Глава 11: Неожиданные рекомендации
2 апреля 2020 г., 15:27
Кабинет директрисы Хогвартса выглядел пустым. Такое впечатление, что в этой комнате недавно начали ремонт с замены паркета, да так и остановились на этом. Кое-где на стенах были следы копоти, а на каменных колоннах внизу были видны наплывы. У одной из стен стояло несколько шкафов с книгами.
— Присаживайтесь, мистер Поттер, — МакГонагалл указала на кресло напротив директорского стола. — Нужно поговорить.
Гарри присел на край кресла и внутренне подобрался. Его еще ни разу не приглашали к директору в кабинет в обычной школе, что уж говорить про магическую. Мысленно он быстро перебрал в памяти последнюю неделю. Нет, вроде бы ничего такого он не сделал. Ну, кроме того, что забрал странную диадему из секретной комнаты и хранил ее теперь в одном из отделений своей тумбочки.
— Как успехи? Как учеба? — спросила директриса и медленно села за свой стол.
— Хм. Хорошо, — ответил Гарри. — Нормально.
— Значит, тяжело?
На стол запрыгнула черная кошка. Обнюхав чернильницу, она легла на солнечный пятачок стола.
— Не совсем… Мне не хватает времени, чтобы разбираться со всем, что я хочу. Я бы, к примеру, подробнее занялся изучением заклинаний и зельеварением, но громадную часть времени я трачу на то, чтобы просто не потеряться в этом замке и найти нужный путь.
— Правда? А мне показалось, что профессор Флитвик и профессор Снейп не считают, что вы не справляетесь с нагрузкой.
— Эм, — занервничал Гарри. — Мне хотелось бы знать больше, чем дают изучать на первом курсе. Я уже испробовал все заклинания из учебника, и они не вызвали у меня затруднений. Да и с зельеварением я тоже не чувствую сложностей.
— Продемонстрируйте, — попросила МакГонагалл и оторвав кусок пергамента положила его на стол.
Гарри вытащил из мантии волшебную палочку:
— Левиоса, — указал он на кусок пергамента. После того, как тот поднялся в воздух, Гарри с перерывами произнес: — Диффиндо. Репаро. Инсендио.
Пергамент сначала разорвался пополам, потом склеился в целое, а потом сгорел. Когда пепел осел на стол, Гарри вытянул перед собой волшебную палочку:
— Люмос, — после нескольких секунд, он затушил появившийся свет на конце палочки. — Нокс.
— Хорошо. Эванеско, — МакГонагалл указала своей волшебной палочкой на кучку пепла на столе. — Но ваши чары воспламенения нуждаются в доработке.
На последнее замечание Гарри едва сдержался, чтобы не сказать, что со стихийной магией огня он управляется лучше чем с «Инсендио».
— К сожалению, с нехваткой вашего времени помочь никак нельзя, — продолжила МакГонагалл. — Вам придется, как и другим студентам, учиться и постигать магию.
«Да. Но я в неравных условиях в сравнении с другими студентами, — подумал Гарри. — Они-то с одиннадцати лет учились. А вот меня не радует перспектива застрять тут до двадцати лет».
— Профессор, скажите, а почему мне пришло письмо из Хогвартса только в тринадцать лет? — подвел к нужной теме Гарри.
Еще утром он раздумывал, как бы после урока трансфигурации поболтать с МакГонагалл о себе, своей семье и Дамблдоре. Кто же знал, что она сама пригласит его в свой кабинет после занятий?
— А вот это интересный вопрос. Бывший директор школы очень настаивал, чтобы вы начали учиться именно с этого года. А поскольку приглашение ученикам выписывают только директор и его заместители, то Дамблдор просил и меня не высылать вам письмо до вашего тринадцатилетия. К сожалению, он не объяснил, почему это было для него так важно, — открыв верхнее отделение стола, она стала рыться в бумагах. — Но, возможно, вы найдете ответы тут.
МакГонагалл вытащила из стола письмо и небольшой сверток.
— Вот, — положила она предметы перед Гарри.
— Что это?
— Дамблдор перед своей смертью завещал передать вам это.
— А… Он многим ученикам Хогвартса оставил какие-то вещи? — удивился Гарри.
— Нет. Только вам.
Гарри переводил взгляд с предметов на МакГонагалл и обратно, после чего наклонился вперед и взял письмо со стола.
Распечатав его, он вчитался в текст, который оставил ему незнакомый волшебник.
* * *
Гарри, если ты читаешь эти строки, значит, мы так и не смогли встретиться. Когда-то я сделал все от себя возможное, чтоб уберечь твоих родителей от Волдеморта. К сожалению, как ты уже знаешь, усилия Ордена Феникса и мои лично не принесли желаемого результата. Я уверен, что еще до того, как ты получишь это письмо, до тебя уже дойдут слухи, что Волдеморт не погиб при встрече с тобой в Годриковой впадине. Так вот, ты должен знать, что это не слухи. Волдеморт действительно жив. О подробностях лучше спроси Минерву МакГонагалл, ведь о некоторых вещах нельзя писать на бумаге. Ты можешь доверять профессору МакГонагалл и Ордену Феникса. Они сделают все возможное, чтобы защитить тебя и помочь при необходимости. Я знаю, что тебе многое предстоит сделать, но ты должен знать, что ты не одинок. Всегда найдутся люди, которые готовы прийти на помощь, и даже после самой долгой ночи обязательно наступит рассвет. В свертке ты найдешь вещь, которую я давным-давно одолжил у твоего отца. Надеюсь, она поможет тебе уберечь себя и волшебный мир от Смерти. Дамблдор. P.S. Как поживает профессор Трелони?* * *
Коротенькая весточка от мертвого волшебника добавила только новых вопросов. Гарри опустил голову. «С чего начать? Письмо просит доверять профессору МакГонагалл. Но она сама мне его и передала. Замкнутый круг. Что такое Орден Феникса? Почему Дамблдор написал слово «смерть» с заглавной буквы? И почему он интересуется, как дела у профессора Трелони? Он хочет, чтобы я с ней поговорил? Но что может рассказать мне прорицательница, у которой по слухам, паршивая репутация в собственном деле?» — раздумывал Гарри. — Скажите, профессор, а это письмо действительно написал Дамблдор? — Конечно, — кивнула МакГонагалл. — А это можно как-то проверить? — Нет. Но я могу вас заверить, что почерк на конверте принадлежит Дамблдору и открыть его смог бы только тот, кому адресовалось это письмо. «Как удобно, — Гарри посмотрел на раскрытый конверт на своих коленях. — Ладно. Не имеет смысла спускать с цепи свою паранойю». — В письме сказано, — аккуратно подбирал слова Гарри, — что я могу на вас рассчитывать и что вы ответите на мои вопросы. — Да, все верно. Альбус просил меня помогать вам. — Скажите, что именно произошло в Годриковой впадине, когда убили моих родителей? МакГонагалл слегка удивилась резкой смене темы, но старалась не подавать вида: — Сириус Блэк предал вашу семью, рассказав про дом в Годриковой впадине. После чего Тот-Кого-Нельзя-Называть использовал Непростительные заклинания на ваших родителях. Он попытался то же самое проделать и с вами, но это у него не получилось. Как известно, заклинание отразилось от вас и угодило в Того-Кого-Нельзя-Называть. Ну, а после он пропал, а его последователи были дезорганизованы. Вам же остался на память от этой встречи лишь шрам на лбу. — Волдеморт действительно мертв? — Я думаю, что он мертв. Тогда в вашей детской комнате нашли лишь остатки сожженной мантии Того-Кого-Нельзя-Называть и кучку пепла. По утверждению Дамблдора и лучших авроров Англии, это были его останки. Но сам Альбус был уверен, что Того-Кого-Нельзя-Называть возродится, и в последние годы эта уверенность в нем только возросла. — У него были какие-то причины, почему он так решил? — Конечно, были, но мне о них он не сообщал. — Почему Блэк выдал местоположение дома? — Кто знает? — пожала плечами МакГонагалл. — На суде он так и не признал своей вины, но все косвенные улики были против него. — Возможно, я чего-то не понимаю, но почему Волдеморт отправился лично в Годрикову впадину? Почему не отправил кого-то из своих людей? Что было такого важного в моей семье, что он решил сам все сделать? — Я не знаю, почему он так поступил, — покачала головой она. «Она лжет? — удивился Гарри, рассматривая бурлящее красное облако вокруг головы МакГонагалл. — Даже если она точно не знает, кое-какие подозрения у нее наверняка есть». Последние пару дней с момента происшествия с секретной комнатой хлама, Гарри взял себе за правило не выходить из состояния, которое позволяло ему видеть потоки энергии. Да, было неудобно наблюдать мир через фиолетовый светофильтр, но зато он стал меньше теряться в коридорах замка. Кроме того, наблюдая за красными облаками, он стал подмечать моменты, когда люди о чем-то активно думали. Он заметил это еще летом, но не придавал особого значения. Да и зачем ему было вообще обращать на такое внимание, если у Дурслей или у Бобби всё всегда и так было ясно по поведению и словам? Сейчас же подмечать «бурление» в красных облаках или едва заметные перемены цвета стало его любимым занятием. И то, что происходило с МакГонагалл, иначе как маленьким штормом над головой нельзя было и назвать. Что бы ни думала себе директриса Хогвартса, знала она больше, чем сказала своим лаконичным «я не знаю». — А какие-то догадки у вас есть? — поинтересовался Гарри. — Это лишь догадки, — уклончиво ответила та. — Профессор, если вы думаете, что я еще ребенок, который не заслуживает правды, то вы не правы. Что бы ни происходило в Годриковой впадине, я должен знать. Если Дамблдор был уверен, что Волдеморт жив, то он может опять на меня напасть. Мне бы хотелось верить, что я величайший волшебник в мире, которому удалось избежать убивающего заклятия, но я не настолько наивен. МакГонагалл явно волновалась. Видно, она хотела что-то рассказать, но боялась это сделать. — Какие бы догадки у вас ни были, они мне не помешают, — продолжал давить Гарри. — Если Дамблдор обещал, что вы мне поможете, то вы просто обязаны рассказать. Профессор МакГонагалл, я все равно буду искать ответы на свои вопросы… — Ох, мистер Поттер, — тяжело вздохнула она. — Некоторые вещи вам знать еще рано. «Так, это провал, — разочарованно подумал Гарри. — Но письмо скрыто намекает, что мне стоит поговорить с профессором Трелони. Черт, как же не вовремя она пропала… Может, стоить забросить удочку к МакГонагалл?» — Тогда, думаю, мне стоит поговорить с профессором Трелони, — Гарри помахал письмом в воздухе. — Дамблдор утверждает, что мне обязательно следует это сделать. Не знаю, что ей известно, но это наверняка что-то важное. Конечно, Гарри лгал и в письме таких строк не было, но постскриптум и фраза «о некоторых вещах нельзя писать на бумаге» просто кричала о том, что бывший директор не просто так интересуется здравием другого профессора. — Этого следовало ожидать, — мягко улыбнулась МакГонагалл. — По правде говоря, после того, что рассказала мне Распределяющая шляпа, я так и думала, что разговор пойдет в этом русле. «Черт-черт-черт-черт-ч-е-е-еерт! Шляпа сдала меня с потрохами?! — внутренне Гарри кричал от ужаса, но внешне старался держаться спокойно. Он очень надеялся, что его лицо не начнет пылать как спелое яблоко. — Я ошибся и Основатели таки дали возможность директору расспрашивать шляпу о личных данных учеников? Ар-р-р! Или шляпа обязана докладывать директору о любых странных детях?» — Да? — выдавил из себя Гарри, пока в его голове шумно пульсировала кровь. — Да. Шляпа не может рассказать про распределяемых учеников ничего, кроме тех чувств, которые они испытывают при выборе факультета, — продолжала улыбаться МакГонагалл. — И она сказала, что в вашем случае это было жгучее желание справедливости и твердое намерение знать правду. — А-а-а, — расслабился Гарри. — Признаюсь, это необычная комбинация, и она не свойственна студентам Слизерина. Скорее, я бы ожидала, что такого ученика распределят на Гриффиндор, но я понимаю, почему шляпа решила иначе. Вот сейчас вы не получили от меня нужной информации и поэтому надеетесь ее заполучить от профессора Трелони. Я понимаю, что скрывать что-то от вас будет недальновидно, но я надеялась, что всему свое время. МакГонагалл встала с кресла и подошла к одному из немногочисленных книжных шкафов. Немного порывшись, она вытянула оттуда нужный фолиант: — То, что я вам сейчас расскажу, вы не должны рассказывать никому. Пообещайте также, что не будете искать Сивиллу Трелони. Ее поисками и так занимается Орден Феникса, ваша помощь там точно не нужна. — Это я могу пообещать, — кивнул Гарри. «"Это я могу пообещать" и "я обещаю" — разные вещи», — подумал он, ожидая, что МакГонагалл не обратит внимание на семантику. К его удовольствию, ее устроил такой ответ. — Хорошо, — протянула она Гарри книгу «Как защитить свой разум от темных магов». — Я прошу вас изучить эту книгу и практиковаться. Когда вы поймете, что достигаете хоть каких-то успехов, я постараюсь подобрать вам учителя. — Э-э-м. Да, — взял он книгу. — Это не праздная просьба, и вы сами поймете, почему, — МакГонагалл вернулась в свое кресло. — Дело в том, что еще до вашего рождения профессор Трелони произнесла пророчество, согласно которому вы сможете избавить волшебный мир от Того-Кого-Нельзя-Называть. Я думаю, что именно оно заставило Того-Кого-Нельзя-Называть напасть на вас и вашу семью.* * *
Гарри сидел в кресле в директорском кабинете, и от осознания того, во что он влип, у него кружилась голова. Рассказ о пророчестве и про Орден Феникса дал громадную пищу для размышлений. — Значит, Волдеморт умеет перерождаться? У вас, магов, это обычное явление? — спросил Гарри. — Нет. Мы все смертны, как и обычные маглы. Но, видно, Тот-Кого-Нельзя-Называть нашел способ. — И этот способ? — Мне не известен, — покачала головой МакГонагалл. — Просто замечательно. Значит, я каким-то образом должен избавиться от бессмертного существа? — Так утверждает пророчество. — Но… Разве пророчества не бывают лживыми? Разве прорицатели не бывают шарлатанами? — Конечно, бывают. Но не в этом случае. «У меня сейчас треснет тыква. МакГонагалл говорит, что Сивилла Трелони произнесла пророчество, которое изменило судьбу моей семьи. Фактически из-за него и убили моих родителей. Но как такое возможно? Я же слышал, что Трелони была старой шарлатанкой, да и мои опыты с гаданием на чайной заварке и толкованием снов закончились ничем. Где же тут закопана правда?» — Гарри потер глаза. — Профессор, скажите, а Сивилла Трелони действительно была хорошей прорицательницей? — О боги, конечно, нет. При мне она ни разу ничего путного не предсказала. Но пророчество про вас, по утверждению Дамблдора, было истинным. По правде, я уверена, что оно свершилось еще в восемьдесят первом году. — А как Волдеморт узнал о пророчестве? — Мне это тоже не известно. При произнесении пророчества я не присутствовала, а Дамблдор, если и догадывался о чем-то, мне про это не рассказал. «Сведения из третьих рук. Теперь мне точно нужно поговорить с профессором Трелони, — пришел к заключению Гарри. — Хотя… Почему Дамблдор направил меня именно к ней? Пророчество рано или поздно рассказала бы и МакГонагалл. Неужели он был уверен, что Трелони может выдать еще какое-то предсказание, если я с ней поговорю?» — Профессор, скажите, а у Волдеморта были еще какие-то прозвища, кроме Темного Лорда или Того-Кого-Нельзя-Называть? Называл ли его кто-либо Смертью? — Нет, что вы, — удивилась МакГонагалл. — Так его никто и никогда не называл. «И еще одна головная боль. Почему Дамблдор написал слово смерть с большой буквы? — взглядом Гарри бегал по столу, пытаясь истолковать одновременно письмо и пророчество. — Еще и «но не будет знать всей его силы...» Это она говорила про мою стихийную магию? Если да, то будет полным идиотизмом кому-то трепаться о моих возможностях. А что, если МакГонагалл права и пророчество уже сбылось, а Дамблдор просто ударился в паранойю, как я сейчас? Вообще-то получается, что он слышал пророчество. Он был уверен, что Волдеморт жив. Он участвовал в защите моей семьи, которая провалилась. Везде Дамблдор. Ох… В эту сторону тоже стоит подумать». В комнате наступила тишина. Черная кошка, про которую все забыли, лениво потянулась на столе и, недолго думая, прыгнула Гарри на колени. Солнце грозило через час-другой скрыться за горизонтом. Время, казалось, застыло. — А я… — через некоторое время подал голос Гарри. — Я могу попасть на могилу к родителям? — Конечно, — мгновенно ответила МакГонагалл. — Когда… — Гарри проглотил внезапно появившийся комок в горле и стал поглаживать кошку у себя на коленях. — Когда я буду готов... — Да. Я отведу вас. Гарри в ответ лишь кивнул несколько раз, не отрывая взгляд от свертка на столе. Последнюю неделю он в основном занимался малозначительной чушью. Отбивался от студентов, которые хотели его пощупать и поговорить с «настоящим Гарри Поттером». Страшно тупил, теряясь в лабиринтах замка. Волновался, как правильно подступиться к слизеринцам и начать вытряхивать из них информацию. Всё ждал, когда студенты привыкнут к нему и перестанут тыкать пальцами. Но теперь к Гарри пришло четкое осознание, что каждая минута на счету. Кем бы ни был Дамблдор и какими бы сильными магами не были те, кто входили в Орден Феникса, они уже однажды не уберегли его родителей. «Если пророчество верно, то Волдеморт, если он жив, будет хотеть моей смерти. Хотя не понятно, что ему мешало избавиться от меня за последние годы? Он не мог или не хотел? Если же вся эта бодяга с Трелони ложь, то… Ох… Не хочу даже обдумывать такие конспирологические теории сейчас, — Гарри посмотрел в окно на заход солнца. — И так и так получается, что прошлые мотивы Волдеморта для меня сейчас не важны. Сейчас важно другое. Если буду глупить — меня постигнет судьба моих родителей». Как бы Гарри не хотелось разобраться с тем, что же произошло осенью 1981 года, он поставил себе в приоритет другие задачи. — Мистер Поттер, я уверяю, вам не о чем волноваться, — заверила МакГонагалл. — Орден Феникса вас защитит. И я вас очень прошу не делать необдуманных поступков. — Да. Конечно, — заверил Гарри, но про себя лишь подумал, что будет делать только обдуманные поступки. — Хорошо. А сейчас пойдемте в Большой зал. Мне бы не хотелось, чтобы вы пропустили ужин. Я и так вас всю неделю не наблюдала по вечерам в зале. Гарри на это замечание лишь усмехнулся. Конечно, директриса внимательно за ним следила. Глупо было бы считать иначе. Наверняка она сама и расспросила Распределительную шляпу после того, как он попал на Слизерин. — Простите, профессор. Думаю, такое больше не повторится, — Гарри поднялся с кресла. — Ах да, я еще кое-что хотел у вас спросить. Вы же не утаили от меня чего-то важного? — Мистер Поттер, вам следует с большим уважением относиться к старшим. Но нет, я не скрыла ничего, что, на мой взгляд, могло бы быть для вас важным. Красное облако вокруг головы МакГонагалл было спокойным.
