Кулоны

— Да, ты можешь сбежать. Завтра, около девяти вечера, Темного Лорда не будет рядом, — Люциус говорил спокойно, даря небольшую надежду блондину, который вскоре пойдет к Панси и Блейзу, чтобы рассказать про план. Нарцисса стояла в сторонке, грустно смотря на парней и ожидая. Драко не мог понять причины ее грусти, но на вопросы все ли хорошо, женщина молчала. — Если что, мы сможем тебя прикрыть, Драко. И Драко поверил, наверное, в первый раз так верил своему отцу, а потом... В голове Драко до сих пор проносились воспоминания, когда сначала пытали Панси под круциатусом пару минут, когда Забини держали Долохов и Сивой, не давая кинуться к подруге и помочь ей, как потом на месте девушки лежал Малфой младший и корчился от боли может час, а может и два (друзья до сих пор не сказали сколько), как Паркинсон и Блейз кричали ему что-то, как текли слезы по щеке девушки, как стояла мама в углу комнаты и тихо, еле слышно что-то говорила, холодно смотря на сына. И самое запоминающееся... Лицо его отца, когда тот с презрением смотрел на своего жалкого отпрыска, скрючившегося и дрожащего от круцио, потом Люциус улыбнулся, а затем и темный Лорд серьезно и насмешливо произнес: — Думаю, Драко, ты больше никогда не совершишь такой ошибки. Но я дам тебе шанс, последний. Но не просто потому что мне так захотелось, — Волан-де-морт приставил свою палочку к горлу Малфоя Младшего и тихо, слегка шипя и улыбаясь произнес. — Тебе придется убить Дамблдора. Своими руками, держа свою палочку и смотря прямо в глаза этого старика. Думаю, ты этого сделаешь, иначе... - он кровожадно посмотрел на Забини с Панси, - кому будет очень плохо. А потом был смех, ужасный, громкий и грязный смех Пожирателей Смерти, отчетливо слышалась Беллатриса, висевшая на Долохове. Драко чуть не вырвало тогда: то ли от круцио, то ли от слов, сказанных Темным Лордом, то ли от от всех тел лиц, исказившихся в уродливой кривой улыбке. Но он просто отрубился на полу, в своей крови под громкий смех Пожирателей Смерти, холодные улыбки родителей и под взглядом страха и отчаяния его друзей. Тогда Драко понял, что доверие — это глупость, ничтожная иллюзия защищенности. Только ты сам способен положиться на себя, создать себе защиту и справиться с проблемами. Доверять людям — погубить себя. Это крутилось в голове блондина очень долго, так, что теперь оно засело где-то внутри уже души. Гарри проснулся уже в своем теле от громкого пронзительного крика. Драко также в своем теле лежал на соседнем диванчике, куда перед сном лег Поттер, а свое спящее тело положил на другой диван. Блондин извивался и кричал, по лицу текли слезы. Поттер вскочил с дивана, глазами ища палочку и подходя к Малфою. — Малфой, проснись. Проснись, черт возьми! — Гарри встряхнул его за плечи, но это не помогло. — Агуаменти! Только сейчас Драко открыл глаза, бегающие из угла в угол. Блондин дрожал, и Поттер даже не замечал, что до сих пор крепко держит его, только сильнее прижал к себе, гладя слизеринца по спине и шепча, что это был всего лишь кошмар, хотя и сам был в этом не уверен. Когда Драко слегка успокоился, Гарри, не отрывая объятий, укрыл их пледом и наложил Согревающие чары. Блондин все еще дрожал, щеки были мокрыми от слез, а глаза красными. Перед лицом все еще стояла гостиная, в которой стояли его отец и Волан-де-Морт и смеялись. — Это были воспоминания? — тихо спросил Поттер. Малфой вздрогнул от нарушившейся тишины: он боялся говорить что-либо Гарри, но держать в себе страхи больше не мог. — Да. Обычно перед сном я пью Сны без Сновидений, но в этот раз я был в твоем теле и не думал, что мне приснится кошмар. Я не ожидал, что ночью вернусь в свое тело. Дома, где жил Волан-де-Морт и до сих пор темная магия давит и угнетает, даже зелья не помогают от кошмаров. — Но мне не приснилось кошмара, хотя тоже довольно часто их вижу, — серьезно произнес Гарри. — Тебя могли защищать Блэки. Портреты, что висят в комнатах и коридорах, некоторые из них могут влиять на настоящий мир через рамки картин. — А почему тогда тебя не защищают? Драко молчал, наверное, минут пять, прежде чем ответить. — Малфоев могут защищать только Малфои, то есть Блэки не могут вмешиваться. А из нашей семьи никто не лелеет приятных чувств ко мне. Дело в том, что Абракасс Малфой был против женить своего сына, то есть моего отца, на Нарциссе. А уж тем боле не желал иметь внуков от нее. Не знаю с чем это связано, отец мне не говорил. Помню, что он рассказывал, что обручился с мамой по любви и не желал искать себе другую суженную. Раз у них была такая любовь, то почему они не разделили ее со своим сыном? Родили лишь, чтобы продолжить род, который теперь Драко должен поднять на ноги, что его фамилия снова обрела то могущество, что было всегда? — Тогда мой дед запретил всем родственникам помогать мне. Еще при жизни он наложил на картины и на фамилию Малфоев заклятие, не позволяющее вмешиваться в реальный мир через портрет. Блондин поправил волосы, чтобы не лезли в глаза и поудобнее устроился в объятиях Поттера. В них было так комфортно, Драко ощущал себя в безопасности. А Поттер не хотел отпускать слизеринца, хотел держать и защищать, чтобы с ним ничего не случилось, чтобы больше никакие кошмары его не мучали. Они молчали. Между ними часто могло повиснуть молчание, но оно уже не было напряженным, больше спокойным. Оно давало обдумать, услышать свои мысли, подобрать слова, почувствовать, что ты рядом с кем-то и в безопасности. — Почему ты боишься доверять людям? Разве война не помогла тебе понять, что рядом есть друзья, готовые прикрыть тебе спину? Драко подумал, что Поттер не сможет понять, что посчитает это смешным. После войны он и друзьям с трудом доверяет. — Мой отец, — Драко запнулся, он не мог говорить об этом, но хотел, чтобы кто-то знал. Блондин закусил губу, но продолжил. — Это было прошлым летом, когда Волан-де-Морт жил все еще у нас. Тогда я с Панси и Блейзом планировали план побега. Решили, что убежим во Францию. Да, это была трусость, но мы больше не могли находиться там, каждый раз видя морду Волан-де-Морта, — Малфой сжал кулаки от ненависти и воспоминаний. — И каждый раз по спине пробегал холодок. Мы утром, вечером и днем видели и слышали, как кто-то кричит, кого-то пытают и мучают. Панси тогда часто запиралась в комнате и плакала, не могла выносить всего этого. Тогда зарождалась только идея, мысли о побеге, о том, чтобы спрятаться и не высовываться... Слизеринец снова замолчал, вспоминая минуты страха, когда он обсуждал с друзьями план и молился Мерлину, чтобы их не услышали. — Об этом случайно узнала мама, но ничего не сказала, а потом и отец. Он подошел ко мне вечером, когда многие уже спали и шанс, что нас подслушают был минимален. Он сказал, что очень переживает за нас, что готов нам помочь. Голос тогда его не был холоден, как обычно, он вселял надежду. Или мне так только казалось. Я редко доверял отцу, он не заслуживал этого. Но тогда пришлось, потому что это был единственный момент, когда мы с Забини и Паркинсон не знали, как выйти из дома и не быть обнаруженным, все остальное было разработано до мелочей. Поттеру не нравилось, к чему ведет эта история. Драко говорил тихо, почти не показывая эмоций в своем голосе. Воздух немного давил на Гарри, он одновременно хотел услышать, что произойдет потом, но понимал, что не хочет, что это может его выбесить. — Мы должны были сбежать следующей ночью. Отец сказал, что темный Лорд отправится на задание, но не сказал на какое. Когда ночью, с собранными вещами, я с Панси и Блейзом спускались по лестнице вниз, сердце сильно стучало, по спине стекал холодный пот, мы тогда практически не дышали. Я запомнил эту ночь надолго, она-то и показала мне, что нельзя доверять даже родным людям. Я уже планировал открывать дверь, как в гостиной резко включился свет, и я понял, что это конец. Мы повернулись и увидели Волан-де-Морта, стоявшего рядом с моим отцом, и он улыбался: кровожадно и высокомерно, насмехаясь над неудавшимся побегом. Отец тоже скривил губы в холодной улыбке, но в глазах стояло разочарование во мне. Тогда Волан-де-Морт оставил нас в живых, но наказал. Тридцать минут под Круцио казались вечностью. Но когда пытали Панси с Забини, я готов был сам поставить палочку на этого ублюдка и выкрикнуть Аваду, но сдержался, понимая, что будет только хуже. И снова минута тишины. Драко немного трясся от ужасных воспоминаний, и Гарри еще крепче прижал к себе слизеринца и слегка покачивал. Поттер был зол, нет, в ярости: он хотел снова убить Волан-де-Марта, но уже по-другому. Изящно, как выразился бы убийца, смотря на белую комнату, почти всю заляпанную кровью. Художник, посмотрев бы на эту же комнату, сказал, что это искусство. Гарри тряхнул головой, отгоняя страшные мысли. — Больше я не мог доверять людям. Каждый раз, когда говорят или обещают мне что-то, мне хочется засмеяться, громко, прямо в лицо этого человека. Сейчас родители в Азкабане, и я чувствую свободу: небольшую, но она есть. На плечах все еще груз ответственности, я должен восстановить фамилию Малфоев. Драко почувствовал облегчение, он впервые смог выговориться, рассказать, что творится у него на душе. Но ему было немного страшно: как отреагирует Гарри? Что он сейчас ему скажет? — Ты справишься. Ты не слабый, Малфой. Волан-де-Морт и твой отец те еще ублюдки. Но один уже мертв, а второй мучается в Азкабане. Страшное позади. Но впереди будет еще тяжелее, намного, — Драко подумал, что он может и не справиться, или потерять надежду и цель. — Но я буду рядом, буду помогать тебе чем смогу, хотя, я уверен, ты будешь отвергать любую помощь. Однако, это не помешает мне быть рядом с тобой всегда. — Зачем ты это делаешь, Поттер? — Не знаю, наверное, ты стал дорог мне. Безумие, сам знаю. Я не могу пока описать, что чувствую. Может, это как-то связано с магией кулонов, или с тем, что мы стали больше проводить времени вместе. Время покажет, — Гарри говорил уже сонным голосом, и Малфой сам потихоньку засыпал. Так они и проспали до самого утра в обнимку друг с другом, прогоняя кошмары.

***

Следующий день был достаточно солнечным и теплее предыдущего. Оба парня не говорили о прошлой ночи. Малфой — потому что стеснялся, Поттер — чтобы дать тому время подумать и осознать ситуацию. Они быстро собрались, позавтракали: Гарри пытался заставить Малфоя съесть хоть что-то кроме кофе, и через каминную сеть отправились в Блэк-Хаус. За лето Гарри изменил этот дом: добавил больше света, убрал большой слой пыли со всех поверхностей, перебрал старые вещи, и даже убрался в библиотеке, где нашел кучу полезной литературы. Парни решили, что не будут тратить попусту время и сразу направились в библиотеку. Глаза Драко увеличились, когда он увидел весь объем книг Поттера, а Гарри лишь усмехнулся. Библиотека была немного похожа на библиотеку из Малфой-Менора, только более светлую. Слизеринец прошелся между стеллажей, отмечая для себя кучу разных книг для прочтения, которые позаимствует у Поттера. Пока Малфой гулял по библиотеке, Гарри принес две чашки чая и сладости. Они просмотрели полсотни, наверное, уже книг, но толком ничего не нашли пока что. Зато они больше стали говорить между прочтением книг, они обсуждали всякие темы: от квиддича и учебы до самых смешных и неловких. Гарри узнал, что Драко огромный фанат какао, но редко его пьет, потому что тот слишком сладкий (а еще он любит добавлять в напиток маленькие зефирки). Малфой узнал, что Поттер должен был поступить на Слизерин, но из-за их стычки перед учебным годом попросил Распределительную шляпу не отправлять его туда. Драко с энтузиазмом и смехом рассказывал, как на территории Малфой-Менора жили павлины, и как они часто бегали за Драко, когда он был маленьким. Поттер громко и весело рассмеялся, услышав эту истории и представил себе лицо Малфоя, когда за ним гнались павлины. Атмосфера была спокойная и будто бы домашняя. Гарри подумал, что хотел бы так чаще проводить дни вместе с Малфоем, когда тот не язвит и не пытается всунуть свои пять копеек. После вчерашних откровений Драко, Гарри посмотрел на него под другим углом. Он часто думал о том, что Малфой не такой, каким кажется, и вчера он в этом убедился. Он боролся за свою жизнь и за жизнь друзей, пошел на риск против отца. не побоялся рискнуть всем... С этим мыслями пришло еще большее презрение к Люциусу. Как он вообще мог так обращаться с сыном? Как он мог сдать его Волан-де-Морту? Это не укладывалось в голове. То, как Люциус воспитал сына, вызывало лишь жалость и презрение к этому человеку. Насколько нужно быть гнилой личностью, чтобы подняться так высоко в обществе, но при этом ненавидеть свою семью? Поттер этого не понимал и не хотел понимать... — Смотри, тут что-то есть, — прервал тишину Малфой и пододвинул книгу поближе. ...Как известно, Годрик и Салазар имели общие кулоны, про которые мало что известно. Но известно то, что Годрик Гриффиндор вел дневник в то время, как носил парный кулон. Однако после его смерти, дневник и остальные его записи пропали. Из некоторых источников известно, что последний, кроме Салазара, с кем контактировал Гриффиндор в последние дни смерти был Грегори Бэрк... — Тебе что-нибудь говорит эта фамилия или имя? — спросил Гарри, смотря на Малфоя. Тот нахмурился и свел вместе брови, что-то вспоминая. — Я где-то слышал эту фамилию, не могу только вспомнить где. Дай мне пару минут. Драко ходил по комнате, раздумывая, пока резко не запрокинул голову и не подхватил свою мантию. — Поттер, собирайся быстрее. Я вспомнил эту фамилию. — Что мы делаем в Лютном переулке? — спросил Поттер, озираясь по сторонам. По спине бежали мурашки от оценивающих взглядов ведьм, колдунов и других неприятных на вид магов. Он помнил, как уже бывал здесь, но тогда его вытащил Хагрид отсюда. — Тут есть небольшой магазин, где торгуют темными артефактами "Горбин и Бэрк". Мой отец часто сюда приходил и иногда брал меня с собой. Я помню, что чаще всего тут работал мистер Горбин. Бэрк перестал сюда приходить пару лет назад. Как сказал отец, из-за приближения Темного Лорд, — Драко говорил слегка запыхавшись из-за спешки, Гарри едва поспевал за ним. — Ты думаешь, мистер Горбин знает, где сейчас его бывший партнер? — Да, потому что они были очень близки. Они вошли в эту темную и мрачную лавку, где пахло чем-то гнилым и протухшим. Здесь было сыро и пыльно, несмотря на то, что в это место приходили практически каждый день. За прилавком сидел мистер Горбин и считал галлеоны, гадко ухмыляясь. Его морщинистые руки немного подрагивали. Он поднял свои глаза и посмотрел пристально на посетителей. Он постарался приветливо улыбнуться, но вышло не очень, больше похоже на оскал. — Мистер Малфой, мистер Поттер, чем могу быть любезен? — притворно любезно спросил мистер Горбин. Он немного занервничал, завидев Гарри. Мало ли это за ним пришли? — Добрый день, мистер Горбин. Мы по одному делу. Вы не знаете где сейчас может находиться мистер Бэрк? — Малфой распрямил плечи и приподнял подбородок. Так часто делал его отец, чтобы получить нужную информацию. Поттер стоял, оперившись на стену, и внимательно следил за разговором, не желая пока присоединиться к беседе. — Для чего вам это? — поинтересовался мистер Горбин, сузив глаза, и стал складывать все галлеоны в какой-то блеклый потрепанный мешочек. — По одному делу. — Почему я должен вам говорить что-то о нём? — Может, потому что мой отец часто помогал вам? И только благодаря тому, что он приносил к вам очень ценные темные артефакты, вы смогли долго продержаться. И именно он помог вам, когда мы были на мели. Мистер Гордон со злостью посмотрел на Драко, желая что-то сказать, потом посмотрел на Поттера, стоявшего неподалеку и разглядывавшего что-то за его спиной. На полке лежал сломанный Хроноворот, который еще можно было починить, и который был запрещен, как и все другие, Министерством. Мистер Гордон проследил взгляд Гарри и обреченно вздохнул. — Я вам расскажу где он. Но вы больше никогда сюда не придете, — прошипел он, боясь, что в следующий раз его могут сдать в Министерство. В основном, он смотрел на Гарри, потому что знал, что младший Малфой все равно может заявиться когда-нибудь. Парни кивнули. — Он находится по этому адресу. Он что-то начеркал на помятом листе пергамента и передал Драко. — Но предупреждаю сразу, он может не открыть вам дверь. Мистер Гордон отвернулся, показывая, что разговор окончен: взял первую попавшуюся вещь, это оказалась голубая ваза, и стал протирать слегка пожелтевшей тряпкой. Малфой и Поттер покинули лавку и направились по адресу, написанным на клочке пергамента. В темном переулке было множество серых, похожих друг на друга домов. Различались они только номерами над дверью. Малфой еще раз взглянул на адрес, удостоверившись, что они пришли в нужное место. Магов на улице практически не было, только сгорбившееся старушка стояла около дома и поливала уже завядшие цветы. Парни прошли несколько домов, пока не остановились перед двухэтажным зданием, больше похожее на заброшенное. Поттер подошел к двери и постучал. Ничего. Ни шагов, ни звука. Он постучал еще громче, и снова ничего. Рядом с дверью висел небольшой колокольчик. Гарри посмотрел на Драко, тот просто пожал плечами, и Поттер дернул за колокольчик. Раздался пронзительный звон, что заложило уши. За дверь послышался недовольный крик "уже иду", потом щелкнул замок на двери и перед парнями предстал небольшого роста, сморщенный мужчина с седыит волосами. — Вы мистер Бэрк? — спросил Поттер, разглядывая его. — Что вам нужно? — проворчал он. Мужчина держал дверь полуоткрытой, чтобы можно было быстро ее захлопнуть. — Нам нужно кое-что у вас спросить. Ваш давний родственник был последним, кто видел Годрика Гриффиндора в живых. Глаза хозяина дома удивленно распахнулись, а потом резко сузились, и он попытался быстро закрыть дверь. Но Гарри быстро подставил ногу в проём. — Вам что-то есть скрывать, мистер Бэрк? Если вы не хотите разбираться в Министерстве вместе с Аврорами, которые окружат вас, то вы прямо сейчас нам расскажете всё, что знаете, — Поттер врал и не краснел. Драко был приятно удивлен: никогда не думал, что Поттер может быть таким, врать, быть упрямым. Хотя про упрямство он знал. Но сейчас отчетливо виделось, как повзрослел Герой. Мужчина что-то недовольно пробурчал, но открыл дверь, впуская незваных гостей. В доме было мрачно и пусто. Мебели практически не было. Они все прошли в гостиную, где был только диван, покрытый пылью, старый шкаф и небольшой столик. Старик жестом предложил сесть, но парни отказались. — Мы не на долго, всего пара вопросов, — сухо произнес Поттер, осматривая помещение. — Так что вам нужно? — нетерпеливо спросил мистер Бэрк. — Вам что-нибудь известно про дневник Годрика Гриффиндора, который он вёл, начав носить парный кулон? — сразу перешел к делу Малфой. Старик нахмурился. — Зачем вам нужно это знать? — Мы с ним, — Гарри указал на Малфоя, — сейчас носим кулоны, поэтому нам необходимо знать где сейчас записи Годрика, — губы старика исказились в ухмылке, а в глазах читался интерес. Напряжение в комнате начало расти. Поттер с Малфоем хотели побыстрее уйти отсюда, а хозяин дома раздражался: ему не хотелось ничего говорить этим двоим. — Вы хоть знаете для чего были созданы эти кулоны? — Для того, чтобы найти свою вторую половинку, — произнес Поттер, облокотившись о стену и скрещивая руки на груди. Старик немного разочарованно вздохнул. — Вы даже еще не поняли магию и кулоны. Для вас сейчас это будто шутка, вам лишь бы от этого избавиться, — раздраженно начал мистер Бэрк, — Кулоны не выбирают себе хозяев, которые даже не знают друг друга или не испытывают чувств. Они лишь помогают понять простую истину. Советую поразмыслить над этим. Драко не сильно понравилось то, что говорил хозяин дома: он упрекал их, а Малфой этого не любил. Но в словах была какая-то правда, над которой и правда нужно было бы подумать, чем парень займется немного позже. — Вы думали, почему Годрик Гриффиндор спрятал дневник? — Чтобы его не нашли, — сказал Гарри, нахмурившись, явно что-то понимая. — Если бы он не хотел, чтобы его не нашли, то мог просто его уничтожить. Он хотел, чтобы люди, которым досталась такая возможность иметь эти украшения, поняли для чего они. Только после этого вы сможете найти дневник и понять, как снять проклятие. Напряжение в комнате всё еще осталось, только к нему прибавилось нетерпение. Малфой подумал о том, почему тогда кулоны выбрали именно их? Гарри ненавидел Драко, и это было взаимно, Малфой был в этом уверен. Он завидовал Поттеру во всем, ненавидел и презирал, что часто показывал ему. А может Гарри не ненавидел Драко? Может он просто испытывал раздражение к нему... Малфой решил, что точно узнает об этом у Поттера, как только они выйдут. Поттер же думал, что это и правда была шутка для него в первые дни. Но видя, как Малфой импульсивно старается найти выход из положения, решил подыграть ему. Только потом он понял, что это не игра: когда они стали чаще меняться телами, видеть сны друг друга. В отличии от Драко, он понимал, почему кулоны выбрали их. Малфой ненавидел его, Гарри пытался понять его и помочь (на последнем курсе, конечно, но это сейчас не так важно). А мистер Бэрк смотрел на молодых парней, у которых будущее еще впереди, которые прямо сейчас могут исправить свои ошибки, найти этот чертов дневник и понять, что они истинные. Он верил и надеялся, что у них всё будет хорошо, но он этого не покажет и не скажет. Пусть думают, что он всегда такой злой, закрытый и раздраженный. — Так где же все-таки спрятан дневник? — спросил Поттер и взъерошил волосы. — В Хогвартсе. — В Хогвартсе? — тупо переспросил Малфой. — Именно так, а где именно я не знаю. Помню, что Салазар оставил небольшую записку в спальне Слизерина, вроде за картиной какой-то, чтобы те, кто нашли ее, могли с легкостью также отыскать и дневник, — произнес старик, а потом слегка повысил голос. — А теперь выметайтесь из моего дома. Вы узнали всё, что хотели. Парням ничего не оставалось, как поблагодарить, на что получить молчание, и выйти из дома, получив хотя бы половину ответов. Они вернулись на Гриммо 12 в тишине. Нет, они не поссорились, просто им нужно было обдумать слова и хотя бы немного принять то, что они истинные. Точнее, только Малфою нужно было это принять, так как Поттер это понял и, сказать по правде, не расстроился. Сейчас они заварят себе чай, запрутся в комнатах и поразмышляют в тишине. Поттер будет думать над тем, что делать дальше. Скорее всего, как только они вернутся в Хогвартс, прямиком отправятся в Слизеринскую гостиную на поиски той злополучной записки. Осталось всего два дня каникул и они постараются отдохнуть по-настоящему, не думая о проблемах и кулонах.