я не дам себя сломать

Голова начинает болеть сразу, как Чонгук приходит в себя. Он не открывает глаз, ведь такое незначительное действие кажется очень трудным сейчас. Все слышится как из-под воды, а тело потряхивает. Он в машине. Это понятно по звуку старого мотора и слабом укачивании. С обеих сторон его сдавливают два чужих тела. Голоса людей знакомы. Знакомы до боли. Знакомы до слез и бешеного стука сердца. Чонгук не хочет в это верить. Не может поверить. Ему больно. Очень-очень больно. И теперь не от того, что его ударили по голове, а от предательства. Он раскрывает глаза, первым делом увидел дорогу, проходящую через лес, по которой они сейчас ехали. Слева его предплечье держит рука. Когда-то дорогая и любимая рука. Сильно сжимая. Справа давление не ощущается, но нежный запах хлопка... родного хлопка. Чонгук вертит головой, чтобы немного придти в себя. — О, уже очнулся. — слева слышится улыбка, хватка ослабевает. Омега смотрит ему в глаза, стараясь передать всю свою печаль. Жаль, что ему все равно. — Наконец. — справа, нежный голосок, что всегда так грубо отзывался о родном брате. — Ты... — Чонгук поворачивается к Сунан, смотря с разочарованием. Он никогда бы не подумал, что она так сильно его ненавидит. — Ты с ним за одно... — в голосе столько печали, столько боли. — Только не надо ныть, — сестра окидывает его презрительным взглядом. Такой же жалкий, каким был всегда. — Я всего лишь помогаю своему другу. — на губах ухмылка. — Что я сделал, что ты меня так ненавидишь? — в глазах слезы, все без капли сожаления смотрят. — Достаточно того, что ты родился. — Чонгук опускает голову, нервно усмехаясь. По щекам текут слезы, на сердце навсегда отпечатываются эти слова. — Нам с папой и мамой без тебя прекрасно жилось. — ещё один гадкий укол. Иголки, загнанные под ногти родной сестрой. — Нам с Тэхеном было бы лучше, если бы не ты. — повисает молчание, атмосфера накаляется. Все всё знают. — Честно, не ожидал от тебя, Чонгук. — ещё один голос, человека, что сидит за рулем. Чонгук поникает ещё больше. — М-минхек..? — он смотрит с неверием, сдерживая болезненный крик внутри себя. Менеджер окидывает его пустым взглядом, возвращая внимание дороге. — Неожиданно, согласен. — усмешка. Мужчина излучая пассивную агрессию. Почему? За что? — Я думал, ты не такой. Верный и порядочный. А ты оказался... — Глупцом и изменщиком? — Югем обязался вставить свои пять копеек. — Да... умный бы не ускакал к другому, зная влиятельность своего жениха. — смешок. — Видишь, во что это вылилось? — Замолчи! — повысил голос, не в силах выслушивать весь этот яд. — Ты не имеешь никакого права меня осуждать! Будто ты сам не знаешь, чем занимался Югем у меня за спиной! — Он — альфа. У мужика свои потребности, которые ты игнорировал! — держится с трудом, чтобы не возразить, ведь это все бесполезно. — Куда вы меня везёте? — двое странно переглядываются. — В аэропорт. — улыбка, и рука скользящая по бедру. — У тебя начинается тур.

***

Тэхен стоял посреди своей студии, задумчиво смотря на платье, что находилось сейчас на манекене. В груди затаилась необъяснимая тревога. Он подавлял в себе это чувство, даже не догадываясь о том, что все это не с проста. Мозг перестал концентрироваться. Мужчина совершенно перестал соображать, что ему делать. В голове появляются мысли, холодящие кожу. Он подрагивающими руками достаёт телефон из кармана брюк, и ищет номер Чонгука. Тот поднимет трубку и успокоит его своим голосом. Так? Ведь так?! Тэхен стоит на месте, нервно стуча носком обуви, пока в полупустой комнате эхом отдаются протяжные гудки. Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Не взял. Тревога берет вверх над спокойствием, постепенно сменяясь на панику. Чонгук не взял трубку. Может, занят? Мелодия звонка не смогла бы не притянуть его внимания. Особенно когда непрерывные звонки продолжаются на протяжении пяти минут. А тот все не берет. Тэхен срывается с места, отбрасывая от себя смятый лист с эскизом. Собственное предчувствие не подвело. Быстро спустившись на парковку, он садится в свою машину, на большой скорости выезжая на дорогу.

***

— Мне нужен Чон Чонгук. Где он? — Тэхен влетает в офис, привлекая к себе внимание окружающих. Люди в недоумении смотрят на дизайнера, чего появления не ожидали совсем. Девушка на ресепшене смотрит на него удивленно. — Он сегодня не приезжал в офис. — спокойно отвечает та, замечая на лице мужчине молчаливый шок. — Как?! Он сказал же... — обрывает фразу. Осекся. Да и плевать, что все узнают. — Вы не знаете, где он? — спрашивает почти шёпотом, надеясь. — Нет. — врет. Девушка слышала от недавно ушедших Минхека и Югема обрывки фраз, которые удалось сложить в одно. Тэхен это замечает, меняется в лице, решительно направляясь в сторону лифтов. — Стойте, Вам туда нельзя! — двери перед ее лицом закрываются. Звонок. Глухой скрип. Длинный коридор. Мужчина идёт быстро по незнакомому помещению, читая каждую табличку, висящую на двери. Неизвестные люди, что встречали по пути, он останавливал каждого, задавая один и тот же вопрос. Директор. Так гласила ещё одна табличка на двери. Сзади какие-то голоса, обрывки слов доносились до него: предупреждающие, запрещающие. Спятил, раз дернул ручку вниз, открывая чужую дверь. Пожилой мужчина, что надменный взгляд на него поднял. Он не встал из-за стола, и Тэхен кланяться ему не будет. — Господин Ким? Я Вас не ждал. — какая может быть любезность? Оба прекрасно знают причину. — И я не очень жаждал встречи с Вами, господин Нам. — в спокойном голосе скрывается агрессия и желание чужую глотку разорвать. — Но Вы, наверное, догадываетесь по какой причине я здесь. Чонгук пропал, и я знаю чьих рук это дело. — Тэхен, прекращай строить из себя героя-любовника. — и когда они успели перейти на «ты»? — Тебя не касается то, где сейчас этот мальчишка. — Вы очень ошибаетесь. — цедит сквозь зубы, руки сжимаются в кулаки. — Его тело и душа принадлежат нашей компании. Я, что ли, виноват, что Чонгук влюблён в моего сына и решил уехать вместе с ним? — губы растягиваются в ядовитой улыбкой. Слова, словно раскалённые ножи, проходятся по тэхеновому сердцу. — Вы лжёте! — двери позади с грохотом раскрываются, двое крупных охранников заламывают мужчине руки. Он сгибается пополам, корча лицо от боли. — Он угрожал ему! Чонгук никогда Югема не любил! — один из охраны бьет в живот, Тэхен закашливается, но ругаться не перестаёт. Его силой выводят из кабинета, покрывая оскорблениями и угрозами в попытке заткнуть рот. Один из сотрудников вызывает полицию, чтобы нарушителя порядка забрали в отделение. Люди даже не догадывается, что в сроке нуждается далеко не Тэхен.

***

Чонгук молча стоит на регистрации в сопровождении трёх человек: сестры, менеджера и Югема. По пути в аэропорт они угрожали и пугали последствиями того, что будет, если он захочет убежать. Альфа держал в руке два паспорта, один из которых он выкрал из квартиры, в которой раньше жил Чонгук. Он смиренно стоит, вчитываясь в название их рейса: Сеул — Пекин, и сглатывает ком. Больно и страшно. — Ну, чего ты? — в голосе альфы звучит беспокойство. Такое же фальшивое, как и его признания в любви. — Чего дрожишь? — большая рука касается макушки и опускается до середины спины. Грубая и тяжелая. Не такая как у Тэхена. Ни как у Тэхена... Скупая слеза катится по щеке вниз. — Не трогай меня. — тихо, почти шепотом. Чонгук отодвигается, чтобы большего его не чувствовать. Тот настойчиво притягивает к себе обратно. — Не прикасайся ко мне! — громкий крик. Люди удивленно и напуганно оборачиваются. Югем руки убирает, шипя оскорбления. Здесь не место для выяснения отношений. Они обговорят это. В номере. Наедине. — Не устраивай истерику. — давит улыбку и подходит к стойке регистрации. — Моему отцу не понравится. — усмехается, забирая посадочные талоны, Чонгук удивленными глазами на него смотрит. — Ч-что? — Что слышал. — смачный шлёпок по попе, омегу передергивает. Они проходят в зал ожидания бизнес класса, где на одном из диванов их уже ожидал господин Нам вместе со своей охраной. — Привет, папа. — Югем кланяется, а Чонгук стоит не подвижно, давит в себе желание разрыдаться. Двое громил рядом смотрят на непуганого омегу угрожающе. — Здравствуйте, Югем, Чонгук. Рад видеть вас снова... вместе. — холодный взгляд старика блуждает по парню. — Да, отец. Я тоже скучал по временам, когда мы были близки. — едкая улыбка, рука скользит вдоль другой, переплетая безвольные пальцы. — Как дела, Чонгук? Ты сегодня не разговорчив. — усмешка. Омега не понимает за что над ним так глумятся? Он и так напуган и разбит. Чонгук так же молча стоит, уведя свой взгляд в окно, где только что взлетел самолёт. — Ладно, к чему весь этот спектакль? — его руку стали сжимать сильнее. Югем достал из кармана своей куртки телефон. Телефон Чонгука. Тот быстрый взгляд на него кидает, внутри нотки надежды. — Звони ему, и говори, что все кончено. — глаза полные слез напротив, в чужом ледяном сердце ничего не екает. — Я-я не буду этого делать. — альфы между собой переглядываются. — Югем? — отец возмущённо на сына смотрит. — А пароль все тот же... — вновь усмехается, вводя цифры. 30... 1... 2... 95. — Теперь понятно, что они значат. — Не трогай! — первая жалкая попытка. — В себя поверил? — бесстыдно копается в телефоне, находя в контактах номер «Тэхен». — Давай. — гудки. Чонгук стоит, не сдерживая слезы, четыре пары глаз прожигают его ненавистическим взглядом. — Алло! Чонгук?! Чонгук, где ты? — родной голос. Как же больно сейчас его слышать. — Тэхен-а... — всхлип. — Нам надо расстаться. Между нами все кончено. — Югем вызов отключает, смотря на парня с улыбкой. Омега оседает на пол, зарываясь пальцами в свои волосы. Больно.

***

Вокруг звучат мелодии известных композиторов, тёплый свет не давит на глаза. Юнги ходит по студии, держа в одной руке бокал с шампанским. Общество умных и интеллигентных людей хорошо влияют на его душевное состояние. Мужчины и женщины ухоженные и утонченные, в дорогих костюмах, с красивыми улыбками. Смотря на них настроение улучшалось, омега вновь ощущал себя на своём месте. Но вдруг его улыбка погасла. В паре метрах стоял он. Такой же красивый и харизматичный, как, впрочем, и всегда. Юнги чувствует, как сердце начинает биться в несколько раз быстрее. Альфа вдалеке мило улыбается знакомым, а Мин боится шагу ступить. Ладони потеют, что приходится отдать недопитый бокал шампанского официанту, омега волосы уложенные поправляет, разглаживая прямой пиджак. Волнуется. Он головой вертит, переведя свой взгляд на античную статую. Мысли превратились в кашу, а перед глазами образ светловолосого дьявола, с которым он когда-то договор заключил. — Это Антиной Браски. Его образ — это сочетание греческого Бога Диониса и египетского Осириса. — позади голос, как гром среди ясного неба. Юнги со смущенной улыбкой опускает голову. — Его любовник воздвиг эту статую посмертно. — альфа становится рядом, поворачивая голову. Глаза наконец встречаются. Как бы омега не скрывался от этой встречи, она была неизбежна. — Здравствуй, Юнги. — очаровательная улыбка. — Привет, Намджун. — скромно кланяется. — Совершенно не удивлён нашей встречей. — смех, улыбка, та самая с деснами. Ослеплённый альфа и слова сказать не может. — Я знал, что встречусь здесь с тобой. — похолодевшее когда-то сердце, начинает биться вновь. Этот парень сводит его с ума. — Позволишь? — протянутая рука. Щеки Юнги краснеют, но рука тянется в ответ, а после тёплые губы касаются тыльной стороны ладони. — Ты со всеми омегами себя так ведёшь? — Намджун удивленный взгляд вверх поднимает, постепенно выпрямляясь, он с некой ухмылкой смотрит сверху вниз. — Нет, только с особенными. — прищур. Они вместе переходят к следующему экспонату. На этот раз картина. Картина эпохи возрождения. Копия знаменитой Джоконды или Моны Лизы великого Леонардо да Винчи. Юнги с интересом рассматривает. Он видел оригинал. В Лувре, в Париже, в любимой Франции, где жизнь была гораздо радостней и проще. — Госпожа Лиза была женой одного из флорентийский торговцев, который знал Леонардо. Он питал особую любовь к этой своей картине. — Намджун не отрываясь смотрит на картину. — А сколько у тебя их? — в голосе Юнги звучат игривые нотки. Он сейчас не слушал рассказ о самой известной картине. — Этих «особенных». — Вид Намджуна с удивлённого меняется обратно на расслабленный. Он улыбается, на щеках появляются милые ямочки. — Ты единственный. — прозвучало мягко и трепетно, омега сильно смутился. Он ожидал шутки в качестве ответа на свой глупый вопрос, но сам получил ответ на многие свои. — Мне, кажется, нужно немного выпить. — разворачивается, взглядом находя фуршетный стол. — Нам всем сейчас это необходимо. — идёт рядом, разум не покидает предчувствие чего-то неизбежного. Юнги берет первый попавшийся бокал, делая несмелый глоток. Альфа выбирает себе коньяк, пробуя. — Извини, глупо получилось. Этот вопрос... он... — нервно смеётся. — Остановись. — Намджун забирает у него бокал, ставя обратно на стол. Юнги тяжело вздыхает, стараясь перевести дух и собраться с мыслями. У него такое последний раз было в средней школе. — Все нормально... — в глаза заглянуть пытается. Он чужую голову за подбородок поднимает. Юнги его руку перехватывает. — Намджун, не нужно. — собственные руки дрожат. — Эти игры ни к чему хорошему не приводят. — Я никогда и не думал играть с тобой. — голос вновь становиться мягкий, успокаивающий. — Юнги, послушай... я никогда не думал о тебе в плохом ключе. У меня только благие намерения. — они вместе выходят на задний двор здания. Обоим сейчас нужен свежий воздух. — Возможно, я тороплю события... Но то, что я чувствую сейчас — я чувствую впервые. — омега ему в глаза смотрит, рот открывается в удивлении, а сердце на мгновение замирает. — Я знаю, что я не первый, кто говорит тебе подобные слова... — первый. Намджун первый мужчина в жизни Юнги, что искренне в открытую сказал ему о своих чувствах. — Намджун, мне страшно... — его руки медленно касаются. Двое взрослых бизнесменов не могут разобраться со своими чувствами. Смешно. Стоят, как школьники на заднем дворе, путаясь в словах, боясь друг друга за руку взять. Они просто напуганы новым, самым ответственным этапом в их жизни. — Как бы сильно ты мне не нравился, всегда всплывает «но», «а вдруг». Я не переживу, если со мной повторится то, что было совсем недавно. — голову прошибают воспоминания. Крики, ссоры, слезы, невыносимая боль и несколько самых важных в его жизни потерь. — Оглядываясь назад, мы не сможем начать жить заново. Просто отпусти и забудь. Этот человек больше никогда тебя не потревожит. — переплетает их пальцы, смотря на то, как замечательно выглядят их руки вместе. — Я не позволю этому случиться. — уверенно и строго. — Прошу, пожалуйста, позаботься обо мне... — Юнги в порыве чувств делает шаг вперёд. Слова альфа заставили поверить. Он обнимает мужчину за шею. Тот приятно удивляется, руками тонкую талию оплетая. — Ты последний человек, которому я смог довериться... — слезы выступают на глазах. Как же хорошо в этих тёплых, сильных руках, что держат уверенно и крепко. — Я обещаю.

I promise...