не тем ли самым, о котором говорили Дагон и оборотень — в душевой, куда так удачно заглянул русал в поисках демона, чтобы предупредить, что на дежурстве его не будет? *** Этой ночью вместо Швепса дежурил Фаред — флегматичный горгул, развалившийся на заднем сиденье и удобно откинувший голову на мягкие перья крыльев. Закрыв глаза, он лениво перекатывал во рту жвачку под музыку в наушниках, чтобы не слышать воя сирен. Вызов был срочным, диспетчер сообщил, что пострадавший — вампир на грани голода, поэтому ехали, загрузившись донорской кровью, громко и быстро, невзирая на оживленный вечерний трафик. Дверь в квартиру была приоткрыта, и оттуда доносился чуть дребезжащий старческий голос: — Иди сюда, моя хорошая… Ну, иди же к папочке!.. Подниматься пришлось втроем — на случай, если вампир перешел черту и потерял контроль. Но увиденная картина проняла даже невозмутимого Фареда. Он выплюнул жвачку и уставился на хозяина — внешне вполне вменяемого пожилого кровососа, который, стоя на карачках, застыл, сунув руку по плечо в вентиляционный ход. С трудом повернувшись к вошедшим, он сварливо пробурчал: — Вас только за осиновыми кольями посылать, а не к голодному вампиру! Раф хмыкнул, перекатывая в руках пакеты с кровью: — Судя по виду, вы в норме, а голодным вампиром сейчас стану я. И кровь буду пить совсем не донорскую! — Ну что вы, юноша, — засуетился кровопийца и с кряхтением вытащил из дыры конечность. — Будьте милосердны! Помогите старому больному вампиру — раз уж приехали. — В чем проблема? — деловито осведомился Даг, подходя ближе. В вентиляции что-то зашуршало. — Кто там? — Моя девочка! Моя крошечка драгоценная! — вампир заломил руки. — Залезла в щель и застряла! Раф с Дагом переглянулись. — Там ваша дочь? — недоверчиво уточнил Фаред. Его можно было понять — отверстие было таково, что самый мелкий вампиреныш не смог бы туда забраться, если только не был размером с кошку. Кровосос надменно вскинул голову, тряхнув благородной сединой: — Она мне дороже дочери! Пфф… Дочь, — скривился он. — Если бы эта сучка там застряла, да еще со своей мамашей — я бы вызвал каменщиков, чтобы заделать дырку! — Так, папаша, ближе к делу, — Раф рассердился уже не на шутку — похоже, вампир был не только старый, а еще и слегка поехавший крышей. — Колитесь уже, кто там, иначе мы внесем ваш адрес в черный список. Страшилка, впрочем, была так себе. Несмотря на наличие списка, бригады все равно приезжали по адресу. Бывало, пожилые пациенты вызывали «Скорую», чтобы скоротать ночь, когда одиночество становилось особенно невыносимым. К одной ведьме бригада ездила две недели подряд только потому, что бабке не с кем было поболтать. Та хваталась за сердце и косила хитрым глазом: верят или нет? Медики быстро придумали себе развлечение: стали писать зеленкой на бабкиной заднице послание для дневных бригад — днем ведьма тоже любила поговорить. Но вампира угрозой проняло. — Моя химера! Моя бедная маленькая девочка, которая испугалась темноты и теперь не может выбраться! — чуть не плача взвыл он. — Вызов спасателей стоит денег, а вы… — А мы приезжаем бесплатно, — мрачно закончил Даг и отодвинул хозяина в сторону. — Вы хотя бы решеткой ход закрыли, — пробурчал он, с трудом протискивая внутрь руку. Тут же смачно выругался, получив чувствительный укус. — Штраф все равно придется заплатить. — Дагон наконец ухватил химеру за шкирку и вытащил на свет весьма упитанную тварь. Просиявший вампир немедленно протянул к ней костлявые руки, тут же был укушен, но только ласково пожурил любимицу и довольно закивал — штраф за ложный вызов обошелся ему гораздо дешевле спасателей. Следующий вызов тоже был срочным. Даг сообщил, что если это опять застрявшая кошка, тарантул в обмороке или что-то в том же духе, то он кого-нибудь убьет, и снова врубил сирену. Прибыв по адресу, напарники переглянулись — стоны пациента доносились аж до ограды, а дом оказался богатым особняком. Не дождавшись, пока кто-то их впустит, они преодолели забор, ввалились внутрь и были атакованы разъяренной мантикорой. Та шипела, выставив скорпионий хвост, и агрессивно прижимала уши, топорща кисточки. Фаред не растерялся: хлопнув крыльями, рванул ввысь и спикировал на зверюгу, блокируя ей крылья и хвост с капающим ядом. Та обиженно мяукнула и затихла, спеленутая крепкими руками горгула, а Раф с Дагоном ринулись на стоны, раздававшиеся из-за дома. Возле бассейна, неловко извернувшись, лежал русал — хозяин особняка. С трудом дотягиваясь, он зачерпывал воду и поливал хвост. — Перелом плавников, — констатировал Раф. — Каким образом? Нижние конечности русалов становятся хвостом только в родной стихии — стоит чешуе обсохнуть, как хвост трансформируется в ноги разной степени красивости. С пострадавшим произошло следующее. Вдоволь наплескавшись, он выбрался на бортик, обсушился и благополучно встал на ноги. Совершенно забыв, что прислуга перед уходом выпустила из вольера мантикору. Та учуяла хозяина, прорвалась к бассейну и на радостях рухнула в воду, окатив русала с головы до ног, которые тут же превратились в хвост. Тот не выдержал веса тела, и бригада «Скорой» повезла пациента в больницу — предварительно заперев в вольере скулящую мантикору. — Удача, что с нами был Фаред, — негромко сказал Даг, выруливая на дорогу. — Я бы не смог быстро снять блокиратор с крыльев, и кто-то из нас огреб бы дозу яда, а у нас нет с собой антидота. Раф сжал челюсти так, что скрипнули зубы, и спустя пару минут произнес: — Это до беса несправедливо. Почему из всех крылатых только демоны должны ходить с блокиратором? Даг молча покачал головой и скосил глаза — Раф напряженно уставился вперед, кадык нервно дернулся — и приказал себе следить за дорогой. — Ты знаешь почему, — ответил он негромко. — Белокрылые опасаются только нас, хотя против них воевали все, даже люди. — Феи были с ними, — бесстрастно напомнил Раф. — Они и сейчас за них. Он замолчал, а Даг быстро глянул на часы — стрелки показывали без четверти двенадцать. Если повезет, и на вызов отправится другая бригада, он, пожалуй, успеет в старый корпус на встречу с тем, кто знает ответы. *** Под ногами хрустели осколки, тени скалились по углам, пахло плесенью и застарелой пылью. Дагон остановился перед облезлым плюшевым котенком с глазом-пуговицей, тронул носком ботинка. От касания игрушка расползлась, вывалив сгнивший наполнитель. Даг повертел головой — где искать того, к кому шел? Глянул на лестницу, ступени которой чернели провалами, и решил, что ему не настолько интересно, чтобы в поисках истины свернуть себе шею. Прошел в соседний коридор и не прогадал — за дверью, которая сто лет назад вела в оперблок, раздались голоса. Он подошел ближе и приник ухом к щели, не рискуя потревожить ржавые петли. — Какого хека ты ничего не рассказал? Демон от удивления дернулся, едва не задев рогами дверь. Голос Швепса, несмотря на звеневшее напряжение, он опознал легко. — Потому что ты, рыба моя, бываешь не в меру болтлив. Макфайер — а не узнать заведующего тоже было сложно — ответил спокойно. Зато недовольно заворчал Ракш: — Эй, голубки, давайте вы не будете выяснять отношения? Зашипели змеи, и фыркнула Грейс: — Уймись, лохматый. Тебя забыли спросить. Даг дернул громко взвизгнувшую дверь и шагнул в проем. Головы присутствующих немедленно развернулись в его сторону. Кроме тех, кого Даг узнал по голосу, здесь была ведьма — высокая крупная брюнетка, скользнувшая по демону равнодушным взглядом, и бледный призрак, застывший туманным пятном у окна. Макфайер вскинул смоляную бровь: — Все-таки пришел… — и тут же громыхнул: — А кто на вызовах? — Сменная бригада, — пробурчал Швепс, отворачиваясь от дракона и не слишком удивляясь появлению напарника. — Два бомжа с алкогольным отравлением. Легкотня. Даг отметил, что Швепс, потакая неуемной натуре, успел раздобыть информацию, которая вне дежурства его не касалась. А еще — что между ним и Макфайером явно что-то есть. Он отодвинул в сторону обломки кирпичей и прислонился к двери, что раньше вела в помывочную — сейчас там виднелись груды камней и рухнувшей штукатурки, а из развалин зловеще торчали куски арматуры. — Мистер Макфайер, мне сказали, что вы знаете ответы на вопросы, — он искоса глянул на Ракша, который отвел глаза и с независимым видом стал насвистывать незатейливый мотив. Дракон вперил в Дага взгляд ядовито-рыжих глаз, просвечивая не хуже больничного рентгена, и кивнул: — Знаю, но не на все. Спрашивай. — Расскажите о кулоне и белокрылых, — негромко попросил Даг. Неожиданно заговорила ведьма: — Темные пришли в мир людей гостями и нашли здесь приют. Тысячелетиями жили рядом, помогая и решая конфликты, если одна из рас преступала границы. Но чуть больше века назад нагрянули ангелы. Они заявили, что люди, которые созданы по их образу и подобию, терпят ужасные притеснения со стороны темных. Кое-кому из людей такое заступничество понравилось. Впрочем, из нелюдей тоже, — хмыкнула она, припоминая фей. — Тех, кто считал, что их недостаточно ценят. Темные, объединившись, выступили против, но ангелы быстро установили свои порядки, дав понять, кто здесь главный. Даже драконам пришлось заткнуть пасть, — ведьма покосилась на помрачневшего Макфайера и взглянула на Дага: — Но вмешательство ангелов в наш мир нарушило равновесие и спровоцировало открытие портала в преисподнюю. Она замолчала, повисла тишина — в той войне понесли потери все темные. Сзади, из развалин помывочной, донесся шорох: то ли крысы сновали, то ли сыпалась штукатурка. Призрак колыхнулся и зашелестел: — Когда ангелы поняли, что проигрывают, они наслали чуму — ту самую, из-за которой ушли из прошлого мира. Когда тот опустел, им некем стало править. А белокрылым это не нравится. — Тогда в наш мир стали проникать доппельгангеры, — вступил в разговор дракон. — Их трудно вычислить, хотя у белокрылых как-то получается. Вчерашняя попытка на моей памяти была третьей. — Мы всегда опаздывали, — глухо сказала Грейс, поправляя пучок змей. — Я тоже хороша… — она дернула головой. — Так оплошать! Если бы не ты, мы бы снова остались ни с чем. В эту секунду снаружи хлынул ослепляющий свет, и громогласный голос возвестил: — Сложить оружие и крылья! Дагон рухнул от неожиданной подсечки, едва успел перекатиться набок, как его резко дернули в сторону, увлекая в дверной проем. Сзади кашлял и отплевывался Швепс. — Скорее сюда! — голос и запах не позволили ошибиться. Неведомо как оказавшийся рядом Раф не мешкая потянул за собой, и Дагу пришлось нырнуть в расщелину, стараясь не цеплять рогами препятствия. С трудом подавив вопль, он скатился по желобу, впечатался во что-то плечом, а в спину тут же врезался русал, который сдавленно ругался, поминая белокрылых и всячески их сношая с бесчисленными морскими гадами. Они побежали подземным ходом, затем поползли, протискиваясь до тех пор, пока не оказались в подвале со жгутами кабелей, идущих во все стороны от гудящего трансформатора, и наконец выбрались наружу, в тихий переулок. Раф огляделся и решительно направился вперед, бросив спутникам: «Отряхнитесь, чтобы меньше привлекать внимания». Они завернули за угол и немного погодя уперлись в высокий каменный забор. Подойдя к двери, Раф позвенел ключами, распахнул дверь и приглашающе махнул рукой. — Где мы? — сипло спросил Дагон, осознавая, что они избежали облавы, и чувствуя щемящую вину за то, что остальные попались. — Это мой дом, — небрежно обронил Раф, пропуская вперед напарников. — Проходите. Демон споткнулся на пороге. — Как? — он ошарашенно завертел головой, оценивая обстановку и сам особняк, расположенный в районе, где проживали феи, а также люди, что побогаче, и ангелы — те, что пониже рангом. — Я здесь вырос. После совершеннолетия родители оставили его мне, а сами перебрались за город, — невозмутимо ответил Раф и посмотрел на Дага: — Квартиру, где ты бывал, я снимаю, чтобы не вызывать вопросов. Дагон потряс головой, пытаясь уложить информацию. Он и раньше знал, что напарник из обеспеченной семьи, но чтобы настолько?! — Пересидите пока здесь, — Раф оглядел гостей. — В холодильнике пусто — я тут редко бываю, а выходить на улицу вам опасно. — А ты? — встревожился Даг. — Меня никто не видел. Я вернусь в больницу, чтобы узнать, что произошло. Швепс, на которого обстановка не произвела впечатления, покусывая губы, уставился на Рафа: — Мне тоже нужно уйти. Всё случилось из-за меня. — Он мотнул кучерявой башкой в ответ на немой вопрос: — В отчете я написал, что доппельгангер перед смертью разговаривала с Дагом, и не сообразил, что тот попадет к Арнетт… Идиот! — простонал он. — Теперь надо придумать, как помочь Маку. И тем, кто попался белокрылым. — Русал сунул руку за пазуху и повернулся к Дагу: — Возьми. Оно не сработало. На ладони лежал кулон в виде ракушки. — Откуда он у тебя? — нахмурился Дагон. Швепс какое-то время молчал, потом нехотя признался: — Выпал из кармана Макфайера. Я подобрал. И решил пойти за Маком. — У вас… эээ… — Даг споткнулся о неожиданно свирепый взгляд русала и счел за лучшее промолчать — его не настолько интересовало, что между ними происходит. Раф оживился: — Так ты им воспользовался? — Попытался. Когда нагрянули белокрылые, я дунул в раковину. Ничего, — Швепс мрачно глянул на кулон. — Я не понял, как ее активировать. Раф с сомнением оглядел ракушку: — Ты уверен, что в нее надо дуть? Швепс вдруг ухмыльнулся: — Можно попробовать запихнуть в зад. Но лично я предпочитаю там чужие члены. — И рассердился: — Конечно, дуть! С помощью таких раковин древние морские владыки призывали подмогу! — Встряхнулся, как нетерпеливый пес: — Идем быстрее! Раф еще раз посмотрел на кулон, что исчез под рубашкой Дага, и, обронив: «Приду, как только смогу», — исчез за дверью вместе со Швепсом. *** За углом они расстались — русал, махнув спутнику, направился в сторону реки, очевидно, собираясь навестить сородичей. До больницы по улицам было гораздо ближе, чем катакомбами, и Раф оказался на месте спустя десять минут. Пробраться в главное здание мимо патруля белокрылых не удалось, но он ловко взобрался на второй этаж, используя плющ и водосточную трубу, содрал грязную одежду и быстро залез под душ. Чистый комплект был в шкафчике — но как объяснить необходимость водных процедур? А ведь белокрылые спросят. Отвечать пришлось, глядя в льдисто-синие глаза и судорожно соображая, как вывернуться. — На него попал яд мантикоры, — Фаред, невозмутимо жующий жвачку, скользнул взглядом по Рафу и снова повернулся к задавшему вопрос ангелу. — На последнем вызове нам пришлось утихомиривать тварь, прежде чем мы смогли оказать пострадавшему помощь. Раф не моргнув глазом кивнул, подтверждая сказанное. Ангел пристально оглядел человека и горгула и с неохотой их отпустил. За дверью Фаред фыркнул: — Зато у нас сокращенный рабочий день… То есть ночь. На вызовах сменщики, и нам разрешили уйти. Раф благодарно хлопнул горгула по плечу и, пока снова не задержали, ретировался из больницы. По дороге заскочил в супермаркет, где скучающая за кассой вампирша, облизав его похотливым взглядом, написала на чеке номер телефона. Чек отправился в мусорку, а вампирша поскучнела еще больше. Дагон стоял у окна, прислушиваясь к звукам на улице, и резко обернулся, когда открылась дверь. — Ты быстро, — он посмотрел на Рафа, раздумывая, стоит ли спрашивать? Вдруг ответы не понравятся? Но все-таки решился: — Как ты оказался в старом корпусе? — Пошел за тобой, — Раф поставил пакеты и поднял глаза на Дага. — Я видел, что ты что-то задумал. — Откуда ты знаешь про подземный ход? — демон задал вопрос раньше, чем сообразил сам: — А, ну да. В детстве лазал? — Ага, — легко ответил хозяин дома, ставя на стол тарелки. — Я облазил с приятелями все здешние катакомбы. А старый корпус — в одиночку. — Он хмыкнул: — Они струсили. — Их можно понять, — задумчиво проговорил Даг. — Самому не по себе было, хотя я уже не ребенок и отлично знаю, что вирус чумы не живет сотню лет… — И неожиданно, торопясь — словно боялся передумать, спросил: — Почему такой богатый парень, как ты, работает на «Скорой»? После интернатуры у тебя наверняка были перспективы получше. Раф поморщился: — Я не люблю быть должным. В «Скорую» я попал по распределению. И решил остаться. Дагон малодушно решил, что правды с него хватит. Он вытащил из пакета две коробки пиццы — с сыром и дальней родней Швепса, молча занялся едой. Насытившийся Раф вручил ему полотенце и буднично сказал: — Давай спать. Неизвестно, что ждет впереди. В ванной одуряюще пахло Рафом. Даг стал под теплые струи и закрыл глаза. Мысли мешали друг другу — будто играли в догонялки, сбивались, словно кегли, раскатывались шарами, ни разу не попавшими в лузу. Почему не сработал кулон? Действительно ли это оружие? Как вышло, что за пять лет, которые Даг постыдно дрочит на Рафа, он ни разу не заподозрил, насколько тот богат? Чего он еще о нем не знает? Дагон расправил крылья и поднял кверху лицо, ловя губами капли. Спины коснулся прохладный воздух, и Раф негромко произнес: — Посмотри на меня. Обернуться было невозможно — стояк упирался в стену. Демон застыл, так и не решив, как поступить: повернуть голову или сделать вид, что оглох, — и только нервно дернул хвостом. Раф все решил за него. Подошел ближе и спустя несколько невыносимых секунд тронул крылья. Послышался восхищенный вздох. — А хвост можно потрогать? — невинно спросил он. Дагон мучительно застонал и обернулся. Обнаженный Раф стоял вплотную, в глазах плясали лукавые искры. — Что ты делаешь? — Даг до боли сжал кулаки, опасаясь, что не выдержит. Тот усмехнулся: — А на что похоже? — опустил взгляд на губы демона и непроизвольно сглотнул. Даг, тихо зарычав, схватил его и впился в рот — алчно, неистово, словно сейчас отберут… Обнял — крепко, не отпуская, оторвался от губ и приник к шее, что давно манила белизной и обманчивой хрупкостью. Раф запрокинул голову, подставляя лицо под струи, а себя — под Даговы руки. Спросил: — Ты хотел знать, что я делаю в «Скорой помощи»? Дагон замер. — У меня в самом деле были перспективы куда лучше. Но это означало не видеть тебя. Демон жадно вгляделся в знакомое до последней черточки лицо, карие глаза с круглыми человеческими зрачками, убрал в сторону темные пряди намокших волос. — Я не знал. — Ты глупый демон, — тихо проговорил Раф, проводя руками по сильному смуглому телу, мокро блестящему и до одури напряженному. Опустил руку на его стояк и вдруг хитро спросил: — Так что — дашь потрогать хвост? Дагон зарычал, накинулся, спеленал — руками и крыльями, подхватил, затащил в спальню, рухнул на кровать. Дал волю всему темному, жадному, что скопилось за столько лет мнимой недосягаемости и попыток держаться в дружеских рамках. Зацеловал, слизывая стоны, загладил кисточкой хвоста, ладонями, губами изучил каждый сантиметр кожи и добрался языком, куда не смел мечтать — но отчаянно грезил — дроча в ду́ше и чувствуя запах бергамота… Раф неожиданно затрепыхался, вывернулся, навалился сверху. Наклонился, заглядывая в демонические глаза и вклиниваясь коленом между ногами Дага: — Ты позволишь?.. — и недвусмысленно полез рукой к упруго-твердым ягодицам. Даг выдохнул: — Всё, что захочешь, — и раздвинул ноги. *** Стоянка машин «Скорой помощи», что примыкала к больнице, была на редкость пустой — народ после облавы попрятался, пережидая неприятности, или поспешил разъехаться кто куда. Раф с непривычно молчаливым Швепсом, которому не удалось разузнать о таинственном оружии, загружали контейнеры с донорской кровью и пакеты с солевым раствором, Даг стоял у водительской дверцы, слушая переговоры диспетчера с ведьмой, что ругалась на медиков, написавших зеленкой на ведьминской заднице: «Не верьте ей! Бабка врет!» Сверху раздался шум многочисленных крыльев, и с полдюжины ангелов спикировали во двор, окружив машину. Дагон инстинктивно дернулся к Рафу и тут же отпрянул, когда пятеро из спустившихся навели на него парализаторы. Еще один держал под прицелом Швепса. — Полный тунец, — пробормотал тот, удобнее перехватывая пакет с раствором. — Чем обязаны? — нагло осведомился он. — Хватит выёршиваться, — сурово одернул его предводитель белокрылых. Даг как-то видел его в телевизоре спортбара в перерыв между матчами. Тот был какой-то мелкой сошкой в местной СБ — той, которой принадлежали машины с крыльями в круге. — Отдайте то, что у вас есть. — Это? — еще развязнее спросил Швепс, подбрасывая увесистый пакет. — Бери, нам не жалко. — Он сделал вид, что замахивается, и четыре ствола тут же навелись на него. Швепс издал ртом неприличный звук — он, как и ангелы, знал, что те не посмеют применить оружие, иначе зацепит стоящего рядом Рафа, а у людей парализующий луч вызывает мгновенную смерть. После чего словá, что ангелы оберегают людей, будут неубедительны. Даг глубоко вдохнул, отрешившись от шума крови, бьющей в виски, нырнул рукой за пазуху и поднес кулон ко рту. — Стой! — заорал предводитель. — Если ты это сделаешь — погибнем не только мы, но и люди! У Дагона земля ушла из-под ног. Неужели доппельгангер знала об этом, но все равно отдала оружие?! Но ведь мир принадлежит людям! Принадлежал… — Отдай, — предводитель осторожно протянул руку — будто к бешеной мантикоре, сделал шажок. — И тебе ничего не будет… — Не слушай эту тварь! — рявкнул Швепс. — Наобещает с три коропа, а получишь килькин хуй!* Дагон уронил руку. А Раф молниеносно прыгнул к нему, дернул за кулон, порвав цепочку, и дунул изо всех сил. Ангелы застыли изваяниями. И дружно отмерли — когда ничего не произошло. Надменные лица расплылись в нехороших усмешках. Швепс, в рыбьих глазах которого на миг зажглась отчаянная надежда, зарычал от бессилия и показал белокрылым перепончатый средний палец — неуемная натура требовала отмщения. — Ах ты акулий выкидыш! — выплюнул один из них и бросил камень, целясь в демона — его сочли самым опасным. Швепс недолго думая швырнул навстречу пакет с солевым раствором и метко сбил камень над рогатой головой. Пакет с оглушительным треском лопнул, окатив Дага — а заодно и Рафа — морской водой. Раф воспользовался замешательством и дунул снова. В тот же миг из кулона раздался звук невероятной красоты и силы. Ангелы застыли — теперь по-настоящему, вперив в небо пустой немигающий взгляд. Там из прозрачной синевы соткались фигуры прекрасных существ, подхвативших звучавшую мелодию. — Сирены… — потрясенно произнес Швепс, падая на колени и уставившись на морских дев благоговейным взглядом. — Это же сирены, твою мать!.. Самые настоящие сирены! Дагон его понимал — сирены были легендой. Их песни, согласно преданию, были настолько прекрасны, что никто не мог перед ними устоять. Но оказалось, что песня действует только на ангелов. Пациенты и персонал больницы, дружно высыпавшие на улицу, разинув рты, наблюдали, как белокрылые, которых становилось все больше, выстраиваются журавлиным клином и торжественно улетают вдаль — за зовущими их сиренами. — Куда это они? — подозрительно осведомился демон. — Не знаю, — завороженно ответил Швепс, не в силах оторвать взгляд от картины, что внушала ему восхищенный трепет. — За грань, — сказал подошедший Макфайер голосом дырявого пожарного гидранта — ночь, проведенная в бесконечных допросах, его немного потрепала. Однако рыжие файерболы по-прежнему были неумолимы. — И сурово рявкнул: — Быстро оказали помощь пострадавшему! Даг недоуменно обернулся и тут же кинулся к упавшему на колени Рафу, из носа и ушей которого бежали тонкие струйки крови. Но тот поднял победный взгляд на демона и мотнул головой: — Я в порядке, не суетись. Каждый день ездить под сиренами «Скорой» — что мне какие-то морские девы с их песнями? Немного погодя выяснилось, что большинство людей получили акустический удар. Не все они обрадовались уходу ангелов, опасаясь, что теперь, когда нет белокрылых, их начнут притеснять темные. — Бред каракатицы, — фыркнул Швепс. — Если такое случится, из-за грани придет кто-то еще, чтобы восстановить равновесие. Мир людей принадлежит людям, а мы здесь гости, хоть и с привилегиями… Не ссыте в море — самим пригодится. *** Лучшее время жизни — это выходной, проведенный в постели. Особенно если рядом — укутанный крыльями любимый человек, что последние четверть часа играет с хвостом. Раф поцеловал кисточку и хитро покосился на неотвратимо наливающийся член Дага. Невинно поинтересовался: — Это рефлекс? Дагон фыркнул, выдергивая хвост из жадных рук экспериментатора, и оплел им Рафа: — Рефлекс. Конкретно на тебя. — И помолчав, добавил: — Ты всегда давал понять, что мужчины тебя не интересуют. — Мужчины меня не интересуют, — согласился Раф, наклоняясь к паху — раз уж хвост отобрали. — Меня интересует один конкретный демон. С хвостом. — Обхватил ладонью внушительный орган. — И вот таким членом. Он довольно уставился на прозрачную каплю, выступившую на конце, тут же ее слизал и без церемоний насадился на ствол ртом. — Ммм… — застонал Даг, вцепляясь в темные волосы. — Ты с ума меня сведешь. Раф вскинул глаза, очень довольный реакцией, с похабно-чмокающим звуком извлек член и облизал губы. Даг зарычал и перекинув его через себя, попытался подмять, но забурился рогами в подушку. Раф расхохотался, освободил из подушечного плена и обхватил руками лицо демона: — Я не мог сделать первый шаг. Не знал, как ты к этому отнесешься и боялся потерять друга. Даг замер. То есть проблема оказалась в его дьявольской неуверенности в себе? — А я думал: разве демон может понравиться человеку? Тем более, такому, как ты, — проговорил он. Крепко обнял Рафа и, напряженно нахмурившись, спросил: — Как считаешь: теперь, когда белокрылых нет, не нарушаем ли равновесие мы? Вдруг демонам тоже придется уйти? Раф насмешливо фыркнул: — Вы же не указываете другим, как им жить. Неведомые силы грани стоят на страже, и виновный в нарушении равновесия огребет по морде. Но… если демоны уйдут, я уйду с тобой. У Дага перехватило дыхание. — В преисподнюю? — Туда — тем более. Мало ли, кому ты там приглянешься? К тому же… — Что? — замирая, спросил Даг, заглядывая в смеющиеся глаза. — Я хочу с тобой полетать — всю жизнь мечтал, чтобы демон прокатил меня на руках с ветерком. Согласись, это веский повод тебя не отпускать. Но главное — мне чертовски нравится твой хвост! И вряд ли я когда-нибудь им наиграюсь.