Здесь слишком жарко из-за тебя

Святой Поттер. Вечно ему всё самое лучшее. Все словно помешались на нём: то и дело в его сторону сводится разговор любого студента, достало. Он, как рак головного мозга, засевший глубоко внутри и отравляющий твой разум; и что самое страшное — от него не излечиться. Сколько бы я не пытался — всё бестолку. Каждый раз, закрывая глаза в тщетной попытке заснуть, я вижу его. Вижу то, как он расплывается в улыбке при виде грязнокровки Грейнджер, когда та опять докапывается до него с уроками, словно какая-нибудь пиявка. После того удара я ещё больше ненавижу эту выскочку, которая будто мнит себя чем-то неимоверно важным для этого мира, заставляя всех слушать весь бред, льщийся из её рта. Я вижу то, как он улыбается ей и завидую. Завидую, потому что мне он никогда так не улыбнётся. Я вижу его тёплый и нежный взгляд, обращённый не в мою сторону. Знаю, всё, что сейчас со мной происходит неправильно, и мне нужно навсегда стереть в себе эти странные чувства, забыв о них, как о страшном сне, но нельзя заставить сердце не стучать в бешенном ритме, когда Поттер проходит где-то неподалёку. Просто, чёрт тебя подери, нельзя. Впервые встретив его, я и не думал, что он так крепко въестся мне в мозг. Тогда я вообще мало думал о том, что чувствую, ведь так учил отец. Порой мне кажется, что я вот-вот накинусь на него с претензиями о том, какое право он имеет так часто мне сниться и заставлять испытывать во сне жар, как при какой-нибудь мигрени, которая, как и он, выжимает из меня все соки. Его улыбка, такая ненавязчивая и приятная, даёт мне ложную надежду, погружая меня в мир Грёз и не давая шанса проснуться. "Мерлин, да сколько уже можно? — в мыслях произношу я, глядя в дорогое зеркало своего дома. —Сколько уже можно мне ходить пьяным от него?" Я зациклился. Нет ни минуты, ни секунды, когда бы я не думал о нём. А ведь сколько в Хогвартсе милых девушек, которые, наверняка, жаждят моего внимания, но не получают взаимности. Они хорошие, но я не замечаю ни одной из них, проходя мимо и не давая даже малейшего шанса только потому, что в этом мире существует он — Гарри Джеймс Поттер. Та же Паркинсон бегает за мной, словно собачонка, потакая каждому моему слову, часто даже особо не задумываясь о том, что я говорю. Её щенячьи глаза вечно смотрят на меня, словно умоляя. А мне плевать. Знаю, что она испытывает ко мне симпатию, но не могу иначе. Когда мысли заняты кем-то, сложно сосредоточиться на реальности. Я ведь никогда не смогу подойти к нему, обнять и прошептать на ухо что-то такое, отчего и ему, и мне стало бы стыдно. Забавно слушать, как мой отец то и дело твердит о том, какое зло этот чёртов Поттер, и что мне следует держаться от него подальше, не подозревая, что его сынишка уже давно не может спокойно смотреть на предмет отцовских насмешек. Ещё немного и я точно слечу с катушек, если уже этого не сделал, выслушивая лекции отца и каждый день находясь в одной школе с тем, кто уже давно сделал меня своим рабом без права освобождения. Иногда меня так и тянет завершить всё это, но потом ко мне, вероятно, возвращается способность думать адекватно, и я мигом избавляюсь от этих странных мыслей, которые, будто надоедливые насекомые, роятся у меня в голове. Ни одной ночи я не могу провести спокойно: то в моих снах с весьма недвусмысленными намёками и подтекстами появляется Поттер, то сон и вовсе не идёт. Я стал рабом. Его личным рабом, но он пока этого не знает. Он не знает, как больно мне делает, улыбаясь мимо проходящим девушкам со стройными ногами и шикарными талиями, словно с обложек какого-нибудь журнала. Он не знает, как тяжело мне спится по ночам с мыслью о том, что ни одна из них не будет проведена с ним. Он, мать твою, не знает, что из-за него я чувствую себя постоянно опустощённым изнутри, будто из меня разом выпили всë, не оставив ничего. Ему плевать: он не знает, радуется вместе со своими друзьями, снова вытворяя какой-нибудь бред. Все мои мучения из-за тебя, святой Гарри Поттер.