Заложник.

Саске шел рядом с Итачи. Что-то изменилось. Изменился Итачи. Он и раньше вел себя странно, но в последнее время он будто не контролирует себя. Достаточно всего одного слова, чтобы вывести Итачи из себя. Одно слово и он перестает различать кто друг, а кто враг, совершает неадекватные поступки, говорит невпопад, будто пропуская суть разговора и зацикливаясь на мелких темах, не вызывающих интерес у других.Так же Саске отметил, что были ситуации, когда Итачи с виду был нормальным, говорил и общался на ровне со всеми, проявлял эмоции, но вдруг мог погрустнеть, сесть где-нибудь в уголочке и начать рассуждать сам с собой, при этом он абсолютно игнорировал окружающих его людей. Все это настораживало Саске, а иногда даже вводило в ступор, когда такие ситуации происходили ни с того, ни с сего. Просто вдруг. Вот и сейчас гуляя в парке Итачи был сам не свой. Он будто отсутствовал. Нет, не в физическом плане, а в плане духовном. Будто его сознание, мысли, чувства, сейчас были очень далеко и не касались его телесной оболочки. Все его существо изменилось. Повышенная раздражительность, резкие вспышки гневна, в порыве которых, как казалось, он был способен даже на убийство. - Итачи, может, стоит присесть? – уже который раз повторил свой вопрос Саске. Всю прогулку он внимательно наблюдал за братом, как бы изучая, стараясь угадать причины столь резких перемен настроения и абсолютной апатии к окружающему. Итачи молчал. Он шел по парку, намеренно сверну с дорожки и углубившись в лесок. - Итачи… - позвал брата Саске, слегка потрепав Итачи по плечу. - Красиво здесь, так тихо… - Итачи говорил отстраненным голосом. Будто сам с собой. Он не ждал ответа, он просто гулял, слушал, но не наблюдал за происходящим вокруг. Скоро должны были подействовать таблетки и восстановится ориентация. - Да… Очень красиво. – Саске не видел красоты леса, его внимание было сосредоточено на старшем брате, который, как казалось, не видел куда он идет. В какой-то момент Саске показалось, что глаза брата поддеты дымкой, застилающей зрачки, но не закрывая радужку. Эта дымка будто пелена укутывала глаза Итачи, отказываясь показывать ему окружающий мир. Саске присмотрелся в Итачи, чтобы убедиться, что дымка ему не померещилась. Но Итачи вдруг резко поднял на него взгляд (до этого момента, Итачи смотрел в землю и немного вперед, но не концентрировал свое внимание на чем-то отдельном). - Чего тебе? – вопрос был задан грубо. И Саске, и Итачи, оба брата чувствовали появившуюся в воздухе угрозу и тягость злости. Саске теперь пожалел, что так настырно разглядывал брата. Итачи уже точно начал выходить из себя. - Мне просто показалось, что я что-то увидел в твоих глазах… - Саске мямлил. Он чувствовал исходящие от Итачи волны гнева. Они, словно черный туман, поглощали, дезориентировали, укутывали, в своем роде рождая ответную волну, которую Саске пытался подавить, дабы не злить брата еще больше. - За собой следи! – Итачи говорил таким тоном, словно перед ним вовсе не его брат, а какой-то чужой человек, сделавший ему неприятно. В тот момент Саске был готов умолять, чтобы брат закричал на него, высвобождая свой неудержимый гнев. – Что-то мне холодно стало. Пошли! На улице было тепло, но Саске не мог противиться брату и покорно последовал за ним. До дома братья шли в гробовой тишине. Казалось, что даже люди и природа вокруг ощущали напряжение и решили немного помолчать, давая волю для раздумий. Не отвлекая и не мешая, а только углубляя каждого человека в себя. Серая масса людей шла по пешеходному переходу, где-то в этой толпе смешались и братья в своем мерном молчании. Весь город молчал. Ни один человек не говорил по мобильному телефону, не кричал и не смеялся ни один ребенок, не было суеты. Мир решил немного помолчать.