Глава 23: Кусочки мозаики
22 июня 2020 г., 14:06
Рассказ Рассольки ввел Гарри в ступор.
Как оказалось, кто-то, еще в начале августа, пользуясь Оборотным зельем, стал выдавать себя за Йоанну. Рассолька описала его как красивого молодого человека, но Гарри сложно было доверять этим сведениям. Если тот столько месяцев выдавал себя за Йоанну, то мог дополнительно принимать и облик кого-то другого. Видно, эльфийка тоже это подсознательно понимала и, поскольку она не знала настоящего имени самозванца, то называла его не иначе как «Безликий».
Обнаруженный Гарри прошлым вечером с помощью Гоменум ревелио седьмой неизвестный житель дома был на самом деле настоящей Йоанной, которую самозванец прятал ото всех. Безликому нужен был «живой» материал для Оборотного зелья. Именно поэтому он и не убивал Йоанну.
— Я была с младой пани с самого ее рождения, — рассказывала Рассолька. — И сразу поняла, что это не Йоанна. Этот… Безликий поселился в нашем доме и стал притворяться ею. А когда он сумел убедить пани Феодору, что хочет учиться в Хогвартсе, то подговорил ее поссориться с нашей бабкой… А после… — опечалилась Рассолька. — Он захватил разум пани Феодоры и изменил чары вокруг нашего дома. Я пыталась освободить младу пани, но Безликий… Он сказал, что убьет ее, если я кому-то расскажу или буду упорствовать в своих попытках. Он каждый раз меня больно наказывал, когда я близко приближалась к темнице младой пани.
— Темнице? — спросил Гарри. — Ты говоришь про сундук? Он там держал Йоанну?
— Да, — кивнула эльфийка. — Он сказал, что зачаровал сундук особым образом. Что если кто-то кроме него попытается открыть его, то млада пани сразу помрет. Но Безликий обещал ее выпустить, если я соглашусь ему помогать.
— Помогать в чем? — нетерпеливо спросил Виктор.
— Следить за господином Поттером, — ответила Рассолька. — Безликий часто покидал школу, поэтому всегда просил меня следить за вами.
— Как это он покидал школу? — переспросил Гарри. — Разве можно незаметно от учителей и защитных чар покидать периметр школы?
— Он просил меня его переносить в нужные ему места, — ответила Рассолька.
— Подожди, — остановил Гарри, — как это переносить?
— Думаю, эльфы могут трансгрессировать на территории Хогвартса, — сказал Виктор. — На них не действуют многие магические запреты. Видно, Рассолька просто трансгрессировала с ним за пределы защитных чар школы.
— Да-да, — закивала эльфийка.
— Хорошо, — Гарри потер рукой лоб. — Скажи, зачем тебя просили следить за мной?
— Не знаю. Безликий ничего не говорил. Он просто просил следить, — сказала Рассолька. — Но я не хотела ему помогать… Безликий отвратительный человек. Поэтому о многом, что происходило с господином Поттером, я ему не рассказывала.
— Например? — поинтересовался Гарри.
— Я ничего ему не рассказала про то, как вы нашли профессора в лесу, — ответила Рассолька. — И о том, как вы разговаривали с кентаврами.
Гарри отвел взгляд от эльфийки.
«Вот чего-то такого я и ожидал, — подумал он. — Хоть бы она не ляпнула сейчас чего важного про мои умения при Викторе».
— Скажи нам, — сказал Гарри. — Куда этот Безликий трансгрессировал из школы?
— Он просил меня переносить его в самые разные места. Иногда сюда, чтобы захватывать пани Феодору или сварить зелье для смены лиц... Остальные места я не упомню. Простите. Это были обычные поля, утесы, леса… Множество мест.
— Он постоянно сюда возвращался, чтоб обновить Империус на Феодоре и сварить Оборотное зелье, — заметил Виктор. — Рассолька, скажи, а он в тех местах с кем-то встречался? Или что-то искал?
— Не знаю, господин.
— Зачем он накладывал Империус на авроров? — спросил Гарри.
— Простите, я не знаю, господин.
— Скажи, Рассолька, зачем он пригласил меня в этот дом? — поинтересовался Гарри.
— Не знаю. Не знаю, господин. Он никогда не объяснял мне ничего. Только приказывал.
Гарри и Виктор замолчали, обдумывая полученную информацию.
— Скажите, а что с младой пани? — спросила Рассолька. — Как только в дом вошла наша бабка и отвлекла Безликого, я сразу отправилась в комнату с темницей. Я хотела попытаться освободить младу пани. Но у меня ничего не получилось. А когда Безликий вернулся в комнату, я спряталась под кроватью… А затем что-то взорвалось. Скажите, с младой пани все в порядке?
— Сомниум, — Гарри наставил волшебную палочку на эльфийку, и та уснула.
— Ну что, надо идти за Тонкс и будить ее? — спросил Виктор. — Она вызовет местных авроров, и они будут заниматься всем этим бедламом.
— Подожди. Мне надо подумать, — ответил Гарри.
— А, собственно, о чем тут думать? — удивился Виктор. — Этот ненормальный с лета притворялся молодой ведьмой. Держал ее в сундуке и варил запрещенные зелья. Я не знаю, что у него было в голове, но он собирался тебя убить… Да и меня, кстати, тоже.
— Нет, — Гарри с сомнением покачал головой. — Все это не выглядит как попытка меня убить.
— Что ты несешь? — ошалело уставился Виктор на него.
— Сам подумай. Этот Безликий занимает место Йоанны. Отправляется в Хогвартс. Там он, по словам Рассольки, занимается тем, что просит ее следить за мной, а в свободное время постоянно трансгрессирует по разным местам, — рассуждал Гарри. — Кроме того, наш лже-Йоанна часто посещал библиотеку и иногда занятия. Вот, собственно, и вся его активность. Потом он пригласил меня на ужин в ноябре…
— И предложил захватить нескольких своих друзей, — подхватил Виктор. — Собственно, это зачем?
— Рассолька призналась, что она много чего не рассказывала про меня Безликому. Видно, он хотел узнать о людях, которых я могу назвать близкими друзьями. Может, для тебя это будет громадным шоком, но я редко с кем-то вообще общаюсь…
— Никогда бы не догадался, — кивнул Виктор.
— В общем, — Гарри подавил внезапный смешок от его замечания. — Потом он приглашает меня в дом настоящей Йоанны. Со мной прибывает целая свита. И хочу заметить, у Безликого была куча возможностей меня убить. В школе или тут. Но вместо этого он накладывает на всех, кого может, Империус. Уверен, если бы я не отходил от тебя ни на шаг с прошлого вечера, то он бы и на тебя его наложил.
— И-и-и?
— И то, что он напал на нас только тогда, когда понял, что мы знаем про Империус и о том, что в доме еще кто-то есть. Это все выглядит больше как отчаянная попытка замести следы своих действий. Заметь, он мог просто сбежать отсюда, когда понял, что мы ему не по зубам. Но вместо этого он сначала побежал убивать настоящую Йоанну и только после этого покинул дом.
— Тогда чего же он хотел от тебя?
— Точно не убить, — Гарри покачал головой. — То есть Безликий рассматривал мое убийство как возможный, но не желательный вариант. Основная цель у него была какая-то другая.
— Например?
— Откуда я знаю? — Гарри вздохнул. — Все действия Безликого по отношению ко мне носят какой-то остаточный принцип. Да, он следил за мной, но не самолично. Да, он интересовался мной, но не более, чем требовалось. Он мог бы попытаться со мной сдружиться и разузнать все из первых рук, но вместо этого он дает задание Рассольке, а потом приглашает на ужин к себе… А сейчас помолчи немного. Мне нужно подумать…
«Если до сегодняшнего утра Безликий и не собирался меня убивать, то теперь все будет по-другому. Час от часу не легче… Раньше мне стоило беспокоиться только по поводу пророчества Трелони, а теперь мне что, придется бояться собственной тени? Что он делал в Хогвартсе, что хотел от меня, зачем следил? Вопросы без ответов… — Гарри оглянулся по сторонам. Через взорванную дверь было видно, что на кухне без сознания все еще лежала Феодора. — Вот еще одна проблема. Появятся авроры и начнут всех допрашивать. И что они узнают? А узнают то, что каким-то неизвестным им способом Феодора поднялась в воздух и влетела в стену. Тонкс очнется и расскажет, как у нее свело челюсти и она не могла говорить. Авроры тут будут пользоваться прорицаниями и проверять все волшебные палочки. Всё это сразу всплывет… Кроме того, Рассолька слишком много знает. По просьбе своей хозяйки она может растрепать обо мне все. А Феодора ведь будет спрашивать. У нее в один день убили мать и дочь… Что делать? Всё объяснить только беспалочковой и невербальной магией у меня не получится».
Гарри посмотрел на наручные часы. Чем больше времени с момента наложения заклинаний проходило, тем сложнее было обнаружить их следы прорицаниями. Казалось бы, ему выгодно подправить память всем, включая Виктора, и подождать несколько часов, а потом разбудить Тонкс, и та уже сможет вызвать авроров. Но была маленькая проблема.
Чем больше времени пройдет с момента боя с лже-Йоанной, тем сложнее будет объяснить аврорам, почему Гарри не привел в чувство остальных людей. Кроме того, если они проверят его волшебную палочку, то обнаружат подозрительно большое количество недавно наложенного Обливиэйта. Не говоря уже о том, что ему сложно будет придумать объяснение, почему все резко лишились своих воспоминаний.
— Мне кажется, я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Виктор.
— Правда?
— Ага. Ты не хочешь, чтобы кто-то понял, что ты хорошо владеешь беспалочковой и невербальной магией. Я видел, как при упоминании Рассолькой Запретного леса и Трелони ты скривился и отвернулся. И честно говоря, я не могу тебя осуждать. За тобой наблюдал какой-то сумасшедший, которому было не лень прикидываться юной ведьмой и который пытался нас тут убить.
— Да. Да, именно об этом я и думал.
— Хотя, мне все еще не понятно, как ты понял, что на аврорах и Феодоре был Империус?
— Это… Сейчас это не важно, — сказал Гарри, направляясь к пролому в стене. — Пойдем принесем сюда Тонкс и Кингсли, а я по пути расскажу, что хочу сделать.
— Хорошо, — согласился Виктор и пошел за ним.
— В общем, я хочу стереть кое-какие воспоминания у Тонкс и Рассольки, — стал объяснять свой план Гарри. — У Тонкс только последние несколько минут перед тем, как я наложил Сомниум, а у Рассольки все воспоминания с сентября месяца.
Парни вышагивали по поляне в сторону леса. Солнце уже полностью показалось из-за крон деревьев.
— Как-то многовато ты хочешь стереть, — заметил Виктор.
— Рассолька следила за мной. Она многое может рассказать. А для того, чтобы вывести авроров из дома, мне пришлось в буквальном смысле заткнуть рот Тонкс. Я не хочу, чтоб об этом кто-то знал.
Виктор промолчал.
— Честно говоря, — признался Гарри, — изначально я хотел и у тебя стереть воспоминания со вчерашнего вечера. Но если я так сделаю, вся подправленная мной история развалится, и у авроров только появится еще больше вопросов.
— Ну, спасибо за информацию, — улыбнулся Виктор. — Приятно осознавать, что я могу получить от тебя в спину Обливиэйт.
— Я не стану этого делать, — заверил Гарри. — Но у меня все равно остается проблема…
— Авроры будут меня допрашивать, и я могу все разболтать.
— Именно.
— Но я этого делать не буду, — заверил Виктор. — А если ты боишься, что они могут использовать на мне Веритасерум и заставить говорить только правду, то ты можешь взять с меня Непреложный Обет, который помешает мне это сделать. Конечно, для этого придется разбудить Тонкс или Феодору, чтоб они наложили заклинание, да еще и склонить их это сделать с помощью Империуса, но думаю, тебя это не остановит. Как и то, что от нарушения Непреложного Обета я могу умереть.
— Ха-ха, — Гарри изобразил смех. — Не стоит думать, что я какое-то чудовище. Я собирался поступить хитрее. Я всё обставлю так, что аврорам не придет в голову допрашивать нас с помощью сывороток правды или легилименции.
— Скажу прямо, использование Обливиэйта я не одобряю.
— Тогда, может, у тебя есть какая-то другая идея? — спросил Гарри.
— Может, все рассказать Тонкс? — предложил Виктор. — Она же сама аврор.
— Серьезно? — в замешательстве спросил Гарри. — На Кингсли и Тонкс Безликий наложил Империус. Уже только одно это указывает на их профессиональную непригодность. Так что я не стану ей доверять. Если уж Кингсли был так легко убит утром, то чем поможет мне она?
— Хорошо… — развел руками Виктор. — Расскажи тогда подробнее, что ты предлагаешь.
Парни остановились перед трупом Кингсли и спящей Тонкс. У девушки на красном облаке больше не было никаких черных клякс.
* * *
Гарри и Виктор сидели в креслах в столовой. Несколько авроров в темных мантиях допрашивали Феодору и Рассольку. Тонкс в это время стояла у камина словно неприкаянная. — Что она ответила? — Гарри нервно спросил Виктора. Поскольку местные авроры, Феодора и Рассолька говорили на румынском, то ему ничего не оставалось, как ждать, пока Виктор переведет их разговор. — Говорит, ей больше нечего добавить, — прислушиваясь к Феодоре, ответил тот. Гарри облегченно выдохнул. Рассказ Феодоры без проблем встроился в подправленную им реальность. Кроме того, она рассказала то, о чем не знала Рассолька. Как оказалось, баба Яга заявилась в дом рано утром. Преодолев защитные чары дома, она устроила скандал Феодоре и потребовала, чтобы внучка появилась перед ней. Когда лже-Йоанна спустился на кухню, баба Яга стала кричать, что перед ней другой человек. Затем на кухню ворвались авроры. Рассердившись, старая ведьма запустила какое-то мощное заклинание, которое обвалило стену в комнате. Одновременно лже-Йоанна выпустил в сторону бабы Яги убивающее заклинание, а та в отместку кинула сильное режущее заклинание, которое, отскочив, ударило в Кингсли. Когда пыль немного улеглась, лже-Йоанна превратил труп бабы Яги в инфернала и уже собирался заставить ее уйти из дома, но не успел этого сделать, так как в комнату зашли Гарри и Виктор. Когда же парни, Тонкс и Кингсли вышли из кухни, самозванец принял оборотное зелье и занял место бабы Яги, отправив инфернала в кладовку. Переодевшись в одежду старухи, он снял с трупа заклинание. Также Феодора упомянула несколько интересных подробностей. Например, у нее сложилось впечатление, что баба Яга точно знала, кто принял личину ее внучки. Также Феодора рассказала, что подчиняясь самозванцу, она помогла незаметно наложить Империус на авроров. Днем Феодора отвлекла Тонкс, а вечером попросила Кингсли ненадолго выйти в библиотеку, чтоб лже-Йоанна смог без свидетелей наложить заклинание. Кто прикидывался ее дочерью, Феодора не знала. Рассолька же смогла рассказать только о событиях, которые произошли до начала сентября. «Дело сделано», — Гарри наконец расслабился. Последние несколько часов он провел как на иголках. Его план был безумным на первый взгляд, но он себя оправдал. Взяв волшебную палочку Тонкс, Гарри стер ей последние воспоминания, а потом наложил Обливиэйт и на Рассольку. Эльфийку он затем оставил в столовой, рядом с остальными. После этого Гарри переломил волшебную палочку Тонкс пополам и разбудил ее. Та, придя в сознание и поняв, что произошло, вызвала местных авроров. С этого момента парни начали претворять в жизнь план, который разработал Гарри. Прибывшие в дом авроры стали проверять все волшебные палочки и каждую комнату прорицаниями. Допросив парней, они узнали лишь тщательно подготовленную полуправду, которая полностью исключала из себя любое упоминание стихийной магии. По составленной легенде, после заварушки на кухне Гарри попросил Тонкс доставить Кингсли к колдомедикам. Она, немного поколебавшись, согласилась. Когда они покинули границы защитных чар, к ним трасгрессировала Рассолька. Тонкс внезапно выпустила в сторону парней несколько Обливиэйтов, один из которых отскочил от камня и попал в нее саму, а другой в эльфийку. Гарри удалось запустить в нее и Рассольку Сомниумом. Тонкс, упав, сломала свою волшебную палочку. Затем парни решили вернуться в дом и рассказать о произошедшем. Но, на кухне на них уже напал лже-Йоанна, который принял облик бабы Яги. Отбросив Феодору в сторону неизвестным заклинанием, он кинул в сторону парней убивающее заклинание и Адский огонь. Когда Виктору и Гарри удалось сбежать от пламени, тот уже успел подняться по лестнице на второй этаж и взорвать комнату. После чего лже-Йоанна покинул дом. Виктор и Гарри, посетив комнату на втором этаже, обнаружили оторванную голову Йоанны. Поняв, что враг сбежал, они спустились вниз. Осмотрев кухню, они нашли труп настоящей бабы Яги. Затем парни доставили Кингсли и Тонкс в дом, после чего разбудили последнюю. «Как я и предполагал, Феодоре почти ничего не было известно, — Гарри посмотрел на нее. Женщина выглядела резко постаревшей. — Она только знала, что кто-то, кто притворялся ее дочерью, наложил на нее Империус». Решив не рисковать, Гарри не стал будить Феодору или стирать ей память. Он внес только минимально необходимые корректировки во всю историю. Так авроры в плащах узнали, что лже-Йоанна напал на парней и тут же сбежал наверх, попутно превратив лестницу в покатую горку и взрывая за собой вещи, чтобы замедлить погоню. Также Гарри и Виктор указывали на разные места, где на них напала Тонкс, ссылаясь на то, что они были в состоянии аффекта и не помнят точное местоположение. Так, авроры не успели «найти» прорицаниями камень, от которого должен был отскочить Обливиэйт. Им оставалось только поверить на слово парням. Когда авроры стали проверять все прорицаниями и накладывать Приори Инкантатем на каждую волшебную палочку в доме, то они нашли подтверждение каждой рассказанной истории. Так, два Обливиэйта из палочки Тонкс, которыми Гарри стер воспоминания у эльфийки и нее самой, превратились в заклинания, которые она выпустила в сторону Гарри и Виктора. Причина, по которой Рассолька трансгрессировала к ним, легко объяснялась тем, что ее послал лже-Йоанна. И поскольку эльфийка выполняла все указания самозванца, чтобы освободить свою юную госпожу, то это объяснение не показалось аврорам странным. Они просто решили, что лже-Йоанна запаниковал и решил отправить на подмогу Тонкс Рассольку. Использование Гоменум Ревелио Гарри объяснил тем, что хотел быть уверенным, что самозванец не подошлет к ним еще кого-то, и собственным страхом из-за того, что он не знал, что за шум происходил внизу утром. Прорицания, которыми пользовались авроры, не давали полной картины, что же именно произошло в доме ведьм. Например, благодаря Приори Инкантатем они знали последовательность наложения заклинаний, но не знали ни точного времени, ни кто именно колдовал каждой из волшебных палочек. Авроры с помощью прорицаний смогли опознать использование таких заклинаний, как Агуаменти или Адской огонь, но где именно был наложен тот же Сомниум, они не смогли определить. В итоге любая странность в истории объяснялась поведением самозванца, который сбежал и не мог дать хоть какой-то комментарий. Аврорам только оставалось строить догадки, почему он заставил Тонкс кинуть несколько Обливиэйтов и почему он не убил Рассольку при своем побеге. Таким образом, сами того не ведая, Феодора, Тонкс и Рассолька подтвердили рассказ парней.* * *
Гарри вновь летел в кибитке, запряженной молодым драконом. Напротив него сидели тихие Виктор и Тонкс. После утренних событий у Гарри было тяжело на душе. Осознание того, что опасность его может поджидать за любым углом и что никому нельзя доверять, давило на мозги. «И вот это теперь моя жизнь?» — Гарри посмотрел на скучающего Виктора и печальную Тонкс. Ему вдруг резко захотелось выкинуть их из летящей кибитки. Кто знает, может, у этого Безликого есть еще сообщники? А может, на Гарри еще кто-нибудь открыл сезон охоты? Можно ли теперь кому-то доверять и на кого-то рассчитывать? Виктор знал большую часть того, что произошло утром, и Гарри был уверен, что однажды это вылезет ему боком. Желание стереть воспоминания пуффендуйцу все еще было велико, но он не хотел пока так рисковать. Когда они добрались до города, в котором были вчера, Тонкс отвела Гарри к громадному уличному камину и не терпящим возражений голосом приказала ему отправиться в Хогвартс. Кинув летучий порох из собственного мешочка в топку, она попросила его не покидать пределы замка. Пообещав ей это, Гарри шагнул в зеленый огонь камина и оказался в кабинете декана Слизерина. — Уже возвращаетесь обратно после визита к вашей подруге? — спросил Снейп, сидя за своим столом. — Да, сэр, — ответил Гарри. — Как неожиданно, — Снейп тут же потерял всякий к нему интерес. — Отправляйтесь в гостиную тогда. — Конечно, сэр. Попрощавшись, Гарри потащился со своим чемоданом в гостиную Слизерина. Проходя мимо статуи, где как он помнил, должен был быть вход в жилье Йоанны, он остановился. Вокруг никого не было. Постояв немного, Гарри пулей сбегал в гостиную Слизерина и зашвырнул свой чемодан к ближайшему дивану. Вернувшись к статуе, он вновь посмотрел по сторонам. — Я к Йоанне. Можно пройти? — Гарри спросил у статуи. Женское изваяние посмотрело на него с легким презрением. — Ну, попробовать-то стоило, — сказал Гарри. — Значит, вы меня не пропустите? Статуя покачала головой. — Знаете, я ведь могу просто взорвать тут стену и пройти. Статуя подняла левую бровь и иронично ухмыльнулась. «Ну да, ну да. Сомнительно, что попасть в комнаты лже-Йоанны можно, просто пробив стены. Наверняка тут какая-то мудреная система паролей, как для входа в секретную директорскую комнату», — Гарри зашел в нишу сзади статуи. Приложив руки к кирпичам, он стал водить по ним пальцами. «Может, туда можно пройти как-то так же, как в секретную комнату с хламом на верхних этажах замка?» — Гарри внимательно рассматривал стену. В голове всплыли воспоминания, как он в ноябре проходил тут. Статуя поклонилась и сошла со своего постамента в сторону. Стены разошлись, открыв проход. «Я знаю, что там есть комнаты!» — Гарри от злости с силой надавил руками на стену, будто надеясь ее сдвинуть. У него в голове раз за разом повторялось воспоминание, как статуя пропускает его, Виктора, Гермиону и Милли к лже-Йоанне. Вдруг кирпичи под его руками стали бледнеть, а фиолетовое свечение стало уменьшаться. Гарри ощущал те же чувства, как и при использовании трансфигурации. Это было странно, необычно, но знакомо. Наконец стены разошлись и открыли секретный проход. Слегка удивившись, Гарри прошел вперед. За его спиной послышался каменный скрежет. Повернувшись, он увидел, как статуя развернулась на своем постаменте и грозно на него посмотрела. Стены вновь сомкнулись, и Гарри остался один в темном коридоре. Потянувшись было за волшебной палочкой, он остановился. Авроры наверняка наведаются сюда, поэтому нельзя пользоваться заклинаниями, даже такими простыми, как Люмос. Вытянув вперед себя руку, он создал несколько шариков огня над своей ладонью. Увеличившись в размерах, те взлетели к потолку и стали следовать за ним. Гарри зашел в гостиную. Тут все было так же, как в последний раз, когда он был тут. Большой стол в центре комнаты, гобелены, камин и небольшие кресла. Посмотрев по сторонам, он заприметил дверь, за которой должна была прятаться кухня. Гарри пошел вперед. Повинуясь ему, дверь распахнулась, и летящие шарики огня осветили полупустую комнату. Ничего странного там не было. Обычная кухонная утварь, шкафы, печь. Гарри вернулся обратно в зал. Свет от огня выхватил в некотором отдалении небольшую дверь. Подойдя к ней, Гарри дернул за ручку, но та была закрыта. «И Алохоморой не воспользоваться», — наклонился он. Приложив руку к замочной скважине, Гарри сосредоточился. Внутри механизма что-то резко щелкнуло, а потом послышался звон сломанной пружины. Гарри вновь дернул за ручку, но дверь все еще не поддавалась. — Да прочь с моего пути же! — разозлился тот. Древесина вокруг замка громко хрустнула, и ручка вместе со всем запирающим механизмом вывалилась на пол. Гарри прошел в комнату, а за ним залетели шарики с огнем. Дверь, сама по себе, медленно захлопнулась. Комната была обставлена по-спартански бедно: стол, стул, кровать и шкаф. «Так-так… Что тут у нас?» — Гарри открыл створки шкафа и стал рыться в содержимом. Там были обычные платья, в которых ходил лже-Йоанна. И снова ничего из ряда вон выходящего. Заглянув под кровать, Гарри поднял также простынь и матрас. Ничего. Только на кровати лежали несколько книг по прорицаниям. Сам он недавно их тоже читал. Гарри вывернул все ящики в столе, но там ничего не было, кроме чистых кусков пергаментов и парочки блокнотов с записями. В одном из них он узнал конспект по всем предметам, а вот другой был гораздо более интересен. Начав пролистывать записи с конца, Гарри с каждой страницей все больше и больше удивлялся. Лже-Йоанна сжато конспектировал все книги, которые читал. «Вот только я читал те же самые книги», — Гарри пробегал глазами по строчкам в блокноте. С каждой страницей он будто путешествовал назад во времени. Вот записи по поводу прорицаний и Приори Инкантатем. Еще раньше — отрывки текстов по поводу возможности существования атлантов и других подобных древних цивилизаций. Дальше — подробности по поводу наложения Обливиэйта, потом про Гоменум ревелио. Гарри перевернул еще пару страниц назад. Там были записи по поводу предсказаний. Все книги, которые прочел Гарри в Хогвартсе, кроме тех, что он достал в Запретной секции, прочел и лже-Йоанна. «Он читал то же самое, что и я. И в том же порядке! Похоже, я зря думал, что он не уделяет мне достаточно внимания. Он не только подрядил Рассольку следить за мной, но и хотел знать, чем я занимаюсь в библиотеке, что я могу искать, пути моих размышлений», — изумился Гарри. Любой другой, кто увидел бы записи лже-Йоанны, не обратил бы на них никакого внимания. У многих студентов существовали подобные сжатые конспекты, но для Гарри это было громадное подтверждение того, что за ним методично и всесторонне следили. Присев на кровать, он уставился на точку впереди себя. «Итак… Что имеем в сумме? Этот Безликий занял место настоящей Йоанны и напросился, чтобы его отправили в Хогвартс. А поскольку о роде Яги ходят нелицеприятные слухи по поводу каннибализма и темной магии, то ему выдали отдельное от всех жилье, где он мог ни от кого особо не прятаться… Кроме того, притворяясь Йоанной, он получил привилегии в виде того, что по ведьмовским обычаям мог считаться совершеннолетним и делать все, что вздумается. В Хогвартсе у него была полная свобода действий, — подводил итог Гарри. — Подговорив Феодору, он сделал так, чтобы баба Яга больше не появлялась в их доме. Зачем он это сделал? По словам Феодоры, баба Яга, заявившись утром, точно знала, кто прикидывается Йоанной. Безликий ожидал такого поворота событий и поэтому решил себя так обезопасить? Хм… И почему он во время побега убил Йоанну, но даже не попытался разыскать Рассольку? Эльфийка ведь могла рассказать много чего. Видно, Йоанна знала еще больше и поэтому была гораздо опаснее для него...» Гарри закрыл записи лже-Йоанны и швырнул их на стол. «В школе он часть времени следил за мной и вычитывал всю литературу, которую читал и я. К чему такие сложности? Можно же было, к примеру, воспользоваться легилименцией и покопаться в моей памяти, а потом стереть мне воспоминания об этом Обливиэйтом. Но, видно, Безликий не стал так рисковать. Как и не стал слишком со мной сближаться. Складывается впечатление, что его больше интересовало просто наблюдение за мной. Кроме того, то, что он пригласил меня к себе домой, еще не значило, что я соглашусь, — Гарри посмотрел на шкаф. — Значит, то, что я могу отказаться, для него бы не стало проблемой. Потому что иначе… Он бы попытался со мной сдружиться, чтобы быть уверенным, что я точно приеду. Но опять-таки он этого не сделал. Вместо этого он просто соблюдал дистанцию и наблюдал. То, что я понял, что в доме полно народа под Империусом, для него было неприятной неожиданностью. Так что для него стало важнее избавиться от меня и Виктора, чем сделать то, что он задумывал изначально…» Дальнейший ход его мыслей оборвали громкие звуки. Складывалось впечатление, что кто-то за дверью кидал тяжелые булыжники на пол. Гарри, от ужаса, что его сейчас обнаружат, оцепенел. Источник звука все быстрее приближался к комнате. «О, нет…» — пронеслось у Гарри в голове, как только он понял, кто это шумит. В дверь впечатался каменный кулак, разнеся верхнюю ее часть на щепки. В комнату ворвалась женская статуя, которая охраняла вход в жилье лже-Йоанны, и завизжала нечеловеческим голосом. Немного растерявшись, Гарри спрыгнул с кровати. Статуя ринулась в его сторону, сжимая кулаки в намерении ударить. Гарри отшатнулся в сторону и прыгнул на кровать. Статуя, резво развернувшись, по касательной вмазала ему по правой ноге, попутно содрав кожу до крови. — Иди к черту! Твой хозяин больше тут не живет! — выкрикнул Гарри, выбегая из комнаты в гостиную. Статуя вновь заверещала так, что у него заложило уши. Гарри поднял в воздух все предметы, которые только видел, и стал швырять их во врага. Статуя, немного замедлив свой ход, раскидывала руками мусор, который в нее летел. Поддавшись панике, Гарри направил в нее самый большой поток огня, который только мог наколдовать. Языки пламени врезались статуе в лицо, но та продолжала идти вперед. Гарри спешно отступал, обходя стол по кругу и не отпуская внимания от огня. Внезапно статуя сделала быстрый рывок вперед и схватила своими руками его за горло. Из-за высокой температуры ее мраморное лицо осыпалось, превращаясь в невнятное месиво, но зато она более не кричала. Статуя приподняла Гарри в воздух и стала душить его. Жар, исходящий от ее лица, казалось, обжигал ему кожу. Гарри вцепился руками в предплечья статуи. Ноги его безвольно болтались над землей. «Она ничем не отличается от лягушек и тритонов, которых я разделывал!» — собрав всю злость, Гарри придвинул свои руки к плечам статуи. Мрамор на груди статуи стал трескаться, и через несколько секунд у нее отломились руки и, освободив Гарри, упали на пол. Но хранительница жилища не собиралась сдаваться. Она всё равно продолжала идти в сторону поспешно отбежавшего Гарри. «Живучая падла», — подумал тот, с легким восхищением наблюдая, как оторванные руки статуи двигались в его сторону, перебирая пальцами по полу. Гарри направил огонь на ноги статуи, постоянно отступая назад. Мрамор крошился под действием пламени. Сначала одна, а потом и вторая нога отломились. Статуя упала на пол, и ее туловище разбилось на несколько крупных кусков. Две руки медленно продолжали подползать к Гарри. — Да задолбала ты, — возмутился он, запрыгивая на стол. Гарри выпустил еще несколько потоков огня в сторону рук. С каждым пройденным дюймом те двигались все медленнее, пока пальцы полностью не осыпались. Оставшиеся куски мрамора все еще продолжали дергаться на полу, но больше не представляли опасности. В комнате после активного использования огня было очень жарко, а воздухом было тяжело дышать из-за громадного количества углекислого газа. Гарри чувствовал, что у него горели щеки. Вытерев пот со лба, он спрыгнул со стола. — Вот тебе и побывал тут незаметно, — выдохнул Гарри, осматривая ущерб, нанесенный гостиной. Каменный пол в некоторых местах оплавился до зеркальной поверхности. Стулья, вазы, кресла, которые он запускал в статую, валялись сломанные по всей комнате. Вокруг были кучи белого порошка, которые остались от мрамора. Кое-где были видны пятна крови. Чертыхнувшись, Гарри посмотрел на ногу, которая кровоточила. Потянувшись было за волшебной палочкой, он снова выругался. «Рану заживлю потом, а вот от остатков крови надо избавляться прямо сейчас», — стянув с себя свитер, Гарри снял футболку и разорвал ее на части. Забинтовав ногу, он заткнул остаток ткани за пояс. Методично обойдя комнаты, он сжег огнем все пятна своей крови. Прихрамывая, Гарри покинул жилье лже-Йоанны.* * *
Гарри ужинал в Большом зале. На нем была темная водолазка, которая скрывала наливающиеся синяки на шее. Нога все так же была забинтована под штаниной. В Больничное крыло Гарри обращаться не собирался, а волшебной палочкой воспользоваться не мог, ведь если ее проверят, то к нему возникнут вопросы. Ему оставалось лишь ждать, пока приготовится раствор бадьяна, который он сделал час назад. А это значило, что мучиться болями в ноге придется до самого утра. В зал зашла Гермиона. Удивившись, увидев Гарри, она тут же подошла к нему: — О! Привет. А я думала, что ты отправился к Йоанне в гости. — Я уже вернулся оттуда, — кисло ответил Гарри, помешивая в тарелке еду. — Так что остаток каникул проведу тут. — М-м-м, — Гермиона присела напротив. — Что же случилось? Гарри подозрительно на нее посмотрел. — А ты никому не расскажешь? — спросил он. — Нет, конечно, — пообещала Гермиона. Слегка наклонившись вперед, Гарри рассказал о событиях последних двух дней. Естественно, это была урезанная версия, которую он и Виктор скормили аврорам. — Боже… — Гермиона в ужасе прикрыла рот. — Какой кошмар. Хорошо, что тебе и Виктору не навредили. — Да, невероятно повезло, — согласился Гарри. — Вот так сидишь одна в когтевранской башне и ничего не ведаешь, а вокруг тебя такие события происходят, — Гермиона сочувственно покачала головой. — Бедная мама Йоанны. В один день лишиться двух близких людей. Вспомнив о том, как он давно уже пытается попасть в гостиную Когтеврана, Гарри решил испытать удачу еще один раз. — Скажи, ты не могла бы провести меня в библиотеку вашего факультета? Я знаю, ты уже мне отказывала, но это важно. У меня и раньше были кое-какие подозрения по поводу Йоанны, а теперь… — Гарри изобразил тяжелый вздох и понурил голову. — В общем, мне нужна кое-какая информация. Это может помочь найти самозванца. Гермиона хотела было что-то сказать, но тут же замолчала. — Но почему ты не поделишься этой информацией с аврорами? — подумав, спросила она. — Я пока не уверен, — Гарри жалобно посмотрел на Гермиону. — Нужно проверить, прежде чем что-то им рассказывать. Можешь помочь? Немного помявшись, Гермиона посмотрела по сторонам и прошептала: — Хорошо, так и быть. Я пропущу тебя в гостиную Когтеврана. Приходи в час ночи в нашу башню на последний этаж. — Спасибо. Гермиона кивнула. Встав из-за стола, она нежно потрепала Гарри по плечу и, подхватив пирожное, вышла из зала. «Кто ж знал, что получить доступ в башню Когтеврана можно, только надавив на жалость рассказом о том, как тебя недавно чуть не убили, — Гарри допил свой чай и аккуратно вылез из-за стола. — Может хоть там будет что-то по поводу Источника магии». Промучившись до глубокой ночи от болей в ноге, Гарри дождался назначенного времени. Надев мантию-невидимку, он поднялся на самый верх башни Когтеврана и стал ждать, пока дверь наконец не открылась и оттуда не появилась грива каштановых волос: — Гарри? — прошептала Гермиона всматриваясь в темноту. — Я тут, — ответил он и скинул мантию-невидимку. — Ох. Проходи, — пропустила она его внутрь. — Добрался без проблем? — Ага. Меня никто не видел, — ответил Гарри, осматриваясь по сторонам. Куполообразный потолок гостиной был расписан звездами. Арочные окна прикрыты шелковыми занавесками, а всё свободное пространство, кроме центра комнаты, было занято стеллажами с книгами. — А это она? — спросил Гарри, указывая на женскую статую на низком постаменте в центре комнаты. — Да. Это Кандида Когтевран, — гордо ответила Гермиона. Гарри подошел поближе. На голове у статуи красовалась диадема. — Это ее прижизненная статуя, — сказала Гермиона, приняв изумление Гарри за восторг. — Скажи, а что это у нее на голове? — Диадема? О-о-о. Это был уникальный артефакт, который якобы прибавлял ума всякому, кто наденет его себе на голову, — рассказывала Гермиона. — Диадема давно уже утеряна. У Гарри похолодели руки. «Не утеряна. Точно такая же диадема была раньше в комнате с хламом на верхних этажах Хогвартса. А сейчас она лежит в дупле дерева на утесе», — Гарри с удивлением рассматривал мраморную копию диадемы, которую нашел в начале учебного года.
