Добродетельность

Саске все еще не верит. Даже после оглашения приговора, после просмотра видеозаписи признания, даже когда видит ту самую запись с дежурной машины, после которой его арестовали. Саске не верит. Он знает Наруто так долго. Он обязан ему жизнью и здравым рассудком. Он знает о деле больше, чем гражданские; больше, чем жена друга; больше, чем его собственная жена. Есть подробности, которые он никогда не расскажет Сакуре. Она была в суде и видела те несколько трофейных фотографий, которых государственное обвинение допустило до суда. А есть еще сто двадцать девять, хранящихся в отделе улик. И все равно даже после тщательного изучения изображения ему приходится напоминать, кто теперь Наруто. Может, это было бы проще, если бы его вина была безоговорочной, если бы не этот моральный конфликт, который Узумаки создал. Данзо, капитан специального отдела ФБР, не мучается никакими сомнениями: монстр есть монстр. Итачи четко дает понять, насколько сильно Данзо возмущается общественными прениями на этот счет. Сам Саске молчит. Он теперь не знает, как назвать друга. Разве человек способен спокойно снять чье-то лицо? А залить горячее масло в горло? Похоронить заживо? Разве Наруто поступил бы так? И пока у него нет ответов, Саске замирает в опасном положении: пальцы чешутся, чувство безысходности грозится выплеснуться наружу и раздавить его, откинуть назад семь лет трезвости и чистого разума. Учиха больше не может себе позволить быть раздавленным эмоциями — тем, что он не контролирует. Разве его ясное сознание не доказательство всего самого лучшего, что есть в Наруто? Саске ждет их возле Старбакса, на углу Пятой и Мэддисон. Нервно мнется с ноги на ногу, прослушивая подкаст какого-то блогера. Это дело не освещает только ленивый, интернет пестрит заголовками и призывам к действиями, город напоминает пороховую бочку. Сотни и тысячи людей злятся, беснуются, требует свободу, даже представление к медали, а он и все остальные полицейские становятся живым щитом между двумя лагерями. А он, Саске Учиха, даже не может присутствовать на суде. Нечего делать сыну капитана бруклинского отдела полиции рядом с преступником. Мысль, что завтра он выходит из вынужденного отпуска, который его заставил взять отец, угнетает. Город — пчелиный улей, и Саске хочет просто навестить Наруто, узнать у него все, а не ездить в душной машине по улицам с раскаленным асфальтом. Хрупкие руки обвивают его плечи, аромат духов и лекарств привычно щекочет нос. — Саске, — Сакура утыкается ему в грудь и судорожно всхлипывает. Наруто бы знал, что ей сказать. Он прижимает её к себе, вдыхая запах её волос, которые скорее пахнут больницей, чем шампунем. — Хината. — Учиха кивает ей, стараясь понять, как вообще может ей помочь. Что скажет женщине, что вышла замуж за серийного убийцу? Она отворачивается. Он не может её осуждать. Они все в полном смятении. Ни одной здравой мысли. Кто вообще мог предположить, что в двадцать восемь Наруто будет приговорен к смертной казни? — Я… — Саске пытается подобрать слова, но Киба прерывает его быстрее. — Оставь это, Хината. — Кинолог обнимает брюнетку за плечи. — Здесь нет твоей вины. Злость поднимается откуда-то изнутри: он прекрасно видит, что делает Киба — окружает Хинату заботой и поддержкой, когда её жизнь летит в бездну. Инузука старается занять место его лучшего, получить то, чего так долго хотел. И теперь, когда Хината разбита, а лучшее, что может сделать Наруто, — это освободить её, Киба ждёт момента, крутится вокруг. — Точно? — Узумаки поправляет темную футболку, заткнутую в старомодные джинсы, и отходит от друга; она вытряхивает остатки салфетки из своих карманов в стоящий у столба железный бак. — Хината Узумаки? Они поворачивается на голос все вчетвером, по тротуару быстро приближался мужчина лет сорока. — Хината Узумаки? — Его голос дрожит, глаза красные, и Саске надеется, что от недосыпа, а ещё он жалеет, что оставил пистолет дома. Когда мужчина хватает девушку за ладони и принимается их трясти, Учиха тут же шагает вперед, но останавливается, пораженный внезапно прозвучавшими словами: — Спасибо, Господи, спасибо! Мужчина вдруг начинает рыдать и целовать её руки, Хината дергается, пытаясь высвободиться, и Киба реагирует первым. Разорвав хватку незнакомца, парень встает перед девушкой, прикрывая её собой. — Спасибо, — все ещё всхлипывая, продолжал мужчина. — Она теперь спит, спасибо, спасибо… Просто скажите ему, ладно? Незнакомец старался заглянуть за спину Кибы, встретиться взглядом, получить хоть какое-то подтверждение, что миссис Узумаки передаст его сообщение. — Проваливай, черт возьми! — Саске не сдержался, зарычал, подталкивая незнакомца прочь от их компании. — Ваш муж — герой! — прокричал мужчина напоследок. Вот только Хината ему не верила. Хината провела достаточно времени в полицейском участке. Она уже давно составила собственное мнение о своем муже. Хината точно знает, кем её муж не является.