Любовь это...

      Часы показывали без двадцати пять, и время определённо не шло к пятичасовому чаю. За окном, в конце концов, недвусмысленным образом светила луна.       Азирафаэль на девяносто процентов был уверен, что тот ужасный человек, оторвавший его от новой книги и с неистовой настойчивостью барабанивший в дверь магазина, был не покупателем. Он оставил себе десять процентов на всякий случай, потому в жизни случаются самые неожиданные вещи.       Нежданный посетитель явно не знал, что такое усталость. Он барабанил по двери методично и сильно, и если бы Азирафаэль не забыл азбуку Морзе, он бы определённо уловил в этом стуке какое-нибудь послание.       Азирафаэль распахнул дверь. На него сразу же дохнуло такой дозой духа авантюризма, что будь на его месте человек, он бы окосел буквально слёту.       — О, да ты, Кроули, нарезался! — присвистнул Азирафаэль, заглядывая любимому в глаза.       — Мы с Хастуром немного...       — Напились?       Кроули помотал головой.       — Забухали?..       — Поспорили.       — Да, это серьёзно, — покачал головой Азирафаэль и посторонился, пропуская Кроули в магазин.       Того так водило из стороны в сторону, что Азирафаэлю пришлось обхватить его за талию и направить к дивану. В голове возникло два вопроса: во-первых, каким чудом Кроули добрался до магазина, и неужели, когда Азирафаэль сам пьянел, он выглядел так же глупо?       Азирафаэль утратил бдительность — кто его за это осудит? Кроули явно был в состоянии нестояния, и подвоха от него ждать не приходилось, и Кроули это почувствовал. А у пьяного демона обычно на уме вещи похуже, чем у трезвого.       Он довольно ловко вырвался из лёгкой хватки Азирафаэля и прижал его к ближайшему книжному шкафу.       Азирафаэль откровенно охренел и постарался перекрыть все свои дыхательные пути, потому что у Кроули даже аура сейчас была винного цвета.       — Азирафаэль, я люблю тебя, — с самым серьёзным видом произнёс Кроули, вжимая Азирафаэля в неудобные деревянные полки.       — Я знаю, дорогой. Я тоже тебя люблю... — осторожно ответил Азирафаэль.       — Нет, ангел! Ты не понимаешь! Ты любишь всё и всех, а я люблю только тебя, — почти взвыл Кроули. — Хочу, чтоб у нас как у людей было — целоваться, за ручку ходить, спать вместе и вот это всё, — всхлипнул он и уронил голову Азирафаэлю на плечо.       Азирафаэль ущипнул себя. Потом ущипнул Кроули. Нет, не сон. Он осторожно поднял голову Кроули в надежде на то, что тот заснул и можно будет отнести его на диван и спокойно дочитать книгу. Жёлтые глаза были всё ещё открыты. Азирафаэль заметил большую шишку на виске демона.       — Кто тебя так, дорогой? — осторожно прикасаясь к виску, спросил Азирафаэль.       — Дагон. Она обиделась, что мы не включили её в спор.       — А на что вы спорили?       Кроули в ответ пожал плечами. Зато стало ясно, что у него слегка отшибло память. Сотрясения не было, уже хорошо. Можно даже не лечить — само пройдёт, а неприятные ощущения утром — это малюсенькая, но сладкая месть.       Азирафаэль попытался мягко, но настойчиво оттолкнуть Кроули и подвести его к дивану, но будто наткнулся на стену. Очень жаркую такую стену.       Кроули прижался к нему ещё теснее и нервно задышал в шею. Азирафаэль проклял себя, но по спине, вопреки здравому смыслу и желанию, побежали мурашки. И бежали они в одном очень конкретном направлении. Он даже не сразу заметил, что Кроули уже расстегнул его жилет и рубашку и запустил под них свои руки. Откуда-то уже снизу, потому что Кроули ещё и начал целовать его шею, а потом и грудь, слышалось тихое «так люблю, так люблю...»       Азирафаэль откинул голову назад и закрыл глаза. Надо просто немного подождать. Вот сейчас Кроули опустится на колени, да. Потом точно не справится с ремнём и уснёт. Пусть уснёт, подумал Азирафаэль, пока Кроули целовал его живот.       Но он явно недооценил Кроули, потому что с ремнём тот справился едва ли не быстрее, чем это сделал бы сам Азирафаэль.       Ему стоило большого труда не упасть, потому что, учитывая, что он был уже неплохо возбуждён, а Кроули взял в рот сразу и до основания, это слегка выбивало из колеи. Одной рукой Азирафаэль схватился за ближайшую полку, а второй вцепился Кроули в волосы.       Кроули сосал так усердно, с таким рвением и оптимизмом, словно хотел через член высосать из Азирафаэля душу. При этом он ещё что-то, как обычно, мычал, но Азирафаэль этого даже не слышал, потому что в его ушах стучала кровь. Он даже подумал, что Кроули обманул его — на самом деле он был трезв, но, разок вздохнув, Азирафаэль снова почувствовал винное амбре.       Он даже пытался мыслить и, так как опасался, что если кончит Кроули в горло, то тот просто-напросто захлебнётся, властно отстранил его, как только почувствовал, что приближается к оргазму.       Он всё ещё держал Кроули за волосы и запрокинул его голову. Жёлтые глаза ни разу не моргнули. Азирафаэль сжал свой член, и белая струя испачкала Кроули лицо, шею и рубашку.       Азирафаэль наслаждался. Захотелось навсегда запомнить этот момент. Как зачарованный, он большим пальцем провёл по блестящим приоткрытым губам Кроули, размазывая по ним собственную сперму. Кроули сглотнул и кончиком языка провёл по пальцу.       Дрожащими руками Азирафаэль застегнул брюки и ремень, помог Кроули подняться, усадил его на диван и вытер лицо и шею. Кроули улыбался так, словно это он, а не Азирафаэль, только что кончил. Он прижался к Азирафаэлю носом и блаженно засопел куда-то в шею, заодно обхватив его всеми доступными конечностями.       Жаль, но книгу придётся дочитать завтра. Азирафаэль закрыл глаза, подумав, что один раз в тысячу лет можно и поспать. Тем более когда рядом тёплая, хоть и слегка костлявая и очень пьяная подушка.