Июль.
16 марта 2020 г., 01:34
Любовь может быть либо с первого взгляда, либо не может быть вообще.
Июль я не забуду никогда. Буду прокручивать этот месяц в голове каждое утро, перед тем как принять душ, а так же перед сном, в котором, надеюсь, появишься ты. Мы были из разных миров. Ты — мечтательница, желающая объездить всю планету, а я — простой парень из маленького городка, помешанный на байках и спорте. Разные, но находясь рядом, чувствовали одно и то же притяжение. Души наши, сплетались воедино, всегда находили друг друга и были вместе. Я впервые влюбился, впервые почувствовал себя окрылённым счастьем и ради этих ощущений, был готов на всё. Всё на свете содержит в себе свою противоположность, ничто не может без неё существовать, как свет без тени, как правда без лжи, как иллюзия без реальности, — все эти понятия не только связаны друг с другом, но и неотделимы друг от друга. И ты, отныне, была неотделима от меня. Весь июль мы не отходили друг от друга ни на шаг. Я, можно считать, поселился в “Pops”, а ты была этому только рада. Прогулки наши стали ежедневным развлечением, а бабуля О’Нил еле сдерживала слёзы счастья, провожая нас по вечерам. Кстати, о старушке, она ведь тоже время зря не теряла. Все таки пошла на поводу внимания дяди Джорджа и согласилась на свидание. Знаешь, Сара, они будут отличной парой. От твоего дома, до кафе и обратно, в цветущем парке Сентфора, на пляже, в лесу, в кино и даже в тату салоне Микки, мы были вместе. Но самым приятным, Сара, было просыпаться, держа тебя в своих объятиях. Такую маленькую и хрупкую, но мою. Безмерно счастлив, что Нонна каждый раз лишь улыбалась и готовила нам чай, когда я вечерами заходил в дом с тобой, и явно не собирался покидать его. Поставить кассету с фильмом, захватив попкорн, и утопать в тёплых объятьях и сладких поцелуях друг друга, напрочь позабыв о сюжете киноленты на экране, было наилучшим времяпрепровождением. Я был уверен, на двоих у нас одна судьба. Идея набить татуировку пришла тебе спонтанно. Помню, что мы гоняли по городу на мотоцикле, кричали во все горло и смеялись. А когда доехали до поляны в лесу и разглядывали звёзды, ты резко вскочила с травы и воскликнула, что завтра мы срочно посетим салон Микки. До последнего не раскрывала мне, что же желаешь изобразить на своём теле, а я сгорал от любопытства.“Here and now. June 1986.”
Здесь и сейчас. Этот день навсегда закрепится в моей памяти, а осознание, что свою первую татуировку ты сделала со мной, будет греть душу до конца дней. Тот поцелуй на пляже стал точкой невозврата. Точкой невозврата к прошлой жизни. Как я уже писал, мы говорили обо всем на свете. И разговоры эти ценнее даже поцелуев. Когда я брал старенький пикап, мы приезжали на склон, в лес, любоваться рассветом, кутаясь в объятья друг друга, утопая в тех самых беседах. Ты с восхищением рассказывала о необычайных городах, что существуют на свете, о том, как хочешь посетить их все и запечатать в своей памяти каждое из этих мест. Говорила о любимых книгах, а я каждый раз поражался, насколько ты мудра. Диссонанс. Такая нежная, а книги читаешь тяжелые. То, как ты понимала и осмысливала всю суть каждого романа, восхищало меня все больше. Я был так счастлив, что ты, такая невероятная, умная и чувственная — моя. Во всех красках описывала мне колебание тех психов, о которых читаешь. Удивительно. Ты видела в них то героев, философов и обезумевших гениев, а затем злодеев и убийц. Мы говорили о детстве и семье. Как оказалось, ты нутром чуешь, что вот-вот родители подадут на развод. Чуешь, но не бьешься в истериках, не рыдаешь и не осуждаешь. Понимаешь и принимаешь их решение, спокойно взвешиваешь его и знаешь, что так будет лучше. Я же, в свою очередь, поделился историей своего детства и смерти родного отца. Пока рассказывал, как трудно бывало заменять его для Бобби, и быть опорой для мамы, ты со слезами на глазах сильнее прижималась к моей груди, шепча слова успокоения. Как сейчас помню твои маленькие пальцы, нащупавшие подвеску на моей груди. Армейский жетон, на котором под заказ выгравировано мое имя, подаренный отцом перед самой своей смертью. Уже и пожалел, что сказал об этом, ибо волна слез снова обрушилась на тебя, а остановить эти соленые ручьи смог лишь тёплый поцелуй. Не забуду я и то, как ночью повёз тебя в библиотеку. Мы перед этим распивали чай во дворике твоего дома, а я решил, что полночь — это идеальное время для прочтения сказки на ночь. На корточках пробираться в главный зал, пока старый охранник громко похрапывает, было незабываемо. Адреналин мешался в крови, а счастье от такого эпизода в своей жизни, разрывало душу. Читать тебе вслух «Алису в стране чудес» и чувствовать уют, держа в своих объятьях любимую. Вот оно — счастье. Мама была от тебя без ума. Ещё из моих горящих глаз, при упоминании твоего имени, а затем и на домашних посиделках у телевизора, она поняла, что ты прекрасный человек. Ни я, ни ты не хотели чересчур официальных ужинов и громких представлений. Поэтому, решение приготовить лазанью и сесть в гостиной на диване, было наилучшим. Самый семейный и тёплый вечер в моей жизни. Я безмерно благодарен тебе за него, за твоё присутствие и за твою открытость. Повторюсь, мама от тебя была без ума. Да чего таить, Бобби тоже. Мы болтали без умолку, обсуждая то мое детство, то твои выходки в школе, о которых повествовала мне не первый раз. Танцы Бобби скрасили вечер, а доброта и заинтересованность в его растениях, показали тебя с самых лучших сторон. Спасибо, Сара, за эту искренность и теплоту. В тот вечер ты осталась у меня, но наш первый раз мы приберегли на другой, более уединенный момент. С утра, как гром в ясном небе, ты разбудила меня и сообщила, что мы идём на пробежку. Сара, ты самая лучшая. Я ожидал чего угодно, но только не того, что в выходной день, ни свет ни заря, ты захочешь провести утро так, как его обычно провожу я. Невероятная. До сих пор поражаюсь тому, что ради моих интересов ты была готова отказаться от сладкого сна. Пробежки, лучшей чем эта, не было в моей жизни. Смотреть на тебя, на твои развивающиеся волосы в потоках ветра, на счастливую улыбку и горящие глаза — лучший подарок в моей жизни. Смеяться и из-за этого же задыхаться, мчась по зелёному лесу и ощущать спокойное счастье, рвущееся где-то под рёбрами. Наверное, июль был бесконечен, и я мог бы перечислить ещё миллион воспоминаний, которые буду листать, как слайды, каждый вечер перед сном. От открытого кинотеатра, до привычного нам побережья, а так же склона в лесу, твоей уютной комнаты, да и моей, где мы проводили бесчисленные часы, всегда найдя чем заняться. Учить тебя готовить? Да. Учить водить мотоцикл? Два раза да. Поработать вместе с тобой в “Pops”? Многомиллионное да. Сблизиться в одной постели? 31.07. Да. Нежна, изящна и до сумасшествия красива. Бархатная кожа, а красное кружево на ней, создавало необыкновенно притягательный контраст. Я хотел тебя даже будучи одетой. Наш первый раз был в небольшом домике, который в своё время купили мои родители, располагающимся в лесу у озера. И почему я, дурак, не приводил тебя сюда раньше? Нет, я бы ни в коем случае не давил. Просто уединение, тишина и небо, усыпанное тысячами звёзд. Я помню каждую деталь. В комнате царствует полумрак. Ты поддаёшься вперёд, заключая меня в своих объятьях, прижимаясь ближе, и увлекая в горячий поцелуй. Хрупкие руки обвивали мою шею, зарывались в волосах, перебирая их, доставляя мне невероятное удовольствие даже от таких простых касаний. Этого хватит, чтобы разжечь во мне огонь. Ловил губами твоё прерывистое дыхание, перемещался на шею, выпирающие ключицы и уши. Табун мурашек, пробежавший у тебя по коже, уходит на мою. Все движения сводят с ума, заставляя мысли вылететь из головы, а сердце трепетать. Поцелуи становятся настойчивее и жарче, а мы прижимались друг к другу так, что и воздух не смог бы просочиться между. Оставляю поцелуй на алых губах и спускаюсь к груди. Ты невероятна. Чувствую, как тяжело не потерять самообладание, когда губы исследуют каждый миллиметр твоей мягкой кожи. Пальцы соскальзывают ниже и цепляются за край кружевного белья, спуская ниже. А дальше? А то, что было дальше, пускай останется в наших пылких воспоминаниях о том, как мы встретили август. Я уверен, наш маяк будет гореть ночами у причала.До следующего письма, Сара. Навсегда твой — Майкл Тёрнер.
