Заложник.

По дому разливалась приятная музыка, а за окном лил дождь. Казалось, будто звучные струи сливали свой ропот со звуками музыки. Словно единая симфония отдаваясь отголосками по всему дому. Она ударялась о стены, металась в агонии, проникала во все щели, заполняя собой пространство. Мелодия лилась плавно, но шум дождя добавлял ей некую напряженность и беспокойство. Каждый человек, живший в доме, слыша эту музыку, уже не мог найти покоя. Мысли метались из стороны в сторону, подгоняемые музыкой. Тонкие длинные пальцы скользили по клавишам, воспроизводя звуки, хватающие за душу. Уныние ли читалось в глазах Итачи? Скука ли терзала его сердце? Одиночество ли разъедало душу? Знал лишь он. Словно рассказывая роялю, что твориться у него на душе, он вкладывал каждую свою эмоцию в музыку, отдаваясь без остатка. Словно лишь один инструмент мог его понять. Даруя музыку, успокоить. Сгладить все сомнения, накопленные в воспаленном сознании. Отчистить сердце от не понимания и одиночества. Подарить вдохновение и новые мыли, чтобы с новыми силами противостоять грядущему дню. Саске стоял за дверью. Ему не хватало смелости и сил даже для того, чтобы вздохнуть. Он слушал игру брата и его сердце замирало в груди. Лишь периодически глухим ударом бъясь о грудную клетку. - Саске, долго ты будешь там стоять? – из комнаты послышался мелодичный голос. Ласковый и заботливый, но в тоже время холодный, словно по долгу или обязательству Итачи говорил заботливо, а на самом деле отсутствовал. Сердце Саске замерло слишком надолго. Казалось, оно пропустило несколько ударов, чтобы затем одним мощным толчком разогнать кровь по организму. Пустить жизнь в замерзшее тело. Саске боялся дышать, он надеялся, то была смутная надежда на то, что ему послышался голос брата и на самом деле его никто не заметил. Вдруг звуки рояля стихли и послышался скрип стула. Затем тихие шаги, практически невесомые, словно человек шел по воздуху, лишь иногда касаясь пола. Шаги становились все отчетливее и Саске практически физически почувствовал спиной их обладателя. Тихое, спокойное дыхание, еле ощутимый запах можжевельника и какую-то холодность исходящую от тела. Саске вздрогнул, когда сзади по внутренней стороне его руки прошлись холодные пальцы. Почти невесомо, щекоча кожу, кончики пальцев старшего Учихи скользили по руке Саске. Иногда поглаживания превращались в постукивания. Словно Итачи все еще был за роялем и играл музыку, только эта музыка была не слышна и невесома. Она ощущалась только нервными окончаниями в теле. От рук и тела Итачи веяло холодом, словно он не человек, словно он был соткан изо льда. От его прикосновений по телу Саске бежали мурашки, а кожа под его пальцами холодела, стоило ему прикоснуться и снова становилась горячей, когда он убирал руку. Младший Учиха забыл как дышать, весь мир в этот момент для него остановился и растянулся на в одно мгновение. Он не знал нравится ли ему прикосновения старшего брата, но в них определенно что-то было. Что-то дурманящее и забирающее рассудок, что-то обволакивающее, как прозрачный покров. Он несмело повернул голову в пол-оборота к Итачи, боясь спугнуть эту близость. Рука Итачи спустилась вниз по руке Саске, обводя контур: крепкие мышцы плеча и предплечья, нежная кожица внутренней стороны локтевого сустава, а дальше скользя по венкам, обводя их, спускаясь, словно по дорожкам, все ниже… Пальцы Итачи остановились, когда он дошел до ладони. Затем нежно и невесомо заскользили по ней к пальцам Саске, попадая в пространства между ними и сплетаясь в связь. Словно в узел их руки крепко сплелись. Для каждого из братьев это была не простая связь. Словно они и родились так, крепко держась за руки. Саске стоял в пол-оборота к Итачи, их руки были крепко сплетены нитями души, их дыхание слилось в один вдох и выдох, а сердца застучали в такт друг другу. Весь мир остановился. Вот недавно за окном шумел ливень, а сейчас он будто растворился, отдавая спокойствие кому-то другому, по дому гулял теплый воздух, но вокруг братьев он как будто сталкивался с барьером, то был необычный барьер: нити холода, нити тепла, ароматы тел, стуки сердца, все это соединялось в единую палитру, даруя незабываемые ощущения. Саске снова вздрогнул, когда холодная рука легла ему на талию. Он чувствовал ее холодность даже через ткань футболки. Пальцы настукивали лишь им известную мелодию. От каждого удара по телу Саске проходила необычная волна ощущений. Несколько мгновений она была приятной, но резко ударялась о нервные окончания, становясь пугающе холодной. Но младший Учиха не мог скинуть руки, на какое-то мгновение его будто парализовало. А Итачи тем временем переместил руку на живот младшего и подтянул того к себе, крепко прижимая разгоряченное тело младшего Учихи к ледяному своему. Сколько прошло времени? Пять минут? Десять? Двадцать? Но это было не нужно. Саске чувствовал своей спиной холодную грудь старшего Учихи и сильные руки, обнимающие его. По природе Саске был альфой, поэтому, как у вожака, как у добытчика и охранника стаи все его чувства и инстинкты был особенно обострены. А его брат был бетой, тихой и неприметной. Но сейчас, когда Итачи обнимал Саске, последний чувствовал, что что-то не так. Все чувства его, как альфы, напряглись и вытянулись в струну. В низу живота запорхали бабочки, а в паху появилось приятное потягивание. При этом примерно такие же чувства был и у Итачи, как показалось Саске. Он повернул голову к брату и заглянул в его глаза. Они были поддернуты дымкой, но не такой, какая была раньше. Саске сразу узнал эту дымку, дымку желания. Теперь дыхание участилось, сердце стучало набатом, а внутри проснулся сильный и властный альфа. Но ведь альфе нужна омега, так? Тогда откуда эти чувства? Саске сконцентрировал свое внимание на губах Итачи, которые медленно начали приближаться к его собственным. Саске впервые стал разглядывать губы своего нии-сана: они были припухлые, как у девушки, если не знать Итачи, то можно было бы подумать, что их немного подкачал силиконом, немного бледноватые, но все равно розовенькие, идеальные линии и пропорции, уголки губ немного опущены в низ, что придает серьезности, а иногда и грусти лицу Итачи. Саске почувствовал горячее дыхание брата на своих губах и…