Fallen

Утром было плохо. Конечно же, Кристине вообще было плохо – этим её не удивишь, но в этот день, после выпитого, после самокопания… Особенно плохо. Дома было только хуже: родные стены не помогали, они давили, напоминали. Закрытые двери приводили в ужас. Всё больше. Конечно, стоило щёлкнуть пальцами – и заботливый отец организовал бы Кристине новую, отдельную квартиру в любом районе города… Но всё это могло стать полумерой. Кристина отвела взгляд от окна, чтобы не видеть гору Эботт. Чара была права: стерев бессмысленный мир, нужно было приняться за следующий. Нельзя оставаться в руинах. Даже в столь шикарно выглядящих руинах. Значит, решение было окончательно принято. Девушка бросилась на шею Ториэль. – Мама... – лишь прошептала. – Женщина обняла приёмную дочь и почувствовала, как мокро становится на плече от слёз. – Мама... Я хочу... уехать... Туда, где нет этой горы, где не ступала его нога... Уехать... – Горло сдавливали рыдания. Ториэль со вздохом кивнула. – Я знала, что ты захочешь, – женщина запнулась и посмотрела дочери в глаза, – потому что ты получила слишком страшный опыт. «Много… опыта...» Ториэль покачала головой и крепче прижала девушку к себе, отчего можно было ощутить тревожное биение сердца. Но нужно было оставаться решительной до конца. Кристина положила руки на плечи матери и отстранилась. – Прошу… не останавливай меня... Голос слабый, слишком слабый, чтобы показать серьёзность намерений. Для любящей матери было достаточно даже такого неуверенного желания. – Не буду, милая. Я знаю, любовь слишком сильно переплетена с болью – своей и чужой. – Мама... Ториэль погладила Кристину по голове. – Поезжай. Ты узнала и почувствовала к своим годам слишком много. Если станет от этого хоть чуточку легче – езжай. Кристина не могла перестать плакать. – Я решилась, но... Но вы с папой... Получится, я оставляю вас наедине с горем... – Глупенькая... Мы останемся вдвоём. Это ты решила уехать в паре со своим горем... – она серьёзно посмотрела в глаза Кристине. Во взгляде читались жёсткость и мудрость. – Это всё – побег от себя. Но если я неправа... лучше попробовать. Женщина даже грустно усмехнулась. – Мама... – Она уткнулась носом так, что нельзя стало вздохнуть, но стало куда уютнее. Только после большой паузы девушка смогла продолжить. – А ты почему не плачешь? Всё это время я не видела… – В отличие от тебя, у меня были эти недели переживать, и я успела выплакать глаза, милая... Ториэль крепче прижала к себе дочь, неровно дыша. «О, я прожила всё. И не раз. Иносказательно, но прожила». В голове прозвучала ненормальная, сумасшедшая усмешка, от которой Кристина похолодела и вздрогнула. «Чара, теперь даже не ты командуешь!» – внутренний голос скрывался на крик и звенел в пустоте сознания. Оставалось лишь надеяться собрать разбившееся на кусочки «я» воедино. Кристина и Ториэль сидели полу обнявшись.

***

Последнее прощай. На следующий день запланирован переезд в колледж в другом городе, в другом штате. Вращаться в обществе других людей. С другими интересами. Даже отказаться от себя, чтобы не чувствовать эту непрекращающуюся боль. Не быть здесь. Не быть собой. Букет жёлтых цветов упал на могилу. – Прости, Ази... Или не прощай... Просто знай: мне жаль, что отношения... наша любовь закончилась мигом страха и ненависти... Лишь ветер носил поднятую пыль. Лишь время от времени оглушительно каркали вороны, будто раздавались залпы из орудий. – Знаешь... Если есть что-то после жизни... Я не против снова быть с тобой. Если ты не против... – Кристина горько усмехнулась. – Знаешь, я снова говорю глупости, а ты снова молчишь. Ничего не меняется. Девушка сглотнула слёзы и опустилась на колени. Нежно провела ладонью по надгробию. И тишина. Никого вокруг. Лишь холод. «Но никто не пришёл». Со вздохом Кристина поднялась и, не оглядываясь, пошла прочь. За спиной осталась могила дорогого сердцу человека, ворота кладбища... В тенистой роще девушка почувствовала, как на плечо легла увесистая рука, а следом раздался грубый нахальный голос. – Привет, красотка. Не хочешь немного любви? Ответом стал сумасшедший смех. Девушка с нежностью провела по медальону в форме сердца и потянулась к ножу на поясе. – О-о-о, я целиком состою из любви.