Бонусная глава 3: Долгожданная встреча
15 мая 2020 г., 20:41
События из этой главы происходят на «исходной» ленте мира в декабре 1992 года на юге Франции (более чем за 10 месяцев до того, как Гарри начал учиться в Хогвартсе)
Милли прогуливалась по асфальтированной набережной, рассматривая бирюзовое море и узкую полоску песчаного пляжа. Несмотря на то, что на улице было не более десяти градусов, ей было жарко. Солнце светило так же ярко, как и летом. В ее сторону быстрым шагом направлялась блондинка в тренче. Лицо дамы закрывали громадные очки и шляпа. Жители маленького городка во Франции никогда бы не узнали, кто она такая, но каждый житель Великобритании, подписанный на «Ежедневный пророк», без труда опознал бы в незнакомке Риту Скитер — самую известную журналистку Лондона. — Привет-привет, моя родная, — Скитер захватила Милли в медвежьи объятия и поцеловала ту в лоб. — Как поживаешь, золотце? — Отлично, — улыбаясь, ответила та. — Как бабушка? — отступив немного в сторону, Скитер пошла дальше по набережной вместе с Милли. — На меня не жалуется… Но хватит об этом. Я знаю, что тебя сейчас больше интересует совсем другое. — Попалась! — игриво воскликнула Скитер. — Ничего поделать не могу. Профессиональная деформация. Милли, покопавшись в карманах пальто, вытащила оттуда несколько колдографий. — Вот, — протянула она снимки. Журналистка жадно стала вчитываться в письма, которые были запечатлены на колдографии. Чем дальше она читала, тем сильнее лучилось ее лицо от счастья. — Ну наконец-то! — воскликнула Скитер. — Эти письма похоронят Люциуса Малфоя. Все и так знали, что он занимается подкупом магов в своих интересах и давит на высшие чины… Но никто и подумать не смог бы, что он сделает такое! Волшебное сообщество не спустит ему просто так то, что он влияет на политику страны, повинуясь капризам и обидам своего малолетнего сына. Милли довольно хмыкнула. Она очень много потратила сил на то, чтоб научиться перехватывать почтовых сов, которыми пользовался Драко Малфой. И ее старания были вознаграждены. Ей удалось сфотографировать письмо Драко, в котором тот жаловался на Невилла Долгопупса и рассказывал, как его ненавидит и что было бы хорошо, если бы мать этого гриффиндорца не назначили на должность Главного аврора. Также у Милли получилось заснять ответ от Люциуса Малфоя, в котором тот — видно, решив, что его сына никто не может обижать — пообещал, что добьется того, чтобы за Алису Долгопупс никто не проголосовал. — Приложив чуточку усилий, я раздую скандал до таких масштабов, — ликовала Скитер, — что Малфой-старший будет бояться собственной тени, а младший — просто ссаться в штаны каждый раз, когда мимо него будет проходить Долгопупс. — А когда опубликуешь? — нетерпеливо поинтересовалась Милли. — Думаю, в конце этой недели или в начале января. Нужно еще немного материала насобирать. Поднять протоколы заседаний да посмотреть, кто голосовал против Алисы Долгопупс. А там, кто знает, вдруг еще что-то нарою. — Отлично. Надеюсь, это собьет спесь с Драко и он перестанет себя вести как говнюк. — Конечно-конечно! Так и будет. И я постараюсь сделать всё возможное, чтобы тебя никто не заподозрил в перехвате сов. — О-о-о. Не волнуйся, — засмеялась Милли. — Я скажу всем, что это я сфотографировала и передала снимки самой Рите Скитер. — Зачем? — заволновалась та. — Может, не стоит? — Успокойся, — Милли потеребила Скитер за рукав тренча. — Никто не поверит, что это я. — Ох. Я всё не могу привыкнуть к твоим «методам». Скитер и Милли прошли мимо солнечных часов на асфальте. На улице, несмотря на отличную погоду, было очень мало людей. — Может, к тому небольшому маяку пройдемся? — спросила Скитер. — Конечно. Дойдя до маяка, они присели на лавочку под деревом. — Как там бабушка? — снова спросила Скитер, снимая с себя очки. — Нормально. Но тебя в дом не впустит. Скитер тяжело вздохнула и вытянула из кармана небольшую коробочку: — Вот. С днем рождения тебя, дорогая. Милли резко обернулась и с радостью посмотрела на Скитер: — Ты помнишь! — Конечно, как я могла забыть? Милли обняла Скитер: — Спасибо, мама. — Не за что, солнце. Открывай коробочку. Я раздобыла тебе уникальную вещь. Знакомый невыразимец дал, за кое-какие сведения. Милли открыла подарок. Внутри коробочки лежали невзрачного вида черные бобы. — Э-э-э. А что это? — Это один из неудачных экспериментов невыразимцев. Они всё заняты тем, что пытаются опровергнуть Закон Гэмпа и создать пищу из ничего. Но всё, что у них получилось — подслушивающие бобы. — Вау! И как ими пользоваться? — Первый боб в стручке позволяет тебе слышать, что говорят люди в другие бобы из стручка. Только видишь, эти уже совсем засохли. Тебе нужно их посадить в горшочек и дать вырасти новым растениям. Где-то через пару недель ты сможешь собрать целую охапку подслушивающих устройств, — рассказывала Скитер. — Но помни, что на расстоянии более чем в сто пятьдесят футов они не работают и магическую защиту они не обойдут. Также они очень быстро усыхают и перестают передавать звук. Так что не забудь периодически выращивать новое растение. Милли радостно рассматривала необычный подарок. Этим бобам она найдет достойное применение. — Ну что, пойдем в гости к бабушке? — спросила Скитер. — Пошли, — Милли продолжала сидеть на лавке. — Но она тебя не впустит. Я вчера уже спрашивала. — Эх. Ну, а я всё равно попытаюсь… Скажи, ты уже думала, каким следующим «расследованием» будешь заниматься? Хотя стоп! Хорошие журналисты не распространяются о своих сюжетах! — Хах. Не-е-ет. Я не такая, — улыбнулась Милли. — Но тебе всё равно не скажу. — Вот и хорошо. И никому не говори, — серьезно поучала Скитер. — Как там успехи на прорицаниях? — Тухло, — вмиг погрустнела Милли. — Мне кажется, Трелони шарлатанка. Всё, что я предсказывала себе, не сбывалось. Что уж и говорить про гадание на других людей. — Никто не догадался, почему ты пошла на эти занятия? — Вряд ли. Я Памеле скормила байку, что хочу стать аврором, а для этого надо изучить прорицания на должном уровне... Но даже если кто-то и догадается, то это не имеет значения. Эти прорицания — муть полнейшая. — А я тебе говорила. — Да-а-а. Стоило прислушаться. Милли прижалась к матери поближе и положила голову ей на плечо. Скитер и раньше не афишировала свое семейное положение, а последние четыре года так вообще делала всё возможное, чтоб никто не узнал, что у нее есть дочь. После смерти отца Милли она стала очень подозрительной. Профессия журналистки подразумевала, что у тебя будет куча врагов, и Скитер была уверена, что ее любимого убил один из них. Слишком уж часто она тыкала палкой в политический муравейник Великобритании, вот кто-то и укусил ее. — Мам, а бабушка когда-нибудь перестанет винить тебя в смерти папы? — Возможно когда-нибудь, солнце. Возможно… — Скитер обняла свою дочь.
