Кулоны

Утро было холодным. В белых простынях, развалившись, сладко дремал блондин, обнимая подушку. Ему наконец-то не снились кошмары, точнее ему вообще ничего не снилось, и от этого становилось лучше. Но он не знал, что Поттер, после того как уснул Драко, наложил специальные чары на комнату, чтобы никакая нечисть не потревожила Малфоя. Сейчас Поттер стоял на кухне и шумел столовыми приборами. На газовой плите стояла и шпарила сковорода, кипел чайник, а сам Гарри напевал что-то под нос и вертел бедрами из стороны в сторону. Как прекрасно находиться в своем теле! Хотя, в теле Малфоя тоже было неплохо. Оно было легким, изящным и ужасно красивым. Утром Герой успел лишь зайти в спальню к Малфою и увидеть, как тот мило сопит в подушку, такой расслабленный и прекрасный… Поттер стал очень часто думать о Малфое как о парне. Тот был привлекательным, умным, хоть и очень раздражительным. А еще он был его истинным. Это слово очень странно ассоциировалось у Гарри: он даже не выбирал себе партнера, все решила сама магия. Может ли магия прислушиваться к человеку? Она же не могла просто взять и найти ему левого партнера, с которым он проведет всю оставшуюся жизнь. Магия должна была опираться на характер, привычки, темперамент человека, чтобы партнер и правда был истинным. Значит, Поттер уже подсознательно был зациклен на Малфое. Гарри вспомнил, как на шестом курсе часто преследовал его, подозревал. Но это ли была главная причина? Парень пытался сейчас разобраться в своих мыслях и чуть не передержал яичницу с беконом на огне. Поттеру хотелось отрицать, что Драко привлекал его и раньше. Скорее всего, он был просто интересен Герою своим характером, закрытостью, поведением с другими. Гарри раньше не понимал, почему тот себя так ведет. Ведь не может же быть причина только в воспитании… Малфой рассказывал про своего отца. Он мог очень сильно надавить на сына, вызвав тем самым у него недоверие к людям. Но Поттеру все равно казалось, что тут есть еще один очень важный фактор, который не дает Драко нормально доверять людям. От мыслей его отвлек Малфой в огромной серой футболке, которая спадала с одного плеча, и свободных домашних штанах.  — Что ты так смотришь, Поттер? Будто бы раньше не видел парня в домашней одежде, — фыркнул тот, проходя на кухню.  — Видел, конечно, — глухо отозвался Гарри и сглотнул. Но не таких сексуальных.  — У тебя есть здесь чай?  — Только пакетированный, — Малфой кривится, показывая свое отношение к этому. — Могу заварить кофе. Драко кивнул, подозревая, что и он растворимый, и сел за стол, кладя голову на локти, и глядел, как Поттер заваривает ему кофе: растворимый, к его разочарованию. Через пару минут перед Малфоем стоял его кофе и тарелка с яичницей. Он поблагодарил повара и принялся за еду, отмечая, что Гарри очень вкусно готовит. Хотя яичницу любой сможет нормально приготовить.  — Ты заметил, что магия в кулонах немного успокоилась?  — Ты имеешь ввиду то, что промежутки когда мы находимся в теле друг друга и в своем практически одинаковы? — спросил Малфой, прожевав завтрак. Он сказал это как элементарную вещь, которую знает даже ребенок. Поттер неуверенно кивнул и нахмурился. Он хотел немного другое сказать, но это тоже нужно было обсудить. Он проигнорировал тон Малфоя и продолжил.  — Значит чем больше срок того, что мы в нашем теле, приблизительно равен сроку, который будет, когда мы поменяемся телами, — Парень махал руками, стараясь правильно выразить мысль, но по красноречивому взгляду понял, что у него это не очень хорошо получается. Но Драко все равно его понял. Гарри еще задумался над одним моментом. — Может тогда мы сможем просчитать, в какой именно день мы будем меняться телами?  — Это будет непросто. Нам нужно будет подождать еще пару раз, прежде чем мы сможем загадывать наперед и предугадывать или рассчитывать срок. Мы должны будем узнать еще на сколько дней увеличивается этот срок, — Малфой уже доел яичницу и допивал кофе. — Когда мы вернулись в свои тела?  — Пару дней назад, если не ошибаюсь. Перед тем, как тебе приснился кошмар. Нужно будет считать дни теперь.  — Я, кстати, заметил, что кошмары не снились мне с того самого момента. Как думаешь, почему? Гарри сначала не хотел говорить, что он специально наложил чары на комнату Драко, но и врать не хотелось, поэтому он ответил честно.  — Тогда понятно, — просто ответил Малфой и поставил посуду в умывальник. Он думал, что сейчас появится домашний эльф, но никто не пришел.  — У тебя нет эльфа дома, Поттер? — недоуменно спросил Драко.  — Есть. Но Критчер практически не вылезает с чердака, да и ворчит постоянно. Если попросить его сделать хоть что-то, то не миновать бурю и кучу грязных слов, — мрачно отозвался Гарри, вспоминая, как в первый раз позвал домового эльфа, и как его послали очень далеко. Драко вспомнил, как отец наказывал эльфов даже за маленькую оплошность. В детстве Малфой-младший сдерживал слезы и сжимал руки в кулачках, это было несправедливо по отношению к другим.  — Так ты сам моешь посуду?  — Да.  — Это… странно, — признался Драко, смотря на несколько тарелок и чашек в раковине.  — Для тебя может быть, но меня с детства, когда я только научился ходить, заставляли прислуживать по дому. Тогда я чувствовал себя домашним эльфом, хоть и не знал, кто они такие в то время.  — Тебя заставляли? — спросил Малфой, и Гарри, неожиданно окунувшийся в воспоминания, помрачнел.  — Было дело. Я жил не с родителями, как многие знают, а с тетей, дядей и их сыном. В Дадли, сыне, они души не чаяли и не заставляли работать, а я пахал по всему дому, иногда даже не ел. Не будем об этом.  — Ты прям как золушка, — с сочувствием обронил Малфой. Если бы история была не такой печальной, он бы испустил смешок, но у Поттера было немного отрешенное лицо, которое резко стало удивленным.  — Ты знаешь кто такая золушка? Серьезно?! Аристократ, который ненавидит всё, что связано с магглами, знает эту сказку. Мир сошел с ума, — обреченно проговорил Герой, будто услышав секрет сотворения мира, и уронил голову на стол, тихо хихикая. Малфой тоже не смог сдержать улыбки.  — Между прочим, некоторые маггловские сказки рассказывают и в волшебном мире, но их очень мало. И мать с отцом тогда не знали, что книжка маггловская, а когда узнали, то резко избавились от нее. Теперь уже оба парня смеялись, не сдерживаясь. Поттер поймал себя на мысли, что ему очень нравится наблюдать за спокойным, веселым Малфоем. Он мог быть не такой занозой в заднице, а нормально общаться, шутить и поднимать настроение.  — Хух, давно я так не смеялся, — успокоившись, произнес Драко. Он был слегка красный от смеха и громко дышал. — Вернемся к теме. Ты заметил, что нам уже не нужно каждый день обмениваться рукопожатиями? Вчера, например, мы не соприкоснулись ни разу. Как думаешь, что это значит?  — У нас улучшились отношения, думаю это и стало тем знаком для магии. К тому же, мы уже знаем, что мы истинные.  — Дааа. Что ты думаешь об этом? — Драко не задумался об этом еще. Ему было интересно услышать Гарри. Но Малфой уже осознал, что точно не испытывает отвращения, что он легче общается с Поттером, что тот не такой уж и раздражающий и высокомерный человек, коим считал его все время. И они уже поцеловались один раз… Тогда, на Астрономической Башне. Был такой романтичный момент… Драко, наверное, хотел бы повторить это снова, на губах расплылась мечтательная улыбка, которую Гарри заметил, но не стал спрашивать.  — Я думаю, что в этом нет ничего ужасного. Истинные так истинные. Может мы и полюбим друг друга, а может и нет. Но вряд ли уже сможем перегрызть друг другу глотки. Это можно было бы пустить все на самотек, но…  — Но мы меняемся телами, и это не дает нам расслабиться. К чему это может все привести? Мы с каждым разом дольше находимся в телах друг друга? Что если мы поменяемся один раз и не вернемся больше? Незнание, которое переросло в страх, неожиданно сковало разум Драко. Не тот животный страх, когда ты на грани смерти, а страх будущего, неизвестность не дает человеку и вдохнуть глоток воздуха без дрожи…  — Мы что-нибудь точно придумаем, Малфой, не парься. Но Малфой уже был в своих раздумьях. А если это последний день, когда он находится в своем теле? Если он больше не сможет почувствовать его? Ему нужно научиться ценить последние дни своей жизни в родной плоти… Он никогда не сможет больше сам укладывать свои волосы и стоять перед зеркалом, любуясь. А что если Поттер сделает что-то ужасное с его телом? Изуродует? Нет, Гарри на такое точно не способен. Как он будет смотреть в глаза своего крестного? Тот терпеть не может Поттера, а тут его крестник в теле этого человека.  — Малфой! Посмотри на меня! Сейчас же! — Драко резко вскинул голову, вынырнув из транса. На него смотрели глаза, наполненные переживанием, раздражением и решимостью. — Мы сможем снять это чертово проклятье, Малфой — Начал Гарри, и Драко снова опустил глаза на стол. А если не сможем? Его подбородок резко стиснули в двух пальцах и подняли голову.  — Повторюсь еще раз, смотри мне в глаза, — предупредил его Поттер, — Что бы ни с случилось, мы сможем это предотвратить. Мы победили Волан-де-Морта, спасли Магическую Британию, пережили все эти чертовы суды, которые не давали нам расслабиться. А несчастное проклятие, от которого мы даже не умираем, вызывает у нас страх. Драко, — Поттер впервые, а может и нет, зовет его по имени, И Малфой вздрогнул, но все еще смотрел в зеленые глаза напротив, — ты и я прошли ужасно тяжелый путь, борясь с самими собой и с теми ублюдками, из-за которых погибали люди, чтобы снова сидеть здесь и решать уже менее важные проблемы, чтобы снова не бояться умереть каждую минуту, чтобы больше не совершать ошибок прошлого. Все, кто ощутили войну на себе, умеют ценить свою жизнь. И ты тоже. И если мы останемся в телах друг друга, то справимся с этим. Мы будем рядом друг с другом. Гарри возвышался над его лицом буквально в нескольких сантиметров. Он смог убедить Драко, что бояться нечего. И Малфой понял еще одну важную для него вещь. Последние месяцы именно Поттер был рядом с ним, когда тому было плохо, страшно. Он помогал и успокаивал, давал поддержку и дарил надежду. Он всегда рисковал всем, чтобы спасти не только себя, но и остальных, не думая о последствиях и боясь будущего. И Драко тоже не будет бояться будущего, если с ним будет Гарри. Блондин резко вскакивает и прижимает к себе Героя. Неожиданно целует его, боясь, что его сейчас оттолкнут, но с приятным удивлением осознает, что его целуют в ответ. Только уже более решительно и настырно, прижимаясь к худому телу, к которому уже успел привыкнуть. Слишком быстро это утро переросло из приятного в печальное, а потом в блаженное… Гарри оторвался от губ Драко медленно, стараясь не нарушать этот романтичный и умиротворенный момент.  — Это было… приятно, — вырвалось у Гарри. Малфой ничего не ответил, соглашаясь. Ему понравилось целоваться с Поттером. Но также он был в ступоре. Да, с Гарри было хорошо, да он был симпатичен, но чтобы так… Малфой, наверное, был не готов. Или готов, но не был уверен. Поттер же смотрел уверенно, уже все для себя решив. Он добьется Малфоя, будет ждать столько сколько понадобится, будет рядом с ним дарить любовь и заботу. Гарри знал, что тому нужно время, что Драко не даст отрицательного ответа, просто не мог. А Малфой… Он снова потянулся к таким желанным губам. Решив не думать о последствиях, он отдался приятному моменту, отпустив себя. Может быть Гарри и заслужит его полного доверия, но на всё нужно время. И оно у них есть, которое они сейчас проводят в дурманящем поцелуе.  — Ты будешь мыть всю эту посуду? — спросил Драко, кладя подбородок на согнутое колено и наблюдая за шеей Поттера, покрытой розовыми пятнами. Малфой не хотел заходить слишком далеко, но Гарри был настолько… настолько красив и уверен, что Драко не устоял. Но сама его шея была более алая, чем шея Поттера.  — Ага. Нужно же кому-то это делать, — Гарри потянулся, разминая мышцы и открывая вид на небольшой пресс. Сейчас он выглядел просто восхитительно. Малфой, конечно, уже успел разглядеть Поттера с ног до головы, но все равно не мог привыкнуть к такому красивому телу.  — Может тебе нужна помощь? — спросил Малфой, прежде чем успел подумать. Гарри вытаращился на него шокированными глазами.  — Ты не перестаешь меня удивлять сегодня, — пробормотал он, натягивая желтые резиновые перчатки на руки. — Спасибо, конечно, но я как-нибудь сам справлюсь. А то ещё разобьёшь мне что-нибудь.  — Эй! Я вообще-то могу и аккуратно!  — Ага, верю тебе на слово, Малфой, — Гарри фыркнул, услышав позади себя сердитое сопение. Драко, наверное обиделся, раз перестал разговаривать с Поттером, пока тот моет посуду. Гарри лишь умилялся его капризности. А еще он задумался, что Малфой слишком резко стал близок ему. Они вместе живут только пару дней, но ведут себя словно влюбленная пара. Хоть доля правды есть в этих словах, но Поттер сомневается, что Малфой смог бы быстро так привыкнуть к нему и открыться. А то как он его поцеловал… Нет, Гарри не может сейчас об этом думать, это слишком возбуждающие воспоминания, и не дай Мерлин, Драко увидит возбужденного Поттера… Он представил, как Малфой мог проснуться утром со стояком в чужом теле и дрочить в нем же, да еще и в гриффиндорской башне. Гарри усмехнулся, что не скрылось от белобрысого засранца, сидящего сзади и откровенно наблюдавшим за хаотичными движениями Гарри, но тот решил это не комментировать. Но вопрос остался нерешенным. Может это магия кулонов так влияет на их разум, что заставляет вести себя более открыто к истинному?  — Как думаешь, магия влияет на наши чувства? — спросил Поттер, протирая тарелку. Малфой нахмурился.  — С чего ты так решил?  — Просто подумал, что для тебя не сильно свойственно такое поведение, — Гарри надеялся, что эта фраза не обидит Драко, но тот только сильнее нахмурился. Малфой и правда почти не контролировал разум, когда страстно целовал Поттера.  — Может ты и прав. Магия может влиять на наши чувства и эмоции, но она, скорее всего, только подталкивает нас к действию. Я целовал тебя по своей инициативе, мне этого хотелось. Не думай, что я не соображал. На тебя тоже тогда подействовала магия. Нет, не подействовала. Гарри хотел поцеловать Драко уже давно, его манили губы Малфоя, его тело. Но магия тут совсем ни при чем. В этом Поттер был абсолютно уверен, но знать об этом Малфою совершенно не обязательно. Когда Гарри расправился со всей злосчастной посудой, он предложил блондину прогуляться, чтобы не тухнуть дома целый день. Да, они могли еще посидеть в библиотеке, что-то поискать, проверить каждую чертову книгу, которая отобрала бы добрые полчаса как минимум. Но Поттер почему-то знал, что в библиотеке уже ничего не будет, поэтому они могут с чистой совестью пройтись по улице, не думая о кулонах и всех проблемах до конца каникул, а просто расслабляться. Малфой для вида поворчал, попытался отговорить Гарри, но с тем же направился в спальню переодеваться. Гарри решил не говорить Драко о том, куда они пойдут. Это будет сюрпризом для них обоих. Поттер всегда хотел побывать там, но все руки не доходили, а сейчас выдалась прекрасная возможность. Они аппарировали на открытом поле. Было пасмурно, но через облака иногда проскальзывали лучики солнца, освещая поляну.  — Ну и куда ты меня приволок? — недовольно спросил Малфой, пока не заметил ради чего они здесь. Старое, почти разрушенное здание, которое держалось на тонких, но прочных столбах, выглядело величественно. Руины были темными, внутри ничего не было видно. Оно было похоже на пристанище Дракулы, который множество лет обитал здесь. Так оно и было. Драко вспомнил из книг описание этого здания. Великий монастырь, который был построен для народа, куда люди могли приходить и искать поддержки. Но затем тут поселился Дракула, хладнокровный, не щадящий никого, и не знавший слово пощада. И лишь мельком в легенде об этом здании упоминается, что растопить сердце вампира смогла одна прекрасная женщина. Она не боялась смерти, смотрела уверенно в лицо опасности и ухмылялась, поднимая самодовольные глаза на бледное существо перед собой. Правильнее было сказать, что она смогла укротить его, а не растопить ледяное сердце, так считал Малфой. Женщина, чье имя он не помнил, была чистокровной, и Драко восхищался ей.  — Пошли поближе подойдем, — тихо сказал Гарри, завороженно разглядывая руины, и потянул Малфоя за руку. Вблизи здание выглядело еще более грозно, будто не оно сейчас стоит, полуразваленное. Камни, которые уже покрылись мхом, завораживали и притягивали, словно имели в себе магию. Драко поднес к стене палочку и пробормотал небольшое заклинание. На камнях тут же всплыли буквы на латинском языке.  — На эти стены было наложено уйма заклятий, множество проклятий летело в жителей этого здания, — тихо перевел блондин, размышляя чем Дракула и его женщина заслужили такого к себе отношения.  — Тогда не приветствовалась любовь между вампирами и волшебниками. Это считалось кощунством. Сириус рассказывал, что его давний знакомый вампир до сих боится говорить, что женат на волшебнице, — грусть в голосе Гарри заставила Драко тоже поникнуть. Но настроение это никак не испортило. Парни прошли внутрь, где было сыро и темно. Но тем не менее очень красиво. Таинственность этого места пугала и завораживала. Они бродили по обломкам здания, наверное, час, рассматривая каждую деталь и наслаждаясь атмосферой давних веков. Парни исследовали практически каждый уголок, кроме одной небольшой комнаты. На первый взгляд в ней не было ничего особенного, но она имела большую концентрацию магии. Поттер поднял палочку, очищая комнату от старой магии. Как только он закончил, то на стенах начали появляться рисунки, высеченные красным красителем. Множество знаков были непонятны, но очень красивы и необычны. Почерк не был похож ни на латинский, ни на греческий, ни на какой-либо еще, который парни могли бы изучать. Он был очень древним и необычным. Гарри подошел к одной из стен, на которой были изображены два кулона, очень похожие на те, которые висят у них сейчас на шее.  — Малфой, подойди сюда, — Драко отвлекся от разглядывания непонятных знаков и подошел к Поттеру. Присмотрелся к стене и удивился, увидев изображения. Практически идентичные кулоны. Рука непроизвольно потянулась к шее и погладила кулон, который нагрелся еще сильнее. Дыхание перехватило то ли от шока, то ли от непонятного страха. Кулоны на стене также стали светиться ярче, будто бы почуяв знакомую магию. Чем сильнее они светились, тем сильнее нагревались кулоны на шеях парней. Драко отдернул руку, чуть не обжегшись. Пару мгновений и Малфой видит свое тело с округленными глазами. Сам стоит в теле Поттера, пытаясь осознать, что они снова поменялись местами.  — Мерлин, — устало выдохнули оба парня. В голове вихрем проносились вопросы, но главным был один: «Какого Мерлина, мы так рано поменялись телами?!»