наши с тобой 360'

i.

      Бойкие лучи отвратительно весеннего солнца словно изо всей силы бьют светят ей прямо в лицо, когда она приходит в этот блядский мир просыпается из-за того, что кто-то так настойчиво, назойливо и раздражающе громко звонит прямо в дверь.       Акааши с трудом находит в себе силы, чтобы просто пошевелить головой, пытаясь понять, где она оставила очки, и прячась от солнечного света. Даже телефон, брошенный где-то на полу или же среди бесчисленных слоев одеял и подушек интересует ее меньше всего. В данный момент.       Очевидно, это было серьезной ошибкой — пытаться подняться так резко. Кровать скрипит под ней.       С крахом Акааши сдается. У нее не получается, зато (!) кое-кто жутко сварливый и постоянно голодный ее замечает.       (Акааши даже не может понять, что хуже: дурацкая головная боль, пульсирующая где-то в районе аккуратно выщипанных бровей, или протяжное мяуканье, напоминающее дикий вой сирены.)       Для того, чтобы понимать, чего, черт возьми, от нее требуют прямо сейчас, ей, в общем-то, не нужно быть квалифицированной переводчицей с кошачьего языка. Все до жути просто. Если не банально. Как посмотреть.       Маленький желтый кот (он трехцветный, на самом деле, но в основном желтоватый) говорит ей:       — Оторви свою жопу от кровати! Открой дверь!       Большой черный кот вторит ему, запрыгивая на кровать:       — Дай пожрать!       Сонно моргнув, Акааши накрывает лицо ладонями. Это не входит в ее текущие планы — столь молниеносно принимать такие сложные решения, пусть даже и продиктованные распаленным сознанием. Ведь коты не разговаривают.       — Ой бля-я-я, — маленький трехцветный кот лишь напыщенно закатывает желтые глаза прежде, чем гордо покинуть просторную спальню, проходя мимо ростовой фигуры двенадцатого номера MSBY Black Jackals.       — Дай пожрать! — смахнув челку, большой черный кот просто продолжает пялиться на нее, сидя рядом.       Нет, она определенно все еще не готова вот так просто и сразу приходить в этот сложный мир. Во рту отвратительный сушняк.       Ладно.       В последний раз напивалась так сильно она, разве что, в свои студенческие годы.       Ее тогда беспокоили только дурацкие баллы за проект, полный амбициями, и домогательства одного из молодых преподавателей. Вонючее дерьмо, в которое она каким-то образом умудрилась вляпаться. Естественно, ей не хочется об этом вспоминать. Общий смысл и без того понятен.       Это было так давно, что, на самом деле, она уже успела забыть такой омерзительный вкус похмелья и разучиться приходить в себя за считанные секунды. По звонку будильника.       Прямо сейчас ей буквально-таки приходится собирать себя по частям, потому что конечности отказываются шевелиться (язык, кстати, тоже, а ей все еще нужно позвонить или перезвонить маме, чтобы убедить ее в том, что ночью ее не сожрали голодные коты-иждивенцы), да и мозг как-то тоже посылает активные сигналы, намекающие на то, что лучше бы ей не совершать столь опрометчивых поступков и все-таки остаться в кровати, но она к ним не прислушивается.       Остаться в кровати, ночью на которую она пролила треть содержимого бутылки вишневого крафтового, кстати.       Даже несмотря на это, ей все же стоит отдать самой себе должное: на лице ни грамма макияжа, да и сама она в мягкой теплой пижаме, а не просто в нижнем белье или в большой и давно растянутой серой футболке с цифрой четыре на спине.       Забота о себе — превыше всего. Акааши чувствует себя гордой матерью.       Хотя, наверное, стоило бы сказать, что она, скорее, разделяет чувства своей гордой за нее матери, ведь у нее в животе нет никаких детей прямо сейчас, она слишком крута для беременности, но да ладно. Сейчас это не имеет никакого значения.       Все, что действительно беспокоит Акааши Кейджи прямо сейчас, так это холодная плитка под босыми ногами (система подогрева должна работать без перебоя) и слишком бодрый для этого утра доставщик еды.       И, да, утра.       У кого-то утро начинается в семь утра, у кого-то — в десять. У кого-то же во втором часу дня.       Все зависит лишь от того, во сколько ты проснулся и во сколько поднялся наконец с постели. Глупо так официально делить день на какие-то части. Если бы она захотела, то ее утро начиналось бы в семь часов вечера. Ее биоритм всегда был как у совы. Но такой расклад дел бы вряд ли понравился всем остальным.       — Ваш заказ! — парень дружелюбно улыбается и поправляет фирменную кепку. — Благодарим за то, что вы остаетесь с нами!       Акааши снова моргает, забирая из его рук пакет с едой.       Очевидно, что-то нечленораздельное ей удается произнести своим дурацким ртом:       — Простите, а… когда я?       — Приятного аппетита! — он ее не услышал. Приятно. И нисколько не обидно.       Да, как и у кого-то другого, у Акааши был собственный список любимых доставок еды, к которому ей приходилось прибегать время от времени, если она не успевала что-либо приготовить, ну или же на это попросту не было сил и желания.       Список был небольшим. Он помещался на одном только желтом стикере, приклеенном к матовой дверце холодильника, будучи постоянно у кого-то на виду. Несмотря на это, пользовались им все равно не так уж и часто.       Акааши — не чья-то столь горячо любимая клиентка (ей даже не делали скидок!), и, конечно, вряд ли бы вот так просто она могла заслужить бесплатный обед так внезапно.       Иначе говоря, она не понимает, когда она успела сделать заказ и договориться о том, чтобы его привезли в какое-то определенное время, но… у нее все еще оставались выписки с последними транзакциями в приложении мобильного кошелька.       Окей. Она собирается разобраться в этом если не прямо сейчас, то через какое-то время. Как минимум после того, как она почистит зубы и выпьет что-нибудь утоляющее головную боль.       Переступив с ноги на ногу, Акааши поправляет коричневый кардиган, что она накинула на себя прежде, чем подойти к двери, и осторожно спускается по ступенькам вниз.       На то, чтобы кое-как прийти в себя, ей требуется:       а) пятнадцатиминутный горячий и под конец немного контрастный душ;       б) накормить и затем погладить сытых котов;       в) воспользоваться любимыми гидрогелевыми патчами;       г) найти наконец-то телефон, чтобы вернуться в необъятный мир социальных сетей;       д) выпить воды;       е) поесть.       Конечно, для того, чтобы мысленно поставить галочку над каждым из этих пунктов, требуется достаточное количество времени, но и она никуда не торопится. У нее заслуженный выходной. Когда, как ни в выходной день, можно пожить спокойной размеренной жизнью? (Похмельной жизнью, ладно.)       Поэтому уже только сидя за барной стойкой и слегка постукивая палочками в правой руке, Акааши листает все совершенные последние транзакции (когда она уже успела заказать новый светильник с Asos?) и совершенно точно не находит среди них факта оплаты еды.       Безумно вкусной еды. О да, она острая, а еще немного кислая — именно так, как она любит. Даже мясо приготовлено под ее любимыми специями — все это просто безумно вкусно. Вкусно и пугающе одновременно.       Ее внезапная тревожность включается как будто по щелчку пальцев. (Кто-то вообще умеет это контролировать? Она нет.       Бесплатные обеды не падают с неба. Так почему? Как?       Неужели она решила поехать куда-то ночью, чтобы заказать еду лично, расплатившись в конце концов наличными?       Только она этого не помнит? Неужели она была настолько пьяна?       Или она просто лишилась рассудка и совершенно не заметила этого?       Ну или, возможно, кто-то хакнул ее электронный кошелек и решил заказать ей обед в знак благодарности? Вроде как за то, что за ее счет потом этот кто-то купит себе частный самолет?       И что ей делать? Она должна куда-то обратиться? Искать мошенника или причину, почему в ее памяти внезапно образовались черные дыры?       Ее рука не дрожит, когда Кейджи тянется к стакану воды, потому что рисовая лапша встает как будто комом в горле, но она вздрагивает, когда слышит внезапное уведомление о новом сообщении, сопровождаемое вибрацией.       Большой кот (да, у них все еще нет имен, потому что она все еще уверена, что они с ними ненадолго) бесцеремонно запрыгивает на барную стойку, чтобы обнюхать всю еду и прежде, чем украсть жирную креветку, с любопытством заглянуть в экран телефона Акааши вместе с ней.       Приятного аппетита!!!!!!!!! АКАаАШИ!! (((o(*°▽°*)o))) (O,o) ♡       Акааши шумно вздыхает, поправляя пряди черных волос, вылезших из хвоста. Большой кот поспешно спрыгивает на пол.       Всего лишь Бокуто.       Для того, чтобы поддаться порыву паники и придумать столько кошмарных историй, ей хватило и нескольких минут. Боже, она ведь просто ужасна.       Бокуто заказал ей еду, прекрасно помня о том, что в это время она обычно переключалась со своей работы на что-то иное, ведь умственный труд требовал не меньше энергии, чем физический. Периодически восстанавливать работоспособность было просто необходимо.       Да, чаще всего в это время Акааши действительно ест. Пьет смузи или грызет пекан.       Бокуто чудесно помнит обо всем этом.       Какое-то время Акааши сидит в тишине, щелкая пультом от телевизора, переключая каналы, чтобы в конечном счете остановиться на какой-то популярной корейской дораме, которую все уже успели посмотреть несколько раз. Определить сезон по эпизоду удается не сразу. Параллельно с этим она пытается придумать более или менее адекватный ответ на последнее сообщение.       На ум не приходит ничего лучше пары красных сердечек и скромного «спасибо» в конце. Слать горы эмоджи — не ее стиль.       Это так мило, просто до боли, что щемит ее холодное (по мнению всех злюк-окружающих, ага, она в курсе некоторых разговоров за ее спиной) сердечко.       Кончики пальцев как будто бы плавятся от неуместного капризного желания взять и позвонить Бокуто, чтобы похныкать немного в трубку, потому что головная боль прошла не до конца, да и вообще у нее творческий застой, но она уверена, что поговорить не удастся.       Стопроцентно у Бокуто сейчас тренировка в самом разгаре. Он просто не услышит звонка.       Не то чтобы Акааши действительно считает, но, кажется, не виделись они уже целый месяц.       Каким-то образом креветок в лапше становится меньше. И отнюдь не на одну.       Это не самая длительная командировка Бокуто. Она прекрасно справится.

Шкала срыва Акааши Кейджи: 15%.

ii.

      На самом деле, стоит, пожалуй, сказать, что это происходит довольно спонтанно.       Ну, то, что они решают выбраться в караоке-бар вечером вторника.       (Ах, да, когда Акааши говорит «они», она, конечно же, имеет в виду себя и трех своих подруг, связь с которыми сохранилась еще со студенческих времен.)       Потому что она не планировала ничего подобного: сердито напиваться, тащиться ночью или уже ближе к утру, она не помнит точно, в магазин с крафтовым пивом, а затем на утро познавать все прелести жизни в нашем мире заново. Разумная сторона ее личности отвергает такие планы.       Ведь ее редактор, во-первых, уже писал на электронную почту угрожающе деловые письма. Едва ли не каждый день.       Во-вторых, дедлайны, пока еще не горели, но уже достаточно сильно поджимали. Хватали за задницу, так сказать.       В-третьих, в принципе все это изначально не выглядело как какая-то хорошая, чуть ли не гениальная идея — пойти в караоке-бар, чтобы, выпив, разочароваться в своих вокальных способностях и в конце концов сорвать голос.       Акааши скептически относится к караоке. Очень.       (Гораздо больше ей нравились онсены.)       Не трудно догадаться, что такие обстоятельства вряд ли когда-либо будут располагать к тому, что она согласится на подобную авантюру, потому что Акааши нужно ьработать. Но с другой стороны, правда, присутствовал ряд других моментов… По крайней мере, ей приходится задуматься. Для начала.       Ну, например о том, что, если она продолжит безвылазно сидеть дома в компании ноутбука и в обществе вечно голодных котов, которые иногда вытворяли странные вещи (не то чтобы Акааши наблюдает за ними двадцать четыре на семь, однако ей удается сделать забавное наблюдение — гейским сексом занимались и коты), то вряд ли у нее появится наконец-то вдохновение.       Вдохновение, а также мотивация, желание свернуть любые горы на своем пути. О чем вообще может идти речь?       Ее мозг вот-вот окислится, а вагина заплачет горькими слезами от бесконечного уныния, длящегося уже целый месяц.       Караоке-бар последней проблемы, конечно, не решит, потому что ее не интересует ровным счетом никто другой, кроме ее широкоплечего парня.       Да, даже его ростовая фигура с треском проигрывала живому Бокуто по всем параметрам.       Но, так или иначе, Акааши, возможно, удастся развеяться.       Разве это звучит плохо? Ужасающе? Или, может быть, пугающе? Нет. Отнюдь нет. Это звучит просто прекрасно.       Особенно по сравнению с тем, что ее новые красивые туфли просто жутко натирают ее несчастные щиколотки. Даже сотня пластырей телесного цвета особенно не помогает облегчить страдания. Вот, что в действительности звучит просто ужасно. Неужели кто-то может не согласиться?       Акааши бросает взгляд на свои щиколотки и едва уловимо хмурится. Слабые покраснения все еще были заметны на коже.       Новая обувь — что-то просто невероятное.       Все это, в общем-то, только предыстория. Краткий пересказ того, как она пришла к подобному решению прошлым вечером. Прямо как в манге. Акааши всегда слегка раздражало то, что очень часто в начале новой главы уделяли пару-тройку страниц на то, чтобы рассказать содержание предыдущей. Она, вроде как, не успела еще этого забыть за прошедшие две минуты.       А сегодня же Акааши пытается лишь окончательно прийти в себя.       Она дважды чистит зубы. Убирается в спальне: заправляет постель, закидывая ее разноцветными подушками, убирает ростовую фигуру Бокуто куда-то за шкаф, потому что интерес, который он вызывал у большого черного и все еще безымянного кота, был просто неимоверным; она разговаривает по телефону с мамой, складывает чистые вещи в шкаф и в конце концов пытается снова сесть за работу, перед этим выпив пару чашек кофе.       Попытка засчитана. Акааши с максимальным комфортом устраивается на их большом кожаном диване, накидывает на ноги плед, потому что ей холодно даже в носках, и позволяет маленькому желтому коту забраться на ее ляжки. Для этого приходится подвинуть ноутбук.       Подобная обстановка только способствует росту ее продуктивности, ведь она даже не пялится на этот крошечный урчащий комок шерсти у себя на ногах. Он не любит, когда на него смотрят.       Мысль, естественно, не приходит в голову сразу, как только Акааши поднимает длинные пальцы над клавиатурой. Она никогда не приходит сразу. Не бывает такого. Необходимо просто дать себе немного времени и напрячься, устроив мозговой штурм, только вот сегодня даже это как-то не работает. Голова Акааши пустая. Все, на что она способна, это просто пялиться в экран, словно надеясь, что на новой чистой странице что-то появится само собой.       Возможно, сегодня себе стоит дать немного больше времени. Главное — начать. Остальное получится как-то само собой.       Акааши отрывает взгляд от ноутбука, когда телефон, валяющийся где-то рядом с ее бедром, гудит. Еще одно новое сообщение. От Шимизу на этот раз.       Шимизу вообще редко удавалось написать ей вовремя: чаще всего она пугала своим внезапным сообщением, либо же попадала в тот момент, когда ответить ей было просто неудобно. Сейчас же было нечто среднее, но все-таки ближе к первому варианту. Акааши была уверена, что та будет только отсыпаться весь день. Как-то так тяжело ей давались их ночные рандеву.       Загадочный эмоджи и видео-файл, который сперва загружается какое-то время. Интригует.       Акааши удивленно вскидывает брови, когда понимает, что на видео, вообще-то, она сама, исполняющая свое сольное выступление. Почему-то ей казалось, что это никто не снимал. Но, увы, она ошибалась, и, черт возьми, лучше бы она не видела всего этого.       Довольно очевидно, что у нее совершенно нет слуха.       Ее пение звучит просто ужасно. А еще у нее, очевидно, нет никакого таланта к крутым танцам, потому что ее движения выглядят просто убого — все эти жалкие попытки в женскую сексуальность, так и льющую через край бокала. Боже, даже несмотря на то, что на видео ее белый пиджак сидит на ней просто идеально, она и правда не желала… лицезреть это шоу со стороны.       Песня Кеши, конечно, прекрасна. Она одна из самых любимых в ее плейлисте. Ее посыл и текст завораживают и отрезвляют в то же время. Но кто вообще мог представить, что Акааши всерьез захочет станцевать под нее, зачем-то забравшись на высокий барный стул?       Кто вообще мог представить, что громче всего она будет петь именно строки о том, что не нужен ей никакой мужчина, чтобы держать ее так крепко, потому что она, блять, женщина?       Никто.       Акааши чувствует, как мгновенно щеки вспыхивают румянцем, и отбрасывает телефон в сторону, накрывая лицо ладонями. Она в домике. Ее никто не видит, ничего не было. Все это неправда.       — Да что с тобой не так? — ей все еще не нужен переводчик с кошачьего.       Акааши, правда, не может ответить на этот вопрос.       Она сама даже как-то не знает, что с ней, блять, не так.

Шкала срыва Акааши Кейджи: 20%.

iii.

      По большей части Акааши хочет лишь одного — сгореть от стыда. Дурацкое видео не дает ей покоя до самого вечера. Она не изменяет своим любимым привычкам, диктующим ей такие правила: если ты опозорилась, то будешь думать об этом еще целую вечность.       Она забывает о нем лишь тогда, когда болтает с Бокуто по Фейстайму, снова валяясь на кровати и проклиная вай-фай в его отеле.       Работа, кстати, не идет от слова «совсем». Окей, Акааши, на самом деле, даже и не пытается. Голова занята уже другим.       Зато она пытается восстановить какой-никакой, но режим, потому что ее совершенно не устраивало то время, во сколько она собиралась ложиться спать, — каждый раз разное.       И хотя бы в этом ее ждет определенный успех. Прогресс!       Горячая ванна с лавандой, травяной чай, увлажняющий крем для лица, который пахнет так приятно, когда она вбивает его подушечками пальцев в мягкую кожу, — все это так расслабляет, что она начинает часто зевать уже в районе полуночи и всерьез намеревается двигаться в сторону спальни. Прямо сейчас. Да-да. Невероятно.       — Твою мать, — окей, блять, она просто не сдерживает своих эмоций.       Кота тошнит прямо на ковер. Прямо на ее глазах.       Широко распахнутых уже ровно в тот самый момент, когда она начинает слышать подозрительные звуки.       Он смотрит на нее так, будто только что совершил какой-то подвиг.       От былой расслабленности не остается и следа, когда она с большим черным котом в охапку выходит из дома и направляется к гаражу, параллельно с этим пытаясь найти в интернете адрес ближайшей нормальной ветеринарной клиники, работающей круглосуточно. Потому что его, по крайней мере, тошнит еще трижды, пока она переодевается из пижамы в огромный свитер и старые джинсы, и это точно нельзя оставить вот так просто.       Акааши, блять, не вывозит.       — Пожалуйста, только не блюй в машине, прошу тебя.       Можно подумать, он ее понимает, ха.

Шкала срыва Акааши Кейджи: 27%.