Пиратская история

Маски, цветы, перья, костюмы, шляпки, платья… Снова маски, и перья, и платья, и цветы, и костюмы… И опять по кругу. "Боже, когда же это закончится", – пролетело в голове у миниатюрной девушки, которая устроилась на одном из диванчиков, стоящих у стены. Голова Леви кружилась от всей этой мешанины из ярких цветов. У неё складывалось впечатление, что это не танцоры кружатся в своём танце, а вертятся шестерёнки некой адской машины, которая призвана приносить людям, что смотрят на неё, головную боль. Наверное, она перечитала много фантастических и страшных книжек, раз такое сравнение смогло прийти ей на ум. Вообще, всё начиналось очень даже неплохо. Девушка посмотрела великолепное представление, что открывало "Ежегодный летний королевский бал", она потанцевала с несколькими красивыми и богатыми кавалерами, отведала вкусных блюд, приготовленных именно для этого события, встретила старых знакомых. Но всё было хорошо первые два часа. Теперь же глазам было трудно смотреть на мелькавших мимо знатных особ, ноги ныли от красивых туфелек на слишком высоком каблуке, музыка, которую играли музыканты, осточертела, да и жутко хотелось спать. "Как им самим всё это не надоело? – возник вопрос в голове у Леви. – Они сами ещё не устали?" Но очередная смеющаяся пара, пролетевшая в танце совсем близко, отрицательно ответила на немой вопрос. – Чудесно выглядите, леди МакГарден, – мягкий голос, звучащий откуда-то сверху, заставил Леви обратить на себя внимание. Рядом стоял мужчина в светло-синем костюме с тёмной эмблемой и в белом плаще. – А Вы, капитан, когда-нибудь снимаете свою форму? – улыбнулась девушка. – А вообще, давно не виделись, Лахар. Парень тоже ответил девушке улыбкой и присел рядом. Капитан морской королевской гвардии Лахар и Леви были знакомы около четырёх лет. И это только сейчас он важная персона, а тогда был лишь юношей, которого семья отправила в армию. Она до сих пор помнит их первую встречу. Сегодня в замок семьи МакГарден был направлен отряд гвардейцев. Король получил донос на потомственного дворянина, коим являлся отец Леви, и, хотя он и доверял этому человеку, всё же решил его проверить. Скорее всего, это было лишь для виду, ибо почти весь отряд состоял из юношей, которые совсем недавно поступили в Королевскую военную Академию. Им было приказано пройтись по всему замку и сообщить в случае обнаружения чего-то противозаконного. Один из таких юношей шёл по длинному коридору. Если все остальные ходили небольшими кучками, то он одиноко брёл по замку, потому что с ним общались не многие. Дело в том, что юноша был, во-первых, из небогатой, почти бедной семьи, во-вторых, очень дотошным и верным правилам – все знали, что Лахар доложит обо всём, о чём иного следовало бы умолчать – в-третьих, он слишком быстро добивался каких-либо успехов, за что его невзлюбили. И вот теперь, бродя по неприветливым коридорам огромного замка, он зацепился за что-то плащом. Небольшой рывок, и звук бьющегося стекла раздался в проходе, отражаясь от стен и создавая громкое эхо. "Боже, что же я наделал?!" – пронеслось в голове у парня. А тем временем миниатюрная девушка с голубыми волосами, лет этак пятнадцати показалась из-за одного из множества дверных проёмов и осуждающе взглянула на нарушителя тишины, а, увидев осколки вазы, ахнула. Леви начала приближаться к начинающему гвардейцу, но тут из-за другой двери вышел низкий, чуть выше самой девушки, упитанный мужчина. – Что здесь происходит?! – громким басом спросил он, посмотрев сначала на Лахара, затем на Леви, а уж потом на то, что осталось от дорогого украшения интерьера. В этот момент Лахар понял, что ему несдобровать. Он мысленно прощался с мечтами, которые принадлежали ему и его семье, о успешной военной карьере. Но не тут-то было. – Отец, извини, я нечаянно разбила эту вазу, я готова понести за это наказание, – склонив голову, прошептала Леви. Она знала, что её отец строг и жесток по отношению к чужим для него людям, но свою единственную и любимую дочь он никогда не станет ни в чём обвинять. – Ничего страшного, Леви, – ответил ей мужчина, недоверчиво сверля взглядом незнакомца. – Позови горничную, чтобы прибрала осколки. Не дай бог, кто-то порежется! А вы, молодой человек, чего стоите и глаза мне мозолите? Хотите мне что-то сказать? – Никак нет, – воскликнул Лахар и, развернувшись, поспешил скрыться от места происшествия. Завернув за угол, он на кого-то наткнулся: – Эй, Лахар, осторожнее, – возмущённо воскликнул знакомый голос. Парень успел испугаться, что он снова попал в неприятности, но нет, перед ним стоял такой же юнец как и он сам. – А Доранбальт, это ты, – Лахар вздохнул с облегчением. – Как поживает Доранбальт? – спросила Леви у Лахара, на что тот ответил: – Вполне сносно, как говорит он сам, хотя ты знаешь, что сейчас он переживает не лучшие времена. Доранбальт был одним из немногих, кто общался с Лахаром. Он, как и Лахар, был из небогатой семьи, однако благодаря своему лёгкому характеру быстро влился в коллектив. Честно говоря, Доранбальт сразу жутко раздражал Лахара, но после того, как к нему подошёл этот "невыносимый юноша" и просто завязал беседу, он понял, что Доранбальт не такой уж и плохой. Сейчас же Лахар снова остался один, так как при появлении первой же шумной компании, друг его покинул. А он совсем не осуждал его, ибо понимал, что у Доранбальта такой характер, что он просто не может долго быть в тихой и немного нудной компании, что предоставлял ему Лахар. "Так, следующий по плану двор. Интересно, что вообще можно спрятать в саду?" – подумал юноша, выходя из дворца. Эх, погода была чудесной! Птички поют, солнце светит ярко, лёгкий ветерок приносит прохладу – красота! Лахар достал карту и пошёл в сторону кустарников, что создавали собой лабиринт. Немного побродив, он зашёл в центр, где находился небольшой фонтанчик, около которого на лавочке сидела, читая какую-то книгу, уже знакомая ему девушка. Заметив чьё-то присутствие, она резко подняла голову, а затем, увидев того, кто нарушил её одиночество, лишь тихонько проговорила: – А, это ты… До того, как Леви подала голос, он её не заметил, наверное, он так и не увидел её, если бы она ничего не сказала. Она была очень маленькой, а её светлое платьице, казалось, сливается с цветом деревянной скамейки, окрашенной в бежевый цвет, и мраморного фонтана. Лахар решил ничего не отвечать и собрался уходить, как всё же почувствовал, что он в долгу перед незнакомкой: – Эмм, спасибо, – его голос звучал очень тихо, и в какое-то мгновенье ему показалось, что девушка его не услышит, но та оторвала глаза от книги и ответила ему: – Ничего, мне не трудно, а вот тебе бы, – она резко осеклась, – извините, Вам бы досталось. Леви смутилась из-за своей ошибки, ведь было видно, что парень старше её на несколько лет, а она к нему обращалась "на ты". Сам Лахар смутился не меньше, так как он не привык, чтобы к нему обращались "на Вы", ему думалось, что он ещё не дорос до такого, как ему казалось, громкого обращения. Вдруг, взгляд Лахара упал на обложку книжки: – Карен Лилика "История о золотом Льве"? – он вопросительно выгнул бровь, а девушка кивнула. – А у тебя неплохой вкус. Лахар выделил голосом слово "тебя", как бы показывая, чтобы она обращалась к нему так же, и девушка поняла его намёк: – А ты читал эту книгу? – сказала она улыбнувшись. – Меня, кстати, Леви зовут, а тебя? В тот день они не заметили, как успели разговориться. Леви и Лахар договорились общаться друг с другом письмами и очень подружились с того времени. – Знаешь, а ведь я сейчас такая же, как и ты, когда мы впервые встретились, – внезапно сказала Леви, когда между ней и его другом воцарилось неловкое молчание. – Действительно, – ответил ей Лахар, улыбнувшись немного неестественно. А затем он еле слышно прибавил: – И она была бы такой. МакГарден не слышала, что сказал Лахар, но она догадывалась. "В последнее время с ним, как на минном поле. Трудно выбрать куда идти, чтобы не подорваться", – пронеслось в голове у девушки. Если он не выбросит из головы Кинану, то может всё потерять. Малейшее воспоминание о ней может заставить его резко поменять своё настроение. Хотя она и не спрашивала его о потере любимой, но всё равно знала, что Лахар сильно её переживает, из-за чего он стал отрешённым и невнимательным. Леви даже слышала, что его хотят понизить в должности. – Лахар, пошли, выйдем на улицу, – Леви хотела как-то развеять друга, а то, что она взяла его за руку, как бы показывало, что отрицательные ответы она не принимает. – Скоро будет фейерверк – набежит толпа народу, и в этой толкучке вряд ли мы сможем попасть в первые ряды. Они вышли в сад и устроились на лавочке под большим дубом. Леви внимательно посмотрела на Лахара, тот погрузился в свои мысли и явно не хотел, чтобы его отвлекали. – Посмотри, какие красивые цветы! – сказала Леви, заставляя друга вернуться в реальность. Если бы это был прежний Лахар, то он вслух отметил бы, что такое поведение совсем не свойственно подруге, но вместо того он посмотрел в сторону клумбы, на которую указала Леви и лишь пробормотал: – Розы.. Она так любит розы… – Ой, у той девушки такое красивое платье! – вскликнула девушка. – Ей так нравится этот цвет, – парень снова опустил голову, сказав эти слова, а МакГарден была поражена, что её педантичный друг ни слова не сказал о том, что она неприлично тычет пальцем в другого человека. А сад за это время наполнился людьми. Бал близился к своему завершению, и люди спешили занять хорошие места для того, чтобы увидеть великолепное зрелище, что закрывает праздник. Какой-то малыш совсем недалеко недовольно прокричал: – Мама, быстрее! Салют должен сейчас начаться! – Ей, наверное, тоже понравилось бы. – Да пойми же ты наконец, что она мертва! Она умерла, но это не повод забыть о себе. Если ты не прекратишь, то твоя мёртвая Кинана заберёт тебя к себе! Слышишь?! Она мертва! Мертва! – Леви не сдержалась и теперь просто кричала. – Кинана…, – лишь только её имя, произнесённое Лахаром, что был в тот момент разгневан на неё, заставило пойти Леви на отчаянный поступок. Громкое "Бабах!" раздалось в округе – первая ракета взлетела в воздух и взорвалась, осыпая небо тысячами красных, как розы на клумбе, на которую недавно указывала Леви, искр. И снова "Бабах!" – зелёные, как платье у женщины, упоминавшейся в разговоре, искры озарили небо. Третий выстрел – фиолетовые, как волосы Кинаны, искры падают с неба. Леви любила Лахара, любила как брата. Лахар был для Леви лучшим другом, но не возлюбленным. И она готова пойти на всё, лишь бы вырвать его из призрачных рук мёртвой невесты, именно поэтому под этот праздник яркого света и громкого звука Леви впилась своими губами в губы Лахара. Она, зажмурившись, притягивала его плащ, сама не понимая, что творит, и углубляя поцелуй, а он, явно не подготовленный к такому повороту событий, широко раскрыл глаза, забыв про всё свою злость, что лишь секунду назад переполняла его сердце.