Pink CreepyHouse (Kaoc prequel)

Где-то в Айдахо располагалось забытое Богом и правительством гетто, где были свои правила и законы. Точнее они варьировались от того, какая банда тут орудует. Банда, у которой Леон Паскуаль покупал таблетки от своей шизофрении, находилась достаточно далеко. Однажды так получилось, что ему урезали зарплату по работе, а работал он в данный момент и строителем по будням, и сантехником по выходным. А впустил к себе еще двух маргиналов только потому, что те регулярно выполняли работу по дому, от обычного быта до ремонта, пока Леон просто отдыхал, высыпался и смотрел диснеевские мультики, запивая пивом. Из-за нехватки денег и долгов Леону отказали в поставке этих самых таблеток. Не было выбора, кроме, как прирезать пару барыг и забрать эти таблетки с силой. Как хорошо, что Паскуаль жил в совсем другом конце города, и бандиты пока-что не знают его точный адрес. Для мексиканца было понятно только одно - надо уезжать, как можно скорее. Он отказывался брать с собой Клокворк и Тоби, считал их балластом. А те в свою очередь ему чуть ли не клялись, что будут ему поддержкой и защитой, что заступятся за него, если полиция снова сядет ему на хвост, а ведь Леона есть, за что арестовывать. За регулярные убийства людей, за фактическое живодерство в своем же доме, о котором знали только он, его собака, обгладывавшая кости этих несчастных, и Тоби со своей спутницей. Но те относились к этому холодно - не первый раз видят кровь. Еще одна причина взять Роджерса и Натали с собой, если Леон хочет сохранить эту грязную тайну. Однако он был поражен их сугубой преданности, которая хоть и вытекала из банальной выгоды и эгоистичного желания жить за чужой счет, но все же. Последним человеком, который был добр к Паскуалю, была прошлая хозяйка старого дома - обычная пожилая женщина, добрая, как его мать. Мать.... Демон в его больной голове.... И даже не смотря на шизофренические припадки Леона, когда он вредил и себе, и домочадцам, эта парочка не оставляла его, хотя им ничто не мешало пристроиться к другим людям или попытаться отстроить свой. И это с учетом того, что они не сидели дома целыми днями, а работали, так как уже спустя пару лет после встречи с Леоном оба уже реабилитировались, как внешне, так и внутренне. Клокворк давно сняла со своих щек швы, чьи шрамы к 20 годам уже полностью исчезли, вытащила этот никчемный циферблат, от которого едва не пошла инфекция, заменив его стеклянным глазом, найденным в кладовке магазина, где как раз и работала. Это была обычная лавка всяких "причудливых" и "мистический" вещей, которые представляли из себя подделки, но здешние люди покупались на подобную ерунду. С радостью купят книгу "Как стать гадалкой за месяц", фальшивое чучело русалки или доску Уиджи, а потом возвращаются и говорят "У меня получилось призвать Люцифера, дайте еще что-нибудь!" Конечно, это был не бионический протез, а просто стекляшка, но она хотя бы предавала визуальную иллюзию, что у Клокворк два глаза. Также она умудрилась стащить и цветную линзу аналогичного цвета для оставшегося правого глаза, из той же кладовки. Никто толком не заметил, поэтому Клоки не отчитали. Натали также стала усердно ухаживать за собой: постриглась и стала убирать волосы в пучок, придавая форму каре, из-за чего выглядела уже на тридцать; пересмотрела свой стиль в одежде и с зеленой, вечно забрызганной кровью куртки перешла на бежевый свитер и длинную черную юбку - весьма монашеский образ. И это также подтверждалось тем, что периодически она ходила католическую в церковь, в нескольких кварталах от дома. Приятное место, окруженное садом, где она всегда могла посидеть на лавочке по зарослями шиповника, либо исповедоваться священнику. Конечно, она не вдавалась во все подробности, она права на это не имела. Лишь смутно рассказывала про надругательство в детстве, про неадекватного отца, вернее отчима. Про истеричную мать, которая впоследствии стала инвалидом. Священник говорил что-то вроде "Надо это отпустить, ведь Господь все равно все видит и любит тебя". Натали, само собой, не верила, что Бог ее якобы любит. Как и в самого Бога, что иронично из-за вышеупомянутого. Она ходила в церковь просто, чтобы найти успокоение в уединении и попытке забыть. И у нее это получалось. Тоби тоже изменился к 27, отрастил щетинистую бороду на все лицо, чтобы никто не видел шрамы от затянувшейся щеки. Тоже стал одеваться более подобающе, как обычный мирный житель. И даже эта болезнь, эти припадки от рук Слендермена, который буквально звал Роджерса к себе - они стали проявляться реже благодаря таблеткам. Не тем, что у Леона, он бы ими никогда в жизни не поделился, а просто обычными таблетками из аптеки. Работал он в той же лавке, на пару с Натали. До утра было еще два часа, они все втроем должны проснуться рано, чтобы уехать. Леон, как обычно, спал в своей спальне, Клокворк и Тоби - на диване, укрывшись одеялом, сцепившись, так как в доме отопления не было. Вроде обстановка была нормальной, обычной, что могло пойти не так? А пошло ведь. Невовремя Роджерс просыпается от покалывания в груди, что сильно жжет там. А там жжет клеймо, которое сам же Слендер и оставил когда тому стукнуло 17... Когда пытался устроить себе индульгенцию с помощью самосожжения. Тоби стонет во сне, сильно сжимая плечо девушки, на что та немедленно открывает глаз. - Ты... Ты чего?- пытается снять себя маску спросони, понимая, что это не к добру. Роджерс не отвечает, только шипит, стискивая зубы и хватаясь за небольшой, перечеркнутый крестом кружок на грудине, который стал обильно кровоточить. - Блять... Дерьмо...- Натали сразу смекнула, что происходит. Она сразу же потянулась за банкой таблеток на стеклянном журнальном столике. Одна, осталась лишь одна, этого не достаточно. Но Клокворк все равно пихает ее парню в рот и заставляет запить это водой из стакана, который также удобно расположился на столе. Тоби глотает, едва приходя в себя. - Все хорошо.- держит парня за щеки.- Все хорошо, Тоби, я здесь. Все хорошо.- прижимается своим лбом к его лбу. Не реагирует, глаза полностью побелели, снова скалит зубы. А потом вовсе хватает Натали за горло, валит ее, голую (в одних трусах), на диван и душит. Не пытается даже сопротивляться. Но один удар кулаком в лицо выбивает его из колеи, и Натали, накинув на себя халат, бежит на второй этаж, к Леону. - Леон!- врывается в комнату без стука.- Леон, просыпайся! Леон!- пытается растормошить. - Что? Что?!- с рыком встает, махнув своей тяжелой рукой и едва не задев Клоки.- Чего такое?! Что ты орешь?! - Тоби плохо, я не справляюсь, мне нужна твоя помощь, чтобы его угомонить. Леон, ну пожалуйста.- снова ворошит край одеяла, пытаясь сорвать его. - Блять, о чем ты, сука, говоришь?- однако мужчина слышит возгласы и грохот на первом этаже и срывается с кровати, тоже в одних трусах, прихватив молоток. Оба спускаются вниз и видят разбитый вдребезги столик и Роджерса, упирающегося лбом в стену. Паскуаль лишь приходит в ярость, хочет размозжить этому червю череп. - Леон!- Клокворк обхватывает его крепкую руку без кожи.- Ты должен дать ему свои таблетки, сейчас! Те таблетки не подействовали. - Заткнись!- упирается ладонью ей в лицо и отталкивает.- Не указывай, что мне делать! Хоть Паскуаль и намеревался изначально разбить Тоби череп, что-то заставило его просто схватить за короткие, но растрепанные во все стороны волосы и дернуть парня на себя, затем дать очень болезненную оплеуху. Зверски, как дикарь, прижимает Роджерса спиной к стене, блокируя его руки ( что со стороны выглядело, как бесцеремонное домогательство): - Смотри на меня. Смотри мне в глаза.- цедит железным голосом сквозь зубы, как цепная овчарка.- Если ты сейчас не успокоишься, я порву твою щеку. Повторно.- сует изогнутый конец проржавевшего от чужой крови молотка прямо в рот зомбированного. - Леон, нет! Не смей, я тебе запрещаю это делать!- в панике за своего любовника Натали хватается за правую перебинтованную руку в попытке вырвать инструмент. Что за наивность для фактической бомжихи, которая уже 6 лет живет на краю общества? Вздумала лезть к бывшему военному, не понимая, что она ему, как блоха. За что и получила локтем прямо в левый глаз, точнее в пустое пространство с давно спекшейся коркой крови. После такого явно будет сотрясение, но это реально мелочь в сравнении с тем, что левая рука дернулась вместе с молотком у Тоби в зубах. Как результат, щека повторно порвана, а гостиница заполняется высокочастотным криком боли и слез. Но Паскуалю этого будто мало, и он в отместку за испорченное имущество душит Роджерса, наблюдая, как он захлебывается кровью. - Леон...- едва находит силы, чтобы опереться на локти, но этим все и ограничилось. Мозг будто-бы отказался передавать сигналы телу, что двигало девушку с безвыходности и к тому, что ей остается только молиться, чтобы все обошлось. - Леон, хватит, хватит! Хватит, прошу!!!- слабый и сдавленный крик, как у цепленка, отскакивает от окровавленных зубов лунатика.- Леон, умоляю!!!- пелена сходит с его карих и замученных глаз. Тяжелые руки не подчиняются хозяину и сами ослабевают хватку, давая Тоби волю на то, чтобы дышать. Боль в щеке, вернее в ее ошметках, усиливается, но Роджерс будто... Рад этому? Ведь то служило доказательством, что он еще жив, раз уж чувствует боль... А еще ему важно, чтобы с Клокворк все было в порядке. Леону же в тот жестокий отрезок ночи было конкретно плевать на обоих. Он жалел тот старый и никому ненужный столик. Вот и утро. С недобрым и озлобленным утром всех. Вещи собраны и стоят у двери в прихожей, а их было немного. Парочка сменной одежды с бельем, немного еды в дорогу (например, самая дешевая лапша быстрого приготовления и парочка энергетиков), оружие, какое только было в доме. Да даже вилка для троицы воспринималась, как оружие. И таблетки Паскуаля, как же без них. Нужны они мексиканцу, как воздух. И не забыть бы те поддельные документы и паспорта с ложными именами, без которых им будет тяжело переехать. По крайней мере без них поездка будет казаться прыжком в бездну. Двое мужчин сидят за кухонным столом и повторно обсуждают, куда они переедут, вороша старую и склеенную скотчем политическую карту США, вырванную из первого же атласа по географии (у Леона и так было мало денег, и он уж тем более не мог позволить себе сенсорный телефон с навигатором или компьютер с интернетом, да и не любил он всё это, настоящий старпёр), чтобы уже наверняка и без сомнений. За неделю до отъезда была мысль, что надо в Канаду, где-то на окраину, так как Айдахо было достаточно близко к ней, но Натали наотрез отказалась по понятным причинам. Она там родилась, и там же она прослыла преступницей и еще одним "врагом общества номер один". Поэтому выбор остановился на штате Северная Дакота. Предстоит нелегкий путь, нужно еще где-то дополнительную канистру бензина раздобыть, найти место для ночевки, причем подальше от людей. Выдержке Тоби стоило позавидовать. После этой отвратной ночи, после разорванной щеки, которую потом Паскуаль нехотя зашивал, словно делал одолжение, а не оказывал первую помощь пострадавшему от его же рук, а затем залепил это пластырями поверх ваты, Роджерс, на удивление самого мексиканца, вел себя спокойно и непринужденно говорил с Леоном, пока Натали стояла рядом и мелкими глотками опустошала банку пива, стараясь не смотреть на Паскуаля. Ей хотелось сжать в кулаке эту алюминиевую емкость и швырнуть старику прямо в лицо со всей дури и закатить истерику. Но девушка не дура и предпочтет сдержаться и угомонить свои гормоны алкоголем. - Клокворк, ты...- Роджерс встал и преспокойно посмотрел на любовницу, с нотой заботы собираясь о чем-то спросить. - Я в порядке.- холодно отрезала преступница, хотя Тоби еще не закончил. - Я не это имел ввиду. Ты все собрала? И еще - мы с Леоном решили, что сначала остановимся в штате Монтана на неделю, и уже только потом в Северную Дакоту. Ты как к этому?- вопрос был отчасти странный, потому-что не Тоби и уж тем более не Натали решать, куда им отправляться. - Как хотите, главное - не в Канаду.- с глубоким голосом, огрубевшим с возрастом, ответила Клокворк, облокотившись поясницей на кухонную плиту. - Да как же вы оба задолбали со своей Канадой.- Паскуаль, сидя за столом, с раздражением выдохнул густой клуб дыма после затяжки, немного покашляв, потом продолжил, обращаясь только к Натали.- С какого хрена мне должно быть дело до того, хочешь ты или не хочешь в Канаду, а, девочка?- с некой издевкой он приподнял остаток своей брови.- Если захочу, поеду туда, тебя с Роджерсом оставлю в Монтане, какие проблемы?- Встает во весь рост, показывая свою доминацию и непоколебимую правоту над парой.- Ничего полезного вы мне так и не сделали... - Леон, прекрати.- прокси подходит к лидеру чуть ближе, не боясь напрямую сказать, что он в корне не прав. - А ты вообще молчи, лунатик!- повышая голос на последнем слове, старик уже стоит вплотную с парнем и чуть ли не сверлит ему грудь указательным пальцем в кожаной перчатке, с каким-то гипнозом смотрит в глаза. Вот на этом моменте банка точно смялась в женском кулаке Клокворк, покрытом рубцами и синяками. Она не шагала вперед, не накидывалась на мексиканца с кулаками, матеря его во весь голос, нет... Пока лишь навострила свой злой зеленый глаз, приняв сутулую позу, высчитывая момент, когда не можно, а нужно разнять их. И Леон прекрасно знал это. Вот так они и стояли, как статуи - двое вплотную со столом с облезлой клеенкой вместо скатерти, на фоне тусклых стен и шкафчика с посудой и прочим, пока девушка сгорбатилась, как ощетинившаяся кошка, а в ее спину из окна бил солнечный свет с витающей в воздухе пылью и шумом машин и прохожих. Леон тяжело, как старый медведь, вздохнул: - Ладно, заебался уже мусолить эту тему...- отходит и устало смотрит вниз, потерев красные от недосыпа глаза.- Шевелите уже своими задницами, выходим. Это был приказ, и безкожий незамедлительно по этой установке берет сразу две сумки и грузит это в багаж своей черной шестерки. Лучшее, что он мог раздобыть в своей и без того бедной жизни. - Точно ничего не забыла?- Тоби сворачивал карту в трубочку, направляясь к выходу, чтобы взять хотя-бы одну сумку. - Если она что-то и забудет то только саму себя.- Леон таким образом намекал на то, что Натали - серая мышь. Та лишь скривилась от презрения и унижения, вырывая сумку из рук Роджерса, чтобы самой ее потащить. Хочет показать Леону, что она не "бесполезная пизда", как он ее называл. Так еще одновременно с Тоби пытается себя убедить, что Леон не плохой, и выражается лишь из-за привычки и разъебанной психики. Леон возвращается за чемоданом, последней вещью для поездки, озираясь по сторонам прихожки, кухни и гостинной. Все открыто перед ним, все три комнаты со старым ламинатом и цементным потолком с белой грунтовкой. С серыми или бежевыми обоями, уже малость ставшими на два тона темнее из-за пыли и быстрого изнашивания. Всё, к чему он так привык, что заставляло его забыть о прошлом, что было отдельно от его прошлого, как иной мир - теперь вынужден оставить позади себя. Если, конечно, он хочет жить. А он хочет, поэтому сейчас его последний шанс. Взглянуть на свой дом снаружи и изнутри... И уехать без оглядки. Захлопнулась дверца багажника, а из невзрачной полуразвалившейся будки вырывается басовый лай, выползает собака. Старая и облезлая, как ее хозяин. - Тесоро.- как он только мог забыть, про своего дорогого преданного питомца.- Мой мальчик.- с упоением и отцовской заботой чешет за ушами, оглаживая шею. Потом мужчина заговорил на своем родном языке, что заставило Тесоро навострить уши: - Escúchame, muchacho... Hemos estado aquí contigo durante tanto tiempo. Me pareció una eternidad. Pero lo siento. No puedo llevarte conmigo. Perdona.- снимает с него ошейник с цепью, отрешенно и опустошенно глядя на друга.- Eres libre, tesoro. Puedes ir donde quieras, ya no te tengo aquí. Ve donde quieras y olvida el camino hacia mí. Adiós. Te quiero. Конечно же, Тесоро поплелся за хозяином, как щенок, заставив того закричать, махнув тяжелой рукой и притопнув сапогом: - Vete! ¡Vete, dije! ¡No te atreves a seguirme!- на еще одну попытку пса приблизиться, он четко приказывает.- ¡Siéntate! И Тесоро послушно сел, все с той же верностью в черных глазах поглядывая на хозяина, но уже опустив уши, как бы показывая свою расстроенность тем, что Паскуаль накричал, хоть и по делу. Отвернувшись от собаки, а потом снова повернувшись к ней, так как расставаться с ней было нелегко, Леон тоже смотрит псу в глаза - немного жалостливо, немного утомленно, с меланхолией, но крайне сдержанно, чтобы до последнего не показать питомцу слабость, чтобы не подавать пример сентиментального нытика. - Леон...- Осторожно одернула Клокворк, сидя с Тоби на заднем сидении справа, застегивая потрепанный временем и пылью ремень безопасности. - Да-да, едем.- с уже обычной интонацией в басовом голосе Паскуаль махнул рукой в сторону пассажиров и сам садится в машину, вставляя ключи. Очень густой и звонкий выхлоп вырывается клубом зловонного дыма, двигатель рычит, заставляя заржавевший снизу транспорт вибрировать, а водитель резко жмет на газ, и машину уносит вперед, к главному шоссе. Тесоро срывается с места. Бежит так быстро, насколько позволяло его здоровье, лает, пытаясь достучаться до хозяина. Не слышит, не тормозит. Как только шестерка сделала поворот налево и влилась в поток из двух рядов, собака сразу же попала под колеса первой попавшейся маршрутки. Это видела только Натали, краем глаза поглядывая на окно в багажнике, Тоби лишь слышал лай. А насчет Леона они оба понятия не имели. В переднем зеркале забинтованное лицо мужчины было спокойным, даже карий глаз с кусочком уцелевшей смуглой кожи вокруг не дернулся. Даже, если он уже понял, что его верный друг не послушался и погиб, то его сдержанности позавидовала бы даже Ричардсон. Как раз о ней: она все этой время с Лейлой наблюдала за троицей на крыше одного из самых высоких зданий города, высматривая темно-бардовую развалюху через бинокль. - Мда, жалко собачку...- достаточно едкий и не к месту комментарий отпустила шатенка в солдатской экипировке и бронежилете с винтовкой наперевес. - Кто же виноват, что у нее был плохой хозяин.- Ричардсон убрала бинокль и приказала компаньонке двигаться дальше, чтобы занять новую позицию. Поскольку обе обладали и армейской, и атлетической подготовкой, перепрыгивать с крыши на крышу с сумками, полными оружием, им было нетрудно. Тем временем машина спокойно продвигалась к выходу за пределы города, обходящему и платный проезд, и ДПС. Совсем немного осталось, но, как некстати, Клокворк замечала на дороге знакомый силуэт своего брата - пухлая и упитанная туша, от которой по любому пахло потом и салом. И эта туша налегала на девушку с 9 до 14 лет, отчего ей хотелось блевать, вспоминая такое. Но она-то прекрасно понимала, что ей это привиделось, и она могла спутать его с любым другим похожим человеком плотного телосложения и голубыми глазами. А вот Роджерс никак, при всем своем желании не смог бы спутать фантом своей сестры, утыканной осколками лобового стекла машины, с любой другой девушкой. Худое и изуродованное тело мерещилось ему на каждом перекрестке, рядом с каждым пешеходным переходом, с любой стороны от машины. Натали Тоби говорить ничего не собирался. Не считал это нужным. - Что, у вас обоих проблемы?- мексиканец даже не повернулся, спросил чисто номинально.- Если у вас снова беды с башкой, я давать вам свои таблетки не стану. Надеюсь, ясно выразился. - Нет, все нормально. Думаю, мы...- Клокворк начала рыться в своей сумке, но слишком поздно вспомнила, что тех таблеток от галлюцинаций Тоби нет от слова совсем. Да и кто бы стал их покупать в 3 часа ночи, а уж тем более на рассвете? Тогда автомобиль резко затормозил у близ стоящей аптеки, поставив транспорт в режиме "аварийки". Первым вышел Леон, чтобы прикурить. - Вот последние 500 песо, на эти ваши пилюльки. Да пошевеливайся, не хочу морозить здесь задницу.- старик протянул парню купюру и легким подзатыльником отправил его в здание, больше напоминавшее заброшенный барак с дешевой вывеской. На то это место и гетто, чтобы быть неопрятным и максимально небезопасным, особенно на фоне сегодняшней повышенной преступности. Клокворк же остается в машине, но открывает с помощью ручки окно, чтобы попросить у Леона лишнюю сигарету. Оба молча курят, вслушиваясь в шелест пожелтевших падающих листьев, похожий на шум моря, отчего каждый начал мечтать об этом самом море по-своему. Натали с радостью, если бы была мирным жителем и выходцем из адекватной семьи, гуляла бы с Тоби по пляжу, и чтобы этот пляж был особенным тем, что принадлежал бы только им. Чтобы это было обособленное место, о котором знают только двое, Оулетт разрешила бы себе делать с Роджерсом, все, что угодно, включая секс на горячем песке рядом с солеными волнами. Фантазии второго были более невинными - он лишь представил себя маленьким и полноценно здоровым ребенком со здоровой психикой, разгуливающим по берегу, усеянном гальками, держась за руку матери, когда та еще была высокой и грациозной женщиной со смольными волосами. Но отчим и приют решили все за него. И уже поздно гадать, заслуженно ли это было. - Ты выглядишь печальнее, чем обычно, Лео.- Натали будто уже забыла про вчерашний инцидент и постаралась сделать шаг первой, чтобы примириться с угрюмым дядькой. - И что? Тебе это кажется смешным? - Нет.- девушка с кислой миной отвернулась.- Просто интересуюсь. Пытаюсь сменить наш общий эмоциональный тон.- в тоне была начитанная высокомерность - А можно человеческим языком, а?- снова нотки старого старпера.- Без всего этого... По-человечески, как обычные люди. - Я просто хочу помириться, неужели непонятно?!- едва не перешла на личности. В ответ получает лишь косой взгляд с немым упреком. Пустующая аптека внутри выглядела не такой убогой. Относительно чистые стены и пол с бледно-зеленым оттенком, только штукатурка сыпалась с потолка, а лампы не работали. Поэтому источником света была лампа у кассы. Видно, что тут был грабеж, судя по разбитому стеклу шкафчика. Это явно не та аптека, куда трое шли пешком регулярно. Та была более ухоженной. Там все были свои. Тоби быстро нашел таблетки в зеленой упаковке (похожей на глицин, но то было помощнее), и так же быстро расплачивается с престарелой кассиршей, которой явно не помешало бы на пенсию. - 600 песо.- сухо проскрипела седая тетка. - В смысле?- покупатель сразу же растянулся в гримасе шока.- Две недели назад было 200 песо, как так?- бледные пальцы начали дрожать. - Ну вот так.- женщина сложила руки в замок.- Покупателей мало, денег мало. Значит и еды мало, а я тоже кушать хочу. С тяжело-глубоким вздохом Тоби достает коричнево-красную купюру: - У меня только 500. Больше нет.- с умоляющими глазами протягивает деньги чуть ли не в лицо. - Ну... Голубчик...-старушка посмотрела сначала на деньги, потом на Роджерса.- Это не 600 песо. Еще раз говорю - мне тоже нужно кушать и платить за квартиру... - Да мне п... Похуй! Мне п-похуй! Мне нужны эт... Эти... Таблетки, как сраный воздух, блядь!!!- от заикания от зубов Роджерса отскакивали слюни, пока он сжимал женские плечи до боли.- Мне нужны эти сраные таблетки!!!- кричал еще сильнее, что даже Леон обернулся к зданию, внимая шуму. - Да что там происходит?- Клоки лишь посильнее высунулась, не стала выходить. - Блять, это твой мужик, а не мой. Сама пойди и посмотри.- безкожий наплевательски всплеснул руками. "Как же ты мне надоел, прости Боже..."- Натали возвращается обратно к сидению и больше не высовывается. - Ладно! Ладно, хорошо, забирай хоть даром!- кассирша беспомощно размахивает руками, пока ее бедные суставы хрустят под тисками мужских грубых рук. Чтобы прийти в себя Роджерсу понадобилось полминуты. Лишь после серии громких вдохов-выдохов он отпускает тетку и приобретает былой человеческий облик, без нездоровых гримас и ужимок. - Отлично.- выпалил невротик, забрав свое по праву, включая песо. Если даром, значит даром. Она так сказала, а не он. Только стоило развернуться и отойти на три метра, шатен услышал следующее: - Как твоя щека, Тикки-Тоби? И как собираетесь доехать до Северной Дакоты?- что привело его в новую стадию бешенства. Пулей возвращается обратно, на этот раз отрывает старушенцию от пола, притягивая за край свитера: - Откуда?! От-откуда ты знаешь, кто я?! Ты шпионка, ты за нами следишь?! Что ты еще знаешь кроме того, что мы едем в Дакоту?!- трясет, как куклу.- Отвечай! - Я ничего не говорила, о чем вы?!- выкрикивает женщина, находясь на грани инфаркта. - Тоби!!!- тяжелая мускулистая рука оттягивает шизоида от кассы.- Какого хрена ты творишь?!- мексиканец дает уже второй по счету смачный подзатыльник.- Ты что творишь, я тебя спрашиваю! Что тут происходит?! Опять одышка. Тоби прячет замешательство за огрызанием: - Ничего. Голова сбоит.- без объяснений выходит наружу, на ходу хряпнув целую горсть таблеток. Леон оглядел "пострадавшую". Та невредима и спокойно сидит на стуле, лишь вздыхает от испуга. - Извините нас. Мы больше сюда не придем, будьте спокойны.- Леон сказал это, не как джентельмен из книжек или просто "хороший парень". Голос был машинальным, тон был холодным, все было формальностью. Да и кассирша не оценила данное извинение. Плевать, что Тоби в припадке мог её задушить, а Паскуаль ей по факту жизнь спас - она, дождавшись полного ухода посетителей, достала из подстольной тумбочки запыленный nokia и быстро щелкает по кнопкам: - Ало?- в ответ слышит хриплый прокуренный голос. Голос, отвечающий: - Ало, это вы? Вы нашли его? - Да, сэр. Я видела Леона здесь, в аптеке, где работаю. Того самого, с торчащими наружу зубами и в бинтах, одетого по манере 90-х. От него за версту воняет куревом. А еще с ним какого-то попутчика видела, истерика...- пытается подобрать слова, будучи мямлей. Шатен с щетиной и пластырем на щеке.... Он меня чуть не придушил, хотя я ничего у него не спрашивала... - Куда Леон направляется, вы знаете?- резко оборвал мужчина по ту сторону телефонной сети. - Как только.... Тот парень на меня наорал, он что-то....- женщина облизывает засохшие губы.- Про Дакоту говорил.... Я больше ничего не знаю, я клянусь... Даже не знаю, к какой улице они едут.... Но... Вы обещали, что заплатите мне, если я скажу. Я сказала... Вы обещали... - Да-да, конечно...- незнакомец кладет трубку, даже не вслушавшись в бормотание старухи.- Отправляемся.- обращается к своим "коллегам". - Ну так что ты там ей напиздел, а?- Паскуаль, умудряясь держать руль спокойно, требовал от Роджерса ответа. Тоби же со скрещенными руками сидел, забился в углу заднего сидения, не желая открывать рот. - В молчанку играем, да? Ты понимаешь, что вот так я точно тебя и Оулетт выкину? Нет?- когда мексиканец в гневе, то и говорит он с неуклюжим акцентом, практически проглатывая звуки. Он изрыгнул парочку ругательств, затем проглотил на ходу горстку своих красных таблеток. Успокоился на время, затих. И Роджерс тоже расслабил булки, прекратив сжиматься в и без того узком пространстве. Вслед успокоилась и Клокворк. Езда стала в разы тише, так как машина выехала за пределы города, и теперь Леон может начать газовать, ведь земляная дорога пустая. - Ну так что случилось то, Тоби?- Натали аккуратно касается его ладони.- Что там было?- спрашивает вполголоса. - Да так...- тихо хрипит тот.- Мне послышалось, кто та тетка знает... Ну... Как зовут... Вторую половину. - Понятно. Я бы тоже разозлилась, если бы кто-то назвал меня по имени.- обхватывает его руку, призрачным касанием прикладываясь к плечу. И Тобиас тоже прильнул к окну, прикрыв глаза, но все же боится. Во сне будет еще хуже. Он вполне может и не проснуться, как ему казалось. Успокаивает лишь желто-красный лес и рефлексирующий на покалеченной физиономии солнечный свет. И оба все-таки хорошо устроились в сравнении с водителем, который уже психически устал, хотя было всего 9 часов утра. Все, чем может себя подкрепить - это банки мощных энергетиков и краденые таблетки, которые позарест нужно экономить. И нет права на сон, пока не доберутся хотя бы до границы Монтаны. Привал можно будет сделать часов где-то через пять. Старику не привыкать. Да и тяжело называть его стариком с выносливостью вояки и вполне статным видом, приобретенным за 42 года. Он панично... Нет, скорее просто тревожился в ментальном напряжении на постоянной основе о своих галлюцинациях, переживал, что Мать сотворит с ним ужасные вещи, пока он за рулем. Как гласит правило - мысли могут материализоваться. Вот Леоновы страхи и воплотились во что-то осязаемое лично для него самого. Сначала без звука начало трескаться лобовое стекло по краям, и трещины были глубокими. Не так уж и страшно - потрескивание кажется волне безвредным глюком в одну секунду. Потом это же стекло становится красным. Само по себе, на него не капает "кровавый дождь". Тоже не страшно, как пытается убедить себя Паскуаль - что-то не так с его глазами, возможно лопнуло пара сосудов. Что можно оправдать отсутствием кожного покрова на лице, когда все сосуды наружу, поверх засохших мышц. Протирает глазные яблоки салфеткой. Не помогает. Красный приобретает более выкрученный оттенок, давящий на мозг, мешающий нормально воспринимать окружения. Хочется глаза выдавить. А потом это... Глаза с реалистичными ресницами-гусеницами, открывающимися синими веками, которые слезятся белым. Причем белки с радужками тоже красные с синим, но только в других градациях. Это куда противнее, чем человеческие глаза, напоминающие хотя бы отдаленно знакомое и родное. Дворники предательски превращаются в чужие ручонки, нагло вторгаясь внутрь, чтобы развернуть руль в сторону обочины и закончить все это. Бедолага не в силах кричать о своем трипе. Он никогда не кричит в такие моменты, даже не молится. Последней каплей стало женское голое тело, влетевшее прямо в капот с громыханием всей автомобильной конструкции. Как всегда, это существо прилетало внезапно, как и полагается паразиту, чья цель - убить носителя.