Любовь это...

      — Здесь всегда так хорошо?       — Только в это время года, — подразнил Кроули. — Конечно, здесь всегда хорошо, ангел. Здесь же нет людей, помнишь?       Азирафаэль пропустил издёвку мимо ушей, наслаждаясь открывшимся ему видом. Прошло уже так много времени с тех пор, как Кроули позвал его на Альфу Центавра, и вот, спустя пару десятилетий, они наконец здесь.       На той планете системы, куда привёл его Кроули, было очень красиво. Но красота заключалась не в самой планете — к сожалению, она была пока безжизненна. И, конечно, атмосферы на этой планете, ввиду отсутствия на ней какой-либо жизни, не было, но когда это вообще могло остановить эфирных и оккультных существ?       То, что было сейчас вокруг них, потрясало даже воображение с более чем шеститысячелетним опытом. Два солнца — голубое и оранжевое — согревали воздух до комфортной температуры и приятно искрились на множестве разноцветных минералов, которые, казалось, были чьей-то рукой разбросаны по окружающим скалам и маленьким возвышенностям. Контраст с по-аскетичному чёрной поверхностью планеты был потрясающим. Она походила на ювелирное украшение, любовно созданное мастером, — в ней не было ничего лишнего.       — Ты её сотворил?       — С чего ты так решил? — поинтересовался Кроули, хотя его порозовевшие вмиг скулы ответили на вопрос за него.       — Здесь чувствуется твой характер и вкусы. Минимализм и красота...       — Только не говори опять, что я милый, а то я начну жалеть, что привёл тебя сюда, — проворчал Кроули, отворачиваясь, но Азирафаэль успел заметить его улыбку. Хорошо, что его слова не задели тонкую демоническую душу.       Азирафаэль расстелил прихваченный с собой плед «конечно же, в клетку, ангел», уселся на него и жестом пригласил Кроули присоединиться. На самом деле Азирафаэль давно уже думал о том, чтобы устроить здесь пикник, и сейчас не был разочарован. Они взяли с собой только вино, потому что Кроули всё равно не любил есть, а Азирафаэль хотел, чтобы в первый раз все его ощущения были сосредоточены только на Кроули и этой замечательной системе.       Всё на планете было неземным. И даже Кроули — он снял очки, и теперь в его глазах отражалось такое множество оттенков и искр, что в них можно было смотреть всю оставшуюся вечность. Огненные волосы, которые сейчас были почти в два раза длиннее, чем у самого Азирафаэля, мягко покачивались при каждом его движении.       — Ты давно здесь был в последний раз? — спросил Азирафаэль, разливая вино по бокалам.       — Слишком давно, — уклонился от прямого ответа Кроули и залпом осушил протянутый бокал.       — Если тебе тут не нравится, мы можем уйти. Я не хочу, чтобы тебе было неприятно.       Кроули небрежно пожал плечами и обнял Азирафаэля со спины.       — Брось. Во-первых, я сам тебя сюда позвал, — начал он, выводя свободной рукой цифры на бедре Азирафаэля, — во-вторых, здесь действительно красиво и ты можешь еще немного повосхищаться проделанной мною работой.       Азирафаэль тихо рассмеялся. Как хорошо, что некоторые вещи не меняются тысячелетиями. Кроули как был нарциссом, так им и остался.       — Ну и если кое-какие воспоминания слегка задевают мою нежную душу, это мои проблемы.       — Не говори так. Ты всегда можешь со мной поделиться, ты же знаешь...       — Мы на нашей стороне, да, я помню об этом, ангел.       Кроули повернул голову и уткнулся носом Азирафаэлю в шею.       — Чем я пахну?       — Серой. Тут всё пахнет серой.       — Не очень романтично, правда?       — Зато отрезвляет. Чтобы от счастья не развоплотиться.       Азирафаэль улыбнулся и немного отклонился назад, чтобы его спина оказалась у Кроули на груди. Его демон отдавал ему своё тепло, всю свою любовь и каждый удар сердца.       А большего и не надо.

* * *

      Голова Азирафаэля удобно покоилась у Кроули на коленях, а глаза были безмятежно закрыты. Его ангел уже очень давно ему доверял, но каждый раз, когда это проявлялось даже в таких мелочах, у Кроули захватывало дух. Чтобы не потревожить Азирафаэля, он осторожно отклонился назад и уставился на небо.       А среди бесконечной темноты Вселенной на них в потрясающем танце опускались звёзды.