Для обитающих во тьме

      Званый вечер в честь помолвки — кто в двадцать первом веке вообще станет устраивать званые вечера? Поздравить подающего надежды прокурора и его невесту съехалась вся элита Колдбриджа, и затесавшийся среди разодетых в смокинги и платья-футляры гостей детектив Рид чувствовал себя пивной банкой, которую занесло в винный погреб, — еще и пустой банкой, успевшей побывать под колесами фуры.       К тому же, визит не был официальным. О том, что Рида занесло на вечеринку к Ренсому Принсу, не знал даже его напарник — но сейчас, когда дело приняло совсем уж скверный оборот, не предупредить подругу детектив просто не мог. Их с Лиз связывало многое — от соседних горшков в детском саду до целого месяца каникул в Сакраменто, где Лиз засыпала у него на плече, одетая лишь в зеленую футболку с изображением жирафика — то ли Йоси, то ли Огюста, Майкл никогда не запоминал такие мелочи. Прошло почти три года с тех пор, как Лиз ушла — из его съемной квартиры и из его жизни, чтобы напоминать о себе только статьями в городских газетах. Ушла к сыну мэра, к Принсу. От одной его фамилии хотелось блевать.       — Лиз, мои поздравления, — Рид отсалютовал ей бокалом, выловив из толпы. Она словно не изменилась, улыбнувшаяся ему такой знакомой робкой улыбкой. Он тоже не изменился: та же потертая кожаная куртка, волосы в беспорядке, ладно хоть побрился утром. — Можно тебя на два слова?       — Боже, Майкл, — выдохнула девушка, но движение ее руки не переросло в попытку объятия.       В юности они вместе смеялись над повадками богачей, а теперь Лиз сама изящно подозвала официанта, что-то тому шепнула и, почти картинно поведя плечом, повлекла бывшего знакомого к лестнице. Каждое движение девушки причиняло Майклу едва ли не физическую боль, слишком хорошо он их помнил. И слишком похожа была Лиз на тех мертвых девушек, которых детектив навещал в морге.       — Здесь можно говорить свободно, — снова улыбнулась Элиза. Они остановились наверху лестницы, на эдаком балконе — балюстраде? Кажется, так называются эти штуки? Компанию среди белых стен им составляла только абстрактная скульптура, сплав металла и пластика. Открывался прекрасный вид на гостей, слоняющихся по залу внизу, беседующих, смеющихся, не задумывающихся о череде нераскрытых убийств.       — Не знаю, как начать, — признался Майкл. Смотреть вниз было легче, чем на бывшую девушку, — твой жених… ты можешь сказать, где он был вчера вечером? То есть… я имею в виду, ты знаешь, где он был? Примерно в семь-тридцать.       — Он работал, как обычно. Послушай, Майкл…       — Убита еще одна девушка, Лиз. Шатенка, метр-шестьдесят, студентка медколледжа. Никого не напоминает? — он все же рискнул оглянуться, но пожалел об этом, встретившись с прищуром орехово-карих глаз.       — Майкл, если ты думаешь, что Ренсом как-то причастен к этому…       — Я не просто думаю, Лиз. Его машина попала на камеры возле бара, где работала эта девушка. А сосед одной из прошлых жертв прямо сказал, что видел покойницу с Принсом. Следы шин, показания свидетелей… и я знаю, что в колледже, где учился твой жених, в Бостоне, как раз в то время две девушки были убиты. Пожалуйста, скажи, что ты четко знаешь, где был Ренсом прошлым вечером. Может, он кому-то одолжил свою машину? Может…       Майкл вздохнул. Какая-то часть его натуры отчаянно хотела, чтобы все оказалось простым совпадением. Другая вопила о том, что Лиз нужно увести отсюда в безопасное место, потому что все те девушки были так ужасно, так до боли похожи на нее.       — О господи, — она зажмурилась, сгорбившись над перилами, закрыв лицо руками. Не заботясь о макияже, провела ладонями вверх, сделала несколько рваных вдохов, чтобы успокоиться. Точно так же она всегда делала в детстве, когда что-то ее пугало или расстраивало.       — Мне очень жаль, Лиз.       — Это точно? То есть… все уже знают, да? Сюда вот-вот нагрянет полиция, завтра появятся статьи в газетах?       — Нет… Журналисты пока не знают. И это не точно. Вроде как… это всего лишь теория, Лиз. Может, я ошибаюсь.       — Но ты ведь с ордером, да? Ты собираешься арестовать Ренсома? — в голосе ее звучала паника, и Майклу сделалось почти совестно. Для Лиз всегда было так важно мнение окружающих, она боялась осуждения, боялась оказаться на виду в плохом свете. Для нее это было слишком болезненно, он мог это понять.       — Нет, никто не знает, зачем я здесь. Не бойся. Просто пришел поздравить подругу, — он вымученно улыбнулся. Лиз махнула рукой, подзывая официанта. Она выпила вино из тонкого фужера практически залпом, если такое вообще применимо к вину.       — Прости, я так испугалась, — выдохнула она и потянулась за следующим фужером. Рид понимающе кивнул и даже пригубил немного за компанию. — Мне нужно подготовиться к тому, что будет… то есть… Майкл, я думаю, ты ошибся. Правда, Ренсом… он хороший. И он так любит меня… ох, прости, прости, пожалуйста, я не имела в виду, что ты меня не любил, просто… я говорю ерунду. Прости. Может, тех девушек собаки загрызли? Я слышала, такое бывает, службы отлова плохо работают, и… Прости-прости-прости.       Майкл снова кивнул, чувствуя, как горят кончики ушей. Прошедшая по рукам дрожь перешла к стеклу, которое он все еще сжимал в ладони, пальцы словно свело судорогой. Фужер треснул, как произошло бы в какой-нибудь второсортной мелодраме. Остатки вина брызнули на рубашку, ладонь укололо короткой болью. Лиз негромко вскрикнула и потянулась к его руке. Наверняка это не прошло незамеченным.       — Боже, Майкл, ты в порядке? Это все я виновата, не нужно было говорить глупости. Пойдем, я попрошу, чтобы убрали осколки…       — Мне нужно поговорить с твоим женихом, — оборвал девушку Рид.       — Да… да, конечно. Пойдем, подождешь в кабинете, я попрошу Ренсома подняться. И ты порезался, нужно обработать ранки.       Он послушно прошел в кабинет — такой мог бы принадлежать Брюсу Уэйну или Тони Старку. Позади тяжелого письменного стола за стеклом во всю стену скалился ночной город. Майкл опустился в кресло, Лиз потянулась за салфетками. Ситуация была знакомой и немного комичной: в прежние времена Лиз часто лечила ссадина на костяшках его пальцев, зацеловывала разбитые в очередной драке губы. Когда она ушла, чтобы позвать жениха, Майкл еще чувствовал запах ее волос. И почти жалел, что устоял и не попытался притянуть ее ближе. Как глупо.       Ждать пришлось недолго, всего несколько минут. Ренсом Принс вошел, сияя белозубой улыбкой, прошел к столу и протянул незваному гостю руку. Но опустил ее раньше, чем колеблющийся Рид протянул свою в ответ. Под дорогущим серым смокингом мог бы скрываться реактор Железного Человека.       — Чем обязан, мистер Рид?       — Детектив Рид, — автоматически поправил Майкл. — К сожалению, я здесь по делу. Вам знакомо имя Вероники Прайс?       Принс обогнул стол и занял кресло, на ходу качая головой.       — А должно быть? Она работала на моего отца? У него новая секретарша каждую неделю.       — Нет, она была найдена мертвой сегодня. Где вы были вчера вечером, с семи-двадцати до восьми?       — Я был в офисе у отца. Мы обсуждали грант для колдбриджского технического университета и мою речь на вручении.       — Ваш отец может это подтвердить?       — Разумеется. Как и его секретарша, как бы ее ни звали. И охрана тоже. Уверен, еще кто-нибудь меня видел.       — Вы приехали на своей машине?       — Да, вернулся домой примерно в десять.       — Кто-то мог взять вашу машину с семи-двадцати до восьми?       — Может быть, мой брат, Гаррет. Он разбил свой БМВ, ремонт встал в крупную сумму, и теперь он берет мою машину или машину отца, когда собирается куда-то. Я правильно понимаю, что у Гаррета возникли проблемы?       Майкл выдохнул: почти получилось успокоиться. Пусть только слова Принса окажутся правдой, и Лиз не придется переживать кошмар наяву. Конечно, преступления кого-то из новых родственников бросят на нее тень, но едва ли это будет так же плохо, как оказаться невестой убийцы.       — Возможно, мистер Принс. Спасибо, что ответили на вопросы.       — Лиззи попросила быть с вами предельно честным, — Ренсом снова улыбнулся и, отойдя к шкафу, достал бутылку, — окажете и мне честь, детектив? За будущую миссис Левенгстон-Принс.       Майкл кивнул и взял наполненный бокал. Он не знал, что Лиз собирается сохранить и девичью фамилию. Когда они обсуждали возможную свадьбу, девушка собиралась взять фамилию мужа. Стать миссис Элизой Рид. Побери его черт за то, как сладко это звучало бы. Пожалуй, ему действительно нужно выпить.       — За будущую миссис Левенгстон-Принс, — повторил Майкл и сделал глоток. Потом еще один. Пораненная ладонь все-таки немного болела, а сам он чувствовал постыдное облегчение, что не пришлось разбивать чье-то сердце.       — Если снова понадоблюсь, вы знаете, где искать, — Ренсом вновь опустился в кресло, но было что-то неправильное в том, как его пальцы сжимались вокруг граненого стекла, — вас проводить?       — Не нужно, — Майкл поставил опустевший бокал на стол и поднялся, — вам еще придется повторить все сказанное в участке, официально…       — Да, конечно, не могу дождаться. Слышал, иногда правило Миранды зачитывают с бумажки, не каждый может запомнить?       — Бывает, — выдавил смешок Рид, — до свидания, мистер Принс.       — Прощайте, детектив, — прозвучавшие очень тихо, эти слова звучали почти зловеще.       На лестнице Майкл почувствовал головокружение. Ему пришлось ухватиться за перила, чтобы удержаться на ногах. Перед глазами все поплыло, но это продлилось недолго. Какое-то неприятное чувство встрепенулось под ребрами, дрожью коснулось позвоночника. Майкл сделал еще несколько шагов вниз, преодолевая лестницу, потом догадка прострелила мозг… и исчезла прежде, чем он смог ее осознать. Растаяла, когда Рид поймал обращенную к нему улыбку Элизы. Девушка радостно махнула ему рукой, на миг отвлекшись от разговора с престарелой дамой. Рид, кажется, тоже улыбнулся и сделал несколько шагов в толпу, почти наугад.       Догадка посетила его вновь, когда детектив споткнулся. Он пил немного вина с Лиз. И потом коньяк. Но этого было явно недостаточно, чтобы чувствовать себя так плохо — он боролся с искушением сблевать в одну из дизайнерских ваз, которые видел здесь. Его качало, руки тряслись, перед глазами пустота сменяла светомузыку.       — Тише, детектив, — прозвучал незнакомый голос, чужие руки подхватили Майкла под плечи с двух сторон. Кажется, именно тогда он и вырубился.       Пришел в себя уже на улице. Его мутило, лихорадило, как при температуре. Живот скручивало спазмами.       — Сейчас блеванет, — заметил незнакомец. Замечание оказалось пророческим, Рида вывернуло, без поддержки он бы свалился на колени. Может, было бы и лучше — потому что, когда спазмы утихли, болью раскололся уже висок.       Майкл, кажется, еще приходил в себя, когда машину трясло на поворотах. Ему не связали руки, и Рид потянулся к кобуре, ведомый предчувствием смерти, но пистолета не обнаружил.       — Куда сворачивать?       — К мосту.       Потом он не знал, где его выбросили — голова раскалывалась, дыхание застревало в горле. Кто-то беззлобно усмехнулся. «Собаку к собакам». Рида вывернула снова, но теперь его уже никто не поддерживал. Пальцы потянулись к поясу, нащупали жетон, до постыдного бесполезный сейчас.       Рев двигателя сперва оглушил, свет фар вскоре исчез, оставив детектива в темноте. Он попытался подняться, безнадежно заскреб пальцами по бетону. Собаку к собакам? Что это, черт их дери, значит?       Ответ на вопрос нашелся, когда послышался лай.