Цена магии

— За спиной! — Ага! — откликнулся Чимин, замахиваясь саблей и крутясь волчком вокруг себя. А что? Возможно, выглядит немного странновато, но его, в отличие от Джина, боевые искусства раньше не интересовали. А для новичка отбиваться сразу от двоих разбойников — уже подвиг! — Юнги, ну ты-то почему ничего не делаешь? — возмутился Джин, отпихивая падкого на чужие сапоги мужчину ногой прямиком в дерево. — Ты же маг! Колдони чего-нибудь, чёрт возьми! Мин, удивлённо вскинул бровки, не глядя разрубая одного из нападавших пополам, а второго разбойничка, который притаился на дереве и заряжал арбалет… Его участь была не лучше. Сдёрнув с себя свой пояс, Юнги встряхнул его, обнажая свой кнут, и ловким движением поймал любимым оружием нерадивого охотника за золотом, едва не вешая на той самой ветке, с которой он думал в них пострелять. Ему повезло, что голова не оторвалась, а то когда Хозяин не в настроении… Кнут и не на такое способен. — Ваааше Высочество, — протянул мужчина, эфесом меча выбивая зубы атакующему, что оказался за его спиной. — Пяти минут с начала облавы на нас не прошло, а вы уже готовы сдаться? Бросьте, да будет вам. Вы прекрасно демонстрируете свои навыки! А за Чимина не бойтесь, сами посмотрите! Он чудесно и сам справляется, а Чонгук его страхует. Ему же нужно научиться защищать себя, разве нет? В ответ колдун услышал что-то невразумительное, отчего лишь посмеялся. Конечно, самому волшебнику тоже хотелось бы всё это побыстрее закончить, поскольку всякое хорошо в меру. Но с другой стороны, здесь он не один волшебник. Его собственная сила сейчас уверена в том, что не понадобится, поэтому и взывать к ней смысла нет. Но вот что удивительно… Сила Чимина также молчит. Когда на них напали в прошлый раз, почти в самом начале их путешествия, магия внутри малыша выступила выше всяких похвал. И не только потому, что энергия требовала выхода. Принц попал в опасную для его жизни ситуацию и спасал себя сам, даже если не подозревал об этом. А сейчас, после стольких месяцев их путешествия, магия помалкивает в тряпочку, даже не думая показываться! Подсознательно Пак уверен в своей безопасности ничуть не меньше Юнги. Возможно, он полагается таким образом на Чонгука, что прикрывает его… А возможно, что он уверен в собственных силах сам. И это маленькое миленькое существо когда-то таааак расстроилось, когда узнало, что по его вине пострадали виновные люди! — Ха! — Чимин обрушил свою саблю на голову последнего разбойника и немного сконфужено поджал губы, оглядываясь по сторонам. — Ребята… А я… Тут… Не поможете? Намджун с Юнги одновременно согнулись от смеха пополам. Какой замах! Какое рвение! А сабля разрубила только половину черепа, оставаясь внутри головы. И умудрилась там застрять! — Чего вы ржёте, как лошади?! — прикрикнул на старших Сокджин, морщась от отвращения, пока Чонгук любезно, сдерживая хохот, помогал Чимину вытащить оружие себе обратно. — Ни разу не смешно! — Это ооочень смешно, — помахал рукой Намджун, пытаясь успокоиться, но трясущиеся плечи его всё равно выдавали. — Тихо-тихо, любимый, у каждого своё мнение… — Вы мне омерзительны. Как варвары! — топнул ногой Джин, скрещивая руки на груди и поворачиваясь к брату. — Мин-и, ты как? — Даже не знаю, как сказать… — почесал затылок донсен, улыбаясь. По крайней мере, он не плачет и не боится. Улыбка была совершенно спокойной, не нервной и не боязливой, а значит всё с ним хорошо. Юнги осмотрелся вокруг, подсчитывая тела и отдельные конечности тех, кто решил сегодня умереть, а затем соединил руки вместе, делая одной ладонью полудугу, а вторую уводя до противоположного плеча. То, что некогда было живым и относительно разумным, поднялось в воздухе над землёй и засияло мягким светом, исчезая на глазах у впечатлённых смертных. Чимин слегка поморщился, когда обнаружил на своих нежных ладошках мозоли от сабли. У него руки под битвы не заточены, уж извините! И наблюдать за тем, как слезает кожа, не очень приятно. Бе… Ещё пузырёк какой-то вздувается, айщ… — Пойдём, нужно промыть твою рану, — подошёл ближе Мин, беря донсена за запястье и рассматривая ладошки. — А на это ты, значит, внимание обратил, да? Вот что значит адреналин. — М? — удивился принц, осматривая себя и замечая небольшую рану на своём плече. И то замечая её из-за окровавленного рукава рубахи. Чудесно, ему ещё и зашивать одежду сегодня… — О… — И с какой радости эти неандертальцы на нас накинулись? — хмыкнул Джин, складывая разбросанные вещи. — Мы ведь уже третий день тут ждём, когда ребята доберутся до нас, мы близко к городу, так какого ж?.. — Это мы стоим на месте, Джин-и, — махнул флягой Намджун, отпивая воду. — Но они-то нет. И им, как мне кажется, плевать с высокой колокольни, кого грабить. Не думаю, что они узнали в вас особ королевской крови. — Ну максимум они поняли это по паре моих реплик, — любезно улыбнулся Юнги, собирая фляги. — Мы с Мин-и дойдём до реки, промоем рану и воды наберём. — Ладно, мы тогда пока в город сходим, — кивнул Джин, выуживая из своей сумки мешочек с деньгами. — Купим, чего не хватает. — Договорились, — кивнул Мин, уводя донсена с полянки. Им торопиться некуда, если Джин пошёл что-то купить, да ещё и не один, то это мероприятие часа на три. Предварительно набросив на место стоянки иллюзию, чтобы их вещи никто не украл, Юнги направился по знакомой тропинке до источника воды. Чимин послушно семенил следом, чуть дуя губки. Да уж, жаль, что Чонгук случайно разрушил их защитный барьер… Но он ведь в этом не виноват. Это остальным было очевидно, где он находится, а хён этого видеть и чувствовать не мог. Юнги и так, конечно, старался очень аккуратно ставить защитное поле, поскольку в половине случаев это было также бесполезно делать, как сегодня. Но, кто не рискует, как говорится… — Твой кнут… Впечатляет, — тихонько сказал донсен, когда они добрались до реки. — Мне показалось, что он изменяет свою длину… — Потому что так и есть, — улыбнулся Юнги, садясь на берег и опуская чужие ладони в воду. — Это ведь не простой кнут, а мой кнут. Не удивляйся моему оружию, я много лет его совершенствовал. — Кхм… ага… — кивнул Чимин, припоминая посох. Он снова был разобранный и часть его лежала в заплечном мешке Мина. А флейта опять была за поясом. — Почему ты сегодня не использовал красавицу? От такого вопроса Юнги чуть воздухом не подавился, оборачиваясь на малыша и, осознавая вопрос, тихонько посмеиваясь. Так, нужно срочно дать флейте имя, а то слышать подобное от посторонних людей… Ну слишком уж забавно! — Сегодня… Точнее, там, был не подходящий для неё момент. Всё-таки моя малышка имеет колоссальную силу, и тревожить её ради кучки ополоумевших смертных? Нет, спасибо, вручную с ними справиться куда легче, — качнул головой маг, ощущая, как солнечный луч ложится на его щёку. — О, солнце из-за облаков вышло. Ребятам будет легче идти. — Хорошо, что они помирились, — хихикнул Пак, вытирая ладони об свою одежду. Они связывались по зеркалу ещё несколько раз после того, как Тэхён завалил перевал. И пусть друзья ничего не говорили, но уже по улыбающемуся выражению лица Хосока было ясно — они, наконец, поговорили. Юнги, после разговора, вообще на ноги вскочил с криком «Свершилось!» Кажется, ему больше кого-либо другого надоели стычки ребят и вечно хмурое лицо Чона-старшего. Вдруг Чимин пискнул, когда волшебник без предупреждения оторвал рукав его рубахи. Даже не спросил! Вот негодник, и что ему теперь делать? Зашить дыру — это одно, но пришивать целый рукав, да ещё и не по шву… — Что ты так сопишь? — хохотнул колдун, смачивая рукав в воде и, немного отжав, перевязывая рану друга. — Нужно наложить повязку, чтобы инфекция не попала. Не переживай, ребята ведь пошли в город, Джин оттуда просто не сможет уйти без парочки жилеток. Пороешься потом в его корзине, что-нибудь подберёшь себе. И вообще, тебе что дороже, рубашка или рука? — Рука… — промямлил Мин-и, чуть морщась, когда вода снова попала в рану и начало немного щипать. — Ай-ааай… — Терпи, ты же мужчина. А шрамы украшают мужчин и не дают забыть о врагах, — усмехнулся Юнги, наполняя фляги водой. — К тому же, скоро мы доберёмся, надеюсь, до нашего дорогого кристалла, и твоя регенерация станет такой же, как у обычного смертного. А у него скорость выздоровления куда ниже. А вот и минусы избавления от магии. Чимину боль не нравилась и возможность отделаться от неё как можно раньше была ему на руку, особенно в этом путешествии. А когда он станет обычным человеком… Эх… — Кстати, Юнги… — склонил голову на бок Пак. — А ты знаешь, откуда вообще появились эти кристаллы? Они ведь не от природы… То есть… Я думаю, если бы они были простым достоянием нашей природы, то им бы не дали имя, не называли бы их именно Кристаллы Мао. Наверное, их бы нарекли «кристаллами, отбирающими магию» или как-то так. Прости, у меня не очень с фантазией… — Зато с логикой всё в порядке, — мягко улыбнулся волшебник, убирая фляги в сторону и поворачиваясь к другу. — Потому что ты прав. Кристаллы Мао не могли появиться из ниоткуда. Их создал один волшебник, в честь которого они и получили своё имя. Принц удивлённо распахнул глаза, чуть приоткрывая рот. Совершенно непроизвольно… Просто он был так удивлён верности своей догадки, которую сам несколько дней считал полным бредом. Ведь, казалось бы, не каждому природному явлению требуется объяснение! Он бы ещё спросил, почему небо голубое. А тут… — Волшебник создал кристаллы, которые могут забирать и отдавать магию? — восхищённо спросил Мин-и. Юнги кивнул, задумчиво потирая подбородок, а после беря небольшую веточку, что валялась неподалёку, чтобы что-то начертить на песке. — Прежде, чем я расскажу тебе об этом волшебнике, ты должен узнать ещё кое-что, — вздохнул маг, рисуя несколько точек, линий и один треугольник. — Маги, пусть и совершенствуются всю свою жизнь, всё же не могут стать Богами. Даже у самых сильных чистокровных магов, самых могущественных, есть предел, есть черта, точка невозврата. Если эту черту перешагнуть… То волшебник перестаёт существовать. Исчезает не только его тело, но и его душа, а магия, коей он овладел, разносится по всему нашему миру, одаряя ей ещё нерождённых, но достойных в большинстве случаев, детей, усиливая магию волшебных мест… И так далее. Самое страшное, что может случиться с чистокровным волшебником — это вот… — Чимин закивал, понимая, о чём речь. Не иметь шанса родиться вновь, исчезнуть навсегда… Мурашки по коже. — Что ж, теперь поговорим об этом самом пределе. Смотри, — мужчина вытащил свою флейту, держа её на ладони. — Я уже как-то затрагивал с тобой эту тему, помнишь? Что отличает духовой инструмент от остальных? — Три… Три канала, — ответил Пак, придвигаясь ближе к хёну. — У всех остальных инструментов может быть только два. — Верно. Концепция треугольника, — указал флейтой на нарисованную фигуру маг. — Это абсолют. Первая из устойчивых фигур. С подобным проводником легко использовать при необходимости максимум своей энергии. Но если с инструментом, как с помощником, это ясно и… Даже хорошо, верно? Когда ты можешь без проблем использовать свой дар на полную мощность… Однако, для Чистокровного мага, тройка — смертельна. Чимин чуть не задохнулся, забывая, как дышать. Юнги был настолько серьёзен, что парнишка… Испугался. Когда хён начинает говорить о смерти — это всегда очень горькая и страшная правда… — В смысле?.. — нервно сглотнул Чимин. — Ты ведь используешь флейту, как проводник… — Нет, Мин-и, речь не о том, — мотнул головой Юнги, касаясь браслета на своей руке. — Помнишь, я как-то тебе говорил о том… Что один волшебник при желании может забрать силу у другого мага? Посредством убийства. Точнее, я говорил об этом при всей вашей королевской семейке, Джин тогда ещё очень ругался на своего отца, чтобы тот и думать не смел о таком варианте для тебя, — принц снова закивал. — Таким образом каждый маг может стать сильнее. Будь он обычным или же чистокровным — убийство собственными руками, что очень важно, даёт тебе возможность забрать магию у своей жертвы. Но у каждого своя грань, — Мин сложил пальцы вместе, а флейта скатилась к нему на колени. — Для простых магов — подняться до уровня чистокровного. Таков их предел, и если они попробуют его пересечь, то просто сойдут с ума и лишатся своей магии, становясь простыми смертными. Они не умрут, но большая часть обессиленных без своей магии просто не сможет выжить в мире смертных, особенно с повреждённым разумом. А предел самих чистокровных… Как сказать-то… Самый максимум — это два убийства. Одного чистокровного мага и одного обычного. И то подобная манипуляция начинает потихоньку отравлять организм существа, посягнувшего приблизиться к абсолюту, потому жить волшебнику, собравшему такую силу, останется не очень долго в сравнении с нами. — Собственная сила, чужая чистокровная сила и чужая обычная сила, — загибал пальцы Пак, задумываясь. — А обычную силу можно интерпретировать примерно как половину силы чистокровного мага? — Мхм, — кивнул волшебник. — Заметил? Чистокровный маг не имеет права дойти до числа три. Тройная сила его уничтожит, а близость к ней в скором времени убьёт. Так вот, о наших кристаллах, — Юнги снова взял флейту в руки, вертя её между пальцев. — Шань Мао. Так звали того волшебника, что произвёл вычисления, о которых я тебе только что рассказал. Он был одним из первых чистокровных магов, а потому, ещё не зная ничего о возможностях могущественной магии, он начал всё это скорее изучать путём проб и ошибок. Он ставил эксперименты на своих друзьях, которые также горели желанием познать что-то новое, на себе. Большую часть известных заклинаний и зелий, имеющих колоссальный эффект, придумал именно он. Мао продвинулся очень далеко в своих познаниях, но понимал, что это всё ещё не предел. Проведя вычисления, он нашёл треугольник, — флейта опустилась на рисунок. — И понял, что обязан узнать, что ждёт мага, который его достигнет. Он поручил всем своим ученикам, детям и приятелям в случае его смерти… Донести причину до потомков, чтобы если трагедия и случится, то только с ним. И да… Сам понимаешь, что произошло… — принц прикрыл рот рукой, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Он пожертвовал собой ради потомков. Но его поступок не оказался напрасным. Примерно понимая, что произойдёт в случае его смерти, он совершил последнее убийство в пещере, заваленной камнями. Магия, что томилась в нём и убила его, конечно, распространилась по всему миру. Но всё же ощутимая её часть осталась на стенах той пещеры, образуя… — Кристаллы Мао… — судорожно выдохнул Чимин, чувствуя мурашки на коже. — О Боги… То есть, кристаллы, которые мы ищем… По сути, это высшая концентрация магии самого могущественного колдуна? — Именно, мой умница, — невесело улыбнулся Юнги. — Его друзья, ученики и дети, сдержали свои обещания и донесли до колдунов известие о пределе, предоставляя доказательства. Им поверили и древние книги навсегда сохранили эти знания. Но люди, когда прознали об этом… Кто же не пожелает из смертных стать волшебником? Много раз они приходили в пещеру, чтобы украсть парочку кристаллов, а после договориться с каким-нибудь продажным магом, чтобы заполучить чужую силу себе. За несколько лет опустела четверть пещеры и тогда дочь Шань Мао, разозлившись на людей, сделала пещеру недосягаемой для недостойных. Её понять можно, ведь эти люди фактически вторгались в склеп её отца… — Какой ужас… — прошептал Пак, накрывая щёки ладонями и мотая головой из стороны в сторону. — Люди в своей жадности просто отвратительны… — А кто их этому учит? — грустно вздохнул волшебник. — Маги и учат. Возможно, неосознанно… Но как можно нам не завидовать, если не видеть полной картины? А зависть рождает подлость. Мин-и понимающе кивнул, тяжело вздыхая и вспоминая то… о чём был не должен. — Это, часом, не Кристаллы Мао? — Нет, до пещеры, где умер этот благородный господин, я не добралась. Это слишком далеко, да и дорогу я туда плохо чувствую… Принц повернул голову на мага, что крутил флейту меж пальцев. — Хён… А как те маги, что позже добрались до пещеры и принесли людям Кристаллы Мао… узнали, где же их искать? — спросил малыш, покусывая внутреннюю сторону щеки от догадки, терзающей разум. — Их силы дали им возможность приблизиться к уровню Шаня, вероятно, — пожал плечами колдун. — Ну и, возможно… в экспедиции по добыванию этих кристаллов участвовал потомок Мао? — Потомок… — пробормотал Чимин, немного успокаиваясь. — Так странно… Никогда не встречал в этом мире и намёка на знаменитых магов династии Шань. — А знаешь, почему? — невзначай обронил Юнги. — Потому что у Мао было две дочери, одна из которых навсегда осталась оберегать труды отца, а вторая вышла замуж. Именно вторая дочь преградила людям путь до пещеры. И знаешь, как её звали? — Как же? — Мин Мэй. Мноооого времени понадобилось Паку, чтобы осознать услышанное имя. И ещё больше ему понадобилось сил поднять голову на сидящего перед ним мага. Ведь эту фамилию до определённого момента Чимин тоже слышал не часто. — Шань Мао… Отец Мин Мэй… Твой предок? — ахнул малыш. — Поэтому и ты чувствуешь, где находится эта пещера! — Откуда ты знаешь? — удивился реплике Юнги, а Чимин слишком поздно понял, что так глупо спалился. — Постой-постой, той ночью, когда ты так надолго пропал… Мы ведь находились так близко… Так вот где ты был. Младший быстро закивал, кладя ладонь на плечо старшего и умоляюще заглядывая в чужие глаза. — Хён, прошу, прости! Я хотел тебе рассказать, я просто побоялся расстроить тебя. Ты почти не говоришь о своей семье, а на деревню я совершенно случайно набрёл, честно! — Пак склонил голову в уважительном поклоне. — Теперь я знаю о том, что там произошло. И о твоей сестре… Но почему ты о ней совсем ничего не говоришь? Где она сейчас? Почему Совет так на неё охотился, а вы… видимо, пытались её спрятать?.. Юнги смотрел на рисунок треугольника, сжимая флейту в руках. Он дожил до того дня, когда его спросили… Его об этом спросили… — Мы пытались спрятать Юми… — тихо начал говорить маг. — Потому что даже Мин Мэй не являлась чистокровной волшебницей… За всю историю магии ещё не рождалось чистокровной волшебницы, такой, как моя сестрёнка… Если бы хоть кто-то узнал об её существовании — малышку бы отправили на опыты. Совет не знал, на что способны женщины-волшебницы, обладающие таким могуществом, думали, что она может стать чудовищем… А моя Юми почти не развивала свой дар в сторону урона. Она отдала все свои силы на способность понимать животных и превращаться в них, понимать их язык. И вместе с тем, как и я, она покорялась силе музыки… Только она из принципа не использовала инструменты, творя магию своим голосом… Её голос был уникален, жаль, что никто его не смог услышать… У Чимина разрывалось сердце. Юнги выглядел таким несчастным, говоря о своей сестрёнке. Что-то явно случилось, что-то нехорошее. И явно это связано с Советом! Пак просто чувствовал, что так и есть… — Где же она сейчас, хён? — осторожно спросил малыш. В груди всё ещё теплилась надежда на то, что Юнги просто тоскует по ней, поскольку был вынужден оставить её в безопасном месте и пока что не может к ней вернуться. — Она… — волшебник мотнул головой, поднимая взгляд к солнечному небу. Такой контраст… На небе солнце, освещающее белые редкие облака, а в душе у него буря. Впрочем, ничего удивительного… — Око Лиама… Оно с тобой? — Конечно, — засуетился Чимин, доставая из кармана свой амулет, мельком сглатывая вязкую слюну. — Вот, вот он… — Я не в силах рассказать… — произнёс Юнги, опуская взгляд на донсена. — Но я могу показать тебе, где моя Юми. И по какой причине я разозлился на вас, когда, сидя за решёткой, услышал что-то о «тёмной и светлой» магии… Только, когда ты всё увидишь… Надеюсь, ты поймёшь кое-что ещё… — Я постараюсь, — опустил голову Чимин. — И оттолкни меня, если вдруг тебе станет очень больно вспоминать о таком или я зайду дальше, чем требуется. Я не хочу причинять тебе боль… Волшебник кивнул, опуская голову и позволяя малышу приставить амулет к своему виску. Немного холодный, хоть и лежал в кармане. Ну, что ж… Здравствуй, прошлое, о котором я не в силах забыть…