make it taste like love

— Погоди, что ты имеешь ввиду, когда говоришь, что твоя мама приехала? — Билл Денбро сидел на другом конце провода с самым глупым выражением лица. Он не совсем понимал, что тараторил друг. — Что это может значить, идиот? Это значит, моя мама сейчас сидит в гостиной и ждет, когда я спущусь, — Ричи был безумно зол, но не на друга, а на присутствие своей матери у него дома.       Он не видел ее чуть меньше года, потому что та «уехала на гастроли», а сейчас она сидела там, внизу, будто ничего не произошло. Тормознутый Денбро подливал масла в огонь тем, что уже третий раз переспрашивал, что имеет ввиду Рич. Тозиер нервно сжал кулак, когда услышал, как мать зовет его. — Херовый ты помощник, Билли, — парень тяжело вздохнул, попрощался с другом, бросил трубку и пошел вниз.       Тозиер спускался по лестнице настолько медленно, что даже самый заторможенный слизняк и то обогнал бы парня. Он зашел в гостиную и, сев в соседнее от бабушкиного кресло, уставился на мать. — Что же ты там сел, дорогой? Подойди, я тебя обниму! — женщина привстала и, раскинув руки, хотела подойти, но испепеляющий взгляд сына заставил ее усесться на место. — Послушай, я знаю, тебе может быть неприятно… — Неприятно? — Ричи вскочил с места. — Неприятно — это когда ты заляпал футболку соусом, или споткнулся, или неправильно написал контрольную. То… То, что сделала ты, это не «неприятно», это, - он сделал паузу и, отдышавшись, выдавил из себя. — То, что сделала ты — это омерзительно и подло. Его лицо выражало отвращение и резко жестикулируя руками он продолжил монолог: — Ты хотя бы представить себе можешь, что я чувствовал? Ты думала когда-нибудь о том, что мне могло быть плохо? Нет. Ты ушла. Ушла, оставив меня и бабушку одних. Знаешь, мне действительно интересно, о чем ты думала, когда уезжала. Когда уехала после смерти отца, когда уехала, оставив меня тонуть во всем этом дерьме. Хочешь знать, что я думаю о тебе? Обо всей этой ситуации? Знаешь, я счастлив, что ты ушла, — он останавливается и, хмыкнув, смотрит на мать. — И буду счастлив, если уйдешь и сейчас. Без тебя мне всегда будет лучше, — Тозиер встал с кресла и, кивнув бабушке, удалился. Каждое его слово, как острие лезвия, вонзилось в сознание Амелии. — Амелия, я не знаю, что ты тут забыла, — она тяжело вздохнула. — Единственная причина, почему я тебя впустила, это потому, что я не знала, что скажет Ричард. Но теперь я с уверенностью могу сказать, что тебе тут не место. — Ты меня выгоняешь? Да как ты смеешь? Это мой дом, — лицо Мисс Тозиер было красным от злости. — Это дом моего сына, и ты сама прекрасно знаешь, что после его смерти дом перешел Ричарду по завещанию. Ничего здесь не принадлежит тебе, и даже собственного сына ты умудрилась потерять. О чем ты только думала? Я, бесспорно, могу прогнать тебя хоть сейчас, но не буду этого делать. Ричард, судя по разговору, не хочет тебя видеть. Да и я не горю желанием. Ты можешь отдохнуть в гостевой комнате, но завтра ты должна будешь уехать, — женщина говорила медленно и уверенно. Она встала и, поправив кардиган, ретировалась к себе в комнату, оставляя женщину одну, наедине с мыслями.

***

      Отец Ричарда Тозиера погиб два года назад, 17 октября 1989 года, из-за проблем со здоровьем. После себя он оставил дом в Дерри, который по завещанию перешел Ричу, и черную Бьюик 1970 года, машину, которая в итоге перешла матери Тозиера.       После смерти отца Ричи не выходил из дома 2 месяца. Его друзья были рядом и всячески пытались поддержать подростка, но все было не так просто.       В это время мать Ричарда решила уехать из города, который «напоминал ей о муже», и она хотела «управиться с горем». Но после, спустя 4 месяца она вернулась счастливой и отдохнувшей, как ни в чем не бывало. На протяжении всего года пучина одиночества тянула свои щупальца к Ричи, затаскивая его глубоко в вязкую боль.       Когда теплые летние дни сменились холодным декабрьским ветром, Амелия Бафер-Тозиер вдруг объявила всем, что собирается на гастроли. 22 декабря 1990 года она собрала вещи и уехала из Дерри. Этот поступок матери затянул Тозиера младшего еще глубже в пучину одиночества. Он потерял себя. Потерялся в большом доме, который своей пустотой давил на Ричи с двойной силой. Больше не было слышно звонкого голоса отца, обсуждавшего футбольные матчи. Совсем пропала мама, со своими веселыми посиделками в обществе подруг.       Лишь только бабушка иногда вносила толику радости в помрачневшие будни. Женщина хоть и пыталась поддержать подростка и расшевелить его, но все равно не смогла спасти Рича от тьмы, которая в какой-то момент поглотила того полностью.       Тозиер до сих пор чувствует призраков минувших дней, всячески пытающихся снова задушить его. Сейчас Ричи знал, каково быть одиноким.       Конечно, друзья подростка всегда были рядом, и, возможно, самые незначительные их поступки не дали Тозиеру исчезнуть.       Апрельское солнце начало согревать, и парни достали велосипеды, часто зависая в пустоши и в центральном парке. Именно тогда Ричи понял, что начинает снова жить. Тозиер окончательно почувствовал себя лучше ближе к августу. Это были последние дни лета, и ребята хотели провести их незабываемо. Они разъезжали по всему Дерри, рассекая воздух, рисовали на стенах заброшенных домов, гуляли в лесу, злили и дразнили Бауэрса и его дружков, а потом, с раскрасневшимися от смеха щеками и синяками от побоев, заваливались домой к Денбро, до самого вечера обсуждая все возможные комиксы и фильмы.       Когда начались школьные будни, куча заданий и переживания заставили Ричи отвлечься от подлых поступков матери, и он, казалось бы, уже был намного счастливее. Но воспоминания о тех мрачных днях никогда по-настоящему не покидали сердце и голову Рича. Тозиер все еще помнил и знал, каково быть одиноким в толпе. Каково это терять близкого человека.       Так что когда в середине октября малыш Джорджи пропал, будто бы его смыло с осенним дождем в водосток, и никто не знал, как утешить Билли, Ричи просто обнял друга, прижав его к себе максимально близко, и выдавил из себя тихое «нельзя сдаваться».

***

      Когда Ричард проснулся утром, дома было тихо. Это означало, что бабушка уже давно ушла по делам. Он спустился вниз и,.не обнаружив в холле чемодан или пальто матери, висевшее там вечером, понял, что та уехала. Возможно, Тозиер должен был почувствовать себя плохо из-за ухода матери, но ему, наоборот, полегчало. Он не хотел с ней говорить, все, что нужно было, он сказал вчера. Ричу не хотелось видеть ее, ведь один только взгляд на ее беспечность, заставлял его покрыться мурашками и накрывал кучей воспоминаний о прошлом. Он уже давно вычеркнул этот период из своей жизни и возвращаться в бездонную тьму не хотелось.       Парень приготовил себе чай и уселся за стол. Ураган мыслей бушевал в голове, и попытки перестать думать обо всем не сработали, так что Тозиер выпил горячий напиток и убрал за собой посуду. Он лениво направился в холл и, натянув на себя ветровку и потрепанные конверсы, запер дверь, выходя на улицу. Прохладный воздух заставил парня чуть поежиться. Он оставил ключи под горшком с кактусами и, усевшись на велосипед, помчался куда глаза глядели. Эти выходные обещали быть сложными.       Воспоминания о былой жизни, когда Тозиер был еще ребенком вихрем крутились в голове, не давая покоя. Подросток колесил по Виндвил стрит, на которой в это время никогда не было машин. Он рассекал ветер на своем серебристом друге, быстро крутя педали.       Погода в Дерри была странным явлением. Зима в этих краях была сухой и прохладной, а осенний климат оставлял желать лучшего. К концу ноября всегда бушевал сильный ветер, который заставлял бежать в укрытие, подальше от холодных порывов воздуха. Так и сейчас, Ричи, безмолвно крутящий педали и устало глядящий вперед, решил, что самое время сделать остановку.       Он свернул с главной улицы, заезжая в переулок, и, проехав пару домов, остановился у двухэтажного кирпичного дома. Почтовый ящик, верно стоящий у ворот, гласил «247». Выведенные курсивным шрифтом цифры, указывающее на проживание в этом доме его друга. Оставив велосипед у калитки, он быстрым шагом направился к входной двери и, поправив очки на глазах, пару раз постучал в дверь.