По праву крови

      Сквозь тягостную дрему Сона ощутил, как горло сдавило сухостью, словно он забрёл в самую сердцевину пустынной бури и наглотался раскалённого песка. Попытка вдохнуть превратилась в рваный кашель, разрывающий лёгкие. Он задыхался, отчаянно хватая ртом воздух, пока наконец не сумел разлепить тяжёлые веки.              В комнате было темно, лишь одинокий источник света дрожал в отдалении, отбрасывая зыбкие тени на стены. Горло саднило, глаза слезились, а с каждым вдохом казалось, что воздух пропитан пылью и горечью. Сона наощупь потянулся к стоящей у ложа тумбе, едва не опрокинув кубок. Пальцы наткнулись на холодный металл, и, с трудом удержав дрожащими руками, он припал к воде.              Живительная влага растеклась по воспалённому горлу, заглушая жжение, и приступ кашля наконец отступил. Отставив кубок, Сона вновь опустился на подушки, но сна уже не было.              Голова раскалывалась, тело ломило, и только теперь он заметил, что его омыли и переодели. Вместо прежней одежды, пропитанной демонической кровью, на нём была чистая рубаха, пахнущая травами и чем-то едва уловимо знакомым.              Они победили? Их было так много… Сона изо всех сил пытался вспомнить, но воспоминания путались. Он помнил, как ворвался в лагерь, кинулся в бой… А потом…              Омега замер.              Словно прорвав плотину, память обрушилась на него: разверзнутый портал, чернота, алые вспышки, уродливые морды демонов… и он. Рикман.              Тело пробила дрожь. Сона судорожно зажал ладонью рот, сдерживая рвотный позыв.              — Нет… нет… это был всего лишь глупый сон… — пробормотал он, но голос его прозвучал слишком глухо, словно чужой.              Тяжело сползая с ложа, омега едва не рухнул на пол, но в последний миг сумел ухватиться за край постели. Ноги не держали, в висках застучала тупая боль. По телу прокатилась волна тепла — магия спешила заполнить прорехи, ускоряя восстановление, но даже она не могла моментально вернуть силы.              Рывком поднявшись, Сона шагнул к двери, распахнул створку и вышел в затемнённый коридор.              Несмотря на теплую погоду, стены королевского замка Эрби, хранящие древний холод камня, казались пронизывающе ледяными. Пол жёг босые ноги, и он крепче сжал руки на плечах, пытаясь согреться. Гул в голове не стихал, каждый шаг отдавался в черепе тупой болью.              Он знал, куда идти.              У дверей покоев стояли стражники. Оли, один из них, кого Сона не раз обыгрывал в карты, при виде него выпрямился, скрывая удивление.              — Милорд, вам не следовало вставать.              Сона не обратил внимания на его слова.              — Где он? — голос прозвучал глухо, но в нём не было ни капли сомнения.              Оли напрягся.              — Нам велено никого не впускать.              — Уйди с дороги, — голос Соны стал низким, опасным.              Внутри зашевелилась магия, вставая на дыбы.              Стражники инстинктивно потянулись к рукоятям мечей.              Но, прежде чем что-то успело случиться, дверь в покои приоткрылась, и на пороге показался Марис.              — Впустите его, — коротко приказал он.              Стражники обменялись взглядами, но подчинились.              Сона переступил порог.              Свет факелов мягко освещал белые простыни. Рикман лежал на постели, его кожа отливала нездоровой бледностью. Повязка, закрывающая глаза, была пропитана кровью.              Сона шагнул ближе и осторожно опустился на край постели. Его пальцы дрожали, когда он коснулся холодной ладони альфы, но слабый, почти неуловимый пульс ещё бился под кожей.              — Как он? — голос сорвался, но омега уже знал ответ.              — Никто из магов не может ему помочь, — спустя долгую паузу произнёс Марис. — Ни я, ни Линар… Все мы оказались бессильны.              Сона видел осунувшееся и усталое лицо Мариса. Он явно чувствовал вину за собственное бессилие, так как постоянно отводил взгляд, стараясь не пересекаться взглядом с омегой. Сона не мог винить его, и кого бы то не было из близкого откружения в произошедшем. Он лишь корил себя и ненавидел Эльгара.              — Почему? — прошептал он, крепче сжимая ладонь Рикмана. — Почему магия не работает в обратную сторону? Почему я не могу передать ему свою силу?              Марис отвёл взгляд.              — Из-за ритуала Харуга ты ощущаешь его сильнее, чем он тебя. Связь односторонняя.              Сона закрыл глаза, стиснув зубы.              — Значит… он должен поставить мне метку, — тихо сказал он.              Голос его был полон решимости. Он должен найти выход. Сделать хоть что-нибудь.              — Это так не работает, — ровно ответил Марис. — Связи нужно время, чтобы окрепнуть. У вас с ним необычный случай, и никто не знает, что произойдёт наверняка. Прости, дорогой, но здесь ты бессилен. Он держится из последних сил, но до завтрашней ночи ему не дожить.              — А как же Нарма, который спас мёртвого ребёнка Линара? — тут же возразил Сона.              — И это стоило ему немалых сил, — покачал головой мулат. — Близнецы и их братья, хоть и получили благословение бога изобилия себе и своим детям до третьего колена, но заплатили за чудо своей жизнью. Каждый из них потерял по семь лет. А у Рикмана не просто раны, нанесённые в уличной драке или отравление абортивной травкой. Демоны выжгли ему глаза, разорвали внутренности. Они принадлежали к высшей касте… неприятные твари, скажу тебе, — Марис скривился.              — Прости, я совсем забыл спросить об их происхождении, когда они вышли из портала, — со злостью прошипел Сона.              — То, что ты вообще выжил, — это чудо. Им не хватило совсем немного крови Рикмана, чтобы разорвать вас обоих. Ты прочувствовал всю его боль. Если бы я не успел вовремя, эта тварь просто сожрала бы тебя.              Сона сжал пальцы в кулаки.              — Он согласился на ритуал, чтобы спасти жизнь Линара и ребёнка, но в итоге заплатил своей собственной.              В его голосе не было истерики, лишь горечь и усталость.              — Я не стану сидеть сложа руки, — твёрдо продолжил омега. — Завтра утром состоится последнее заседание магов, и я намерен положить всему конец. А ты мне в этом поможешь.              Он снова вернулся к альфе, потянулся к повязке на глазах, чтобы сменить её. Когда ткань соскользнула, Сона испытал новую волну боли.              Его окровавленное сердце разрывалось от ярости. Он был готов прямо сейчас раскрошить Эльгару череп, но убить его просто так — мало. Ему нужно было представление. Он хотел показать всему миру, на что способен. Хотел, чтобы магический мир наконец-то начал с ним считаться, а его враги тысячу раз подумали, прежде чем тронуть его близких.              Марис продолжал говорить — о Маркане, о его убитой семье, о единственном выжившем наследнике. О Калеме, что оказался не тем, кем его считали. Но Сона не слушал.              Пусть все эти королевские интриги катятся в бездну. С него хватит.              Измождённый, омега вскоре задремал рядом с альфой. Марис осторожно укрыл его одеялом и вышел из покоев.              Он сделал всё, что мог, чтобы поддержать в теле Рикмана хотя бы искру жизни.              Уже подойдя к своим комнатам, мулат замедлил шаг. Он знал, что его ждёт по ту сторону двери, и отдал бы всё, чтобы повернуть время вспять. Предотвратить собственные ошибки, стать дальновиднее, уберечь тех, кто был ему дорог. Но время не ждёт.              Марис собрался с духом, открыл дверь и шагнул внутрь. Нарма сидел в кресле у камина, пристально глядя в огонь. Мулат прошёл к столу и плеснул в кубок рома.              — Как он? — тихо спросил дракон.              — Спит, — едва слышно ответил Марис, осушив кубок одним глотком.              Он только что соврал Соне, а теперь придётся врать Нарме. Эти двое сведут его в могилу. Но он был согласен с омегой. Узнай дракон, какую месть задумал Сона, — ни за что бы не отпустил его.              — Моё решение не изменилось, — вдруг сказал Нарма и поднялся с кресла.              — А ты хоть раз спросил, что я об этом думаю? — не сдержавшись, бросил Марис.              Он изо всех сил старался держать себя в руках, но эта ночь забрала у него последние силы, надежду и терпение. Он до сих пор был в одежде, пропитанной зловонной кровью, и воспалённый взгляд метался по лицу дракона.              Нарма подошёл ближе и прикоснулся к его щеке. Марис опустил глаза.              — Ты знаешь, сколько мне отведено. И я не хочу провести остаток своих дней, глядя, как он угасает, отталкивает друзей… Поверь, так и будет. Я сам прошёл через потери. Через сотни потерь. Сколько смертей я видел за эти века? Их не счесть. Марис, я устал.              — А как же я? — отчаянно вспыхнул мулат и вырвался из драконьей хватки.              — Ты уже давно идёшь по собственному пути. И прекрасно справишься без меня, — возразил Нарма.              — Это не так! — вновь запротестовал Марис, но голос его был едва слышен.              Он никогда не показывал подобных эмоций кому бы то ни было. Лишь Нарме он позволял заглянуть в свою душу настолько глубоко, насколько тот желал.              — Ты знал, что всё так просто не закончится. Тебе нужно поспать, мой дорогой змей, — сказал дракон и, наклонившись, запечатлел на губах мулата прощальный поцелуй.              Марис, словно захлебнувшись долгожданным глотком воздуха, встрепенулся и, вцепившись пальцами в лацканы его одежды, углубил поцелуй. Нарма не сопротивлялся, отвечая с тем же отчаянием.              Сколько недосказанного стояло между ними за долгие столетия, прожитые бок о бок. Сколько ссор, сколько потерь, сколько лет, проведённых по разные стороны континентов… Но если бы его спросили, любит ли он до сих пор, он бы ответил без раздумий: «Да. Всегда». И ничто не могло этого изменить.              Сквозь жар его губ Марис ощутил солёную влагу. Распахнув глаза, он увидел, как Нарма отстраняется. За окном полыхнула молния, и в его глазах блеснул её свет. Дракон погладил мулата по щеке — прощально, нежно, почти благоговейно.              Потом развернулся и покинул комнату.              Гром расколол ночное небо, вслед за ним хлынул дождь.              Марис осел на ковёр и, уткнувшись в ладони, горько заплакал. Он всегда знал, что этот день настанет. Его дракон уходил.       

***

      За закрытыми дверями шумел зал. Собрание было в самом разгаре, и с минуты на минуту должен был настать его черёд.              Сона чувствовал, как пространство вокруг отзывается на его нетерпение. Воздух был напряжён, как перед грозой. Проведи рукой — и вспыхнет пламя. Он был натянутой тетивой, готовой сорваться в любую секунду. Тяжёлый плащ, надёжно скрывавший его от лишних глаз, казался невыносимым бременем, которое хотелось поскорее сбросить.              Короткий сон рядом с Рикманом позволил омеге восстановить часть сил. Собственная регенерация, настойки Мариса — всё это помогло, и хотя он по-прежнему ощущал себя разбитым, целые кости и ясный разум уже значили многое.              Едва очнувшись, он принялся разыскивать целителей, опрашивать знахарей и лекарей не только в городе, но и в его окрестностях. Но те, услышав о ранах, оставленных высшими демонами, лишь разводили руками. Даже шарлатаны, в обычное время готовые за звонкую монету продать и душу, в этот раз отказывались даже взглянуть на альфу.              Сона и сам понимал, что если даже Марис оказался бессилен, то его поиски — напрасны. Но он больше не мог просто сидеть у постели Рикмана и наблюдать, как тот медленно умирает.              Омега резко повёл плечами, пытаясь сбросить нарастающее напряжение.              Позади послышался недовольный фырк, и, обернувшись, он раздражённо прошипел:              — Твоё присутствие здесь вообще не обязательно.              Волк, стоявший рядом с Альвом, ещё раз фыркнул, а затем громко чихнул. Альв с улыбкой потрепал его по холке.              Сона едва не закатил глаза. Этот комок шерсти был чересчур своенравен, и он не собирался демонстрировать свою благосклонность. Однако в глубине души он радовался, что зверь был рядом с Альвом. Омега после битвы пребывал в нестабильном состоянии, избегал любого общения, и лишь волк оставался единственным, кого он подпускал к себе.              Сона знал, что Альв переживал за Рикмана. Но новость о его намерении поступить в магическую школу всё же застала его врасплох. Что именно омега увидел по ту сторону портала Сона не знал, но это определённо заставило его быстро повзрослеть.              Он и сам за последние месяцы многое переосмыслил.              Его, как и многих других, терзала ненависть. Но его бремя было слишком тяжело.              За его спиной тянулись реки крови. Родители, братья, весь его клан… Ночами он слышал их голоса. Завывающие, стенящие, молящие о пощаде и мольбах.              Несмотря на их окрепшею дружбу с Нармой он постеснялся поделиться своими чувствами, но много говорил с Марисом. И в этих разговорах наконец обрёл мир с самим собой.              Он принял свою магию. Принял с благодарностью.              И сила ответила ему тем же.              Теперь он больше не чувствовал страха, больше не сдерживал себя, и огонь перестал выходить из-под контроля и обжигать его. Даже Нарма, почувствовав эти перемены, сказал, что ему больше нечему учить его.              — Теперь ты должен идти своим путём, — сказал дракон.              И Сона сделал свой выбор.              За дверями зала зашумели, потом раздался громкий голос Мариса:              — Слава идёт впереди него, и каждый в этом зале знает его имя.              Пути назад не было.              Сона глубоко вдохнул, затем широко распахнул тяжёлые двери и шагнул в зал.              Он появился на верхних рядах, мгновенно привлекая к себе все взгляды. Альв с волком, стараясь не привлекать лишнего внимания, проскользнули к трибунам и поспешно заняли места.              Но омегу не интересовали остальные. Он жаждал внимания единственного человека в этом зале — и получил его.              Эльгар, завидев его, едва не вскочил с места, но в последнюю секунду сдержался. В глазах его мелькнуло потрясение, которое тут же сменилось яростью. Он не ожидал увидеть Сону живым. Значит, его шпионы оказались неспособными разузнать правду.              Жила на виске мага задёргалась, пальцы стиснулись в кулаки. Он прожигал омегу взглядом, пока тот неспешно спускался вниз. Соне даже не пришлось ничего говорить — Эльгар уже был на грани.              Стоило лишь подтолкнуть его, и он сам прыгнет в жерло вулкана.              А Сона намеревался стать этим вулканом.              — Последнее слово предоставляется единственному выжившему магу огня, — громогласно объявил Марис.              — Он не имеет права голоса! — внезапно раздался гневный крик Эльгара. — Тебя здесь быть не должно! Ты должен был давно гнить в земле!              Зал затих.              Сона ощутил, как невидимая сила подталкивает его вперёд. Он поймал взгляд Арнэ, взволнованный, но в то же время полный восторга, и кивнул.              — Раз сын верховного магистра так жаждет расправы, я готов, — его голос был спокоен, но в нём звенела сталь. — В присутствии трёх верховных магов я вызываю Эльгара на поединок. Я, единственный выживший из рода Тилбергов, и по праву крови я желаю свершить месть за убийство моей семьи. Кроме того, я обвиняю его в убийстве короля Эрика.              Сона вытянув руку вперед, указал на магистра и добавил:              — Снимайте ваш кулон магистр, ибо я требую правосудия богини Ены.              Зал загудел, маги повскакивали с мест, что-то крича, но Соне было плевать. Он получал удовольствие, смотря как Эльгар становиться бледнее на несколько оттенков.              — Он соблюл все правила, — раздался голос верховного магистра, — Я не имею права отказать.              Спустившись вниз магистр снял с шеи кулон. Издали он напоминал серебряное зеркало, но стоило взглянуть внимательнее — и его поверхность оборачивалась тёмным омутом, чья бездонная глубина могла навеки затянуть того, кто осмелится заглянуть внутрь.              — Руку, — приказал магистр.              Сона спокойно протянул ладонь.              Края кулона были остры, как лезвие бритвы, и магистр с лёгкостью рассёк его палец. Капля алой крови сорвалась вниз.              — Я обвиняю Эльгара в убийстве моей семьи, — отчеканил Сона.              Кулон дрогнул, поглощая кровь.              — Обвинения в убийстве короля требует свидетельства кровного родственника, — напомнил магистр.              — Я доверяю свою месть этому магу, — раздался голос Арнэ.              Зал снова загудел, но на этот раз волнение сменилось ажиотажем.              Магистр стиснул зубы. Он явно был недоволен спектаклем, который разыгрывался перед его глазами, но противиться не мог. Сила ритуала превосходила волю любого мага в этом зале.              — Вы осознаёте всю опасность? — обратился он к Арнэ.              — Осознаю, — кивнул омега.              — Если кулон признает Эльгара невиновным, вам придётся выплатить тысячу золотых. Если же он виновен, его ждёт поединок. И в случае проигрыша вашего парнёра, — кинув мимолётный взгляд на Сону проговорил магистр, — что неприменно означает его смерть, это станет и для вас концом. Вы будете обязаны заплатить магии дань. Вы можете потерять зрение, лишиться удачи или стать умалишённым.              — Я в курсе, — спокойно ответил Арнэ. — А Эльгар, выйдет сухим из воды и получит право неприкосновенности. Моя дань обернётся ему даром, везением или богатством. Я в курсе ритуала богини Ены. Но в этом его и прелесть, возможность узнать правду. Так пусть же богиня правосудия покажет кто виновен. Я обвиняю Эльгара в убийстве короля Эрика, моего брата.              Омега порезал палец и капнул крови на кулон. Артефакт моментально вобрал её в себя.              Эльгар застыл в оцепенении, но магистр уже направлялся к нему. Отказаться он не мог.              Тот, кто осмелится воспротивиться суду богини, будет поражён на месте. Именно потому ритуал был запрещён в большинстве стран, но западные королевства и, как ни странно, южные земли сохраняли к нему лояльность.              — Эльгар! — голос магистра был полон властной суровости.              Альфа скривился, но выбора не имел. Нехотя он протянул руку. Магистр сделал небольшой надрез. Кровь капнула на поверхность кулона и мгновенно растеклась, втянутая водоворотом.              На гладкой поверхности зеркала побежала рябь. А затем оно окрасилось в чёрный. Магистр выругался.              И, прежде чем Эльгар успел что-либо сказать, зал осветил оглушительный звук пощёчины. Верховный магистр влепил сыну такую затрещину, что звук разнёсся по всему залу.              — Я выбираю поединок магией! — выкрикнул Эльгар, словно не обратив внимания на удар.              Признанный виновным всё ещё имел право выбрать способ поединка, и Сона предполагал, что он не станет рисковать врукопашную. Сын верховного магистра был опытным и искусным магом. В бою на мечах или голыми руками Сона в два счёта снёс бы ему голову с плеч.              Омега приблизился к противнику, наклонился и холодно произнёс:              — Ты действительно думал, что меня так легко убить? Единственный шанс у тебя был тогда, в ночь свадьбы, но даже его ты упустил. Ты крупно ошибся, решив, что можешь калечить меня и мою семью, а сам выйдешь сухим из воды. Сегодня за свою глупость ты поплатишься жизнью.              Эльгар даже не дрогнул, но Сона заметил, как побелели костяшки его пальцев, стиснутых в кулак.              Омега презрительно сплюнул на пол, развернулся и направился к Марису.              Маги уже устанавливали защитный купол вокруг сцены — времени на подготовку оставалось мало.              — Дело за тобой, — сказал подошедший Арнэ.              Сона видел, как омега едва сдерживается, чтобы не броситься на убийцу брата прямо сейчас.              Взгляд мага скользнул выше, на трибуны, где сидел Вард. Король Клариса нахмурился, но, поймав взгляд Соны, едва заметно кивнул и провёл ладонью по горлу.              Сона и без лишнего одобрения собирался уничтожить культиста.              — Ты обязан выиграть, — тихо добавил Арнэ.              Сона усмехнулся и хлопнул его по плечу.              — Будешь лично соскребать его останки с мрамора.              Сбросив плащ, он шагнул в круг арены.              Зал наполнился взволнованными шёпотами.              Сона стоял обнажённый по пояс, а его тело покрывали замысловатые рунические символы. Они вспыхнули алым светом, едва коснувшись воздуха, словно раскалённые угли. Омега повёл плечами, привыкая к новой тяжести магии.              Он уже собрался подойти к Марису, когда чьи-то сильные руки с силой стянули его со сцены.              — Я не позволю! — зарычал Нарма, встряхивая его. — Правосудие богини Ены коварно, а Эльгар — сильный маг. Не стоит его недооценивать!              Сона осмелился взять дракона за руки и крепко сжал, ловя его встревоженный взгляд.              — Ты знал, что Эльгар — прямой потомок Аристера? Он был обречён с самого рождения, — голос омеги звучал спокойно, но в нём гудел гнев. — Когда альфы его рода убивали омег в ночь Очищения крови, я уже тогда получил право мести. Когда мои предки гибли в огне. Во мне, как и во всех них, течёт драконья кровь. И это моё право. Право крови.              — Я убью Мариса, — процедил сквозь зубы Нарма. — Только он мог пойти у тебя на поводу и начертать эти руны! Моё мнение теперь пустое место? Я был категорически против! Я зажарю этого змеёныша на вертеле!              — Слишком большой вертел понадобится, — усмехнулся омега, вспомнив размеры Мариса в звериной ипостаси. — Кстати, это правда? Так выглядела боевая раскраска магов огня?              Нарма замолк, что-то обдумывая, а затем тихо выдохнул:              — Знаю, что сейчас это прозвучит, как напутствие перед боем. Будто твоя смелость вдруг заставила меня признать тебя. Но это не так.              Сона не смел перебить дракона и полностью обратившись в слух впитывал каждое слово. Он был ошеломлён откровенностью Нармы.              — Я хотел сказать это давно, — продолжил дракон. — Долгие века, проведённые в этом мире, притупили мои чувства, и тебе могло показаться, что я разочарован нашим знакомством. Что ты обуза, неспособная управлять магией. Но это неправда.              Грудь омеги болезненно сжалась.              — Так вот,Сона… Встреча с тобой была моим благословением. Моей удачей, которую боги послали мне в последний раз.              — Но… вы ведь сам бог, — ошеломлённо прошептал омега.              — Уже нет. Я отказался от большей части своих сил, решив остаться в мире смертных, — слабо улыбнулся Нарма.              — Вы наказали себя… за то, что не смогли спасти их? Свой клан?              Дракон медленно кивнул.              — Это уже не имеет значения. Сейчас речь не обо мне. Я хочу, чтобы ты знал: того, что ты просто оказался жив, уже достаточно. Неважно, насколько ты хорош в магии или в других вещах. Я много ворчал и был несправедлив по отношению к тебе. Просто знай: я всегда был и буду на твоей стороне. Как и сегодня, неважно какой будет исход боя, я не позволю Эльгару тебя убить, — горячо проговорил Нарма и крепче сжал ладони омеги.              — Вы не можете вмешаться в магию ритуала. Это наверняка убьёт вас, а после и меня настигнет кара, — покачав головой, взволнованно сказал Сона.              — Я могу уничтожить кулон. Это мне под силу, — заверил дракон.              — Я не сомневаюсь, что уголёк ещё тлеет в ваших жерлах, но, мастер…              Нарма от удивления замер, едва заметно расправив плечи. Впервые за всё время Сона назвал его мастером.              — Вы совсем в меня не верите? — пытаясь скрыть смущение, протянул омега.              — Я верю в твою жизнь. И верю, что ты должен прожить до глубокой старости и уйти на покой, как и многие простые люди.              Сона покачал головой и шагнул ближе, вглядываясь в лицо дракона.              — Я ваш ученик. Я маг огня. Во мне частичка самого великого из драконов, жившего на земле, самого повелителя Нармы. Обо мне заботился фамильяр, равный по силе вам, а мучил кошмарами — самый настоящий тёмный маг. Хватит прятаться. Пришла пора показать силу последнего Тилберга, последнего сына из живущих драконов, самого великого Нармы.              Сона выпрямился, и в глазах его вспыхнул отблеск магии.              — Так скажите мне, разве может быть так, что я проиграю?              Дракон долго смотрел на него, оценивая каждое слово, а затем медленно покачал головой.              — Конечно нет, — впервые за долгое время Нарма улыбнулся, и в этом было столько тепла, что у Соны перехватило дыхание. — Я в тебя верю. И знай… я рад, что ты тогда свалился в подземелье.              — Я тоже, — тихо ответил омега.              Нарма хмыкнул и, не сдержавшись, резко обнял Сону.              Омега замер от удивления, но тут же опустил руки на спину дракона и сжал его в ответ. Он и не думал, что Нарма способен на подобную нежность. Ему казалось, что их связь всегда была иной — полная взаимных упрёков, наставлений и колкостей. Но сейчас Сону затопили благодарность и тёплая, родственная привязанность к древнему ящеру.              Нарма напоследок чуть крепче сжал его в объятиях, а затем, отпустив, сделал шаг назад.              Сона, затаив дыхание, всматривался в его лицо. В груди разрасталось дурное предчувствие, но дракон лишь кивнул ему вперёд, указывая на арену.              Омега нехотя направился к куполу, а Нарма отступил в глубину зала.              Перед тем как шагнуть в круг, Сона обернулся и увидел, как к дракону тут же подскочил Марис. Он схватил Нарму за лацканы камзола и начал что-то говорить ему взволнованным, почти требовательным голосом.              Сердце Соны сжалось. Его нутро кричало, что он упускает что-то важное. Что должен вернуться, выяснить, что происходит. Но его отвлёк мерзкий смех Эльгара.              Омега перевёл на него взгляд и позволил своей ненависти полностью сосредоточиться на противнике.              Время пришло. Едва он коснётся купола, бой начнётся.              — Перед смертью ты окончательно выжил из ума? — усмехнулся Сона, прикоснувшись к прозрачной преграде.              Купол завибрировал, затягивая его внутрь.              — Рассказать, как подыхали твои родители? — ухмыльнулся альфа.              Омега замер, но не успел ответить, как Эльгар швырнул в него заклинание.              Сона едва успел отклониться, но удар прошёл по касательной, задевая плечо. По телу тут же разлилась болезненная слабость, кожа начала неметь. Он стиснул зубы. Следовало быть внимательнее.              — Я был там, — продолжил альфа, будто и не делая паузу. — Видел, как твой отец-альфа оказался никчёмным слабаком, который не смог защитить семью.              Омега взял дистанцию, стараясь сосредоточиться не на словах, а на движениях противника.              — Как твоему папочке отрезали голову, как он кричал, чтобы дети бежали… И эти несмышлёныши выбежали прямо нам навстречу. Сколько у тебя было братьев? Двое? Трое? Впрочем, неважно. Их кровь испачкала мне всю рубашку.              Он хотел взбесить Сону. Вывести из себя. И омега это понимал, но его готовность услышать любую чушь слабла с каждой секундой.              Перед глазами вставали картины, которых он не видел, но о которых помнил каждую ночь. Будто тени прошлого обступили его, а Эльгар топтался по их костям.              — Закрой пасть, — прохрипел омега и швырнул огненный шар.              Альфа резво уклонился, и пламя, столкнувшись с куполом, растворилось в нём.              Омега не стал мешкать, выпуская новые всполохи огня, тут же раскручивая огненные плети.              Эльгар выставил защитный барьер, отражая атаку. А затем продолжил швырять магические волны, после которых тело немело.              Сона всё ещё неплохо уворачивался, но правая нога уже начала подкашиваться. Он терял контроль. Но ещё не проиграл. Только не сегодня.              — Это было, кстати, моим боевым крещением. Первое убийство. Ностальгия… И сегодня я смою эту мерзкую, вонючую кровь с рук и выйду победителем. После меня никто и пальцем не посмеет тронуть, — осклабился Эльгар.              Сона не стал отвечать. Он выставил перед собой огненный барьер, а затем, перекатившись в сторону, тут же направил мощный столб пламени в альфу.              Тот явно не ожидал такой атаки. Слишком поздно выставленный щит не смог полностью защитить его — огонь лизнул бок, оставляя после себя обугленную кожу и дымящуюся ткань одежды. Альфа, стиснув зубы, не сумел сдержать болезненного стона.              Сона по себе знал, как это — когда огонь облизывает тело, разрывая кожу, оставляя за собой кровоточащие ожоги и пузыри, болезненно лопающиеся при каждом движении.              Омега уже собирался нанести следующий удар, когда Эльгар вдруг выдернул из-за пояса рог и затрубил.              По телу Соны прошла ледяная дрожь. Всё его естество сковал первобытный страх. Звук горна расколол пространство, и омега вспомнил, чего так боялся.              Перед глазами вихрем пронеслись сцены агонии драконов, их безумные взгляды, полные ужаса, когда трубил рог. Этот звук был призывом, возгласом к убийству. Он звучал, когда падали древние ящеры, когда омег сжигали в Огненную ночь, когда умирали его родители…              Сона наткнулся взглядом на встревоженного Нарму. Дракон стоял за границей купола, беззвучно двигая губами, пытаясь успокоить его, но омега не слышал ничего. В следующую секунду магическая волна обрушилась на него, сбивая с ног, и швырнула в противоположную сторону арены.              Он ударился спиной, едва не выбив из себя дух.              Раны от недавней битвы, ещё не до конца затянутые, вскрылись, и он зашёлся в кашле, чувствуя, как горячая кровь заполняет лёгкие. Но он не мог лежать. Он знал, что Эльгар не остановится. Почувствовав приближение новой атаки, Сона перекатился в сторону и поднялся на ноги.              — Ты — ошибка, — выкрикнул Эльгар, приближаясь, метая хлёсткие, режущие сгустки магии. — Ошибка, которая должна исчезнуть! Сколько ещё ты будешь цепляться за свою никчёмную жизнь, пока вокруг тебя умирают люди?!              Каждое слово сопровождалось вспышкой магии.              — Всё из-за таких фанатиков, как ты! — Сона пересилил дрожь в теле, услышав ещё один рёв горна, и уклонился от большинства атак.              Но несколько ударов всё же достигли цели. Режущие заклинания врезались в его спину, рассекая кожу до мяса. Боль полоснула по телу, словно раскалённый клинок.              Омега стиснул зубы.              — Нет, — усмехнулся Эльгар, — Ты большая ошибка, которая должна исчезнуть из мира. Тебе самому не надоело? Цепляться за никчёмную жизнь, пока по твоей вине гибнут люди. Ты давно должен был утопиться в море, и тогда, возможно, Рикман был бы жив. Погоревал бы пару месяцев, а потом нашёл себе нормального омегу.              Альфа усмехнулся, наклоняя голову набок.              — Он ещё не сдох?              Сона замер.              Он чувствовал, как со спины тонкими дорожками стекала кровь, падая на мраморный пол. Он стоял в луже собственной крови, а Эльгар напротив хохотал, как умалишённый. Омегу захлестнуло нечто новое. Это была не просто ненависть. Это было чувство, которое он прежде не испытывал.              Мир вокруг стих.              Он видел лишь исказившееся лицо Эльгара, которое, казалось, медленно таяло перед глазами.              Тело охватил жар. Сона вскрикнул, вскинув руки вверх. Его кровь вспыхнула, превращаясь в лаву, растапливая его силы, словно пробуждая спящий вулкан.              Символы на его теле окрасились в густо-багряный цвет, и таким же пламенем омегу объяло с ног до головы. Но это пламя было иным. Колючим. Оно жгло его кожу так, словно пыталось сжечь вместе с магией.              Огонь начал расползаться по куполу, сотрясая его стены, ударяясь в магические преграды, пытаясь вырваться наружу.              Сона закрыл глаза. Перед мысленным взором встала огромная драконья пасть. Пламя, откликнувшись на призыв, обрело форму.              Омега вскинул голову и направился прямиком к Эльгару.              Эльгар отшатнулся и начал швырял в ответ заклинания, но всё было тщетно.              Дракон, сотканный из огня, раскрывал пасть, жадно поглощая его магию.              Альфа почувствовав спиной магическую стену, попытался кинуться в сторону, но огонь уже охватил весь купол.              Альфа оказался зажат и почувствовав скорую смерть, начал истошно вопить. Огенный дракон тут же рванул вперёд, смакуя его вопли. Багровое пламя сомкнулось на теле альфы. Оно не просто сжигало его — а казалось пожирало целиком.              Сона стоял и смотрел, как с лица врага слезает кожа, как сгорают мышцы, как падают к его ногам чёрные обугленные клочки мяса.              Он думал о своей семье. О братьях, что погибли в ту ночь.              О мудрых драконах, сожжённых заживо из-за людского невежества.              О короле Эрике, что пал бесславной смертью под слабым мечом.              О Рикмане… О любимом, что прямо сейчас умирал, прикованный к постели.              Сона очнулся когда последнего предводителя культа Аристера осталась лишь куча пепла.              Пламя погасло, полностью исчерпав магию и Сона, почувствовав слабость, опустился на колени. Среди праха что-то сверкнуло. Даже в полумраке, среди пепельных останков, драконья чешуя сияла, словно обсидиан.              Омега протянул руку и вытащил чёрный браслет из останков того, кто совершенно никогда не имел право его носить.              Нарма говорил, что все, кто владел магией драконов, имели подобные амулеты. Их делали из чешуи дракона, когда тот покидал бренный мир, оставляя после себя лишь телесную оболочку.              Купол ослабевая начал исчезать, но в зале стояла оглушающая тишина. Омега стряхнул пепел с браслета и, не задумываясь, застегнул его на запястье.              Из толпы раздались громкие хлопки, проведя весь бой на ногах Арнэ, лучезарн улыбался, довольный итогом. Его ликование подхватил Вард, а потом зал взорвался криками и аплодисментами.              Сона попытался найти взглядом Нарму… Но его уже не было в зале.              Из толпы вырвался Марис и явно не намереваясь терять время, тут же взял слово.              — Так что же мы можем ожидать от человека, чей сын оказался убийцей короля? — громогласно произнёс Марис, обводя зал тяжёлым взглядом. — Пусть он был в изгнании, но это не мешало ему вершить дела от имени своего отца. Тот же, зная об этом, не всегда препятствовал сыну, а порой и вовсе закрывал глаза на его преступления, — указав на магистра, он презрительно скривился.              — Может, это и промах магистра, но не более! — попытался заступиться кто-то в зале.              Но остальные начали неуверенно переглядываться.              — Что ж, — насмешливо ухмыльнулся Марис. — Тогда взглянем на ещё одну его ошибку.              С этими словами он взмахнул рукой, и с трибун поднялся Альв. Скинув капюшон и явив всем лицо он прошёл прямо в центр зала. Казалось, слова здесь были излишни.              Магистр рухнул на колени и дрожащими губами прошептал:              — Прости…              Сона молча наблюдал за происходящим.              — Из-за необузданного желания подчинить себе могущественную магию пострадал ребёнок, — продолжил Марис, не давая магистру оправдаться. — И не просто пострадал. Долгие годы он подвергался и умственному, и физическому насилию.              Гул прошёлся по залу.              — Не стоит забывать и об эксплуатации магических существ, — напомнил мулат, обводя взглядом старейшин. — Не забывайте и о тех магах, что пострадали от вашей политики! Впрочем, вся информация у вас перед глазами.              Слуги уже раздавали подготовленные Марисом бумаги — тщательно составленные свитки, в которых были перечислены преступления магов, их тёмные дела, сделки и интриги. На каждом документе стояли подписи магических гильдий, сообществ, существ, целых королевств…              Маги начали изучать бумаги и зал наполнился возмущёнными голосами. Кто-то в ярости рвал свитки, кто-то бледнел, осознавая, что в этом списке есть и его имя. Некоторые из совета пристыжено опустили головы, признавая поражение. Другие пытались выкрикнуть оправдания, но их слова тонули в общем гуле.              Но большая часть зала… Большая часть осветилась улыбками победивших. Это был конец.              Конец старому магическому миру.              Сона знал, что впереди его ждут долгие часы обсуждений, поисков виновных, заседаний и судов. Но ему было не до этого. Ему следовало поспешить к Рикману. Он должен быть рядом. Он должен попытаться сделать хоть что-то.              Сона сделал несколько шагов вперёд, когда мир вдруг качнулся перед глазами. Тьма захлестнула его.       

***

      За несколько дней он уже дважды терял сознание и это становилось дурной привычкой. Когда омега вновь пришёл в себя, то обнаружил, что снова лежит в кровати. Рядом, как и прежде, стояла злополучная кружка с водой.              Напоминанием о недавней битве служили едва виднеющиеся символы на теле и браслет на руке. Голова немного гудела, но в целом он чувствовал себя сносно.              С улицы доносился аромат свежей выпечки. Ветер нёс запах цветущих яблонь. Солнце уже поднялось над горизонтом, заливая комнату мягким светом. Сона не помнил, когда в последний раз просыпался без спешки. Когда мог просто понежиться в постели, позволить себе расслабиться… Но мысли о покое исчезли, едва перед мысленным взором всплыло измождённое лицо Рикмана.              Сона резко сел, накинул тунику и поспешил в покои альфы.              Возле комнаты, на удивление, не оказалось ни одного охранника. Дверь была приоткрыта. Омега напрягся. Затаив дыхание, он осторожно толкнул створку.              В комнате всё было, как прежде. Рикман лежал в кровати, укрытый белоснежным одеялом. Но что-то было не так. Сона подошёл ближе.              Грудь альфы ровно поднималась и опускалась. Он дышал. Спокойно. Ровно. Словно просто спал. Но что-то внутри омеги сжалось. Мурашки пробежали по коже.              Он резко обернулся. Позади, у двери, стоял Марис.              — Ты меня обманул? — голос Соны дрогнул.              Мулат молчал.              — Ты сказал… — он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Ты сказал, его нельзя спасти.              Марис только поджал губы и прошёл к окну.              Сону бросило в жар. В два шага он оказался рядом, схватил мулата за плечи, развернул к себе. Интуиция вопила. Что-то было не так.              — Сейчас, — спокойно начал Марис, глядя ему прямо в глаза, — я должен был рассказать тебе сказку. Сказку о том, что я нашёл способ вылечить Рикмана. Без жертв. Без последствий. Ты бы поверил мне. А вернувшись в подземелье и нашёл бы письмо от Нармы. Письмо, в котором он говорит, что отправляется в странствие и обещает вернуться.              Сона сглотнул тяжёлый ком в горле и шагнул назад. Он продолжал цепляться взглядом за Мариса, стараясь не допускать мысли о случившимся. Он не хотел слушать. Не хотел слышать то, что должно было прозвучать дальше.              — Но я лучше окажусь дурным фамильяром, нежели солгу тебе, — глухо произнёс Марис.              — Нет-нет, — сдерживая дрожь в голосе, покачал головой омега, — где он?              Сона опустил взгляд на руки. Пальцы заметно тряслись. Он словно беспомощный ребёнок до крови прикусил губу и сжал кулаки, пытаясь приказать себе успокоиться. Но тело его не слушалось.              Марис стоял напротив и молчал, давая магу время справиться с эмоциями, вернуть контроль.              Сона глубоко вздохнул и хрипло спросил:              — Он умер?              Марис не ответил сразу. Он посмотрел в сторону и сцепил руки за спиной.              — Даже не знаю, что лучше, — произнёс он наконец. — Быть может, смерть была бы куда более милосердной. Куда может отправиться слепой дракон, утративший свою душу?              Сона резко схватил стул, намереваясь швырнуть его в стену, но замер, бросив взгляд на бледного, недвижимого альфу на кровати. Сжав спинку стула до хруста в пальцах, он опустил его на место.              — Сколько ему осталось? — едва слышно спросил он, всё ещё не в силах принять правду.              Марис поджал губы и покачал головой.              — Марис! — не выдержав, зарычал Сона.              — Год. Может, два. Не больше, — нехотя произнёс мулат.              — А сколько было до? — кивнув в сторону кровати, спросил омега.              Марис отвёл взгляд.              — До конца твоей жизни… Может, чуть больше, — сдался он.              — Хорошо, — внезапно остудив свой пыл, спокойно ответил Сона.              Мулат напрягся.              — Ты говорил, что собираешься открыть при магическом совете отдел по изучению виверн, — продолжил омега. — Позволишь мне стать его первым членом?              Марис удивлённо вскинул брови.              — А как же он? — тихо спросил мулат, кивнув в сторону альфы. — Ведь Нарма…              — Довольно, — оборвал его Сона.              Голос его был твёрд.              — После обеда я отправлюсь в Йзглом, заберу кое-какие вещи и двинусь в путь.              Марис горько усмехнулся.              — Какова ирония… — пробормотал он. — Он пожертвовал собой, чтобы ты жил. Чтобы не запирался в себе, не бежал…              Сона молчал, явно не собираясь отвечать. Марис лишь вздохнул и положив руку на плечо омеги добавил:              — Я бы всё отдал, чтобы отправиться к нему. Но перевернув магический мир с ног на голову, не бросишь дело на полпути. Многие маги и страны расчитывают на меня. Поэтому несмотря на всю трагичность ситуации, я рад что ты принял такое решение. Что будешь с ним до конца.              Марис лукавил бы, сказав, что Нарма не заслуживал достойной компании. Того кто бы проводил его в мир иной. Пусть он и не будет понимать всего происходящего.              — Позаботься о нём вместо меня.              Сона едва заметно кивнул.              Марис устало потер переносицу.              — С чего начнёшь?              — Есть несколько идей, — пожал плечами омега.              Дав понять, что разговор окончен, он направился обратно к Рикману.              На небольшом столике лежали письменные принадлежности. В комнате пахло скошенной травой с примесью озона. На небе сгущались тучи. Сона взял в руки грифиль, расправил лист и поставил первый символ.              Спустя какое-то время он аккуратно сложил письмо и положив рядом на тумбочку, присел на кровать. Пальцы ненароком прикоснулись к кольцу, которое Рикман подарил ему утром перед самой охотой. Альфа ничего не говорил, не просил, просто сказал, что давно хотел его подарить.              Это был серебряный обруч с простым ледяным орнаментом и крошечными рунами защиты. Альфа рассказал, что получил кольцо от правителя северных племён. Этот бета заменил ему отца. И теперь альфа хотел, чтобы кольцо принадлежало Соне.              Сколько всего они не успели сказать друг другу…              Сона тихо вздохнул и посмотрел на Рикмана.              Тот не шевелился. На его лице не было привычной морщины между бровями. Выглядел он безмятежно, словно юноша, погружённый в глубокий сон.              Омега сжал кольцо в ладони. Ему пора было уходить. Он не мог ждать, пока альфа очнётся. Не мог сидеть в этой комнате, ощущая, как что-то внутри рвётся в клочья. Он хотел найти Нарму. И, как бы эгоистично это ни звучало, хотел побыть один.              Сняв с запястья браслет, он положил его рядом с письмом. Невесомо провёл пальцами по щеке альфы. Наклонился ниже и запечатлел на губах тяжёлый, пронзительный поцелуй.              Словно обещание.              Магия внутри него всколыхнулась, признавая тепло любимого человека. Признавая того, кого он выбрал.              Сона отстранился.              Последний раз взглянул на альфу и покинул комнату.