« Я не святой, но таким стал »

      

Месяц спустя Ровно месяц. Долбаный месяц, с того момента, как Юнги объявил войну Холли. Месяц, с того момента, как девушка впервые почувствовала, истинный ад на земле и обличие самого сатаны увидела, даже имя знает. В учёбе конкретный пиздец — преподаватели, словно в заговоре с Мином, стали более придирчивы, постоянно заваливают девушку дополнительной работой, что заставляет спать по паре часов в сутки, либо же достают по мелочам, словно так и надо. На счет выходок — отдельная тема. Что изъяла из этой войны девушка, это то, что Мин ещё тот искуситель и не жалеет абсолютно. В день объявления вражды, ей порвали пальто, инсценируя, словно случайно и как вообще это могло произойти. А дальше? А дальше, начался кошмар. Её стали задирать все, кому только не лень, если по началу девушка как-то огрызалась, защищалась, то сейчас напрямую может запустить тяжёлый предмет в голову или же наоборот съездить разок по морде — это мало, что решает, но хотя бы успокаивает кипящую злость на парня с хитрым прищуром и отбитой толпой друзей. Холли знала, что будет сложно, но не думала, что настолько. Каждая разборка с одним из желающих позадирать, заканчивается в кабинете декана, стоит из него выйти, постоянный взгляд Юнги с лёгкой и не принужденной улыбкой. Юнги же держится на расстоянии, поручив изводить девушку своим знакомым, и какое его было удивление, когда брюнетка в открытую послала "нахуй" правила общественности, поведение в университете и начала драку. Мин тогда хотел рыпнуться, навалять знатных пиздюлей мудаку, который осмелился поднять руку на эту, пусть и конченую стерву, — но эта стерва и дерзкая заноза, — его маленькая девочка! За этот месяц, Мин понял одну вещь, которая до охуения напугала парня, но с другой, привлекла — он влюблен. Пусть чувство для него это новое, не понятное, но одно знает точно, что без Холли уже никак. Эта дерзкая девчонка сидит в черепной коробке и не выходит даже покурить, она затащилась, где-то глубоко внутри, мерзкой души Юнги и не собирается покидать. Это пугает, но и привлекает. Даже сейчас, он стоит недалеко от центрального входа в университет, курит и наблюдает за развитием событий в начале огромного двора. Пара парней, в открытую пристает к идущей, хмурей грозовой тучи, Холли. Мин, дал обещание не вмешиваться до тех пор, пока, игра не переступит грань дозволеного и личного установленного Юнги правила, "не трогать одежду" — если раньше парень любил позорить, срывая лохмотья посреди двора или рвать рубашки, стягивать трусы, то сейчас, сам запретил это. С кем угодно, только, не с этой девушкой. Мин хмурится слыша то, как девушка покрывает матом одного из парней, пока второй обходит её сзади, а дальше происходит то, из-за чего парень бросает до половины скуренную сигарету на землю и быстрыми шагом движется в сторону троих, попутно стягивает с себя пиджак с эмблемой заведения. — Слышь, мелкоколиберный,— окликает одного из парней из Юнги и кидает в сторону девушки короткий взгляд. Лохмотья блузки свисают с плеч, пока девушка руками прикрывает полуобнаженные участки тела и прячет глаза, парень накидывает ей на плечи пиджак и, развернувшись, добавляет, — она чётко сказала тебе сходить на хуй или ты не понял? — Юнги, иди куда шёл и не лезь, туда куда тебя не просят, с этой дерзкой, я разберусь сам, ну или мы — отвечает, с довольной ухмылкой, парень и тут же оседает на землю держась за нос, — Ты, пидор, мне нос сломал. — Скажи спасибо, что не голову, ещё раз её тронет кто-то, лично оторву яйца — струсив и размяв кисть, Мин вернулся к девушке, аккуратно взяв за руку, направился на выход со двора. Война окончена. Победивших в ней нет. ××× — Ну, малышка, давай поиграем, тебе-то не привыкать — смеётся парень, толкая девушку в бок. Холли отходит в другую сторону, крепко сжимая висящую сумку на плече, на улице отличная погода, только внутри девушки полнейший мрак, ей хочется спокойствия, но посидеть в самом отдалённом участке двора, ей не дали. Блядский Юнги. — Мне, не привыкать тебя слать, а если хочешь поиграть, купи в детском мире конструктор, только не забудь об ограничителе возраста, плюс три, потому что ведёшь себя явно на этот возраст. — шипит девушка, как только чувствует на себе руки этого парня, сколько бы она не пыталась их скинуть, он снова и снова их кладет и лапает. Девушка окончательно слетает с катушек, стоит ладони ощутить под юбкой. — Убери свои лапища, ебланище! — девушка отскакивает. — Хули, ты ломаешься? Уже весь университет знает, какая ты блядь, говорят, твой рот хорош, хочу проверить. — улыбается парень, делая шаг. — Не один ты хочешь это проверить — рядом оказывается ещё один и тот обходит девушку. Была бы Кан из слабаков, разревелась бы, но она продолжает стоять и крыть матом лезущих к ней парней, только все в миг рушится, она слышит треск ткани, рефлекторно прикрывается руками, парни присвистывают её бюсту и норовят продолжить. А дальше все словно в бреду, на плечи ложится тёплая ткань, пахнущая дорогим парфюмом и табаком, слышит голос, видит глаза, видит сидящего на земле с разбитым носом парня, который разорвал её рубашку, снова слышит голос и куда-то идёт. Сидя в машине, до неё доходит масштаб ситуации — "тот, кто объявил войну, тот, кто говорил, что она будет сидеть на лаврах сдавшихся, сдался сам." — Будет глупо, если я спрошу почему и зачем? — начинает девушка, кутаясь в тёплую материю пиджака, хотя будем честны себе, запоминает запах парня, который ей нравится? — Но, все же, ты спросила — улыбается Мин, следя за дорогой. Он бы признался почему заступился, но и сам не в курсе, что-то толкнуло, ревность? Мин мотает головой, пытаясь выкинуть мысли и сворачивает. Как говорится, что не делается, то делается к лучшему. Юнги обязательно расскажет всё Холли, но только не сейчас.