Поиграем в Драмиону?

      После злополучной встречи на поле Гермиона Грейнджер была невероятно подавлена. Теперь она понимала, что такое носить маску. Боль, разрывающая ее сердце, и гордость делали ее смех громче, улыбку шире, а социальную жизнь активнее прежней.       Каждый день она веселилась, напрочь запретив себе и думать о прежних невзгодах. С одной стороны ей было легко от того, что она решилась и призналась, с другой, невероятно больно быть отвергнутой. Личный запрет она не нарушала, и только улыбалась и предвкушала новогодние праздники в семейном кругу. Родители пообещали отдых на теплом курорте, и она с радостью паковала легкие вещи в свой чемодан, предвкушая соленый запах моря и теплые солнечные лучи, согревающие тело.       Наравне с ее наигранной жизнерадостностью Драко Малфой угнетал. Почему-то теперь его не радовало совершенно ничего. Он не хотел искать причину в Грейнджер, но трезво понимал, что в этом виновата она. Ее признание пробило его до глубины души. Если до этого она просто владела его симпатией и интересом, то сейчас она покорила слизеринца. Такая смелость, искренность и невероятная гордость в конце.       Но Грейнджер, казалось, не замечает Малфоя. После их встречи она не подарила ему ни одного взгляда. Он плохо спал, игнорировал друзей и почти не ел.        — Ну что, наконец-то домой? —Блейз похлопал друга по плечу, пока тот стоял в ожидании карет на вокзал.       Снегопад был невероятный. Именно из-за белого снега вокруг, Забини сейчас отметил невероятную бледность и усталость своего друга.       — Ага, — безразлично сказал Драко, рассматривая толпу позади, проклиная себя за поиски коричневых волос гриффиндорки.       Странно, но впервые он совсем не радовался тому, что едет домой. Ему казалось лучшей идеей остаться в школе в одиночестве. Возможно, зарыться между книжными стеллажами библиотеки. Он с горечью усмехнулся, отметив, что так может думать лишь Грейнджер.       Ее он не видел уже два дня. Последний раз в Большом зале она так задорно смеялась с Поттером, что Драко не смог найти в себе силы смотреть на это. Поэтому он приходил ужинать очень поздно, зная, что уже точно никого не встретит. А обед и завтрак он совсем решил пропускать.       Блейз проследил за пустым взглядом своего друга в толпу гриффиндорцев.       — Что с тобой ? — тихо спросил он.       Драко проигнорировал вопрос своего друга, молча заняв место в подъехавшей карете, и она тронулась в направлении железнодорожной станции. Он молчал и рассматривал свои черные кожаные перчатки, опустив голову. Говорить ему абсолютно не хотелось, хотелось только наплевать на все, и вернуть того не трусливого себя, который бы мог все исправить.       — Драко, — возобновил попытку Забини.       Малфой неспешно оторвал взгляд от своих рук и поднял голову, безразлично взглянув на Блейза.       — Что?       — Я тебя не узнаю.       — Я и сам себя не узнаю, — с горечью сказал Малфой и снова уставился на перчатки.       — Так что произошло?       — Знаешь, я не очень хочу об этом говорить. Вернее, совсем не хочу.       — Неужто наш завидный жених влюбился? — насмешливо протянул Забини.       — Глупости.       — Тогда просвети.       — Это лишнее.       — Драко, мы дружим уже восемь лет. Неужели ты правда считаешь , что я поверю, что в этом не замешана девушка.       — Я не хочу об этом говорить, Блейз, мне плевать. Ясно? — гневно закончил фразу слизеринец. — Все пройдет после праздников, — уверенно закончил он.        — Сам себя утешаешь? Может просто поговоришь со своей избранницей и все пройдет? Кто в школе откажется от твоих объятий?       —Ты даже не представляешь, какую чушь советуешь.       — И в чем же чушь, Драко?       Он молчал, не зная стоит ли сказать другу в чем проблема. С одной стороны, ему невероятно хотелось поделиться с кем-то, с другой, ему было стыдно за самого себя.       — Это Грейнджер, Блейз, — еле слышно сказал Малфой.       Забини тихо присвистнул.       — Драко, из всех достойных чистокровных девчонок Хогвартса ты выбрал то, что мы всю жизнь считали недоразумением. Да уж...       — Забудь.        — Это вряд ли, — усмехаясь сказал Забини.        — Знаешь, Драко, — сказал Блейз, когда его ботинки коснулись платформы станции. — Я, конечно, совсем не признаю ее, но это точно лучше, чем видеть тебя таким.       Драко неспешно зашел в вагон за своим другом и занял место у окна, принявшись снова рассматривать свои перчатки в руках. Теперь он смаковал каждое слово своего друга, хватаясь за них, как за последнюю нить спасения.        — Драко, милый, — Пенси Паркинсон рухнула на сидение рядом. — Ты совсем не в настроении последнее время.       Малфой неспешно осмотрел школьников в вагоне, а затем остановил свой взгляд на Пенси.       Как всегда идеальная Паркинсон. — отметил он про себя.        — Не хочешь домой?        — Совсем, — тихо сказал Драко, всматриваясь в черты своей подруги, находя в них лишь отличия от такого "нужного ему" лица Гермионы.        — Я даже уже было подумала, что дело в грязнокровке.        — Что?        — Ты так смотрел на нее последнее время, и я предположила, что у вас есть что-то. — Драко резким движением отбросил свои перчатки и посмотрел в глаза Пенси. Его обуяла невероятная злоба от правды, которую она как мокрое полотенце бросила ему в лицо.        — Мне нужно в вагон старост, — пытаясь взять себя в руки сказал Малфой и поднялся, не имея желания даже взглянуть на удивленное лицо Паркинсон.       Совсем он не собирался в вагон старост, просто поспешно направлялся через вагоны, глубоко дыша и блокируя желание ударить кулаком в ближайшую железную стену вагона.       Да чтоб его! - пронеслось в его голове, когда навстречу ему вышла никто иная, как Гермиона. Где-то внутри предательски противно затянул орган, который, наверное, был сердцем. Не хотелось думать, и слизеринец со злостью отметил, как смутно и вязко работает его ум.        — Грейнджер, — в манере растягивать слова сказал Малфой, сам не понимая, зачем останавливает девушку, ведь она, увидев его, направилась в противоположную сторону.        — Чего тебе, Малфой? — зло прошипела Гермиона, в ее глазах заметались искры огня, и Драко усмешкой отметил, как ему это нравится.        — Просто показалось, что ты меня игнорируешь.        — Есть с кого брать пример, —съязвила Гермиона.       Малфой сделал шаг вперед, рассматривая растерянное лицо гриффиндорки, замершей на месте. Ему захотелось дотронуться до нее, и он уже с уверенностью протянул руку к ее щеке, на которой слегка проступил румянец, но в этот момент что-то в его светлой голове встало на место, и он остепенившись, сложил ладонь в кулак и убрал руку за спину. Гермиона молча наблюдала за его жестом, не понимая, что происходит. Ей хотелось спросить не заболел ли Малфой, но сердце подсказывало, что потеря рассудка не в простуде, а в чувствах к ней, которые он по-ребячески попытался спрятать.        — Я считаю, мы не договорили, тогда на поле, — Малфой подался вперед, приблизив свое лицо к лицу Грейнджер. Теперь он отчетливо видел, как снова тонет в горячем шоколаде ее глаз.        — Не думаю, Малфой. Иногда не нужно слов, чтоб договорить, — процедила Гермиона сквозь зубы, не отрывая взгляд от серых глаз Драко.        — Я хочу закончить этот разговор по-другому, — Малфой снова потянулся к Гермионе и теперь, наплевав на рассудок, провел холодными худыми пальцами по ее теплой щеке. На секунду она поддалась волнительному моменту и закрыла глаза, наслаждаясь.       И до того, как Грейнджер успела сделать вдох и открыть глаза, собирая мужество сказать Малфою, чтобы он убирался ко всем чертям, она ощутила на своих губах небрежное холодное прикосновение его губ. А Драко просто не смог сдержать себя, увидев нежный образ гриффиндорки, тающей от его прикосновения.       Поезд сделал резкий рывок, применяя торможение, и Гермиона, широко распахнув глаза, навалилась на Малфоя, не устояв на ногах. Он лишь приобнял ее за талию, крепче прижав к своей груди и отметив сладко-ванильный аромат ее шампуня, искоса взглянув в окно, он увидел платформу лондонского вокзала и почувствовал такое огорчение, что захотел сейчас сжечь весь мир и убить проклятого машиниста, лишь бы им с Гермионой дали еще несколько минут. Но он знал, что через пару секунд откроются двери всех купе и студенты с чемоданами будут спешить на вокзал к своим родственникам.        — Напиши мне на каникулах, пожалуйста, — сказал Драко, нежно отстраняя Гермиону от себя за плечо и, не дожидаясь ответа, резко развернулся на каблуках в сторону выхода из вагона.       Гермиона смотрела в спину удаляющемуся Малфою, которого начали закрывать выходящие из купе студенты. Напишет ли она?