Слишком хороший парень

      Голова раскалывалась, словно накануне была жесткая пьянка. В комнате было тускло, воздух казался каким-то сухим, горло словно чем-то сковало, и я наконец-то открыла глаза. То, что я не была в больничной палате, поняла сразу: там ведь особенный запах медикаментов и больных. Окружающее помещение было незнакомым от слова совсем: я лежала на большой двуспальной кровати, по правую сторону — панорамные окна, закрытые плотными шторами. По левую сторону кровати стояла прикроватная тумбочка со стаканом воды. То ли хозяева квартиры любили минимализм, то ли редко находились в ней.       Было неуютно, а колющая боль в голове добавляла дискомфорта. Я не потеряла память, но всё же не могла вспомнить, в чей квартире находилась. Последний человек, которому я позвонила, был тем, в чьей квартире хотелось меньше всего оказаться. Однако мое нутро подсказывало, что я не в его хоромах, ведь, опираясь на те крохотные данные о нем, что собрались в моей голове, данное помещение никак не клеилось с его образом. Мягкое, серого цвета постельное белье, сухой воздух, отсутствие какого-то либо дополнительного декора, — в характере Чонгука было что-то более яркое, что обязательно бы проскользнуло в каких-то деталях интерьера.       Приподнявшись с кровати, заметила пластыри на руках и коленях. Я легко отделалась, хотя тело ломило от тяжести, словно набрала лишний десяток килограммов. Голова слегка кружилась, но я добрела до двери, без трудностей открыв ее. Широкий коридор заканчивался у этой комнаты, напротив которой имелась дверь в ванную. Медленно прошагав к истоку, обнаружила пустую гостиную с такими же панорамными окнами, только сквозь их стекло просачивался тусклый свет заходившего солнца. Постанывая от тупой боли, прошла на кухню, где за плитой наконец-то нашелся хозяин квартиры, замирая и теряя возможность говорить.       — Проснулась? — Ким Тэхён, как всегда безупречный, безумно красивый и притягательный даже в домашней пижаме, заваривал для меня любимый кофе. — Прости, что взял на себя ответственность и забрал к себе. Знаю, ты не любишь такого, — он небрежно взъерошил волосы, а я как рыба хватала ртом воздух, не в силах вымолвить что-то членораздельное. — Да, это не моя квартира, дедушка снял ее для меня, пока… Ты как себя чувствуешь? — парень поставил на стол чашку с ароматным напитком, будоражащем мое обоняние, и подошел ближе, аккуратно перехватывая за руку и усаживая на стул. — Не переживай, твоей маме я позвонил и сказал, что ты со мной. Врач тебя осмотрел, сказал, что ничего серьезного…       — Какого… черта, Тэхён? — еле вытянула из себя, пытаясь собрать все мысли во что-то цельное, отбросив в сторону нахлынувшие девятым валом чувства. — Почему ты так себя ведешь?       — Как «так»? — он сел рядом, подперев ладошкой подбородок, склонив немного голову набок, отчего мне стало еще труднее отвести от него взгляд.       — Почему ты такой милый, добрый, а потом превращаешься в ледышку, не замечая моего присутствия? Это игра какая-то?       — Тебя это задевает?       — Нет! Я не могу понять…       — Почему ты хочешь меня понять? Я всё-таки тебе нравлюсь, да? — он сложил обе ладошки под подбородком и быстро заморгал, строя глазки. — Какой красивый стал? Девушки толпами бегают, а письмами с признаниями можно целые библиотеки собирать.       — Кто бы мог подумать, — возвела глаза к потолку и хлебнула кофе, который получился удивительно приятным на вкус.       — Ты о чем?       — Когда тебе было пятнадцать лет, толпы бегали за тобой, чтобы избить.       — Нравится портить момент?       — Нечего своей короной потолки царапать.       — Знаешь, только недавно понял, что ты действительно была в меня влюблена. Иначе, почему не давала другим избивать? Мне всё еще жаль, что не поверил твоему признанию…       — Не начинай. Это было шуткой. Посмеялись и забыли. Было жаль тебя и всё.       — Но не было жаль, когда столкнула в воду?       Я так и знала, что он не упустит случая это вспомнить, но до последнего надеялась, что не станет говорить. Сердце неприятно кольнуло, и я опустила взгляд к чашке, которую крутила в руках. Наверное, мне стоило извиниться давно или хотя бы написать, позвонить, хоть как-то дать ему понять, что я сделала это не намеренно. Мне было стыдно за свой поступок впоследствии.

***

      Я узнала об отъезде Тэхёна за пару недель совершенно случайно из разговора наших мам. После дня рождения он не приходил в гости, не звонил, не писал, ведь я его сильно обидела. Так привыкла, что он, хоть и обижался какое-то время, но всё же прощал меня и оставался всегда рядом. Я не признавала, что чувствую к нему непреодолимую тягу и необходимость находиться рядом, но когда узнала, что он собирается уехать так далеко, вдруг осознала, что не хочу его отпускать. Под любыми предлогами я пыталась прийти в гости в дом Кимов и увидеться с Тэхёном, но никак его не заставала. Пока никто не видел, я выкрала его документы, сожгла их, устраивала истерики, пытаясь заставить его отца не отпускать сына в другую страну. Родители силой увозили меня, запирали в комнате, извинялись перед отцом Тэхёна, которому я опротивела из-за того, что помимо документов парня сожгла какие-то важные документы его отца. Видел Бог, я этого не планировала. В конце концов на званом вечере одного из общих знакомых наших родителей появился Тэхён. Он был таким очаровательно-грустным, а я никак не решалась подойти к нему, дожидаясь удобного случая. Пугливым зайцем наблюдала за ним весь вечер, пока он не решил выйти во двор. Выскочив следом за ним, нерешительно оглядывалась по сторонам, переживая, что кто-то мог бы увидеть нас. В конце концов он остановился у бассейна, подсвечиваемого прожекторами из его стенок.       — Ты что-то хотела, Соль?       — Да, я хотела поговорить…       — Наверное, извиниться за тот случай на дне рождения? Или за то, что украла мои и папины документы? — он был серьезен, но говорил расстроенно и недовольно.       — Да… Нет, я о другом, — было трудно решиться на такой важный шаг: сердце билось в бешеном ритме, дыхание участилось, как у астматика, а ладошки потели, словно в паровой бане.       — О чем же? — наверное, если я посмотрела хотя бы в его глаза, заглянула глубже, преподнесла как-то всё иначе, да хотя бы извинилась за содеянное, всё могло бы пойти по другому сценарию.       — Не уезжай никуда, останься, — глядя прямо в глаза, говорила, сжимая пальцы за спиной. — Я люблю тебя, Тэхён.       — Это нелепо, — впервые в жизни он был таким хладнокровным и жестким. — Ты невоспитанная, самодовольная, эгоистичная. Папа сказал, что такие как ты плохо заканчивают. Ты мне совсем не нравишься, я тебя не переношу, даже дышать с тобой одним воздухом мне противно, — он состроил гримасу, выделив каждое слово, сжигающее меня насквозь, разбивая мое сердце в дребезги.       — Тогда, — было несколько секунд к адаптации к странной боли в груди. — Тогда не дыши! — выкрикнула, толкая его в глубокий бассейн, совершенно забыв о том, что Тэхён не умел плавать, чувствуя как меня раздирает на части, как мне не хочется ни видеть ни слышать его никогда больше.       Он начал барахтаться в воде, медленно уходя под воду, а я оцепенела от ужаса содеянного, наблюдая за его бессмысленными попытками спастись. Мысль о том, что он мог погибнуть, билась где-то на отдаленном участке мозга, ведь более сильное — оскорбленное чувство собственного достоинства — захватило полностью. Моя боль настолько охватила меня, что разум отступил назад, глаза застлала пелена из слез. Когда он начал тонуть, спохватилась, но на шум и крики уже выбежал старший брат и прыгнул в воду, чтобы вытащить его. Я словно оказалась в стеклянной банке, крича изнутри, но не слыша ни других, ни собственного голоса. Меня начало трясти, когда Тэхён оказался рядом, продрогший и испугавшийся. Только в этот момент я осознала то, что сделала, но смогла только убежать, ужаснувшись содеянному.       Кофе остыл, и несмотря на бывший приятным вкус, мне перехотелось его допивать. Я чувствовала, что Тэхён давал мне возможность извиниться, чтобы самой себя не съедать день за днем, но упорно сопротивлялась.       — Спасибо за кофе, — прошептала, чувствуя, как голос сел.       — Ты не допила.       — Спасибо за помощь.       — Как много благодарностей. Ты хочешь поехать… к нему? — он напрягся, и я с сомнением взглянула на него, — ведь звонила Чонгуку, он не приехал, получается? — Он приехал, — Тэ прочитал вопрос в моих глазах, отведя взгляд и пожимая плечами. — Я первым заметил тебя, а ему кто-то позвонил… Ты просила не отвозить тебя домой.       — Спасибо.       — Твой отец…       — Что?       — Он бьет тебя?       — С чего ты взял? — возмутилась такой наглости, чуть не подскочив с места, но голова закружилась, и я рухнула в объятья Кима, который заботливо поднял на руки и отнес в спальню, укладывая на кровать.       — Тебе нужен покой. Не делай резких движений, — его голос был таким бархатно-теплым, согревающим, обволакивающим, что ощущала себя защищенной ото всего мира.       — Тэхён.       — Да?       — Поцелуешь меня?       — Хах. Я целую тех, с кем хотя бы встречаюсь.       — Ты мне сейчас так встречаться предлагаешь? — я засмеялась.       — Нет. Пока ты не скажешь, что любишь меня, — подмигнул он, а я пихнула ему подушкой в живот, отчего он наигранно скрутился и свалился рядом со мной.       Он оказался так близко, смеялся, игрался с моими волосами, и мне было весело с ним, мне было хорошо.