Путеводитель

POV Хиро — То есть всё таки ревнуешь? – спрашивает она, улыбаясь. — Нет, Эв. Не ревную. То что мы с тобой пару раз поцеловались, и удовлетворили друг друга, не говорит о том, что я в тебя влюблён или что-то вроде того. Ну то есть да, мы весело провели время, и ты очень красивая девушка, но лето прошло и все эти развлечения кончились. Она проговорила себе под нос «понятно» и уходит прочь, задевая меня плечом. На самом деле, в глубине моей души резко что-то оборвалось. Я лицезрел, как она уходит и даже не остановил ее, ничего не объяснив и не сказав. Она действительно, но я не могу ей этого сказать. Потому что должен всё отрицать. Так надо. По крайней мере на данный момент... Прохожу по пустому коридору, окутанного тишиной, направляясь к выходу. Скоро все пары закончатся, и все выйдут из этого «ада знаний». Иду по тропе, ведущей к моей машине, но тут взгляд натыкается на друга, с которым мы начали не так давно нормально общаться. На самом деле, не будь мы скованы теми странными обстоятельствами месяц назад, то вряд ли бы наши с ним взаимоотношения как-то изменились. — Ты чего тут? Разве ты не должен слушать лекцию? – обращаюсь я. — Как смешно, я бы с радостью посидел ещё, но этот неуч начал говорить о том, что постель короля была изготовлена из вьетнамского шелка, нет ну ты представляешь? Идиот! Я начал его поправлять за каждый неправдивый факт!Вот он меня и выгнал. А я ему такой: «Кури бамбук в своём Вьетнаме!» Ну и вот теперь я тут, любуюсь на свою ласточку. — Вау, сам Уилл нахамил учителю? Я горжусь тобой, – говорю я, хлопая его по груди, – А что если он будет рассказывать про какой-то цветок из Франции, и ты об этом не узнаешь? Как же ты меня поправишь, когда я буду вести экскурсию в Кенсингтоне? — Это тебе было бы полезнее послушать, ты хоть про траву запомнил? – он усмехается. — Ещё один. Сначала Эв с этой травой, теперь ты...– вспомнив о том, что не должен был заговаривать об этом, сразу замолчал. — Чего? Ты говорил с ней? Что ты ей сказал? Из-за тебя она ушла? – произносит он, направляя свои глаза на меня, злясь. — Воу, полегче, приятель. Ничего я её не сказал, особо. Просто немного поговорили. — Я надеюсь ты помнишь про наш разговор? — Слушай, если я дал своё слово, значит я его сдержу, – не уверен в этих словах, но пусть так думает. Всё равно я буду стараться из-за всех сил. – Пора бы и тебе о нем вспомнить. — Не переживай, мы были лучшими друзьями, ими и останемся. — Вот и славно. Ладно, я поехал домой. — Давай – отвечает он, и мы пожимаем друг другу руки. Сажусь в машину и направляюсь в сторону дома. В кармане вибрирует телефон. Достаю его и вижу смс от мамы: — «Ты скоро?Купи мне начос и газировки» — «А лучше энергетик.» — «А нет... Лучше пива!» — «Два!» — «Целую и жду на обед!» Закатываю глаза и диктую, смеясь маме голосовое: «Ты когда-нибудь в этой жизни сможешь определяться сразу? И разве ты не села на диету на прошлой неделе?» В ответ последовал смайл в виде... вонючей коричневой мороженки... без вафли. Мама - такая Мама. Признаться честно, я обожаю наши отношения с ма. Она всю жизнь меня только поддерживала и направляла на верный путь. Я с ней, словно с подругой, правда, которой уже за 40, но это с трудом ощутимо. Мы всегда с ней весело проводили время, она никогда не давала мне унывать и грустить. Я рос всю жизнь только с мамой. По ее рассказам отец бросил нас, когда мне мыло несколько месяцев. Поэтому я его и отцом то назвать не могу. Да и когда ма рассказала мне о том, что он умер в тюрьме, я вроде сначала почувствовал что-то виде опустошения, или глухой удар в спину, но прошло несколько дней, как и след простыл от этих чувств. Разве я должен переживать? Этот человек бросил 19 летнюю девушку с ребёнком, упрятав себя за решетку за воровство, наркотики и прочую ересь. Для меня та новость была шокирующей, ведь мы никогда не затрагивали эту тему с мамой. Ну точнее я пытался спросить о том, где папа, и кто он вообще, но она умудрялась ловко увернуться от разговора, так и не рассказав правды. Я даже не знаю, как они познакомились... Погруженный в своих мыслях я пролетел свой поворот, поэтому пришлось разворачиваться.

***

Выхожу из супермаркета и вижу Луи возле своей машины. — Привет, а ты чего тут забыл? Ты же живёшь в другом районе, – говорю я, подходя ближе к другу. — Да я тут с отцом, по делам, заехали перекусить взять. Кстати, что за девушка новенькая с первого курса? С ней ещё наш всезнайка тусуется, – произносит Луи. — Его лучшая подруга, она переехала из Сиднея два месяца назад, а что? – кошу я под дурочка. — Да так, симпотная, думая позвать ее куда-то, как думаешь, у неё кто-то есть? — Она занята, чувак. – говорю я, хлопая его по плечу, а внутри уровень моей злости закипает выше среднего. Сжимаю кулаки, пытаясь успокоиться. — Окей, а ты чего так напрягся? – бормочет тот — Я просто спешу, обещал маме скоро приехать, давай, увидимся в универе. – выпаливаю я и быстро сажусь в машину.

***

Мама запекла стейки из лосося, от которых запах доносился даже со двора. Подхожу к ней, стоящей у плиты, чмокаю ее в щеку и ставлю рядом пакет с начос и двумя бутылками светлого нефильтрованного. — Привет, сынок, как первый день? – говорит Мама и снимает с себя фартук, вешая его на крючок. — Как и всегда скучно и весьма непродуктивно, – говорю я и тянусь за стаканами для пива. Разливаю его и ставлю на стол. — А ты, решила прогулять сегодня? Не видел тебя в реакторной... — Знаешь, работая все лето, я решила дать себе выходной. Я его как никак заслужила, – пожимает плечами, кладя еду по тарелкам и несёт их к столу, – Садись давай, я голодная. — Мам, а как же диета? — Отстань от меня, лето кончилось, так что можно отъедаться к зиме. — Аргумент, – отодвигаю стул, и присаживаюсь. Мама садится напротив меня, и мы начинаем трапезу. — Приятного аппетита, – желаю я, отрезая кусочек рыбы. — Мне звонил мистер Лоуренс, – смотрю на неё, выгибая бровь, потому что понятия не имею кто это, – Ну это ведь он занимается графиком стажеров и экскурсий? — Да, и что? — Он мне сказал, что за последний месяц, ты появился всего два раза в Кенсингтоне, может попробуешь объяснить это? Почему ты отдал свои смены экскурсий этому Джону?! Ты ведь знаешь, как я упорно отстаивала твою кандидатуру, что именно ты, должен попасть на эту стажировку. А теперь выясняется, что ты наплевал на все! – спокойно спрашивает Мама, но в ее глазах видно обиду и смятение. Она никогда не поднимала на меня голос, но из-за этого иногда было намного хуже. Она умеет сказать так, что потом становится так тошно на душе. И вроде бы она не кричит, не размахивает руками, а смиренно сидит, или спокойно чем-то занимается, но ее спокойствие просто убивает! Причём медленно и мучительно. Иногда я говорю ей: «Лучше бы ты кинула в меня чём-то или наорала, чем так» На что она отвечала: «Зачем? Я ведь не Цербер, ты вправе делать то, что хочешь, но ты должен понимать все сам. Я желаю тебе только лучшего, ведь ты у меня один.» После этого моя душа разрывается, и я не могу ей перечить, а делаю так, как она хочет. Но сейчас я понимаю, что должен объясниться с ней, ведь я действительно не появлялся долго на стажировке, но не потому что не хотел, или наплевал на весь мамин труд, а потому что занимался вовсе другими вещами. Мы с Уиллом провели массу времени в архивах его отца, торчали в библиотеках, читали хронику и копали на этого психа. И нам действительно удалось кое-что нарыть. Но это капля в море. Мы не вышли ни на какие координаты или местоположение его. Мы нашли связь между Уиллом, Эв и Кэт, но не нашли связь со мной. То есть у меня есть некоторые подозрения на этот счёт, но я пока не уверен. Нам нужно искать ещё зацепки. Ведь пока мы не найдём связь между всеми нами, мы никогда не найдём этого урода. Прожевываю остатки пищи и собираюсь с мыслями. — Мам, на самом деле все не так просто. Мы с Уиллом занимались поисками улик для того, чтобы полиция смогла отыскать следы Кэтрин - сестры Эви. Ведь они даже не похоронили ее, понимаешь? Полиция объявила ее в статусе «пропавший без вести», а родители Эв все еще надеются, что ее найдут. И ничего не предпринимают. Мы ведь были все вместе тогда, но полиция не верит нашим показаниям. Я знаю, что это огорчило бы тебя, но я правда не мог параллельно вести экскурсии и заниматься нашим расследование одновременно, вот и попросил Джона подменить меня на время. Я прошу тебя, не расстраивайся. Я правда пытался помочь. — Вы с Уиллом? Уильямсом? Он же ненавидит тебя и меня, но меня больше, – выпаливает сама, выгибая бровь. — Да-да, я знаю, но эти обстоятельства сблизили нас. Я и сам не мог до конца поверить, что мы сможем нормально общаться, но проблемы объединяют. — Но я не понимаю, как это вообще произошло? Как вы оказались все вместе тогда? И как так случилось, что дом с Кэтрин внутри сгорел? – достаёт вопросами мама. Я не знаю как ей все это объяснить. Я не хочу ей врать, потому что в нашей маленькой семье это табу. Но и не могу ей рассказать всего, потому что мы сами до конца ещё в этом не разобрались. — Мы подозреваем, что это все как-то косвенно связано с одним делом, которое расследовал мистер Уильямс двадцать лет назад. Там был вроде какой-то маньяк - насильник, с тёмным прошлым, из-за которого он и упрятал его в тюрьму. А отец Эви писал про него много статей. И вот он может отомстить решил через нас или что... Но он забрал только Кэт, а нас отпустил. Я правда не знаю. Ещё больше меня удивляет то, что я тоже в этом как-то замешан, понимаешь? Лицо мамы очень сильно изменилось. В ее глазах я увидел страх. — М-мам? Ты как? – волнуясь спрашиваю я. Она взялась за голову обеими руками, медленными движениями помассировала себе виски. Я не на славу взволновался. — Все в порядке, просто стало тошно... Бедная Кэтрин, и ее семья... Я заходила сегодня к Браунам и отнесла им пирог в честь наших соболезнований. Самое страшное - это потерять детей. Не представляю, как они с этим справятся. Я надеюсь полиция отыщет след. — Честно, я в этом сомневаюсь, ведь он умудрился на месте сгоревшего дома расстелить газон с ромашками. Полиция посчитала нас психами и обвинила в лживых показаниях. Порой я и сам уже начинаю считать себя психом, ведь это невозможно! — Сынок, я хочу чтобы ты прекратил заниматься всем этим. Я боюсь за тебя. Ты у меня один, я просто не вынесу, если с тобой что-то случится. И этот человек... который вас пытался донимать... – Мама залпом допивает стакан пива, – Сынок, я прошу тебя, не лезь в это. — Мам, я обещаю, что все будет в порядке, но я не могу оставить друзей и выйти из игры. Тем более прошёл уже целый месяц, а вестей все нет. Ты лучше расскажи, знаешь ли ты что-то о том случае? Ведь тогда по городу объявляли комендантский час, чтобы минимизировать нападки того маньяка. Лицо мамы снова переменилось... Она точно что-то знает. Я доливаю ещё пива в ее бокал и жду от неё каких-то слов и ответа. Мама нервно поправляет свои волосы и начинает ерзать на стуле, беря стакан, поднося к губам. Она отпила три глотка и снова села, не сводя с меня своих расширенных глаз. — Я...Я не знаю как тебе это рассказать. Я надеялась, что мне не придётся вспоминать о том страшном дне больше никогда. У меня была подруга, мы тогда заканчивали с ней третий курс в Университете. Ее звали Лора Хэмпствор. Мы были очень близки, и однажды она не вернулась домой после свидания со своим парнем Роджером. Тогда уже был объявлен комендантский час и ровно в 10 часов вечера на улицах почти никого не было, из-за того человека. Но так как парнем Лоры был харизматичный байкер с кучей крутых ребят в банде, она не боялась того, что могла вернуться и после заветного часа. Я часто гуляла в их компании и могу тебя заверить, с Лорой бы и вправду ничего не произошло. Те парни были просто монстрами в кожаных куртках. Один из них мог завязать кусок арматуры в узел, даже не напрягаясь особо при этом. Родители Лоры жили в Ирландии и здесь за ней особо никто не следил, кроме тети Грейс, сестры матери. Но и та жила в двух улицах от общежития. Поэтому особо Лорой никто и не занимался, кроме меня и Роджера. Он очень любил ее, но он так и не успел сделать ей предложения.Это случилось весной. Ее нашли недалеко от общежития в парке. По словам эксперта, на ней были следы насилия и сильные побои. А ещё отрублена рука. Полиция сразу поняла, что это дело рук того маньяка. Но его не смогли найти ещё целый год. После Лоры было ещё много жертв... – закончила Мама нервно всхлипывая. Я встал из-за стола и присел с ней рядом, пытаясь обнять. — Прости мам, что дал тебе вспомнить об этом. Ты ведь никогда не говорила об этом. Она лишь уткнулась мне в плечо и тихо плакала. Через некоторое время она успокоилась и я отвёл ее в спальню. Она быстро уснула, и я закрыл дверь ее комнаты. А сам убрал со стола и поднялся к себе. От маминой истории на душе стало не по себе. Я просто в шоке. Лучшая подруга мамы оказалась в лапах того урода, который скорее всего и сотворил с нами эту игру. Но как он смог сбежать из тюрьмы? Мы узнали от слов мистера Уильямса, что того посадили на всю жизнь. Как он мог управлять всем оттуда? Или у него здесь есть свои последователи? Но тогда это все теряет хоть какой то смысл... Надо рассказать эту историю Уиллу. Теперь есть зацепка подозревать мою связь с этим. Ведь если это была лучшая подруга мамы, значит я не так уж и далёк от всего этого. Заваливаюсь на кровать и вовсе не замечаю как погружаюсь в сон.

***

На часах уже восемь часов вечера, и я решил спуститься вниз попить воды и может даже перекусить немного. Мама лежит на диване в гостиной, совмещенной с кухней и читает книгу. — Что читаешь? Снова про Искусство Античности? — Нет, ту я уже прочитала. На сей раз это: «Шедевры готики», кстати тебе бы тоже почитать! – говорит она, перелистывая страницы одну за другой. А я неутолимо поглощаю второй стакан воды подряд. Мысли в моей голове запутались, но я одно я хочу знать точно. Этот вопрос висит в моей голове уже двадцать гребанных лет, а я все не получу на него ответ. Я знаю, что Мама меня пошлёт. Для неё это больная тема, но черт побери, имею же я право знать... Высыпаю начос в миску, беру соус и направляюсь на диван к ма. — Будешь? – протягиваю ей миску. Мама, смотря на меня щенячьим глазами, вскакивает и садится, хлопая рукой по месту рядом с собой. Она берет кукурузные чипсы один за другим, макая их в острый соус и наслаждается вкусом. Я повторяю за ней тоже самое. Тоже никогда не откажусь от пачки начос. Но я ведь пришёл сюда за другим. — И всё-таки, мам, я знаю, что для тебя это неприятная тема, но... – жуя проговариваю я, – расскажи мне хоть немного об отце. Кем он был или как вы с ним познакомились? Мама перестаёт жевать и смотрит на меня ошеломляющим взглядом, будто я только что ошарашил ее какой-то шоковой новостью.Она дожёвывая, сглатывает и вновь смотрит на меня. Но взгляд уже слегка растерянный. — Сынок, я конечно знала, что ты рано или поздно об этом спросишь, но это все равно очень неожиданно. Я не хочу поднимать эту тему и уж тем более рассказывать, как мы познакомились. Я ожидал этой реакции. Это происходило всегда, как только я заикался об отце. Но я не понимаю неужели я не достоин знать правды? Я и так смирился с тем, что он был наркоманом и вором, куда хуже? — Мам, я прошу тебя, для меня это правда очень важно...Умоляю. Я устал постоянно обо всем только догадываться. Прошло ведь столько лет, вдобавок я не буду его искать, ибо его уже нет, чего ты боишься? Я понимаю, что тебе неловко, ведь ты желаешь мне лучшего, но я прошу тебя, расскажи мне... Мама все не сводила с меня взгляд, а ее глаза стали наполняться жидкостью. Она знала наверняка, что этот разговор должен был состояться рано или поздно. И я уже взрослый вполне, чтобы справиться со своими эмоциями. И я знаю, как ей тяжело вспоминать об этом, но я хочу знать правду. Я все также умоляюще смотрю в мамины глаза, и она вздыхает. — Мы познакомились на вечеринке, посвящённой Хеллоуину. Я была в костюме ведьмы, а он, если не ошибаюсь был Франкенштейном. Там то мы и встретились. Мы с Лорой как раз шли танцевать, как он остановил меня и пригласил выпить с ним, а потом станцевать. Он мне сразу понравился, а по его словам он уже тогда в меня и влюбился. Вообщем мы танцевали, веселились, а потом он проводил меня до дома, и мы попрощались. Я думала он попросит мой номер телефона, но он сказал, что сам меня найдёт. И он не соврал. На следующий день он стоял с букетом цветов и поджидал меня возле университета. Тогда он отвёз меня в кафе и мы славно провели время. С того дня все и началось... Мы были хорошей парой. Он очень сильно меня поддерживал, заботился. Ещё он очень нравился твоим бабушке и дедушке, и они все неутолимо спрашивали о том, когда свадьба и дети и всякое такое.Мы съехались с ним на третьем месяце наших отношений. И тут то все и началось. Жизнь разделилась на «до» и «после». Мы расписались, когда я была на четвёртом месяце беременной тобой. Он правда ждал тебя и любил нас, но со временем в нем стали проявляться грубые и иногда неконтролируемые поступки. Мама делает паузу, сглатывая слюну, но продолжает: — Когда ты родился, он ушёл в запой на неделю и редко появлялся дома, пока я была с тобой. Я уже тогда начала задумываться о том, что вышла не за того человека. Он мог завалиться в три часа ночи и орать на весь дом, круша все вокруг. Мы покупали новую посуду каждые три дня, ремонтировали мебель. В нем будто просыпалось что-то очень плохое настолько резко, что этим вряд ли можно было как-то управлять. Естественное, ты всегда плакал, когда он приходил и однажды... – она всхлипывает, но продолжает, – Твой крик настолько ему надоел, что он прорвался к твоей кроватке и резко начал ее трясти. Я мигом подбежала и пыталась его остановить, на что он ударил меня кулаком, отмахиваясь я упала на пол. Я взяла неподалеку вазу из под цветов и со всей силы долбанула его по голове, от чего он упал, потеряв сознание. Я быстро схватила тебя, некоторые вещи, кое-как укутала тебя, забрала машину и уехала с тобой в мотель. Нам удалось с тобой прятаться от него целые две недели, после чего я увидела по новостям, что его посадили в тюрьму. Тогда я подала на развод, и он подписал бумаги на заседании суда. С тех пор мы всегда были с тобой вместе. Только ты и я. — Я продала ту квартиру, твои бабушка с дедушкой добавили немного денег, и я купила этот дом. Как уже потом выяснилось у твоего отца были неконтролируемые психические атаки, в связи с тем, что он баловался наркотой, но я об этом ничего не знала, ведь он всегда со мной был очень чутким и любящим, но последние годы пошли не на пользу. А теперь он умер в тюрьме, и когда я об этом услышала... Знаешь я даже выдохнула. Да, я любила его настолько сильно, но теперь я спокойна за то, что не ношу этот камень страха у себя в душе. Теперь ты все знаешь... От этих слов моя злость прилила настолько сильно, что я сжал стакан воды у себя в руках, и он лопнул, а оставшаяся вода в нем разлилась мне на джинсы. Я ненавижу его. Ненавижу! Я резко встаю с дивана, выхожу из дома и гоню прочь...