Последствия некоторых необдуманных поступков

      Народная мудрость гласит, что «Утро вечера мудренее». С уверенностью могу сказать, что все зависит от утра. Если вы, к примеру, весь вечер мучились и не могли найти ответ на свой вопрос, то тогда действительно — утро будет мудренее. А вот если вы провели вечер в компании большого количества алкоголя, как я вчера, то...       «Тысяча чертей! Голова просто раскалывается и спина болит. Деревья??? Конь? Где я вообще?! О Господи, как же пить хочется. Может я умер? Что вчера произошло???» - именно такие мысли крутились в голове гасконца, когда он проснулся за городом, прислонившись к дереву. Он растерянно огляделся. Вдруг, воспоминания вихрем пронеслись в голове Д'Артаньяна: трактир, вино, Атос. Юноша, который только что пытался подняться с земли, с громким стоном сполз обратно. Уронив голову на руки он со вздохом надежды и отчаянья простонал — Прошу, скажите, что я умер!»       Да, он во всех красках вспомнил вчерашнюю ссору с другом. Д'Артаньяну было жутко стыдно и страшно. Гасконец очень боялся встречи с Атосом. Он прекрасно понимал, что нужно все объяснить другу, однако его страшила реакция Атоса. А мысль о том, чтобы признаться мушкетеру в своих чувствах, вызывала священный ужас в душе молодого человека.       -Интересно, с чего вообще все это началось? Когда мои чувства к Атосу переросли в нечто большее, чем дружба? - Д'Артаньян хмыкнул, прекрасно понимая, что это не самая важная вещь, о которой сейчас стоило бы подумать. Но было уже поздно, и юноша погрузился в воспоминания.

***

Бетюнский монастырь.       Мы идем по коридорам монастыря. Скоро я увижу Констанцию, однако... Почему в моей душе нет трепета, который должен сопровождать предвкушение встречи с любимой? Вот странно, я ничего не чувствую. Не чувствую предвкушения, радости, трепета. С каких это пор мои чувства к жене галантерейщика так охладились. Мы о чем-то переговариваемся с друзьями. Я пытаюсь воспроизвести в голове образ милой Констанции, но он ускользает от меня. Вместо него в голове всплывает образ... Атоса? Именно. Я почему-то вспоминаю наш завтрак на бастионе. Как хитро он придумал с этим спором, как спокойно и уверенно он держался, когда Ла-Рошельцы пытались завладеть бастионом, как блистательно и дерзко он выглядел, размахивая «знаменем» нашему лагерю, в то время как в него стреляли, как величественен он был, когда спокойно шёл от бастиона к лагерю. Я вспомнил волну тепла, которая поднималась в моей душе всякий раз, как я ловил его взгляд. И как же мне было приятно, когда он проявлял заботу. В голове пронеслось воспоминание о том, как Атос настойчиво интересовался, чем же я поранил руку:       «- И взамен всего этого ни одной царапины! Нет, все-таки... Что это у вас на руке, Д'Артаньян? Уж не кровь ли?       - Это пустяки,       - Шальная пуля?       - Даже и не пуля.       - А что же тогда?»       Воспоминания вызвали мечтательную улыбку на губах. Да что же со мной творится?! Что это за теплое чувство в районе сердца? Неужели...? Додумать, что неужели, мне не удалось. Раздался крик Констанции, и мы все кинулись в келью. Дальше все произошло слишком быстро. Смерть Констанции от яда. Обморок. Встревоженные лица Портоса и Арамиса, которые пытались привести меня в чувство. Труп девушки в моих руках. Несмотря на то, что я ее не любил ( к этому выводу я пришел совсем не давно), она была мне очень дорога. Но самые яркие и четкие воспоминания, это воспоминания о нежных объятиях и проникновенном голосе.       - Да! Чтобы отомстить за нее, я готов последовать за тобой куда угодно! - кого я обманываю? Я всегда был готов следовать за ним хоть на край света. Ведь я люблю его. И всегда любил. Даже до нашего знакомства. Мне судьбой было предсказано влюбиться в этого благородного дворянина с сдержанным характером и добрым и честным сердцем. После прихода настоятельницы и слов Атоса о похоронах я уже не мог сдержать рыданий. Я спрятал лицо на широкой груди Атоса. Да, мужчинам не пристало плакать. Они обычно мстят за любимых, но я знал, что мушкетер ни словом, ни делом не смутит меня, четко меня понимая. Он всегда поддерживал меня и был рядом, когда мне это необходимо. Все трудности мы преодолевали вместе.       Я пребывал в некой прострации и очнулся только в гостинице. Я был удивлен и возмущен тем, что мы не гонимся за Миледи. Однако после заявления Атоса, что он ручается за нее, я сразу успокоился. Этот человек имел надо мной неведомую мне власть. Я отправился к себе в комнату и наконец смог вволю выплакаться. Мне, конечно, хотелось поговорить с Атосом, но он куда-то ушел, после того как раздал какие-то указания слугам. Я не смел отвлекать его. Поэтому мне ничего не оставалось, как рыдать в одиночестве. Прошло два часа, слезы давно закончились, но рыдания не хотели прекращаться. Я и не знал, что могу так рыдать. Я сидел на краю кровати. В душе было пусто и одиноко, не было ни боли, ни отчаянья, только пустота. Вдруг раздался стук. Я не нашел в себе силы ответить. Я не знал, кто может прийти ко мне сейчас. Стук повторился. За ним раздался скрип открывающейся двери и какой-то неуверенный и тихий, но такой родной голос:       - Д'Артаньян? Можно?

***

      «Атос? Что он здесь делает? Он же вроде куда-то уходил. Нет! Я не должен показывать слабость!» - как я ни пытался себя убедить успокоиться, это не помогало. С появлением в комнате мушкетера рыдания усилились и из глаз опять хлынули слезы. Странно, я думал они давно закончились.       - Д'Артаньян? - теплая рука ложится на плечо. Когда он успел сесть рядом?! Я что, так сильно погрузился в свои мысли? - Д'Артаньян, посмотри на меня.       Опять этот голос, которому хочется подчиняться. Я медленно оборачиваюсь к другу и вижу его нежный, теплый взгляд. Я тону в его глазах. Не знаю, сколько мы так просидели, но из моих глаз снова полились непрошеные слезы. Я хотел отвести взгляд, спрятать от Атоса свою слабость, но он не дал. Крепко, но нежно обхватив мое лицо ладонями, он аккуратно развернул его к себе. Не отрывая взгляда от моих красных от долгих рыданий, глаз, он вытер мокрые дорожки у меня на щеках и, нежно улыбнувшись, произнес:       - Плакать не постыдно, мой мальчик. То, что ты плачешь, не выставляет тебя слабым или ничтожным, слезы показывают искренность твоих чувств. Ах, если бы я мог так же чувствовать и плакать, как ты!       - Атос... - я не узнаю свой голос. Я снова утыкаюсь ему в грудь и начинаю говорить обо всем. О том, как мне тоскливо и одиноко, о пустоте в душе, о ненависти к Миледи, о несправедливости жизни, а он лишь крепче прижимает меня к груди и шепчет мне на ухо, что все будет хорошо, что он рядом и никогда меня не оставит. Эти слова греют душу. Я так и засыпаю в объятьях друга. Он аккуратно укладывает меня на кровать, укрывает одеялом, и я чувствую легкий поцелуй у себя на лбу. Атос нежно проводит рукой по моим волосам и уходит. Я же, уже убаюканный биением его сердца, окончательно проваливаюсь в царство Морфея.