Поиграем в Драмиону?

      Для Гермионы Грейнджер рождественские каникулы стали сложным и напряженным периодом жизни. Сначала они с родителями опоздали на самолет, отлетающий в теплые края, и просидели в аэропорту почти сутки до следующего вылета, а затем оказалось, что трансфер до гостиницы отменили. Расстроенное семейство провело в аэропорту еще полдня ожидая транспорт. В гостинице тоже все не прошло гладко — бронированные номера перепутали, и всей семье достался один большой номер с приставной кроватью для Гермионы, вместо обещанных двух шикарных номеров.       Но не была бы эта девушка гриффиндоркой, если бы она не искала положительное в каждой неприятности. Теплый воздух, соленый запах побережья и абсолютно счастливые отдыхающие люди придавали ей сил. И как только всем невзгодам должен был прийти конец, и она протянула свои ноги на шезлонге под солнечными лучами, собираясь взять дозу витамина D, ненастья повторились с новой силой — ее мама отравилась новым экзотическим блюдом, и следующая неделя была проведена в местной больнице.        — Гермиона! — окликнул ее отец, когда она делала очередную порцию кофе, героически терпя десятичасовую очередь на выписке из больницы.        — Я собрал все вещи и арендовал машину обратно.        — Здорово, — уныло прошептала Гермиона. Ей казалось, что кто-то все-таки сглазил ее отдых.        — Уже завтра будем в Лондоне! — радостно продолжал отец.        — А затем в школу, — буркнула она себе под нос.        — Твои друзья совсем не писали тебе на этих каникулах.       Она задумалась, и в самом деле, даже Гарри не отправил ни одного письма. От этого Гермионе стало совсем не по себе. Прошло уже больше половины каникул, а они даже не спросили как ее дела.        — А я то думал у тебя давно жених есть, хоть он напишет! — задорно продолжал отец.        Малфой — она ведь напрочь забыла об этом. Забыла, что в Хогвартс-экспрессе послала его нафиг с его просьбой написать, а как только стала ногами на перрон, уже раздумывала о том, какой будет текст письма. Но пережитые события совсем не дали ей времени закончить это.        — Пап, сходи к маме, — указательным тоном произнесла девушка и посмотрела на отца испепеляющим взглядом. Ее отец понял, что перегнул палку, но лишь отвел взгляд и молча отправился в направлении палат. Такая была натура у его дочери — лучше промолчать, чем слушать нотации.       Гермиона подошла к стойке регистрации и вежливо попросила лист бумаги и шариковую ручку.       Что же, Малфой, получай, — прошептала она и склонилась над листом бумаги в холле больницы.

***

      Каникулы Драко Малфоя проходили не менее странно. Впервые его раздражало одиночество в поместье. Не находил он увлечения ни в огромной родовой библиотеке, ни страстных письма Пенси, обещающих ему бессонные ночи после каникул.       Он бессмысленно блуждал по поместью, натыкаясь на прислугу, и недовольно кривил губы.        — Мистер Глубочайшая Скука, — шутливо назвала его мать за обедом, и теперь он про себя называл себя только так.       Но был этой невыносимой тоске повод — отрицая внутренние желания, он все же каждый раз поспешно забирал почту, чем очень удивлял жителей поместья.       И каждый раз про себя повторял «Сучка Грейнджер», не находя ее письма.       Несколько раз он даже подумал над тем, что б написать ей первым, но затем только высокомерно фыркал этой глупости. Теперь он даже не понимал, зачем он попросил ее написать. И уж тем более о чем они бы могли вести переписку.       Одно он знал точно — задевало его совсем не отсутствие желания у гриффиндорки написать ему, а задетая гордость молодого аристократа — просьбу, которого проигнорировала жалкая грязнокровка.       Плевать! — уверял себя он, но иногда, укладываясь спать, подолгу смотрел в потолок, раздумывая как стоит вести себя в школе.       Когда к окончанию каникул оставалось всего пять дней, Драко покинул дом и решил выйти на заснеженный двор поместья. На небе опускалось солнце, окрашивая снег в разные оттенки желтого цвета. На несколько минут Малфой просто замер созерцая небо.        — Хозяин, — пропищал эльф-домовик.       Драко оторвал скучающий взгляд от неба и посмотрел на эльфа:        — Чего тебе?        — Вам письмо, — домовой протянул лист, сложенный пополам. Драко посмотрел на лист бумаги, а затем холодно спросил:        — Как ты посмел открывать почту?       Эльф сделал шаг назад и тут же опустил голову.        — Это не я, хозяин, — затараторил он. — Так его принесла сова.       Малфой резким движением выдернул лист бумаги из пальцев домовика.        — Проваливай.       Не стоит обладать невероятным интеллектом и логикой. Такая белая бумага есть только в мире маглов. Драко невольно ухмыльнулся и перевернул лист.       «Драко Люциусу Малфою» — было написано на обратной стороне.       Слизеринец помешкал еще пару секунд, но любопытство всегда было его отличительной чертой, по-этому он развернул бумагу, а его лицо впервые за последние дни приняло заинтересованный вид.       «Знаешь, Малфой, сама не понимаю, зачем я тебе пишу. Нам и говорить-то не о чем. Но ты ведь попросил, а я благороднее тебя. Рассказать тебе как мои каникулы? Уверенна, тебе не интересно, но это лучше, чем отправить пустое письмо. Мы больше двух дней потратили на дорогу до Азии, а затем моя мама отравилась и вместо солнечных ванн я проторчала в больнице все свои каникулы, но главное, что с мамой все хорошо. Я не буду спрашивать как твои каникулы, потому что понятия не имею, что для тебя каникулы. Если бы я писала другу, непременно бы сказала, что завтра буду в Лондоне и предложила встретится, но ты мне явно не друг, Малфой. На будущее постарайся держать при себе свои дурацкие просьбы. Г.Г.       Драко ухмыльнулся и с довольным видом сложил бумагу себе в карман, направляясь в дом. Его настроение поднялось до отметки «замечательно» и теперь у него даже появился аппетит и настроение для ужина с родителями.        — Мистер Глубочайшая Скука, спустился к нам поужинать, ставьте праздничные фужеры, — саркастически произнес Люциус, когда увидел сына в двери столовой.        — Очень смешно, — буркнул младший Малфой, пытаясь скрыть свое улучшившееся настроение. Теперь он лишь прокручивал у себя в голове строчки из письма, отлично представляя раздраженную Грейнджер, которая высказывается ему в лицо, гордо задрав свой нос, но при этом краснея от смущения.       И ему безумно захотелось в школу, чтобы увидеть ее в живую, услышать…        — Драко, — прервал его отец.       Он посмотрел на отца, поспешно прогоняя мысли о Гермионе из своей головы, как будто кто-то мог их похитить.        — Я завтра отправляюсь в Лондон по делам, не хочешь заскочить к свои друзьям? Все же лучше, чем без дела слоняться по поместью, — Люциус вопросительно уставился на сына.        — Да, поеду, — поспешно выпалил Малфой.       Только вот к кому он поедет? К друзьям или ......