я не дам себя сломать

Лёжа на кровати, Юнги открыл глаза, смотря в белоснежный потолок. Во время сна его конечности затекли, поэтому он потянулся, после поворачиваясь на другой бок. В комнате было светло, из-за того, что парень забыл с вечера закрыть шторы. Поэтому сейчас он лежал, смотря в панорамное окно на, застланный туманной дымкой, город. Его тело было слабым, а голова немного кружилось, когда омега поднялся с мягкой постели. В комнате до одури душно, отчего парень слабеет ещё больше. Выйдя в коридор, он ступает босыми ногами по холодному полу, медленно идя в сторону ванной комнаты. Включив тёплую воду, лениво стягивает с себя одежду, залезая в душевую кабину. Для разгоряченной кожи температура воды кажется очень прохладной. Юнги мелко дрожит от этого контраста, улыбаясь тому, как становится легко, когда спадает жар. Он выключает душ, обматывая себя белым полотенцем. Встав напротив зеркала, омега пропускает влажные волосы через пальцы, и берет в руки зубную щетку и пасту. Парень завязает на бёдрах все то же полотенце, возвращаясь обратно в душную комнату. Он открывает окно, окидывая соседние высотки холодным взглядом. Скидывает с себя полотенце, нагишом заходя в гардеробную. Недолго посмотрев на своё тело в отражении зеркала, он надевает нижнее белье, чёрные спортивные штаны, и белую облегающую футболку. Усталость и жар вновь настигают его. Тогда Юнги, застелив свою постель, валится обратно, взяв в руки свой телефон. Боли в теле не дают спокойно лежать, заставляя скручиваться пополам, чтобы хоть чуть-чуть ослабнуть. Омега тяжело мычит, набирая номер Сокджина. — Алло? Юнги, привет. — по ту сторону трубки можно услышать шум движущейся машины, и упокоенный голос альфы. — Хен, я плохо себя чувствую, не мог бы ты приехать? — морщится, но все-таки боль медленно отступает. — Да, конечно. — взволнованно тараторит мужчина. — Нужны какие-нибудь лекарства? Продукты? — Нет-нет, просто приезжай скорее. — Хорошо. Жди, я скоро. Юнги откидывает тяжелый, как ему сейчас кажется, телефон, занимая собой всю двухспальную кровать. Прикрыв глаза совсем не надолго, парень и не замечает, как его дверной звонок разрывается. С облегчением он подскакивает с кровати, идя в прихожую. Открыв дверь, первым делом в нос бьет приятный запах альфы, что стал вдвое, нет, втрое насыщенней, чем обычно. Чувствительное обоняние Юнги никогда его не придаёт. — Ты выглядишь таким слабым... — Сокджин внутрь проходит, ставя на пол пакет с покупками. — Где же ты заболеть умудрился? — он грустным взглядом на Юнги смотрит, гладя его по все ещё влажным волосам. — Я не болею... — шёпотом отвечает омега, вставая на носочки, чтобы обнять мужчину. Альфа только сейчас для себя подмечает, что тот пахнет сильней чем обычно. — Я все-таки заехал в магазин, потому что не знал, есть ли у тебя продукты дома. — Сокджин по спине его хлопает, отстраняясь. Они вместе проходят на кухню, где Юнги наблюдает, как тот по хозяйски наполняет его холодильник. — Я не могу понять тебя, Юнги. — омега на эту реплику удивленно приподнимает брови. — Ты только месяц назад выписался из больницы, питался там одними таблетками, и вернувшись домой ничего не ешь! — Джин возмущённо взмахнул руками. — Сколько ты весишь? Пятьдесят? Пятьдесят пять? — Эй! Не придумывай! — так же возмущённо взмахнул рукой Юнги. — Я похудел лишь на пару килограмм, я от природы худой и не могу набрать много массы. — пробубнил он ворчливо, сложив руки на груди. — У тебя в холодильнике стоит одна банка с кимчи и все. — саркастично выдал альфа, окидывая того нечитаемым взглядом. — Я уволил свою домработницу, а самому лень готовить. — отмахнулся. — Я ем в ресторанах, дома только изредка перекусывая фруктами или орехами. — Если тебе так нравится, то я не буду тебя переубеждать. — Ким глубоко вздохнул. Ему очень не нравилось, что Юнги ведёт такой образ жизни. Джин думал, что близкое общение с Намджуном пойдёт омеге на пользу, и тот вернёт свою жизнь в прежнее русло, но все только ухудшается. — Почему уволил домработницу? — Не вижу в ней нужды. — пожал плечами, вспоминая истинную причину. Юная Сонхва, что помогала Юнги по дому пока тот работал, была одной из многих, с кем спал Тьерри. — Я дома пользуюсь только спальней и ванной, там я и сам прибраться в состоянии. — слегка поникшим голосом ответил омега. — Почему-то я догадываюсь о настоящей причине, — Сокджин подошел к Юнги, прижимая к себе. — Но не хочу развивать эту тему. — Да, спасибо... — еле заметно улыбнулся, утыкаясь носом в его шею. Тело само тянулось, чтобы быть ближе, а пальцы невольно хотели сжать мускулистую спину. — Я обязан накормить тебя сейчас, а потом можем посмотреть какой-нибудь фильм? — Сокджин вновь отстраняется первый, подходя к плите. Он берет необходимые продукты, принимаясь за готовку. — Я не против. — Юнги взглядом голодным его прожигает, чувствуя как внутри снова разжигаются чувства и желание. — Спасибо тебе... — он встаёт с высокого стула, подходя к мужчине сзади, и обнимая его со спины. Альфа улыбается, с опаской, вновь ощущая чужой сильный запах.

***

Юнги, сидя за столом, ждал. Сокджин поставил перед ним тарелку с горячим чачжанменом и салат из яиц и кимчи, а для себя заварил только кофе. — Я думал, ты покушаешь вместе со мной. — в его голосе мелькнули нотки досады. Уткнувшись в свои миски, он приступил к еде, пока альфа любовно смотрел на его взъерошенную макушку. — Я завтракал дома, сейчас не голоден. — Сокджин подошёл к раковине, убирая после себя кружку. — Я пойду, выберу нам фильм. — улыбнулся, проведя рукой по спине Юнги, отчего по второму пошли мурашки. В ответ он лишь кратко кивнул, продолжая ковыряться в лапше дрожащими в его руках палочками. Альфа удобно устроился на кровати в спальне, так как в гостиной не работал телевизор. Омега пришёл совсем скоро, укладываясь рядом. Живот продолжал побаливать, отчего было очень некомфортно. Сокджин включил фильм, стараясь сосредоточенно смотреть на заставку, пока со второй половины кровати доносились глухие болезненные стоны. Он приехал, думая, что Юнги болен, чтобы оказать ему необходимую помощь, но сейчас эта «болезнь» даёт о себе знать, о чем альфа жалеет. Находиться в помещении с течной омегой тяжело. Очень тяжело. Юнги немного успокоившись, лёг ему на грудь, пальцами неосознанно вырисовывая странные художества. Он не обращал внимания на фильм, его тянуло только к одному. Тянуло очень сильно и мучительно, от чего хотелось скрипеть зубами. А Сокджин не знал как себя вести. Вроде бы все просто и понятно — спроси разрешения и делай то, чего вы оба хотите, но не в их случае. Юнги своими пальчиками медленно прикасался к чужому телу, с каждым разом позволяя себе заходить все дальше и дальше. Альфа продолжал упорно смотреть на экран телевизора, хотя ему становилось все тяжелее это терпеть. — Джин-и... — голос омеги был чересчур жалостливым, чтобы его грубо приструнить. Сокджин метался от одного к другому. Он очень давно хотел близости с Юнги, но не так... не тогда, как тот просто под влиянием своих инстинктов, не тогда, когда он пообещал Чимину подумать. Омега действует быстрей, чем альфа успевает опомниться. Он стягивает с себя футболку, седлая чужие бёдра. Юнги наклоняется, целуя в губы. Медленно, тягуче, сжимая пальцами чужие плечи, нерешительно двигая тазом. Сокджин на секунду и в правду забывается, поддаваясь искушению. Он в миг похолодевшими руками тонкую талию сжимает, толкаясь бёдрами вперёд, слыша как в его губы негромко стонут. Так тяжело бороться с собственным возбуждением и совестью одновременно. Он не может поступить так, как очень сильно хочет. Намджун его не простит, Джин это знает. Но почему-то на второй поцелуй тоже отвечает. Наслаждается происходящим, пока в памяти не появляется образ печального Чимина, которым он его в последнюю встречу запомнил. И тогда точно отстраняется, вытягивая вперёд ватную руку. Юнги с удивлением смотрит, его грудь тяжело вздымается, продолжая выглядеть очень желанно. — Я не могу, прости. — омега пересаживается на постель, с печалью в глазах смотря на Сокджина, который в спешке встал с кровати. — Но... почему? — боль вновь застилает его сердце, он в неверии смотрит, как альфа от него шарахается. — Так не должно быть, Юнги. — машет головой, пытаясь собрать мысли в кучу. Омега стыдится, начиная думать головой. Он с Сокджином всегда был открыт, и оба совершенно не удивлены тому, что произошло минутами ранее, но почему то эта близость не кажется желанной. И оба знают почему. — Я не смогу Намджуну в глаза смотреть. — плед парню протягивает, и тот закутывается по самое горло. — Причём здесь он? — Неужели ты о его чувствах не догадываешься? — повисает молчание. Юнги прикусив губу, думает. Сокджин переживает, что сказал что-то лишнее. — Мне... — на одном месте мнётся. На его лице появляется ещё большая неловкость. — Я не задумывался над этим... Мне непривычно об этом думать... — на губах мелькает тень улыбки. Смущён. — К тому же, я сейчас... тоже не один. — Юнги на него большие удивленные глаза поднимает. Сколько он помнит своего друга, тот никогда не был в серьезных отношениях, а сейчас он заявляет об этом, как о чём-то обычном. — Я очень рад, Джин-а. — он улыбнулся так по-тёплому. — Надеюсь, ты нас с ней скоро познакомишь. — Ним. — Сокджин усмехнулся, наблюдая, как на лице омеги проскакивает лёгкий шок. — Я имел в виду с омегой. — Он альфа. — усмешка. — Ты не перестаёшь меня удивлять. — заворачивается в мягкий плед, нервно посмеиваясь. — А ты подумай о Намджуне. — голос твёрдый и уверенный. — Я в этом деле не советник, особенно после того, что произошло, но он правда волнуется за тебя и не имеет дурных намерений. — альфа подходит к двери, ведущую на выход из комнаты, и смотрит на задумчивого Юнги. — Я, наверное, лучше оставлю тебя. — омега кивает, и дверь хлопает. Он ложится на постель, задумываясь о чужих словах. Возможно, Джин прав. Как бы сурово не был настроен Юнги, он не хочет оставаться до конца своих дней один. А Намджун будто читает его мысли, разбивая стену, которой Мин себя от всего мира отгородил. Намджун... красивый, мужественный, заботливый. У него сильные руки, увитые венами, что, кажется, очень-очень теплые. Мощная спина, упругие бёдра... Собственная фантазия рисует перед собой рельефное обнаженное тело... рядом с собственным, совсем не мускулистым и нежным. Юнги кусает от стыда собственные губы, представляя, как те самые руки медленно скользят по его груди, длинные пальцы очерчивают ореолы сосков, медленно спускаясь ниже. Омега неловко стягивает с себя штаны вместе с бельём, стараясь не потеряться среди своих мыслей. Он закрывает глаза, фантомно ощущая поцелуи на шее и плечах, представляя перед собой альфу, чей светлый образ он решил осквернить, засунув в себя пальцы, ссылаясь на кое-что другое. — Мхм... ах... — стон за стоном, когда скользкие пальцы ласкают изнутри. Юнги прикусывает собственную руку, вновь ощущая приятные волны по всему телу. — Я ужасен... — усмешка вырывается из уст, в перерывах меж обрывков грубых фраз в собственный адрес. — Прости меня... — ещё один толчок в собственный проход, и тело готово взорваться. — Но, — он ощущает себя на пике прекрасного. — Я. — толчок. — Так. — толчок. — Хочу. — толчок, и на живот брызгает белое семя. — Намджун-ааа! — он корчится в чудовищно приятных судорогах, сжимая свободной рукой белую (мятую) простынь...

***

Возвращаясь домой, Чонгук по привычке хотел свернуть в сторону своей квартиры, но после вспомнил, что уже вторую неделю живет вместе с Тэхеном. Альфа сам настоял на этом, утверждая, что так будет безопаснее для него, а он всегда будет знать, что с его омегой все в порядке. Чонгук не возражал, потому что после произошедшего тем вечером, очень не хотелось оставаться одному, особенно когда Югем имеет доступ к его квартире. Пока об альфе не было ни слуху ни духу, не смотря на злые обещания. На душе у обоих было не спокойно, каждый день они ожидали, что что-то может произойти. Омега каждый раз боялся заходить в офис, думая, что на пороге в собственную студию, чужие холодные руки схватят его за горло. Последнии несколько недель любимая работа, стала невыносимым адом. Люди вокруг словно знали обо всем, кидая осуждающие взгляды. Или у Чонгука развивается паранойя на нервной почве. Тэхену было ещё хуже. Он с содроганием каждое утро сажает своего омегу в машину и отпускает от себя. Каждый телефонный звонок отдаёт болью в сердце. Боится, что однажды ему позвонит Чонгук, и начнёт плакать и кричать в трубку... как тогда... Работа превратилась в тяжелое испытание. Эскизы выходили грубыми и тяжелыми, а желание рисовать пропадало с каждой новой линией. Сокджин поддерживал как в последний раз, убеждая, что скоро все будет по-другому. Все будет хорошо. Являлась надежда, но легче не становилось... Чонгук открывает дверь, слыша легкую джазовую музыку из кухни. На его губах расцветала легкая улыбка. Сняв тяжелые кроссовки, он прошёл в квартиру, наблюдая, как Тэхен подпевая, готовил мясо. — Пахнет вкусно. — нежные руки, оплетают талию, альфа расплывается в улыбке. Он вернулся домой. С ним все хорошо. Альфа как молитву повторяет это каждый раз, когда Чонгук приходит домой. Здесь они вместе. Здесь он в безопасности. — Я добавил больше паприки. — Тэхен накрывает кипящую сковородку крышкой, поворачиваясь к любимому, мягко касаясь его губ своими. Очень хочется задать банальное: «как день?», но ответ будет предельно очевиден, поэтому они словно поняв друг друга без слов, решили обойтись без воспоминаний о прошедшем дне. Прошёл, и хорошо. — Ты ведь не любишь острое... — Чонгук смотрит прямо в глаза, а собственные застилает пелена из неоткуда взявшихся слез. Как он устал. Тэхен с печалью это замечает. Уже четвёртый раз за неделю. И ничего сделать не может, только пальцами лицо гладит, пока тот борется с собственным бессилием. — Я сегодня не голоден. — одинокая слеза катится по щеке, пока ее быстро не стирают. — Не плачь, прошу... — он тяжело вздыхает, утыкаясь своим лбом в чонгуков, тот только жмурит глаза, отчего слез катится все больше. — Я клянусь, что все будет хорошо. — Тэхен его лицо в ладони берет, смотря в покрасневшие глаза. Чонгук ни капельки не сомневается. Но не может перестать бояться следующего дня, когда тэхеново крыло будет слишком далеко, чтобы защитить его. — Я заварю нам чай с мятой. — отстраняется, перед этим поцеловал омегу в лоб. Тот успокаивается, лишь продолжая шмыгать носом. — Иди, умой лицо, а я пока накрою на стол. — вместо ответа он разворачивается, направляясь в ванную. В отражении зеркала виднеется его красное от слез лицо. Синяки под глазами уже перестали удивлять, идеально сочетаясь с его угнетенным состоянием. Вновь перешагнув порог кухни, все возвращается на круги своя. Смыв свои слёзы, он смывает всю усталость. Тэхен ожидает его за столом, еда вкусно пахнет, и жизнь перестаёт казаться такой тяжелой. Они вместе ужинают, разговаривая на отвлечённые темы. Убирают, и готовятся ко сну, потому что очень сильно устали. — Я хочу обнимать тебя всю ночь... — Чонгук стоит напротив зеркала, расчесывая свои заметно отросшие волосы, как его талию оплетают руки, грудью прижимаясь к спине. — Я тоже хочу этого. — он улыбается, смотря на то, как Тэхен бодает его плечо своей макушкой. — Тогда, я пойду стелить нам кровать. — отстраняется, оставляя после себя поцелуй на макушке. — Я тоже скоро приду. — лениво стягивает с себя футболку, чтобы принять душ. Дверь за мужчиной закрывается, и Чонгук включает воду, как на его телефон, что лежал рядом с раковиной экраном вверх, поступает вызов с незнакомого номера. Он смотрит на экран с легким раздражением и выключает звук. Вызов быстро прекращается, и тогда омега расслабляется, собираясь уже снять свои джинсы, как экран вновь загорается. Ссылаясь на уведомление о пропущенном, он игнорирует телефон, пока любопытство не берет верх. Чонгук нерешительно берет телефон в руку, видя сообщение с того же номера, что звонил ему минуту назад. Он подрагивающими пальцами открывает письмо, вчитываясь в небольшого размера текст: «Чонгук, твоя сестра сейчас у нас. Короче говоря, если не хочешь увидеть ее холодное тело, привези нам денег.» Нервно усмехнувшись, он пишет ответ, хотя волнение не покидает (шестое чувство никто не отменял). «Откуда у вас мой номер? С чего я должен вам верить?» Без каких-либо комментариев приходит фото, где действительно есть его сестра. С завязанным ртом и глазами, привязанная к стулу. «Если кому-нибудь об этом скажешь, увидишь ее размазанный по стене мозг.» «Я понял. Сколько вы хотите?» «Тридцать миллионов вон, и можешь забирать эту шлюху обратно.» «Завтра. На старом машинном заводе, на востоке Сеула» «Хорошо, я приеду.» «Один.» «Один.» Чонгук выключает телефон, пытаясь переварить полученную информацию. Его руки дрожат, а ноги не слушаются, из-за чего он безвольно оседает на пол ванной комнаты. Вода громко хлещет из крана, заглушая его негромкий плачь. Он так всего этого не хочет. Не хочет подвергать себя опасности, зная, что Тэхен этого не выдержит. Но его сестра в опасности, и он не может поступить по-другому. От него же просто требуют деньги, так? Значит, можно не переживать. Да, ведь? Он справится. Все будет хорошо. В кровати с Тэхеном хорошо. Его руки, тёплые и нежные, бережно прижимают Чонгука к себе. Рассказывая истории из своей жизни перед сном, альфа видит как тот успокаивается, вслушиваясь в его голос и начинает мирно сопеть ему в шею. Как бы спокойно омега не выглядел с виду, внутри него все кипело от волнения. Он в голове строил план, как ему сделать так, чтобы вернуться живым и невредимым домой. Чтобы Тэхен ничего не понял. Но идеи давались с трудом, ведь усталый организм нуждался в отдыхе. Чонгук уснул под нежный голос Тэхена, а по его щеке скатилась одинокая слеза.

***

Он проснулся в холодной постели, с кухни веяло чем-то сладко-острым. Чонгук встал, идя в ванную. Тэхен проснулся намного раньше, решив приготовить завтрак. Стоя под тёплыми струями воды, парень вновь обдумывал свой план. Он надеется, что все пройдёт без проблем, и ему удасться забрать свою сестру. Надев на себя джинсы и чёрное худи, омега натянул удобные кроссовки (чтобы в случае чего убежать) и маску. Тэхен проводил его до машины, говоря о том, что сегодня к нему должен приехать Сокджин, чтобы доделать начатую работу. Чонгук только сухо кивнул, с болью в сердце целуя тёплые губы. Он сел в машину, и по улице раздался громкий рык мотора. Первым пунктом в его плане было — заехать в банк, чтобы снять нужную сумму. Все прошло быстрее, чем он думал. Директор банка не задавал лишних вопросов, лично вручив наличку парню, что старался выглядеть максимально спокойно. Бросив сумку на заднее сиденье, Чонгук сел за руль, вбивая в навигатор номер трассы, около которой находился бывший машинный завод. Его ладони сильно потели, из-за чего держаться за кожаный руль становилось неудобно. Он боролся с внутренним волнением, про себя обещая Тэхену вернуться домой. Нужное заброшенное здание найти не составило труда. Чонгук оставил машину у ворот, достал сумку, и пошёл ко входу. Толкнув старые скрипучие ворота, он увидел под небольшим навесом свою сестру, что начала громко мычать и дергаться, увидев его. Он уже хотел ринуться к ней, как заметил мужчину, что стоял рядом. Тот обернулся, обнажив свои зубы в гадкой улыбке. — Югем... — последнее, что успел сказать Чонгук, перед тем, как его ударили тяжелой палкой по голове. Он не сдержал своего обещания.