Потерянная душа

Внезапный спазм сковал грудь огненного шамана, на мгновение лишив его дыхания. Боль возникла из ниоткуда — резкая, дезориентирующая, лишённая всякой логики. Но прежде чем он успел осознать происходящее, новая вспышка — куда более острая и пугающая — заставила его вздрогнуть. Старый шрам, его проклятая метка, внезапно ожил, запульсировав яростным жаром. Хао замер. Это было невозможно… Здесь, в самом сердце сакральных земель, шрам должен был молчать. Апофис не мог дотянуться до Хао, пока он в этом месте. Путь во внутренний круг Короля Духов закрыт для воплощений хаоса и раздора. Сама природа этого места, ревностно охраняемого птицами Тлануя, была ядом для подобных созданий. Однако жжение быстро изменилось. Оно не походило на ядовитую агонию, которую обычно приносил Апофис. Этот жар был иным — кратким, странно приглушённым. Боль отступила так же внезапно, как и возникла, оставив после себя лишь тревожное эхо. Хао медленно коснулся груди, чувствуя своё напряжённое сердцебиение. Интуиция, которой он привык доверять больше, чем любым словам, уже подсказала ответ. Йо. *** Тьма отступала неохотно, словно густая, несмываемая смола. Она не исчезла — лишь затаилась, когда сознание Йо начало медленный и мучительный подъем из бездны.   Первым вернулось чувство веса. Тело казалось чужим, отлитым из холодного, неподатливого свинца. Каждый вдох давался с боем: ребра, точно ржавые капканы, впивались в легкие, превращая простую потребность в кислороде в пытку.  Как же не хотелось просыпаться. Разум всё ещё цеплялся за пустоту, а тело, измотанное до предела, мечтало лишь об одном — остаться лежать в этом вязком небытии, не зная ни боли, ни движения. Но сквозь вязкий туман забытья пробивался шум боя — гулкий, приглушённый, будто идущий из-под толщи воды.    Его друзья. Бой с Хао. Нет, он не мог позволить себе продолжать лежать.Он нужен им. Пора покончить с этой неразберихой. Ресницы дрогнули. Тело всё еще жаждало забытья, но сердце знало: как бы ни было больно дышать, это того стоило. Просто ради того, чтобы снова услышать голос своего друга.    Как же хорошо, что он всё-таки сумел вернуться.   Йо медленно сел. Мир перед глазами качнулся, накатила дурнота, но он отмахнулся от головокружения, как от назойливого насекомого.   Оглядевшись, он увидел их — своих друзей. Вымотанные, израненные, едва стоящие на ногах, они смотрели на него так, словно увидели чудо. И в этом взгляде было всё их облегчение.   Повернув голову, Йо встретился глазами с Анной. Она застыла, прижав сжатый кулак к груди — жест, выдававший её страх куда сильнее любых слов. В её обычно холодном взгляде на мгновение промелькнуло что-то болезненно хрупкое.   В этом коротком слове и спокойной улыбке было всё: обещание, защита и тихая уверенность в том, что теперь всё обязательно будет хорошо.   Опираясь на песок, Йо поднялся в полный рост.   Его взгляд медленно переместился на Хао, который всё это время не сводил с него глаз — внимательных, изучающих, пугающе глубоких.   На долю секунды Йо почудилось, что за спиной огненного шамана шевельнулась иная, чужеродная тень, более древняя, чем сама смерть.     — Ну что, — Йо нахмурился, глядя прямо в глаза своему двойнику, — начнём с того, на чём остановились? *** Хао был раздражён. Сильно. Куда сильнее, чем позволял себе обычно.   Придя в себя после вспышки внезапной боли, он заметил странное шевеление на песке. Когда же он осознал, что происходит, его охватил холодный, липкий ужас.   Йо очнулся. Но совсем не так, как предсказывал расчёт величайшего шамана.   План, который Хао выстраивал с поистине божественной точностью, начал рушиться, словно карточный домик на штормовом ветру.   Паника, чуждая его натуре, ядовитой змеей вползла в мысли. Он не мог ошибиться. Просто не имел права. Все знамения, все расчёты указывали на то, что Йо — носитель.     Хао лихорадочно перебирал варианты: неужели он допустил просчёт, отправляя брата в глубины собственного духовного мира? Нет, всё было исполнено идеально. Но результат... результат был немыслим. Тем временем Йо уже твердо стоял на ногах. Одарив друзей ободряющими улыбками, он вышел в центр поляны.   Его взгляд изменился: исчезла растерянность первых минут боя, уступив место той самой гранитной упёртости, которая появлялась у Йо лишь тогда, когда выбор был сделан окончательно.   Возвращение лидера подействовало на остальных как искристый разряд. Друзья Йо атаковали с новой силой, их действия обрели пугающую слаженность, а воздух, казалось, наэлектризовался от их общего упрямства и веры.   Не выдержав нарастающего давления, Хао распустил Духа Огня. Огромный силуэт пламени растаял в воздухе, оставив после себя лишь едкий запах гари.   Из-за внутреннего раздрая он больше не мог должным образом контролировать свою силу.   Огненный шаман спрыгнул на землю. Теперь он стоял в той же дорожной пыли, что и его противники, но в его взгляде не было и тени признания их равными.   Напротив, это было вынужденное, унизительное для него приземление.   Мысли метались, судорожно ища выход из тупика, и в этот момент тишину его внутреннего шторма прорезал голос Опачо.   Как же не вовремя. — Господин Хао! — тонкий, пронзительный голосок Опачо разрезал тяжёлую тишину, повисшую на поляне.    —  Что, Опачо? —  отрывисто ответил Хао, — Что ты хочешь? Огненный шаман замер. Гнев из-за провалившегося плана со стихиями всё ещё кипел внутри, требуя выхода, но в этот хаос ворвалась другая мысль — холодная и расчётливая. Вторая часть его стратегии. Самая болезненная. Чтобы идти дальше, он должен был обрубить последнюю нить, связывавшую его с человечностью. Он должен был заставить Опачо уйти.    — Ещё никто не ломал ваш контроль над духом, —  взволновано проговорил ребёнок, —  Как им удалось одолеть вас? Опачо подбежал ближе, и Хао почувствовал, как внутри всё сжалось. Этот малыш был единственным, кто любил его искренне, не требуя ничего взамен.  Но долг был превыше всего.   —  Одолеть меня?  —  медленно переспросил Хао, — Ты сомневаешься в моей силе? В моей власти? Он повернул голову. Его взгляд, обычно мягкий и снисходительный к ребёнку, теперь  стал холодным, как лезвие бритвы.    —  Н-нет… никогда… — Хорошо. Потому что я могу уничтожить тебя одной мыслью. Так в чём дело? Почему ты дрожишь? Может ты слишком слаб? Не достоин моего «Королевства шаманов»? Слова Хао ударили Опачо в самое сердце — резко, безжалостно. Ребёнок застыл. Его маленькая фигурка вдруг показалась совсем крошечной на фоне огромного неба и затянутой дымом поляны.    — Учитель... почему вы так говорите со мной?.. Я... я думал.. что мы… друзья... Он не просто слышал этот ледяной голос — он чувствовал его. Через свою связь он видел правду: за жестокими словами рушились внутренние опоры, и Хао собственными руками душил в себе то немногое тепло, что у него ещё осталось. Опачо видел эту чёрную, бездонную муку своего господина, и от этого ему становилось по-настоящему страшно.  Ребёнок сделал шаг назад. Потом еще один.   Его огромные глаза наполнились слезами, которые прочертили светлые дорожки на запыленных щеках. Он прижал ладони к ушам, словно пытаясь отгородиться от того невыносимого крика боли, который издавала душа Хао в этот момент.   Ребёнок осознал: всё кончено.   Хао не просто прогонял его — он выжигал само воспоминание о том, что кто-то мог быть ему дорог.   — Вы... вы больше не тот, кого я знал, — всхлипнул Опачо.   Его губы задрожали. Бросив последний взгляд на человека, который был для него всем миром, ребёнок не выдержал. Он резко развернулся и бросился прочь, скрываясь в густых зарослях, подальше от этой битвы, подальше от боли, которую он больше не в силах был выносить.   Хао стоял неподвижно, глядя в землю, по которой только что пробежали босые ноги Опачо.   Он сделал всё правильно.   Так было нужно — отсечь лишнее, освободиться от привязанностей, которые делают его уязвимым.   Но внутри всё кричало от невыносимого, противоестественного холода. Впервые за сотни лет Хао не смог сдержаться. Его веки судорожно сомкнулись. Он крепко зажмурился, словно пытаясь раздавить вспыхнувшую перед глазами темноту. Дыхание стало рваным и тяжёлым; каждый вдох обжигал горло, будто он глотал раскалённый пепел.   Слишком много.   Слишком много потрясений обрушилось на него разом: необъяснимый провал с пробуждением Йо, крах идеально выверенного плана и теперь — этот добровольный разрыв с единственным существом, которое его любило.   Его легендарное самообладание, закалённое веками, дало глубокую трещину.   Это было слишком больно.   Даже для того, кто привык повелевать самой смертью.   Но он не имел права останавливаться.   Хао не мог позволить себе роскошь сломаться здесь, на глазах у всех.   Всё так же стоя с опущенной головой, он сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели, а ногти впились в кожу. Физическая боль помогла ему вынырнуть из пучины отчаяния.   Он справится.   Он найдёт решение.   Шаман такого уровня не может проиграть из-за минутной слабости.   Хао медленно открыл глаза.   В них больше не было тени сомнения — лишь холодный, расчётливый блеск.   Он должен продолжать играть свою роль до конца.   Хао медленно поднял голову и посмотрел на брата, натягивая на лицо привычную маску спокойного высокомерия.