Глава 12: Размышления Памелы о сортах чая
10 апреля 2020 г., 09:21
Гарри в своей недолгой жизни редко испытывал чувство дежавю, но это был как раз тот случай. Он собирался спокойно поужинать в Большом зале, куда притащила его МакГонагалл после разговора в директорском кабинете, но вот опять: с одной стороны зала, недалеко от учительского стола, столпились дети и подростки, а Снейп стоял у табурета и держал в руках Распределяющую шляпу.
В этот раз студенты Хогвартса были более возбуждены. Все-таки не так часто происходило распределение новых учеников, когда занятия уже начались.
— Поробойко, Линда! — прочитал очередную фамилию с пергамента Снейп.
Маленькая девочка молнией метнулась на табурет.
— Гриффиндор! — недолго думала шляпа. Гриффиндорцы взорвались аплодисментами.
— Крам, Виктор!
Из толпы отделился высокий, спортивного вида парень с коротким ежиком на голове.
— Пуффендуй! — воскликнула шляпа, даже не успев коснуться головы Крама.
Стол пуффендуйцев зааплодировал.
Распределение продолжалось как обычно, пока не осталась последняя девочка. Она была одета в простое черное платье с красной вышивкой, а ее темные волосы были сплетены в большую косу.
— Яга, Йоанна!
Веселые разговоры и возбуждение из зала быстро исчезли. По факультетским столам прокатились шепотки вида «она из тех самых», «только не к нам» и «она же не будет жить со всеми?»
Девочка, не обращая ни на кого внимания, села на табурет и сложила руки на коленях. Снейп надел ей на голову Распределяющую шляпу.
— Слизерин! — выкрикнула шляпа.
Со стороны стола гриффиндорцев послышались ехидные замечания и смешки. Из слизеринцев зааплодировали только первокурсники и новички, остальные же взволнованно переглядывались между собой.
Йоанна, встав с табурета, пошла вдоль стола в поисках свободного места. Но где бы она ни хотела сесть, везде ей отрицательно качали головой, пока она не дошла до самой галерки.
— Я могу тут сесть? — спросила она у Гарри на чистом английском.
— Конечно, — кивнул тот и чуть пододвинулся, освобождая конец лавки.
— Добро пожаловать! — МакГонагалл встала из-за стола. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотела бы сказать, что Йоанна Яга такая же обычная студентка, как и все. Но, поскольку руководство школы понимает, что предрассудки в нашем обществе сильны, мы предоставим ей отдельную комнату в Хогвартсе, и она не будет проживать в подземелье Слизерина.
Стол Гриффиндора разочарованно зашептался, а слизеринцы наоборот расслабились.
Йоанну, казалось, ничто абсолютно не смущало. При этом она с интересом натуралиста рассматривала Гарри, как диковинного жука. Особенно он ее заинтересовал, как только она увидела шрам на его лбу.
Гарри чувствовал себя слегка неуютно под взглядом девочки-одногодки:
— Я Гарри, — нервно выплюнул он.
— Йоанна, — спокойно ответила та и переключила свой взгляд на других слизеринцев.
Что-то в ней было странное. Вот только что именно — Гарри не мог понять.
* * *
Через несколько часов слизеринцы собрались в своей гостиной. Милли и оба старосты — Форли и Уна — стояли у камина и вели бурный разговор. Гарри сидел недалеко в кресле и попивал чай. — Да-а-а-а, Форли, даже не собираюсь, — уверенно отрезала Милли. — Я её боюсь и не буду с ней разговаривать. — Да ладно! — возмутился тот. — МакГонагалл не пустила бы ее даже на порог Хогвартса, если бы все те басни про каннибализм были правдой. — Вот сам тогда и пообщайся с ней. Или Уна вон пусть пойдет, — Милли кивнула на вторую старосту. — Я тут каким боком? Гарри отвел взгляд от маленькой компании. Выпив остатки чая, он выдохнул, собираясь с силами. «Как там ее зовут? Пэм вроде бы? — Гарри посмотрел на рыжеволосую девочку, которая часто спорила с Милли. — Пора брать быка за рога». Встав с кресла, он подошел к дивану, на котором та сидела. — Привет! Ты ведь, Пэм, верно? — спросил Гарри. Рыжеволосая подняла взгляд от книги, которую читала: — Да, так меня обычно называют друзья. Другие используют фамилию, — улыбнулась она. — Но тебе я разрешаю не называть меня Томпсон. Из-за Милли уже как-то и непривычно, когда кто-то обращается тут по фамилии. — Я Гарри, — сел он рядом на диван. — Знаю. Это все знают. — О. Хорошо, — Гарри кивнул и нервно повертел чашку в своей руке. — Я слышал, что ты хорошо разбираешься в прорицаниях. — Ну не то чтобы прямо очень хорошо, — залилась краской та. — Но неплохо. А что? — Я летом увлекся предсказаниями на чаинках. Но мне не хватает наставлений от мастера. Я когда услышал, что в школе работает родственница той самой Кассандры Трелони, так обрадовался. Как жаль, что она куда-то пропала… — Ах, да. Я очень надеюсь, что она скоро вернется. Я слышала, ее ищут авроры, но от этих бездарностей сложно ожидать каких-то результатов. Они не привыкли думать мозгами, только орудовать палочками и кулаками. Вообще мне кажется, что МакГонагалл в принципе на профессора Трелони плевать и никто поисками не занимается, — Памела покачала головой. — Поэтому я каждый вечер делаю расклад на картах и жду хоть каких-то положительных вестей… Ну да ладно, тебя ведь не это интересует. С чем ты испытываешь проблемы? Что подсказать? — Я несколько раз пытался погадать на чае, который делают тут, в Хогвартсе, но у меня ничего не получается. — Ох. Я тоже не люблю местный чай. Именно поэтому я специально заказываю у одного продавца в Косом переулке. Если хочешь — могу подсказать адресок, — участливо предложила Памела. — Но сначала скажи, каких успехов ты добился летом? — Э-э-э-м. Я предсказал, что родственники, которых я терпеть не могу, устроят против меня козни. Так и получилось, — Гарри грустно наклонил голову. — Ой, бедняжка, — покачала она головой. — Что еще? — Я… Предсказал, что мне придется расстаться со старым другом. И вот я в Хогвартсе, — Гарри продолжил сочинять бред на ходу. — А еще мне чаинки сказали, что наша соседка мисс Фигг встретится с бездной на шестой день. В общем, провалилась она в канализационный люк в субботу утром. Там была жуткая история… Подробностей лучше тебе не знать. — Ах, как же замечательно наконец встретить такого же одаренного молодого провидца, как и я, — не скрывая восторга, радовалась Памела. — На нашем курсе только меня профессор Трелони считала зрячей. Остальные… Ну, про них не стоит и говорить. В общем, вернемся к твоей проблеме. Мне профессор посоветовала всегда заваривать мелкие чайные листья, собранные в Бразилии. Знаешь, а давай мы прямо сейчас опробуем немного из моих запасов, и ты сразу увидишь разницу? Не дожидаясь, пока Гарри ответит, Памела метнулась в сторону коридора, который вел к спальням. — Да, конечно, — крикнул он ей вслед. — Давай попробуем. Следующие часы Гарри провел с Памелой, распивая чай на диване. Он старался по крупицам вытягивать нужные сведения, пока та чесала языком без остановки про свои любимые прорицания. Гарри уже после третьей чашки стал ей говорить скорбным голосом, что «не может рассказать, что ему предсказывает чай, ведь это слишком личное». Памела понимающе кивала и продолжала дальше трещать, как все летние каникулы провела над хрустальным шаром, высматривая будущее. Гарри чувствовал себя разморенным, а его живот распирало от громадного количества жидкости. Но, несмотря на все неудобства, он был доволен, ведь ему удалось получить необходимую информацию о Трелони. — Но Милли-то этого не ожидала… — вещала Памела. — Что, прости? — Гарри на минуту потерял нить разговора. — Говорю, что Милли ожидала, что смотреть в прошлое на прорицаниях мы будем только на пятом курсе, а оказалось, что профессор поменяла программу… — Подожди, — Гарри перебил Памелу, — ты хочешь сказать, что можно предсказывать прошлое? — Не предсказывать, а видеть! Но заглядывать далеко все равно невозможно. Такие умения если и могут пригодиться кому, то только аврорам, которые расследуют преступления по горячим следам. Поэтому профессор Трелони и решила исключить этот раздел прорицаний из программы за ненадобностью. — А зачем Милли это понадобилось? — недоумевал Гарри. — Так она же аврором хочет стать. — Да? — Ага. Она не просто болтушка и сплетница, какой может тебе показаться. Какое-то время еще поговорив с Памелой, Гарри сослался на усталость и, попрощавшись, ушел в свою спальню. На прикроватной тумбочке, свернувшись кольцами, спал Грёма. Гарри, присев на кровать, протянул руку и погладил змею по голове. Грёма сразу открыл глаза. — Привет, дружок. Как дела? — спросил Гарри. — Хорошо… Много повидал-с в замке… — М-м-м. На улице не хочешь погулять? Я в воскресенье снова отправлюсь к озеру. Могу тебя туда утром отнести, а вечером забрать. — Да… Возьми туда, — ответил Грёма и снова закрыл глаза. Став снимать с себя одежду, Гарри наткнулся на сверток в одном из карманов. «А-а-а. Вещь отца», — вспомнил он. Развернув сверток, Гарри обнаружил там легкую серебристо-серую мантию. Накинув ее на себя, он стал невидимым. Правда, Гарри все равно видел фиолетовое свечение тела, даже сквозь мантию. «Мантия-невидимка! Что ж… Это всё упрощает», — Гарри сложил мантию и затолкал ее в чемодан под кроватью. Спрятавшись под одеяло, он задернул балдахин над кроватью. И, несмотря на то, что в спальне было тихо и никого кроме него не было, Гарри еще час не мог заснуть. То, что он задумал, было чистым сумасбродством, но других идей у него не было. И даже если ничего не получится, Гарри будет знать, что он, по крайней мере, попытался. Ему нужно было срочно найти Трелони, где бы она ни была. И начнет он поиски с самого очевидного места. Гарри собирался вломиться в Северную башню, где жила Трелони. Но сначала ему следовало подготовиться.* * *
В очередной раз Гарри приходилось расплачиваться за свою дырявую память. Из-за того, что он забыл, в какое время будет проходить отбор в команду по квиддичу, он пришел на стадион на час раньше. И вот тут-то на трибуне его и подловила Памела, которая очень желала обсудить с ним прорицания. — Чем заняты, кого обсуждаем? — Милли села на лавку возле подруги, прервав ее пространные речи. — Гадание на чаинках, — задрав подбородок, ответила Памела. Милли грязно выругалась, не стесняясь в выражениях. — Пять баллов со Слизерина за сквернословие, — на автомате отозвался староста Когтеврана рядом ниже. — Пэм, я надеялась, что ты наконец забросишь уже это идиотское занятие, — пылала недовольством Милли. — Даже не собиралась, — ответила та. — Если тебе что-то не нравится, то это не обязательно должно и мне не нравиться. И кстати, я никого не заставляю со мной общаться. Насупившись, Памела встала с лавки и пересела на дальние ряды. — Ну и дура! — воскликнула Милли и повернулась к Гарри. — А ты не поощряй её заниматься этим маразмом. — Даже не думал, — Гарри вытащил из кармана библиотечную книгу, которую хотел почитать во время отбора. — М-м-м. Тебя заинтересовал совет Рассела? — спросила Милли. — Что? — Фамильяры, — указала та на книгу. — А-а-а. Да нет, взял себе легкое чтиво, чтобы не скучать. — Ясно, — закатила глаза та. — Ладно, пойду я мириться с этой врединой. Пока проходил отбор игроков в команды Пуффендуя и Слизерина, Гарри тихо сидел на лавке и читал книгу. С каждой прочитанной страницей у него все яснее оформлялась в голове безумная мысль. Порывшись в небольшой тряпичной сумке, которую он притащил с собой, Гарри вытащил блокнот, в котором конспектировал самые важные для себя вещи. Пролистнув страницы, он нашел нужное место: «Ритуалы, связанные с усилением стх. магии. Огонь — ребенок, воздух — кровь, вода — магия. Что для разума (возможно ли вообще)? Исполнено безупречно — способности частично (?) перейдут потомкам. Как это наследуется?» Гарри открыл раздел в блокноте, который специально отвел под факты и домыслы о разных людях. В частности, его интересовал Салазар Слизерин: «Разговаривал со змеями. Мог отправлять их на разведку в стан врага и управлять ими (правда?). Якобы мог видеть их глазами и слышать их ушами (правда?). Был темным магом (сомнительно)». Гарри закрыл блокнот и поднял взгляд на парня, который в это время летал по полю. «Фамильяр — это животное, с которым маг «разделил» свой разум. Волшебники редко, но делали это для того, чтобы можно было легко накладывать чары на самих себя, которые при личном исполнении могли бы привести к нежелательным последствиям. В книге ссылаются на то, что меж животным и волшебником заключается древний магический контракт, согласно которому фамильяр получает частицу разума в обмен на беспрекословное подчинение и возможность «чувствовать» своего хозяина, — обдумывал Гарри. — Вот так волшебники могли управлять фамильярами. И это очень похоже на то, что было у Салазара и змей». Он вспомнил, как читал в одной из книг описание битвы Слизерина с темными волшебниками. Якобы тот использовал «армию» змей, которыми управлял так мастерски, будто они были продолжением его тела. Кроме того, как Гарри узнал уже во время учебы, Слизерин был магом разума. — Ух, ты! Посмотри на этого новичка! — Милли снова села возле Гарри. — Если пуффендуйцы возьмут его в команду, то нам придется несладко. — Угу, — кивнул он в ответ. «Все это может быть безумной теорией, но… Не мог ли Слизерин быть стихийным магом разума? Не мог ли он провести какой-то ритуал для усиления своих возможностей и навсегда привязать к себе фамильярами всех змей? А потом… Ну, в порядке бреда… Потом эти способности передались его потомкам, — Гарри следил взглядом за парнем на метле. — Красные нити, что появляются между мной и Грёмой… Ощущение им моего настроения… Грёма, кстати, сам мне про это говорил! Так не может ли это быть последствием того, что когда-то кто-то особым образом «разделил» свой разум со змеями? Кто-то из моих давних предков? И мог ли им быть сам Салазар?» Вся эта теория не нравилась Гарри. Возможно, он ошибался, и Салазар Слизерин не проводил никаких ритуалов, чтоб разделить разум со змеями. Но, с другой стороны, умение говорить на парселтанге было слишком редким. И очень непрактичным, чтобы древние маги массово пытались его заполучить.* * *
После того, как закончился отбор в слизеринскую команду по квиддичу, Гарри отправился на утес, на котором оставил утром Грёму. Поскольку было еще достаточно светло, он мог попрактиковаться в стихийной магии, пока будет ждать возвращения ужа. Поднявшись на утес, Гарри встретил неожиданного гостя. Спортивного вида парень с коротким ежиком на голове сидел на большом валуне и смотрел на озеро. Услышав, как за спиной хрустнула ветка, он повернулся. Гарри растерялся и, не подумав, выплюнул: — А это моё место. — Правда? — спокойно спросил парень с явно выраженным восточноевропейским акцентом. — Мне уйти? — Эм-м-м. Нет, не стоит, — смутился Гарри. — Я имел в виду, что обычно прихожу сюда, а не что это место мне принадлежит. Парень кивнул и повернулся обратно. «Вот и попрактиковался. Ладно, есть же еще книга МакГонагалл. Так что есть, чем заняться», — Гарри достал из переброшенной через плечо сумки маленькую подстилку и сел под раскидистым деревом. Книга предлагала ему очищать свой разум от мыслей или, наоборот, населять нужными воспоминаниями. Автор считал оба способа одинаково хорошими для достижения целей окклюменции, — защиты своего сознания от нежелательного вторжения. Немного подумав, Гарри решил, что избавиться от мыслей будет легче. Оперевшись спиной о ствол дерева, он расслабился и закрыл глаза. Теплый осенний ветерок шумно потрепал кроны деревьев. «Может, не стоит лезть в башню к Трелони?» Вдалеке послышалось пение птиц. Травинки касались неприкрытой кожи щиколоток Гарри. Было спокойно и хорошо. «Нет. Она пока единственная моя зацепка во всем океане того бреда, что я узнал. Мне нужно с ней поговорить». Где-то внизу послышался плеск воды. Солнце сквозь листья деревьев мягко светило на его веки. Гарри забыл обо всем. Не существовало ни Хогвартса, ни проблем, ни парня, который сидел неподалеку на камне. Осознавать себя без мыслей — разве такое возможно? Как оказалось — да. Гарри слышал и воспринимал действительность, но при этом ничего не анализировал и не обдумывал. На душе у него было тихо и безмятежно. Провел он в таком состоянии часы или минуты, кто знает. Для него это время показалось днями. В какой-то момент он понял, что к нему скоро подползёт Грёма. Не услышал, не подумал, а именно понял. Это были интересные для него ощущения. Грёма обвил своим телом его правое запястье. Состояние, в котором пребывал Гарри, испарилось. Он открыл глаза и посмотрел на ужа: — Ну как? Погулял? — Да-с-с… Словил-с лягушку на берегу озера и мышь у большого дерева на склоне. — Хорошо. Тогда идём обратно, — кивнул Гарри, но все равно не двигался с места. Вечерело. Закатное солнце раскрасило небо в оранжевые и красные тона. Ветер вихрями гонял опавшие с деревьев листья. На утесе были только Гарри и Грёма. Парень, который ранее сидел на камне, куда-то пропал. — Грёма, я хочу задать тебе один непонятный вопрос… — Да? — М-м-м. А я могу?.. — Гарри тщательно обдумывал, как сформулировать вопрос. — Я могу посмотреть на мир твоими глазами? Ну… Через тебя? Ох… Не знаю, имеет ли этот вопрос для тебя смысл… — Конечно, — ответил Грёма. Картинка перед глазами Гарри тут же изменилась. Мгновенно потускнел фиолетовый свет потоков энергии. Мир приобрел красно-синие оттенки, а звуки были слышны будто через толщу воды. Гарри смотрел на себя через глаза Грёмы, но в то же время видел себя и своими глазами. — Воу… — образы окончательно смешались в голове юного мага. Тошнота подкатывала к горлу. Голова закружилась, словно от поездки на американских горках, и Гарри, завалившись на бок, упал на траву. — Останови это, — попросил он Грёму. Пытка сразу прекратилась. Гарри снова видел мир своими глазами. — Все хорошо? — Грёма подполз поближе к его лицу. — Нет… Но сейчас приду в себя… Гарри закрыл глаза и стал делать глубокие вдохи.
