Небрежность

*Эвтерпа — древнегреческая муза лирической поэзии и музыки.

***

Бывают такие дни, когда жизнь кажется прекрасной и удивительной: солнце светит, птички поют, а за спиной словно вырастают крылья и хочется улыбаться всему миру, даже если он не улыбается в ответ. Тогда и стихи пишутся легко и складно, будто сама Эвтерпа направляет руку, а уж музыка звучит восхитительно. В такие дни Лютику кажется, что всё нипочём: ни приближающийся зачет по истории искусств, ни неприятный тяжелый разговор с матерью, ни очередная размолвка с отцом и последовавшее ограничение в карманных деньгах, — не могут испортить настроение и уменьшить возросшее желание играть. В такие дни возле фонтана в центре внутреннего дворика университета — его излюбленного места вольных выступлений — собирается больше обычного слушателей. Иногда он даже получает скупую похвалу от Йеннифер, а это дорогого стоит. А бывают такие дни, когда кажется что жизнь — дерьмо, и всё в этом грёбаном мире складывается против! Периоды эти, разной степени паршивости и радости, сменяли друг друга порой настолько неожиданно, что Лютик не мог понять, как пришел к столь печальному итогу. Буквально ещё вчера Лютик был почти на вершине блаженства, а сегодня, за каких-то несколько часов его весьма грубо впечатало в земную твердь, да ещё и облило сверху дерьмом. Началось с банального: он был на мели, а Йен отказалась занять ему, и Лютик остался без завтрака, даже без паршивого растворимого кофе. Оставалось только тоскливо грызть ручку да прикидывать, далеко ли ещё до стипендии. По примерным расчётам итог выходил неутешительным. Вдобавок, на лекции выяснилось, что конспекты по этому курсу нужно будет предъявить на экзамене. Вот и какого они удосужились сообщить об этом на предпоследней, мать их, лекции? На раздосадованный вой студентов лектор похлопал по столешнице ладонью, но остался непреклонен. Но даже эти досадные мелочи, не могли испортить Лютику настроение в достаточной степени. Самое ужасное случилось в обед. Лютик озирался в столовой, прикидывая у кого из знакомых он мог позаимствовать чего-нибудь съестного. И хотя Лютик был личностью известной в университете — во многом благодаря своим песням и умению влипать в неприятности — и другом всем и каждому, желающих кормить его за свой счёт было до обидного мало. Вернее их вообще не было. Но он таки заприметил милашку Розалинду, которая доставала из сумочки пластиковый контейнер. Ах, такая прелестная девушка наверняка прекрасно готовит! Не зря Лютик пел ей о любви, восхищался неземной красотой и таскал её учебники последнюю неделю. А как она восхитительно заливалась румянцем, когда они украдкой целовались в пустых коридорах. О, Лютик надеялся в скором времени показать ей кое-что более приятное и интересное, чем простые поцелуи, и пока успешно шёл в этом направлении. А сейчас он рассчитывал насладиться едой из нежных девичьих рук. Только Розалинда при виде его ослепительной улыбки не порозовела стыдливо, как это бывало всегда. И на просьбу угоститься не ответила согласием. Напротив, в секунду она сделалась похожей на фурию. — Ах ты, сволочь, кобель проклятый, брехло! Как только наглости хватило, скотина этакая?! — За что?! — Лютик прикрылся руками от пластикового стаканчика, что несомненно попал бы ему прямо в глаз. Удивительная меткость, однако. — Ну ты и тварь! — Продолжала бушевать кроткая и невинная прежде Розалинда. — Видеть тебя не хочу больше! Пошёл вон, иначе я брату расскажу, что ты меня домогался! Он с тобой церемониться не будет! — Ладно! Хорошо! — Вот это уже была угроза так угроза. Вся столовая наблюдала их ссору, со всех сторон тут же зашушукались. Лютик ловил ненавидящие взгляды прекрасной половины и насмешливые мужской, потому нахмурился и прислушался. — …Нифига она его облаяла, мегера лютая, а с виду и не скажешь!.. — …Допрыгался, певун… — …девки все ополчились, да уж, жестко… — …Так ему и надо, нечего было обманывать!.. — …Чего это она его так? — А ты Твиттер чекни, страничку Роланды… Так-так. Услышав кое-что полезное из общего потока ядовитого злорадства, Лютик достал смартфон и открыл упомянутый рассадник сплетен. Долго искать не пришлось. Пост, обличающий его — проклятого бабника и гнусного лжеца, нагло обманывающего невинных девушек — был залайкан, на удивление дофига, для бомбежа не самой популярной девушки, а сотни комментов под ним не предвещали ничего хорошего. Тяжело сглотнув, Лютик бегло пробежался по поддакиваниям других девушек, жалеющих бедных и несчастных Роланду и Розалинду, да обзывающих самого Лютика нехорошими словами. Вот тебе и «милые благовоспитанные юные леди, украшение Оксенфуртского университета». Интересно, а ректор читал этот образчик «благовоспитанности» тех, кого он на вступительной церемонии называл «леди»? Старика от такого небось удар хватит. В общей сложности, весь поток девичьего недовольства вылился в нечто ужасное. Они объявили Лютику бойкот. Все. Вот прямо все до единой, даже первокурсниц в это втянули. «Любая девушка, которая будет оказывать Юлиану Леттенхофу знаки внимания или отвечать на его заигрывания будет исключена из университетского женского сообщества Оксенфурта!» — Блять. — Подвел Лютик итог увиденному. Он так и замер по середине оживленного коридора, где на него постоянно налетали и матерились спешащие студенты. Но Лютику было сейчас не до них. Он даже не мог в полной мере осознать что произошло. Это что же получается, девушки на полном серьёзе объявили ему бойкот? Ему, поэту и музыканту, самому романтичному и желанному парню на грёбаном курсе?! Последнее, может, и было малость преувеличением, но, чёрт возьми, у Лютика никогда не было проблем с привлекательными поклонницами своего творчества, которые хотели познакомиться поближе и получить парочку частных «уроков игры на гитаре»! Да какого хрена, как такое могло произойти с ним?! Невозможно! Кто вообще, блять, эта Роланда?! А, ну конечно же он у неё в чёрном списке! Лютик нахмурился, вглядываясь в иконку её профиля, но не мог понять кто это. Если они и встречались, то она была настолько невзрачной, что он и не запомнил её! Как эта девица смогла одним постом разрушить его личную жизнь?! Лютик кипел от ярости, разве что пар из ушей не шёл. Он с таким грохотом опустил свою сумку на лавочку, рядом с Йеннифер, что та оторвалась от пролистывания ленты новостей и недовольно покосилась на него. — Дай мне свой телефон! — Не дожидаясь согласия Лютик забрал из её руки смартфон. В другое время он бы не стал вести себя так нагло и рисковать: злить Йен опасно для здоровья даже больше, чем университетскую футбольную команду. Но Лютик был зол и расстроен настолько, что даже инстинкт самосохранения был проигнорирован. — Эй! — Йеннифер нахмурилась и поджала губы, наблюдая за тем как Лютик открыл страничку Роланды. Тут она немного расслабилась и усмехнулась. — А, это та девица, которая написала целое эссе о твоей безнравственности и неуважению к женщинам? Я знала что рано или поздно это случится, девушки, знаешь ли, не любят, когда парни меняют их как перчатки и одновременно встречаются с несколькими, Лютик. — Да что это за девка?! — Даже пролистав несколько её постов и фоток Лютик так и не вспомнил пересекался ли он с ней вообще. Йеннифер в ответ на его вопль расхохоталась, запрокинув голову. В вороте светлой блузочки показалась линия ключиц, и оголенная белая шейка с полоской чокера тоже выглядела достаточно привлекательно, но Лютик в кои-то веки проигнорировал женскую красоту. — Не удивительно что девицы на тебя обозлились. — Отсмеявшись выдохнула Йен, всё ещё лукаво улыбаясь. — Ты же встречался с ней, она об этом всем растрезвонила. Кажется, на каком-то из твоих последних выступлений ты пригласил её потанцевать, а потом повёл гулять? Уж не знаю, что у вас там дальше было, но она была весьма решительной. — Я не помню такого! — Жалобно взвыл Лютик. Чёрт, это наверняка было одно из его «выступлений под градусом». Не удивительно, что он потащил эту невзрачную девку с собой! Лютик, распаленный музыкой и алкоголем, мог хоть к декану факультета журналистики подкатить! Не то чтобы Тессая была женщиной непривлекательной, но были границы, которые переходить нельзя ни в коем случае. А Лютик, особенно в приподнятом алкоголем настроении, был склонен творить всякое, в том числе несусветные глупости. В том числе согласиться встречаться с девушкой, благополучно забыть об этом, и на следующий день уже подкатывать к другой. — Вот дерьмо. — Ага. А теперь верни мой телефон, пока я не решила написать про тебя статью и похоронить твою репутацию окончательно. — С кислым лицом Лютик молча вернул ей гаджет. Йеннифер поднялась, коротко глянула на подавленного горе-поэта и фыркнула. — Надо было думать перед тем, как связываться с подругой председателя женского сообщества. — Подругой? — Тупо переспросил Лютик, но Йен уже удалялась от него, плавно покачивая бёдрами и ловя восхищенные мужские взгляды. Только Лютик благополучно не заметил этого, осененный догадкой. Теперь понятно, откуда такой фидбэк на посте и угроза исключения из сообщества. Вот это «повезло», так «повезло». — Да твою ж мать. Больше Лютик решил в главном корпусе не оставаться. Он точно не выдержит, если все девушки будут воротить нос и демонстративно игнорировать! Хорошо хоть у препода по сольфеджио он был на хорошем счету и без проблем отпросился, сославшись на плохое самочувствие. Да и выглядел Лютик достаточно пришибленно, чтобы отмазка вышла убедительной. Пока он добирался на автобусе до кампуса, Лютик всё раздумывал как выбраться из этой пренеприятнейшей ситуации и обмозговывал новости. Да ну, бред какой-то, не будут прямо все девушки игнорировать его! Ну не пойдут же они, как стадо баранов, на поводу у одной обиженки, ведь так? В конце концов, у каждой и своя голова на плечах есть. И глаза есть, чтобы разглядеть как следует такого обаятельного темноволосого светлоглазого милашку как Лютик! И уши, конечно же, не секрет, что прелестные дамы были падки больше именно на его чарующий голос. Так что зря он себя накручивает, перебесятся и забудут. Посудачат до следующего крупного скандала, который перетянет все разговоры на себя, и постепенно эта история сойдёт на нет. А этой дурехе так и вовсе стоит привыкнуть к подобному: измены случаются всегда и везде, с одной стороны или с обеих. Уж Лютик-то знает. Только вот, какой-то противный червячок сомнений таки грыз его, несмотря на все выстроенные аргументы. Настроение у Лютика ни капли не улучшилось, и Лана Дель Рей в наушниках совсем не помогала ему. Впрочем, и слушать что-то более задорное ему не хотелось. «Больше никаких мыслей о девках на сегодня.» — Дал себе установку Лютик, выходя из автобуса. Дотопать до комнаты. Порыться в холодильнике и наконец-то поесть. Закутаться в плед и залипнуть в интернете на каких-нибудь тупых видосиках. Отличный план. Первое, что заприметил Лютик, когда вошёл в комнату, так это то, что его сосед куда-то собирался. Он жил с Ламбертом уже второй год, и их вполне устраивало общество друг друга. Они не так уж много проводили времени в комнате вместе — то у Ламберта тренировки, то у Лютика выступления да вечеринки — а уж общались и того реже, сугубо по бытовым делам, да изредка по учебе. И сейчас Лютик был рад, что сосед собирается сваливать. Он будет спокойно переживать свой душевный упадок в одиночестве, а завтра уже будет как огурчик, широко улыбаться, как всегда, и отшучиваться на подначки сокурсников. Лютик буркнул приветствие, так и не снимая наушников и не убавляя громкости. За плавной мелодией скрипки он услышал отклик Ламберта — наверняка тот поздоровался в ответ, Лютик не разобрал точно слов — и заглянул в холодильник. Сморщенное яблоко доверия не внушало, Лютик и сам поморщился, взглянув на него, зато нашелся тостовый хлеб, даже не заплесневелый, и клубничный джем. Жить можно. Благодаря горячим хрустящим тостам с джемом и ромашковому чаю, день стал казаться Лютику чуть менее дерьмовым. Главное, чтобы вторая его часть прошла спокойно, без эксцессов. Хотя, казалось бы, куда уж хуже. Расположившись с тарелкой и кружкой на кровати — он пожалеет об этом, когда ночью будет ворочаться из-за колющих спину крошек — Лютик включил ноутбук и накинул на плечи плед. Нет, ему не было холодно, всё же на дворе стояла достаточно тёплая солнечная весна, а температура в комнате была разве что на пару градусов ниже, но так он чувствовал себя комфортнее. Защищенным от этого грубого мира с его несправедливыми нападками. Лютик твёрдо решил провести остаток дня в гордом одиночестве, в изоляции от других. Поставил телефон на беззвук и закрыл вкладки с Фейсбуком и Твиттером. Хватит с него на сегодня Твиттера. — Закрой дверь на ключ. — Крикнул он Ламберту. Получилось наверняка громче, чем нужно, Лютик продолжал глушить внешний мир музыкой. Как-то не особо парило насколько прилично это смотрится со стороны, тем более что он и так сидел спиной к двери и Ламберту. Ламберт и сам не особо заморачивался правилами хорошего тона, вряд ли он на такое обидится. Вон даже ответил что-то нормальным тоном — слов Лютик по-прежнему не мог разобрать, только теперь из-за Селин Дион — вроде было похоже на согласие. Потом добавил ещё что-то, прозвучавшее, кажется, вопросительно. Только оборачиваться и переспрашивать у Лютика настроения не было. Так что он на всякий случай утвердительно промычал: «угу». За спиной хлопнула дверь. Лютик облегченно выдохнул. Наконец-то. Да здравствует апатия и прокрастинация! Лютик жевал свои тосты, бесцельно листая ленту видосов с каналов, на которые был подписан. Не интересно. Не интересно. Это он уже смотрел. Не интересно. Видео с котами. Хм… Ненадолго это заняло его. Лютик как раз успел доесть всё что приготовил, когда ему надоело наблюдать за глупыми животными. Тем более, что легче ему не стало. Лютик послушал ещё несколько гитарных каверов популярных песен, добавил парочку в избранное, чтобы позже попробовать наиграть, когда снова захочется взять в руки гитару. Ромашковый чай закончился, и Лютик с немым укором уставился в кружку, будто она была виной его отвратного настроения, которое всё никак не могло начать ползти вверх. Может, ему недостаточно уютно? Лютик подорвался с кровати, сгрузил грязную посуду на стол и переоделся в домашнюю свободную одежду, скидывая лишние вещи на стоящий у изголовья кровати стул. Потом закинет в шкаф, здесь его за беспорядок никто ругать не будет. Дело осталось за малым: подключить накладную блютуз-гарнитуру, гарантирующую ему полное абстрагирование от звуков извне, и всё, более для этого мира Лютик не доступен. Он пробежался по списку сериалов и фильмов, которые планировал посмотреть. Список этот постоянно рос в объёме и очень редко уменьшался. Обычно у него не было времени на всё это, но сейчас был тот редкий случай, когда хотелось погрузиться именно в киноискусство. Остановив свой выбор на детективе — ну это уж точно должно его отвлечь — Лютик плотнее закутался в плед и откинулся на подушки, приготовившись разбираться в сюжетных перипетиях. Обычно кино увлекало его достаточно, чтобы забыть о проблемах в реальном мире. К несчастью, фильм не оправдал ожиданий. Время шло, а ни сюжет, ни персонажи не цепляли, вдобавок ещё и актриса в главной роли играла настолько отвратно и неестественно, что Лютик скривился и закрыл это безобразие. Чёрт возьми, как только такие бездари попадают на главные роли? Хах, ну ответ был очевиден. Лютик фыркнул. Секс в мире вообще решает многие проблемы: продвигает по карьерной лестнице, обеспечивает заработок или дорогие подарки. Улучшает настроение. Тьфу ты! От досады Лютик ударил себя по коленке и зашипел, потирая ноющее место. Ещё немного, всего-то пару-тройку свиданий, и милашка Розалинда была бы его! Он целую неделю её обхаживал не для того чтобы всё закончилось броском пластикового стаканчика в лицо! Обидно, черти бы побрали эту стерву Роланду! Лютик откинулся на подушки. А ведь, если подумать, он давно уже не сбрасывал напряжение. Это могло помочь, выброс эндорфинов и прочие приятности. Он поёрзал, даже от одной мысли в животе слегка защекотало. Лютик покосился на дверь. Ламберт ведь точно её запер? Лютик попросил его достаточно громко, да и с чего бы ему не выполнить такую простую просьбу, ключи-то у Ламберта точно были. И вставать так не хотелось, он уже разомлел в тепле под пледом. Было так удобно, если встанет, потом не сможет так же усесться. В общем, Лютик решил, что проверять не стоит и переключился на приятное времяпрепровождение. Раз уж женская половина объявила бойкот — между прочим они многое теряли! — придется справляться по старинке, так сказать «протянуть самому себе руку помощи». Для чего-то же человечество изобрело порнографию. Откровенно говоря, эту ленту с видео Лютик просматривал с бóльшим энтузиазмом. Только вот, чем дальше он пролистывал страницы, тем меньше в нём было этого приятного щекотливого возбуждения. А когда на одной из превьюшек увидел похожую на Розалинду девушку так и вовсе разозлился. Прекрасно, из-за грёбаной обиженки и её дурацкого бойкота он теперь даже порнуху посмотреть нормально не может! Ему не нравилась ни одна из предложенных актрис, он не мог перестать сравнивать их со знакомыми девушками, враз ставшими недоступными. Просто отлично! Ну раз он не может, смотреть на женщин, то и не будет смотреть на женщин! Есть и другой раздел. Ну, а что, Лютик был прогрессивным современным человеком, с широкими взглядами. И среди его поклонников были не только милые дамы. И они тоже хотели частные «уроки игры на гитаре». Лютик вполне мог бы пойти к кому-нибудь из них, ему бы не отказали. Вот только весь кампус уже знал о постигшем его «возмездии», а разговаривать об этом с кем-либо было выше его сил. Более того, одноразовый любовник мог и раструбить об этом, а уж чего Лютику было не надо, так это ещё больше дурной славы и сплетен. Ему и всем его пассиям уже и так небось все косточки перемыли. Нет уж, увольте, доверять он может только себе. И поможет себе тоже сам. Пока злые мысли одолевали его Лютик пролистал несколько видео, даже не глядя на картинки. В итоге он просто ткнул в наименее отталкивающее, когда поймал себя на том, что пялится в одну точку на экране. Так, блин, он сюда расслабляться пришёл, значит будет расслабляться! Порнуха оказалась с зачатками сюжета и вначале не происходило ничего интересного: знакомство и короткий бессмысленный диалог. Лютик подтянул к себе салфетки и отыскал в тумбочке тюбик смазки, пока на экране разворачивалось подобие собеседования на работу. Отлично, никаких студентов или школьников, то что нужно. Оба актёра были зрелыми мужчинами, оба по-своему привлекательными, Лютик так и не определился кто заинтересовал его больше и кому предназначалась роль «нижнего». А судя по тегам, анальный секс тут таки должен быть. Лютик на секунду задержал дыхание, когда один из актёров предложил продемонстрировать свои «умения, не указанные в резюме» на практике и опустился перед «работодателем» на колени. Наконец-то почти улетучившееся возбуждение вернулось, свернулось тянущим узлом. Лютик торопливо припустил штаны с нижним бельём и щедро плеснул геля на руку. Он почти застонал вместе с «начальником», который притянул голову партнёра ближе, размашисто толкаясь в рот. О-о-ох, блять, Лютик бы тоже выебал в рот такого красавца, тот наверняка был опытным и мог бы заглотить до самых яиц. Наблюдая за его раскрасневшимся блаженным лицом, Лютик легко представил как сам бы имел этот горячий жадный рот, вплетаясь пальцами в короткие волосы. Эх, лучше бы они были подлиннее, Лютику нравилось сжимать чужие волосы во время минета, ну да ладно. Богатое творческое воображение услужливо нарисовало ему эту прекрасную картину, под аккомпанемент стонов и хлюпающих звуков, она казалась невероятно реалистичной. Лютик закусил губу, прикрыл глаза, ещё больше погружаясь в горячую фантазию, непроизвольно вытянулся, так что плед окончательно сполз с плеч, и быстрее задвигал рукой по члену. Посильнее сжимал головку, с нажимом гладил большим пальцем уретру, поглаживая второй рукой яйца. Было приятно, но тело не обманешь фантазиями и звуками. Заласканное уже не единожды, оно легко различало касания собственной руки от чужих, и уж точно могло отличить торопливую дрочку от минета. Лютик едва не взвыл от досады, когда понял что не сможет кончить простым рукоблудством. Он спустился влажными пальцами ниже, огладил сжатое колечко ануса. Малость волнующе, но не то, совершенно не то, даже если он засунет в себя пальцы. Собственных прикосновений было слишком мало. — Дьявол. Да какого же. — Раздраженно зашипел Лютик, даже не слыша собственных слов за фоновым шумом. — Ни черта нормально сделать не можешь. Как же бесит, глупое тело! — Почти плаксиво закончил он и потянулся закрыть видео. Как вдруг лишился зрения. Что-то плотное и тёмное легло на глаза, незначительно сдавив голову узлом на затылке. Лютик настолько опешил, что застыл каменным изваянием: молчаливым и неподвижным. В наушниках всё так же развратно стонало и хлюпало, только к этому прибавилась ещё и быстрая дробь лютикова сердца, что в первую секунду остановилось, а затем заработало с удвоенной скоростью. Мысли стаей испуганных птиц носились туда-сюда, пока не оформились в жалобное и надрывно-испуганное: — Что? Кт-? — Широкая ладонь накрыла его рот, лишая возможности говорить, а заодно и дышать, перекрыв ребром и носовые ходы. Лютик в панике замычал, задёргался как пойманный в силки заяц. Воздух, ему нужно было вдохнуть! Он попытался сдвинуть ладонь руками — вспомнив таки, что они у него есть — но едва успел приподнять их, как тут же резко оказался схвачен. Его руки завели за спину, плотно сложив кисти друг с другом, и оба запястья оказались в крепкой хватке. Всё произошло так быстро, что прежде чем Лютик осознал, что его рот свободен, он успел только вдохнуть, а потом его вновь накрыла ладонь, гася так и не вырвавшийся крик. Лютик хотел подняться, но не смог. Во-первых, от долгого сидения в одной позе ноги затекли и отозвались ноющей болью при попытке пошевелиться, а во-вторых сверху их накрыло тяжестью и сильно прижало к кровати. Не двинуться. Он бы заорал, да и этого не мог. Лютик замер. Вот это он попал так попал. Выходит, чёртова дверь была не заперта! Ну, Ламберт, ну сука, вот какого хера?! Только Лютик был настолько везучим, чтобы в такой пикантный момент к нему вломился непонятно кто и стреножил, как брыкливую кобылу, прямо с голой жопой и стояком наперевес. А он и не услышал, как открылась скрипучая дверь за всеми этими стонами в наушниках. Которые продолжали звучать, гарнитуру-то с него так и не сняли, но сейчас это было вообще не к месту! Ну почему именно Лютик, как его вообще угораздило?! Сегодня точно был не его день! Лютик дернулся всем телом, но куда там. Силищи этому ненормальному было не занимать. Без возможности видеть, другие чувства обострились в разы. Ладонь давила на рот, не давая сжать зубы; пережатые запястья ныли в болезненной хватке, как и вывернутые под неудобным углом руки, пальцы он уже вообще плохо чувствовал; ноги всё ещё плохо слушались, ещё и прижатые чужими. В такой позе незнакомец крепко прижимался к нему, и Лютик спиной ощущал как вздымается его грудь, быстро бьётся сердце, как и у самого Лютика. И какой же он, чёрт подери, здоровый, накрывал всего Лютика собой. И горячий как печь, у Лютика пот потёк по спине. А ещё он осознал, что ему при всём желании из-под такой махины не вывернуться. Ну никак, ни пнуть, ни укусить. И быть избитым Лютику тоже не хотелось, на его чувствительной коже синяки цвели ярко и долго. Оставалась только полная и безоговорочная капитуляция. Как там говорится? Расслабься и получай удовольствие? Вот и Лютик попытался расслабиться, обмякнув в чужих руках и покорно склонив голову. Может, его отпустят? Поприкалывались и хватит, шутка затянулась. И у Лютика уже ныло и болело почти всё тело. Он громко вздохнул и поерзал, попытавшись ослабить неприятные ощущения. Нифига не помогло. А ещё его бесили гребаные стоны в наушниках — да выключите уже это проклятое видео! И то что неизвестный за спиной ничего не делал, всё так же ровно дышал и сидел неподвижно. Небось разглядывал его сейчас, как пойманную пташку в руках. Маленькую и дрожащую. Именно таким Лютик ощущал себя. «Если уж собрался насиловать, так насилуй, чего ждёшь?!» — Хотел проорать ему Лютик, порядком заколебавшейся от повисшей неопределенности, нервирующей его, и без того уже порядком взвинченного. Вся ситуация вела к закономерному исходу, с которым Лютик смирился. По крайней мере это лучше, чем избиение. Он не был девственником в этом плане, терять было нечего. Кроме гордости, конечно. Что его так запросто скрутил и поимел какой-то громила. Посторонних мужиков в общаге быть не могло, значит это кто-то из студентов. Лютик был уверен, что этот верзила старше, и, судя по комплекции, он был из касты любителей потягать тяжести и утренние пробежки. Спортсмен, в общем. Чёрт, наверняка один из дружков Ламберта, иначе зачем ему заходить к нему в комнату? Круг поисков потихоньку сужался… Тёплое дыхание коснулось обнаженной шеи. Лютик едва не подпрыгнул и наверняка бы впечатался затылком в лоб незнакомцу, но его удержали на месте. Ох и поторопился Лютик с выводами о том, что терять ему нечего, паника накатывала волнами. Он мелко затрясся, ожидая последующих действий, куда более активных. Но неизвестный опять отстранился, Лютик почувствовал как по спине пробежал прохладный воздух. Только ненадолго. А потом Лютик приглушенно завопил. Из-за пережатых запястий и онемевших рук, он даже не почувствовал, что его отпустили. Только когда давление вернулось, уже в меньшем объеме, до него дошло. Да уж, из-за всей этой неожиданной и странной ситуации Лютик определённо стал тормозить и хуже соображать. Запястья удерживала уже не рука, а нечто жёсткое, ещё и немного холодящее кожу. Ремень? Похоже на то. Возможно это даже Лютиков ремень, из джинс, которые он кинул как раз рядом с кроватью. Вот дерьмо, нужно было положить сразу в шкаф! В любом случае, он был связан, а у незнакомца освободилась одна рука. Вот от прикосновения к члену Лютик и завопил, выпучил глаза, только за плотной тканью ни черта не было видно. Ладонь посильнее прижалась ко рту. Лютик недовольно замычал и мотнул головой, намекая что ему больно и вообще вся ситуация далеко не из приятных! Недовольство его, впрочем, было проигнорировано. Ну, может на губы стало давить не так сильно, но вот хватка внизу стала ощутимее. Если до этого его обмякший член скорее поглаживали, неуверенно, будто бы до конца не определившись, то теперь полноценно сжали. Крепко, как сам Лютик до недавнего времени. Да уж, чужая ладонь ощущалась совсем иначе, куда острее, ещё и повязка на глазах заставляла Лютика впитывать ощущения всем телом, особенно определенной его частью, ставшей до невозможности чувствительной. Широкая ладонь, с мозолистой, даже малость шершавой кожей, проходилась по всей длине, от головки до основания, а Лютику казалось, что тот трогает оголенный нерв. Настолько сильно ему отдавало в мозг, что он и анализировать информацию не мог. Приятно-неприятно? Хорошо-нехорошо? А чёрт его разберёт. Чем дольше его ласкали, тем меньше его это волновало. Просто было слишком много, всего много. Прикосновений, жара вокруг. Лютик не справлялся, совсем-совсем не справлялся с этой лавиной. Он был таким беспомощным в этих огромных сильных ручищах, но это не вызывало отторжения. Скорее напротив, было как-то… возбуждающе. То была последняя более-менее связная мысль. И Лютика попросту смело. Для того, кому не нравилось происходящее, он слишком быстро возбудился. Зато звуковой фон таки начал совпадать с происходящим. Лютика вытянуло напряженной струной, он даже привстал на неимоверно ноющих коленях — и когда его ноги перестали удерживать? К чёрту колени, всё внимание сейчас было сосредоточенно на размашистых движениях на члене. Ох, быстрее, сильнее, ещё бы головку сжать покрепче и Лютика совсем унесёт. Его бедра жили своей жизнью, подаваясь навстречу крепкому кулаку, ну да ладно, Лютик был готов позволить им это. Сам он всхлипывал и постанывал от того что ритм был слишком медленным для него — распаленного и жаждущего. Лютик застонал, ему не хватало воздуха, не хватало движения чужой руки на члене. Мало, мало, как же, черти его раздери, мало! Ладонь исчезла со рта, и Лютик издал что-то протяжное и высокое, не хуже надрывающегося в его ушах актера. По крайней мере за спиной вздрогнули — ага! — а меж губ ткнулись пальцы. Лютик охотно открыл рот шире, приглашающе скользнул языком по подушечкам. Всего два, а Лютику уже покалывало уголки губ от напряжения, приходилось стараться чтобы не задеть зубами. Лютик втягивал щёки, причмокивал губами, старательно обрабатывал пальцы языком так, что слюна стекала по подбородку. А уж какие звуки он при этом издавал. Лютик бы покраснел, но и так уже был весь взмокший и пунцовый. Зато тяжелое дыхание в основании шеи стало достойной наградой, как и ускорившаяся ниже рука. Лютик чуть ли не заурчал как довольный котяра. Пожалуй, он был не против взять в рот у этого бугая. В смысле не только пальцы. У него по-любому и член приличный. Длинный, толстый, может даже в рот весь не поместится, но до горла достанет. От таких картин Лютика прошибло сладкой дрожью, такой, что он потерял свою опору на и так ослабевших ногах и опустился задницей на пятки, тяжело дыша. Пальцы изо рта пропали, и он даже немного расстроился из-за этого. Впрочем, куда больше расстроило то, что дрочить ему перестали, а он ещё не кончил! Нет-нет, это будет слишком большой облом, он же наконец втянулся в эту извращенную игру! Самым страшным сейчас казалось перестать ощущать чужое присутствие, остаться одному: связанному по рукам, неудовлетворенному и разбитому. И только то, что неизвестный не отстранился удерживало Лютика от позорных рыданий. Он едва не заплакал от облегчения, когда почувствовал, что крепкая ладонь вернулась вниз, туда где нужна была больше всего. Пара неспешных движений и она отстранилась — Лютик таки всхлипнул. Но тут на его спину надавили, не сильно, но ощутимо. Он послушно опустился ниже, смутно понимая для чего это нужно, но доверяя тому, кто направлял его. Кем бы он ни был, Лютик отчаянно желал верить, что зла ему не сделают. Грудь коснулась кровати, щека прижалась к ткани покрывала, от которой ненадолго потянуло приятной прохладой. Лютик тяжело дышал, уже почти не обращая внимания на то, что творилось в наушниках, и отстраненно подумал, что смотрится в такой позе странно. Распластавшийся на кровати, с раздвинутыми ногами, но по-прежнему сидящий на пятках. Как дурацкая лягушка. Мысли о лягушках заставили Лютика скривиться. К тому же во время этой внезапной передышки его ноги и руки отозвались ноющей болью, больше не заглушенной возбуждением. Гадство. И чем это занят тот извращенец за его спиной? Лютик понадеялся, что тот не фотографирует его, и завтра где-нибудь не появятся его провокационные фото. И всё же холодок по спине пробежал. — Не смей рассказывать об этом кому-либо, слышишь? – Лютик даже не мог понять сказал он это внятно, или его попытка была похожа на непонятное блеяние. — Никто не должен знать, ни одна живая душа, понял меня? Лютик почувствовал, как широкая ладонь опустилась на его макушку и пару раз провела по волосам. Это было на удивление приятно, а ещё Лютик немного успокоился. Он воспринял это как согласие со своими требованиями. От ласкового перебирания лютиковых тёмных прядок, ладонь неспешно перекочевала на шею, и заскользила ниже, по линии позвоночника, прослеживающегося под мокрой футболкой. Лютик просто не мог не выгнуться навстречу такому властному хозяйскому прикосновению, поддаться ближе, почувствовать ещё полнее спиной рельеф ладони. Рука замерла на пояснице, и Лютик тоже замер, только облизнул пересохшие губы сухим же языком. Пальцы легко, немного щекотно, поглаживали покрытую испариной кожу. — Ну давай же, давай. — Одними губами зашептал Лютик. Он хотел этого, и готов был наброситься на своего неизвестного любовника, если он попытается оставить всё так. Но идти на крайние меры не пришлось. Лютик застонал, когда его ягодицы с силой огладили и сжали. Он и не подозревал, что его задница настолько чувствительна. Нет, бывало любовники лапали её, отвешивали шлепки, даже один раз особо ретивый куснул, да так, что пришлось пластырем заклеивать. Но ещё ни разу Лютика так не прошибало до трясучки и каменного стояка от того, как его ягодицы мяли и раздвигали. Лютик кожей чувствовал пристальный, внимательный взгляд, направленный аккурат между половинок. Лютик приподнял задницу для лучшего обзора. Хорошо что Лютик, который терпеть не мог волосы в интимных местах, тщательно выбривал и там. Его партнёру это наверняка понравилось, он провел пальцами по чувствительной тонкой кожице, дырка поджалась от такого внимания и близости шершавых пальцев. Лютик уткнулся лбом в покрывало, вцепившись в него зубами, чтобы не стонать совсем уж громко. Не хватало ещё привлечь чьё-то внимание криками. Лютику нужно было внимание одного конкретного человека, которое он уже получил. Большой палец прошелся от копчика вниз, прямо по анусу — Лютику пришлось глушить ещё один стон, пока его успокаивающе поглаживали по пояснице — и дальше к мошонке. Пальцы вскользь перекатили яйца и сомкнулись на напряженном члене. А вторая рука спустилась к дырке, пока только игриво поглаживая. Лютик выдохнул, плавно покачивая бедрами в такт движениям надрачивающей ему руки. Отсутствие зрения каким-то образом лишило его остатков стыда, и Лютик искренне наслаждался тем, каким покорным и доступным он выглядел перед незнакомцем, как по-блядски гнул спину, выпячивая зад, да томно постанывал. Зрелище должно было быть просто отпадным. Призывным. Лютик не знал как выглядит человек за спиной, но хотел его до искусанных губ, едва не тёк. Долго ждать не пришлось. Между ягодиц полилось холодное и вязкое — Лютик зашипел от неожиданности и контраста — и пальцы принялись не торопясь втирать смазку в тугую дырку. Лютик замычал, ноги у него заметно подрагивали. Всё же он малость нервничал, как ни крути, хотя и подставлялся добровольно и уж точно знал, чем всё закончится. Не то чтобы он не хотел этого, но… нервничал. Похоже, незнакомец верно истолковал его состояние: кулак на члене стал двигаться быстрее, нарочито задерживаясь дольше на чувствительной головке. Помогло. Лютик снова забылся, постанывая в покрывало, и расслабился, позволив первому смазанному пальцу проникнуть внутрь. Лютик зашипел, не от боли, которой не было, скорей уж от позабытого ощущения чего-то инородного. Он постарался сосредоточиться не на этом. Его осторожно изучали изнутри, не жалея ни смазки, ни времени, с такой внимательностью к его состоянию, что Лютику хотелось расплакаться. Он не мог вспомнить, чтобы к нему когда-либо относились с большим трепетом и аккуратностью. И он уже был почти готов полюбить неизвестного парня за это. Любовник прервался, чтобы потянуть Лютика на себя, придав вертикальное положение. Лютик ощущал себя пластилиновым, всё его тело послушно гнулось под чужими руками, что вытянули его ноги — какое облегчение! — и прижали Лютика к широкой горячей груди. Прекрасная опора, Лютик был согласен просидеть вот так хоть до конца света: между чужих бёдер, распластавшись на крепкой груди. Потрясающе. Лютика немного дернули за бедра вперёд, чтобы он сполз ниже и сел на копчик. А ноги уложили поверх чужих бедер. Этого человека что, отливали из стали? Разве могут у обычных людей быть такие крепкие мышцы? Дальше развить мысль Лютик не смог. Во влажную дырку ввинтились уже два пальца, и другая рука вернулась к требующему внимания члену. Лютик взвыл и откинулся на чужое плечо, очень удачно прекрасно подходящее его голове. Вот только ему было неприятно от резкого вторжения. Два пальца. Всего два пальца, а по ощущениям все Лютиковых три. И они продвигались дальше, раздвигая неподатливые стеночки, заставляя Лютика дрожать. Он только и мог судорожно ловить ртом воздух, напоминая себе, что нужно дышать и расслабиться. Чёрт, чёрт, не так-то и просто это сделать! Какой же он всё-таки огромный, этот парень, и ладони его, и пальцы, и всё остальное! Такой уж точно порвёт Лютика надвое запросто, да Лютик уже едва справлялся с двумя пальцами, раздвигающимися в нём ножницами. Даже ласки на члене не отвлекали от дискомфорта в заду. Лютик заёрзал, плаксиво всхлипнул, но безжалостные пальцы продолжали двигаться дальше. Пока не нашли то, ради чего и были все мучения. От острого укола удовольствия Лютика выгнуло, он захлебнулся стоном. И даже вдохнуть нормально не мог, пока давление на простату посылало импульсы по всему телу. Чёрт его знает, может пальцы этого парня были волшебными, но Лютик не мог перестать дрожать и бесконтрольно дёргать бёдрами, то ли пытаясь уйти от источника чрезмерного наслаждения, то ли больше насадиться. В конце концов его покрепче ухватили за бедро, прекращая беспорядочные дёрганья — Лютика расстроило отсутствие кулака на члене — ни на секунду не переставая двигаться внутри. Ноги Лютика совсем разъехались, насколько позволили спущенные до колен штаны, запрокинутая голова упиралась в широкое плечо, да и весь он был окутан чужим жаром и желанием, словно коконом. От этой раскрытости, расхристанности в объятиях человека, чьего лица он даже не видел, темноты перед глазами, похоть одолевала его без возможности сопротивляться. Лютик стонал, в наушниках стонали ещё громче, всё это сливалось в безумную мешанину разврата, что била прямо в мозг. Лютик двигался навстречу долбящим его пальцам, всхлипывал, и совершенно не понимал что происходит. Даже собственные действия не осознавал, ведомый примитивными инстинктами, которые тянули к источнику удовольствия. Лютик подмахивал, опускался навстречу, чтобы пальцы вошли ещё глубже, растянули сильнее, сжимался и ощущал каждую фалангу. Хо-ро-шо. Как же, мать его, было хорошо. Чувствовать себя растянутым и наполненным, чувствовать горячее дыхание на своей шее, чувствовать как чужие волосы липли к влажной коже ключиц. У его неожиданного любовника были длинные волосы. И это тоже хорошо. Третий палец был последней каплей. Лютик был раскрыт по самое не могу, анус судорожно сокращался от каждого движения. Слишком, для его обостренной чувствительности этого было уже слишком. — Я… сейчас, скоро… о-о-о! — Прерывисто выдыхал Лютик, перемежая слова со стонами. Может он кричал, а может и едва слышно шептал. Голова кружилась. — Чёрт, как же… хорошо-о… не могу… больше… Лютик взвыл, когда на его член вернулась обильно смазанная ладонь, сжала и задвигалась. Но не медленно и размеренно как до этого. Да этот человек всерьёз намеревался окончательно свести Лютика с ума! Быстрая дрочка и не менее торопливая долбежка трёх пальцев в зад. От прежней осторожности ни черта не осталось: его трахали резко, с силой и до упора, почти грубо, каждый раз проезжаясь по простате, от чего Лютик взвизгивал. Это уже что-то животное, страсть порывистая и несдержанная, витающая вокруг. Лютик глотал её с воздухом, впитывал кожей. С рваными поспешными движениями кулака и властно имеющих его пальцев. Она затопила его с головой, и он захлебнулся. Финал как ошеломляющая вспышка, маленький взрыв, разметавший всё и собравший заново. Лютик кричал, наверное плакал, тянулся вверх, приподнятый на вдавившейся в его трепещущее нутро руке. Его била дрожь, пока сперма толчками выплёскивалась на живот, задравшуюся футболку, а кончики мозолистых пальцев поглаживали простату. Да и после того как вышли последние капли он всё не мог перестать дрожать. Лютик собирал себя по кусочкам, пока крепкие руки обнимали его, прижимая к груди и поглаживая трясущиеся плечи, грудь, живот. В таком состоянии он смутно осознавал, что к нему прикасаются, как тяжело бухает его сердце, и то что за спиной, как в поясницу явно тычется что-то твёрдое и горячее. Не исключено, что и прикосновение сухих искусанных губ к шее ему привиделось. Лютик достиг предела и даже вышел за, теперь ощущая себя в полной прострации. Всё что было в тот момент в его голове, умещалось в одно слово. — Охуенно. — Едва ворочая языком выразил Лютик своё мнение по поводу случившегося и упал ничком на кровать. Грёбаное порнушное видео наконец-то закончилось, чёрт его знает когда это случилось, и Лютик слышал только своё тяжелое дыхание и биение пульса в ушах. Он совершенно выбился из сил, ему было жарко, и Лютик собирался отключиться. Сделать это прямо так: в собственной сперме, со спущенными штанами, связанным руками и повязкой на глазах — ему не позволил незнакомец. Салфетки на сверхчувствительной после оргазма коже ощущались неприятно, Лютик поморщился, но не стал противиться уверенным прикосновениям. И штаны натянуть на себя он тоже позволил. Руки наконец-то получили свободу — ох, он уже и забыл, что они у него были. Запястья и ладони бережно, но ощутимо растёрли, Лютик блаженно замычал, ощущая как кровь прилила к несчастным конечностям. В последнюю очередь с него сняли повязку, что Лютик с закрытыми глазами понял не сразу. А когда с трудом разлепил отяжелевшие веки, за спиной уже хлопнули дверью. Лютик полежал, просто дыша и ожидая пока в голове стихнет противный звон и немного проясниться. Как будто попал прямо в эпицентр шторма, не меньше. Или был хорошенько оттрахан незнакомцем с потрясающе крупными пальцами, из-за которых сорвал голос, пока визжал как сучка. — Пиздец. Лютик смахнул опостылевшие наушники — он, блять, больше не сможет их спокойно носить! — и обвел мутным взглядом комнату. Привычный и знакомый творческий беспорядок, с трепетом поддерживаемый Лютиком. Ни следа чужого присутствия. Даже не верится, что только что тут произошло… такое. Лютик бы поверил, что ненароком задремал и ему приснилась такая горячая извращенная фантазия, если бы не немилосердно ноющее вымотанное тело, опустевшая баночка лубриканта и порядком сократившаяся численность салфеток. И его, Лютика, ремень, перекинутый через спинку стула. Даже от брошенного мельком взгляда Лютика передёрнуло, он машинально потёр саднящие запястья. Для того чтобы здраво осмысливать и оценивать произошедшее, у Лютика слишком сильно болело всё. И голова не соображала от слова совсем. И усталость была такая, словно он часов восемь непрерывно танцевал под алкоголем и энергетиками, и наступил отходняк… Хотя это было не совсем верно, понял он, получше разобравшись в ощущениях. После таких кутежей Лютик не ощущал приятной опустошенности и слабости, как сейчас. Он был выжат как лимон, но в хорошем смысле. Весьма внезапное наблюдение.Но в общем и целом Лютик был слишком задолбан — в прямом смысле, хах — для всего этого дерьма. Лютик вырубил ноут и поставил на тумбочку, с кряхтением поёрзал на кровати, устраиваясь удобнее. Взгляд упал на дверь. Не закрытую на замок. Сердце Лютика забилось чаще, слабо забрезжил крохотный огонёк надежды, что она может сейчас открыться… Лютик мотнул головой. Глупости какие. Если тот парень не отбитый придурок, то не вернётся, чтобы сохранить инкогнито. Лютик прерывисто вздохнул и закрыл глаза. Он хотел, чтобы тот вернулся.