Июнь.
14 марта 2020 г., 17:24
Чтобы не ошибиться в любви с первого взгляда — взгляни второй.
”Pops” было любимым местом всех жителей Сентфора. Каждый там бывал и каждый отдавал дань уважения твоей бабушке, за это уютное кафе. Дядя Джордж, уже как по обычаю, сидел у барной стойки и любезничал с твоей бабулей, рассказывая истории о бурной молодости, которые каждый знал наизусть. Мисс О’Нил приветливо улыбалась, принимая у меня заказ. Интересовалась экзаменами и планами на поступление в следующем учебном году. Рассказал, что поступлю в местный колледж, найду работу и утону в рутине. Я уже собирался забрать заказ и попрощаться, но все мое внимание переняла выходящая из-за дверей кухни. Невероятной красоты девушка, с блестящими чёрными волосами, спадавшими на плечи. Сонная и, вероятно, уставшая, прикрывала рот ладонью, пока зевала и сладко потягивалась. Да, ты была невероятна, даже такая заспанная и помятая. Слабо приоткрытые глаза, под лучами солнца, играли черным шоколадом, переходя вглубь молочного. Казалось, самые обычные, но и в них я видел особый шарм. Возгласы бабули О’Нил — это единственное, что смогло вывести меня из транса. И откуда же у этой старушки такая прекрасная внучка. Сара. Сара О’Нил. Знакомство наше вышло неловким, но даже так, оно засело в моей голове ещё надолго. Выяснилось, что ты приехала на лето в Сентфор, будешь работать у бабушки в “Pops”, а потом уедешь поступать в Сиэтл. Дядя Джордж увлёк тебя в беседу, а я и вспомнить не могу о чем она была. Мои глаза было прикованы только к тебе. Лёгкие движения, будто в замедленной съёмке, тёплая улыбка и алые губы, манящие и что-то твердящие с улыбкой. Даже в вялом состоянии ты была такой доброжелательной, общительной и невероятно притягательной. Устала, — подумал тогда я, — всю ночь, наверное, в поездке провела. Украдкой поглядывала на меня, думая, что не увижу, но я не мог не заметить, ведь и сам приковался зеницами к тебе. Не помню, как мы попрощались. Не помню и через какие внутренние усилия, я все таки вышел из кафе и нажал на газ мотоцикла. Всю последующую ночь провёл в размышлениях. Вспоминал твой звонкий смех и смущенную улыбку, когда нас представили друг другу. Спортивный костюм выглядел на тебе потрясающе, а этот пастельный оттенок фиолетового, почему-то, очень подходил к твоим глазам. Не мог понять, откуда же в Сентфор свалилось такое счастье? Как же хотел узнать тебя, Сара. Залезть в голову, покопошиться там, а потом разглядеть каждую частичку твоей души. Кем ты хочешь стать? Чего хочешь больше всего на свете? Какую пиццу любишь и, что покупаешь к ней? От самого простого, до чего-то важного — я хотел узнать всё. Вот тогда я и решил, что просто так тебя не отпущу, да и не вышло бы. Стал приходить в “Pops” почти каждый день. Сидел за барной стойкой и смотрел, как ты делаешь мой молочный коктейль и отрезаешь кусок пиццы. Ты была так смущена моим внимательным взглядом, а бабуля О’Нил только подливала масла в огонь, спрашивая о причине моих частых визитов. При всех встречах пытался разглядеть, кажется, каждый миллиметр твоего лица, фигуры и одежды. Фартук официантки невероятно шёл тебе, а под ним всегда скрывалось какое-нибудь платье нежного оттенка, то бывал розовый или приятный желтый. Помню, как увидел тебя в красном и сердце остановилось от того, насколько он был тебе к лицу. Мы говорили обо всем на свете, пока я трапезничал и вглядывался в твои глаза. Снова смущена, но все так же общительна. А как же горели твои очи, когда ты говорила о мечтах и путешествиях. Лондон? Нет. Франция? Нет. Ты только и успевала хватать воздух, пока рассказывала о Сицилии и долине Храмов, что так хочешь посетить. Я был восхищён тобой настолько, что мысли свои срочно надо было выложить на бумагу. И мама, и Бобби вечно твердили, что не узнают меня. Выпытывали кто же эта дама, от которой я трепещу и притягиваюсь к магнитному полюсу раздумий. Невероятная. Я повторю это ещё миллионы раз, но желательно не на белом листке. Ты рассказала, что все три месяца пробудешь в Сентфоре, а я точно решил, что проведу их с тобой. Пока посетителей не было, мы болтали и узнавали друг друга с новых сторон. Ты откусывала печенье с шоколадом и рассказывала, что это вкус твоего детства. Бабуля О’Нил всегда готовила эти лакомства и радовала твои рецепторы. Каждый вечер, как по часам, я открывал дверь “Pops” и размещался около барной стойки. Когда опаздывал, ты ругала, а если приходил раньше — сыпала больше картошки фри, чем положено. Ближе к девяти вечера, когда все посетители покидали кафе, мы выходили на крыльцо, присаживались за отдельный столик, брали по стакану молочного коктейля, и снова узнавали друг друга. Кажется, о других людях, или друзьях, я напрочь забыл. Бабуля О’Нил всегда уходила раньше, а когда ты запирала дверь забегаловки, я не мог не проводить тебя до дома. Мы проходили по уличкам Сентфора, обсуждали внешний вид чужих домов, чего им не хватает. Обсуждали и сам городок, его обитателей, а самое главное, что ты интересовалась развлечениями в новом месте. Помню, как мое сердце затрепетало, а уста сами промолвили обещание устроить тебе показ всех прелестей Сентфора. Пошутил, что ночью залезу к тебе в окно и буду сказки читать перед сном. Вот только сдержаться не смог, а увидев в полночь свет из твоего окна, все таки поставил ногу на трубу. Кажется, ты и не удивилась, будто ждала моего прихода. Пока бабуля О’Нил похрапывала на первом этаже, мы тихо болтали о фильмах и музыке. Ты меломан и любишь триллеры. Неожиданно, но на заметку я это все же взял. Укутал тебя в одеяло и шептал обещанные детские сказки, пока ты не провалилась в царство Морфея. Такая нежная, хрупкая и невероятная. Веки прикрыты, на устах играет легкая улыбка, а щечки твои покрасневшие, я разглядел даже в темноте. Боялся лишний раз пошевелиться, пока разглядывал твои черты лица, боялся разбудить такое чудо. Переборол себя, последний раз взглянул и оставил тёплый поцелуй на щеке, а после вылез во все то же окно. Утро мое тогда было по истине великолепным и вдохновленным. Помню, что ты выходишь на работу к десяти, а так же помню, что ты не любишь подарки в виде цветов. Я слишком хотел тебя увидеть, порадовать и взглянуть на твои счастливые глаза, поэтому поломал немного голову и пришёл к наилучшему решению, что же преподнести тебе в этот день. После стука в дверь, она отворилась, а взгляду моему была представлена невероятная девушка. Немного заспанная, ещё с румянцем на щеках и милым пучком на голове. Джинсовые шорты и белая футболка, хоть были просты, но на тебе — невероятны. Нонна, она же бабуля О’Нил, уже убежала в ”Pops”, а ты только собиралась выходить. Сара, видела бы ты себя и свой неподдельный восторг на лице, когда я преподнёс тебе корзину с клубникой. Такого счастья, от простых ягод, я не видел ещё ни в чьих глазах. Мой восхищенный взгляд ни на секунду не отрывался от тебя, такой смущенной и милой. А когда ты обвила руками мою талию и прижалась к груди, кажется, я совершенно забыл, как дышать. Объятья, самые чувственные объятья в моей жизни, такие искренние и чистые, что душа хочет рвануть в пляс. Минута тишины и спокойствия, неосознанно и спонтанно, сделала нас ещё ближе друг к другу. Оторваться было сложно не только мне, я чувствовал, что и тебе в плену моих рук комфортно. После того, как провёл тебя в “Pops”, насладился объятиями снова, и дал указание, что этот вечер ты проведёшь со мной, я покинул крыльцо любимого кафе. Чем тебя удивить, Сара? В тебе столько мечтаний, что я ни на шутку завёлся идеей поразить, или хотя бы просто порадовать твою душу. День тогда выдался, как в тумане. Мысли, то и дело возвращались к тебе, нашим бесчисленным разговорам, воспоминаниям, что уже и не вырежешь из моего сознания. Гадал, размышлял и продумывал каждую мелочь. Как уже и писал, по началу хотел горы свернуть, лишь бы удивить, но после долгих пережёвываний одних и тех же дум, разум привёл меня к иному выводу. Я поведу тебя туда, куда бы сходил сам. Туда, где спокойно, где я готов проводить часы напролёт. Почему? Желание показать себя с другой стороны, не останавливаться на обсуждении интересов, планов или взглядах на жизнь. Хотел показать своё спокойствие и свою тишину. Бабушка О’Нил провожала нас тёплой улыбкой и, горящими счастьем, глазами, желая любимой внучке хорошо провести время. Впервые ли ты села на мотоцикл? Да, и почему-то я был горд и неимоверно радостен, что именно со мной. Крепко прижималась к моей спине, пока из уст лились крики блаженства, а в крови бурлил адреналин. Я ведь не первый раз на байке, это ведь моя жизнь, моя стихия, но сердце билось с такой скоростью, будто руки впервые коснулись этого руля. Я только и успевал глядеть на тебя через маленькое зеркальце, когда ты широко улыбалась, смеялась и откидывала одну руку назад. Волосы развивались на ветру, и поверь, Сара, такой шикарный кадр хотел бы снять и Тарантино. Ни побережье, ни волны и аромат соленого моря, ни огненный закат, ничто из этого и вровень не становилось с бегающей по песку, тобой. Смеялась самым звонким смехом, когда запрыгнула ко мне на спину, командуя куда идти. И я готов был выполнить любую твою просьбу, Сара. Напевала мне на ухо незамысловатую песню, а пальчиком указывала выбранное место, где мы приземлимся. Не хотел отпускать тебя, лишь бы подольше слушать твой голос и чувствовать тебя так близко. Невероятная. Плед не согревал от еле прохладного ветерка, но грели объятья. Мои ладони на твоей талии, сплетенные воедино руки и нескончаемые разговоры. А когда мы замолчали и слушали шум волн, разглядывая звёзды, я больше не мог сдержать себя и свои чувства. Весь мир исчез, когда я трепетно коснулся твоих губ. Весь мир исчез, когда ты ответила.До следующего письма, Сара. Всегда твой — Майкл Тёрнер.
