Естественность

      Он сидит в бежевом кресле в своей привычной ученической позе, к которой я привыкла за месяц непрерывной работы с ним. Мужские руки, чью силу я видела не раз собственными глазами, уложены на колени, обтянутые черными джинсами. Последние довольно необычно сочетаются с белым неформальным пиджаком, расшитым черными вставками и диодами в виде номерных знаков. Все в нем выдает машину. Я говорю не про сверкающий на виске кружок голубого цвета. Я говорю про те детали, которые подмечаешь на уровне животного инстинкта, шепчущего про опасность: холодный, пристальный взгляд серых глаз; каменная осанка с широкими, угловатыми плечами; абсолютная инертность на лице. Это пугает… и одновременно сильно влечет.       Гостевая комната отельного номера покрыта легкой пеленой, но причина не в дыме или чем-то подобном. Причина в бокале сухого вина, что я успела выпить на пустой желудок и усталую голову. Развалившись на бежевом диване напротив журнального стола и электронного камина, я туманно откидываюсь на спинку, поигрывая бокалом алкогольного напитка в руке. Теплый, плотный халат белого цвета – единственное, что скрывает тело, но меня не смущает столь неформальный вид перед андроидом мужского типа. Не потому что мне плевать, как раньше. Но потому что в голову лезут не самые скромные желания.       Но ведь они были и ранее… верно, Валери?.. ты просто себе в этом не признавалась, как и всегда отвергая любую близость за неимением времени на свою собственную жизнь.       Он пришел к нам в компании точно таких же трех андроидов через месяц после бунта девиантов, подавленного в большей степени благодаря RK800. Коннор, вопреки ожиданиям департамента, не был отозван из участка. Прикрепленного за ним лейтенанта больше не было, и была ли в том заслуга андроида-детектива – неизвестно никому, хоть каждый в департаменте и испытывал к нему еще большую неприязнь после внезапной «удачной» игры Хэнка Андерсона в русскую рулетку. Но как бы Коннор не был неприятен штату – прибывшие четверо RK были иными. Еще хуже. По крайней мере в понимании других сотрудников.       Отдел по девиации и отлову машин передали другому детективу, вместе с ним к нему прикрепился и Коннор. По правде говоря, меня не интересовала судьба андроида. Вообще мало интересовала жизнь участка и людей в нем, включая того же самого Хэнка, хоть последнего я все же помянула в компании дежурной бригады. Своей работы в отделе убийств вполне хватало, не говоря уже о сложностях собственной жизни. Однако когда капитан Фаулер на одном из брифингов объявил, что у столов определенных людей ожидают RK900 – этот же самый Коннор вдруг мне и вспомнился. Ассоциации? Возможно. Осталось определиться, приятные или нет.       Я была в числе тех счастливчиков. Я и еще трое детективов из разных отделов. Каждый получил по своему андроиду, суть которых заключалась в технической помощи во время расследований. Пока остальные на брифинге возмущались, мол, зачем нам еще несколько «утырков», ведь в участке и так одного с головой хватает, мне было абсолютно все равно. Плевать. По барабану. Называть можно по-разному. Смысл оставался и будет оставаться тем же.       Естественно больше всех подтрунивал Рид. Любитель поязвить и больно уколоть своим поистине острым языком, натренированным долгими годами. Но как же ему не было смешно, когда Фаулер назвал его фамилию во время чтения списка. Сколько же вылилось из него дерьма… проработавшая с Ридом бок о бок девять лет, я и подумать не могла, что в нем столько способно копиться. Видимо, раньше были цветочки… в тот брифинг из мужчины полезли самые настоящие ягодки.       Пока остальные выходили из аудитории для брифинга недовольно и горячо обсуждая новость, я со спокойной душой и в молчании направилась в сторону рабочего места. Во время совещания те самые Девятки уже прибыли к «своим» столам, и одна из таких красовалась рядом с моим рабочим местом.       Напрягло ли меня присутствие машины? Нет. То ли флегматичный нрав сказался, то ли я поистине не видела в этом какой-либо проблемы. Напротив, оценивала ситуацию с точки зрения прагматики и рационализма. Пусть напарник Восьмерки отбыл на тот свет не самым приятным способом, все же сама Восьмерка поистине выполнила свою задачу. Самоубийство же Хэнка было вполне ожидаемым в душе каждого здешнего работника, пусть никто в этом и не признается. Каждый из нас видел, как мужчина убивал себя после смерти сына. Пистолет оказался бы у его виска в любом случае, пришел бы Коннор к его столу или нет.       RK900 сильно отличался от своего предшественника. Более крупный, грузный, широкие плечи и уверенно вздернутый подбородок. Сталь глаз металлического оттенка, холодный, едва ли не презрительный взгляд. Бело-черный пиджак подчеркивал его статность, в частности выделяя подтянутую, поистине каменную осанку, и его легко можно было бы принять за обычного человека, исследуя взглядом родинки на лице, мелкие складки на коже вокруг глаз и на лбу, рассматривая лаконичную прическу с выбившейся прядью из шоколадного, насыщенного цвета волос. Но он не был человеком. Диод на его виске и номерные знаки на пиджаке буквально кричали об этом на весь мир.       Уверена, многие ощутили себя неловко, заметив у четырех столов сразу одинаковые копии машин, стоящих с отведенными назад руками напротив стула «хозяина». Я даже не повела и носом. Со спокойной душой уселась за свой компьютер, на рефлексах убрав светлые, чуть взъерошенные волосы за уши. Знала, что андроид примется изучать меня, сканировать любую деталь с целью успешной интеграции. Конечно, позже я поняла, как сильно ошибалась в этой мысли, однако даже тогда подметила, что машина ничего особенного во мне не найдет, кроме потемневшей от недосыпа кожи под глазами и покусанных от извечных нервотрепок полных губ.       Да, я не красавица. Точно не в том понятии, в каком обычно употребляют это слово мужчины. Будучи два года назад вполне себе упитанной и оттого «сочной» дамой, довольно резко похудела на почве нервной жизни. Никакой дискомфортной женственной одежды, за исключением редких случаев, когда поистине требуется выглядеть презентабельно. Но даже в такие моменты привычные футболки и джинсы с кедами как сейчас сменяются классическими, женскими брючными костюмами.       Всеми фибрами души чувствовала, как андроид сканирует мою личность посредством изучения темных глаз. Наверняка ожидал моих слов, видимо, не имея возможности начать разговор первым из-за каких-то там внутренних регламентов, но я и не собиралась с ним разговаривать. Тут же включила компьютер и безучастным голосом буркнула «Сядь». Андроид сел. Без лишних слов.       Какое-то время царило молчание. Я не смотрела на него, он вовсю пялился на меня, даже не скрывая своего ледяного взгляда. Процесс общения и знакомства остальных сотрудников с машинами прошел мимо меня, никогда не отличалась желанием наблюдать за чужой жизнью, потому буквально через десять минут работы за терминалом с удивлением для себя отметила, как сильно поредел участок. Сотрудников не было. Остались мы и еще несколько дежурных патрульных.       ‒ Ну, и? ‒ сделав последние удары по клавиатуре, я шумно откинулась на спинку компьютерного кресла и сложила руки на груди. Андроид, все это время сидящий на стуле для посетителей, даже не шелохнулся, не скрывая своего открытого, внимательного взора. ‒ Как звать? Имя-то должно быть.       ‒ Мое имя Конрад, детектив Шарп, ‒ не знаю, что точно вызвало во мне волну мурашек: сильный, низкий голос, буквально пропитанный мужественностью, или же безэмоциональность, с которой они были сказаны. Чем бы оно ни было, оно мне не понравилось. На то были свои причины. ‒ Андроид, прикрепленный к вам в качестве технической поддержки.       ‒ Конрад… ‒ протянув это имя точно в пробе на вкус, я прищурила глаза, не разрывая визуального контакта. Машину манерность моего говора не смутила. Это не удивило меня. До сих пор помню репортаж из новостей с хвалебным описанием партии закупленных машин в двести тысяч экземпляров. ‒ И что, вы все такие – Конрады?       Андроид несколько прищурился, анализируя мой намек в голосе, после чего флегматично пояснил:       ‒ Данное имя выбрано дизайнерами-маркетологами в результате тщательного анализа человеческих предпочтений… ‒ видимо, на моем лице проскочила жуткая скука или минимум укор, ведь RK900, запнувшись, прервал свой монолог, облегчив мне мысли следующими словами, ‒ верно, детектив. Конрад – стандартное имя для всех андроидов моей модели.       Перспектива иметь четверых Конрадов в участке мне не улыбалась. Да и вообще «результаты человеческих предпочтений» были сомнительными. Не знаю, кто там вдруг изъявил любовь к подобным именам, но мне оно точно не приходилось по душе. Именно поэтому я, едва ли не с полминуты покрутившись на стуле из стороны в сторону в визуальном изучении андроида, выдала следующую мысль, явно привлекая интерес к своим словам сидящего неподалеку офицера в комбинезоне:       ‒ Я могу изменить твое имя?       ‒ Оно не является для меня значимым, если вы об этом, ‒ немедля парировал андроид, чуть качнув головой в знак подтверждения.       Еще полминуты раздумий. На рефлексах прикусила губу, всякий раз прибегая к этой привычке при глубоких размышлениях. Их в последнее время было слишком много. Наверное, это и стало предпосылкой к случившемуся через месяц.       ‒ Будешь зваться Ричардом, ‒ диод на виске машины перекрутился в золотой, знаменуя переработку информации, и я, найдя в этом нечто вроде знака согласия, довольно улыбнулась вызванному эффекту. ‒ Слишком сильно похож на британца.       Я не соврала. Самой будучи выходцем британских земель, заметила в Девятке нечто такое, что улавливается каким-то шестым чувством: слишком педантичный, слишком статный, слишком «холодный». Такой, каким характером обычно по древним стереотипам обладает британский житель. Отчасти я была с этими стереотипами согласна. Отчасти они меня раздражали.       Да, я и впрямь не кривила душой, говоря о схожести андроида с британцами. Но все же слукавила о второй причине такого имени, которая на данный момент сопит на пуфике дома или мусолит свою любимую мягкую игрушку.       − Что? Неужели ничего не скажешь?       − Нет.       Еще в тот момент я поняла, что дождаться от Девятки эмоциональности – все равно что потребовать у Дьявола быть сердобольным. Бесполезно и бессмысленно.       Хмыкнув от сделанного вывода самой себе, я беспечно и с легкой усталостью облокотилась о стол. Новоиспеченный Ричард продолжил смотреть беспристрастно, сложив мужские руки на коленях.       − Ну, рассказывай. Что умеешь, какой от тебя смысл?       − Техническая помощь, как я отмечал ранее, − были бы эти слова из уст Рида, и я бы наверняка услышала в них подтекст «Ты тупая? Я же говорил». Но Ричард отвечал спокойно, без каких-либо намеков. Меня, уставшую и измотанную, это подкупало. – Моя задача – бесприкословное исполнение ваших приказов, так же…       − Давай будем проще, – оборвав Девятку на полуслове, за что словила пристальный взор, я лениво размяла переносицу. – Я привыкла работать в одиночестве, так что ты мне просто не мешаешь, делаешь все, что я говорю, и стоишь в сторонке. Ты счастлив, я счастлива, все счастливы. Как тебе такой расклад?       «Расклад» его явно не волновал. Просидев какое-то время в полном молчании, андроид произнес следующие слова:       − Моя основная задача – безукоризненное исполнение приказов детектива Валери Шарп. То есть, ваших приказов, детектив, − или мне показалось, или он сделал акцент на слове «ваших»? – Уверяю, проблем не возникнет.       Забавная фраза. Слишком уж многообещающая, учитывая, как пристально Ричард принялся на меня смотреть после всего сказанного. Пристально, но косо. Словно в желании застать врасплох, как минимум отметить нехарактерную реакцию. Увы, но ее он как раз таки и не нашел. И причина не только в усталости. Причина в том, что мне было наплевать. Впрочем, как и пять минут назад.       − Педант? – нейтрально отметила я, не разрывая визуального контакта.       − Андроид, − тут же подметила Девятка, кажется, не моргая.       Не знаю, что это было – борьба за власть в нашем новом тандеме или просто испытание на прочность. Я все равно не проигрывала, стойко вынося его ответный взор холодного цвета глаз. Однако сидеть на месте весь день желания не было, и уже через минуту, что-то мысленно пробурчав самой себе, я вознамерилась покинуть участок. Куртка, ключи от машины, сигареты… все распихала по карманам, и уже встала со стула, нейтрально отмечая подорвавшегося с места Ричарда. Сопровождаемые легким рабочим шумом участка, направились на выход, однако всего одна блеклая мысль в голове – и я встаю на месте, отуплено шарясь по карманам.       − Телефон… − чувствовала, как затормозивший рядом Ричард внимательно посмотрел на меня, однако я сама была слишком сильно занята своими карманами, чтобы обратить на это внимание. Так и стояла на месте, рассеянно проверяя джинсы и похлопывая себя по надетой куртке в поисках устройства. – Черт…       Не знаю, как он успел это сделать. Не знаю, почему не заметила его отсутствия. Усталость была слишком сильной, мысли путались, туман заволакивал разум. По крайней мере именно на это я списывала то, что не отметила отошедшего андроида. Ведь буквально в следующее мгновение в поле зрения показалась протянутая мужская рука, в пальцах которой был зажат черный телефон.       Я не решалась взять его сразу. Настороженно покосилась на андроида с его невозмутимым видом, и только через пару секунд раздумий нерешительно взяла устройство. Ричард тут же убрал руки за спину, смотря на меня как ни в чем не бывало.       − И что? Ты прямо будешь понимать меня с полуслова? – с сарказмом это отметив, я так и застыла с телефоном в руке. Ричарда мой ироничный тон не смутил. Машина лишь вздернула одну бровь вверх, как бы задавая вопрос, однако последнего более не следовало. Потому Девятому пришлось пояснить свои мысли, буравя меня изучающим взором.       − Безукоризненное исполнение, детектив. Будьте уверены. Я всегда исполняю указания.       Зря я тогда не обратила внимания на эти слова. Флегматично пожала плечами и убрала телефон в карман джинсовой куртки, тут же устремившись на выход. Даже не удостоверилась в том, что машина следует за мной. Зря… очень зря.       По правде говоря, мой рабочий уклад с появлением Ричарда не изменился. Я так же выполняла свою работу, так же вставала в пять утра каждый божий день, так же покидала дом в семь еще до восхода зимнего солнца. Так же получала задания и расследовала убийства, так же общалась с сотрудниками, так же засиживалась в участке допоздна, стараясь оттянуть момент появления дома. Единственным изменением был следующий за мной андроид в белом пиджаке, уже с первого дня нашего сотрудничества установивший для себя ценимые мной характеристики: молчаливость, беспрекословность и пофигизм к моему состоянию. И не зря последнее было для меня особо значимым. Ведь именно с последним были проблемы.       Я не была из тех, кто рвался домой после каждого рабочего дня. Досиживала часы и добровольно оставалась в участке как можно дольше, вынуждая таким образом Девятого оставаться в департаменте вместе со мной. Уйти на базу, пока я в рабочем режиме, машина отказывалась: не позволяет регламент. Но мне было плевать. Сидит себе, помогает с работой, молчит. А большего моему уставшему мозгу и не надо.       Вернуться домой для меня было не каторгой, но… тяжелым процессом. Не из-за одиночества, нет. Напротив, его-то в моем доме и не хватало. Но из-за женщины, что жила вместе со мной в коттедже, который я с горем пополам выкупила три года назад в свои двадцать шесть лет. Привязанная к коляске, лишенная возможности двигать нижней частью тела и потому переехавшая ко мне после автокатастрофы. Женщина, которую я усилием воли терпела в своем доме и своем окружении. Женщина, чью жизнь я обеспечивала как в плане финансов, так и в плане медицинского обслуживания, включая сиделок. Женщина, которая имела статус «мать».       Каково быть зрелым, взрослым человеком, иметь престижную работу, вполне себе миловидную мордашку, но совершенно одиноким существом в городе-миллионнике? Я не задавалась этим вопросом. Было слишком много работы, а точнее слишком сильное желание этой работой нагружать себя сразу по нескольким причинам: как можно меньше появляться дома и как можно больше получить денег. К собственному разочарованию, обе причины акцентировались на женщине, что делила со мной одну территорию, и любой, кто знал меня больше пары лет – так же знал, что тему матери лучше не задевать. Ведь у меня ее не было. По крайней мере морально.       Должна была отдать должное, Девятый видел всякий раз мое внутреннее напряжение, когда телефон вибрировал на столе, в кармане или в руке. Замечал, как обреченно жмутся губы в тонкую полоску, как задерживается дыхание, как прикрываются глаза в страхе увидеть четыре буквы на экране, которые должны нести тепло, но несут только боль. В такие моменты готова отдать все, что угодно, согласиться даже на Фаулера, что звонит, дабы вставить мне люлей. Но только не на звонок от матери. С сиделкой говорить мне намного приятней… так же было и в тот единственный вечер, когда мы с Ричардом вновь остались одни в департаменте, добивая часы до начала ночной смены.       Разговор как всегда был больше похож на односторонний, нежели на полноценный диалог. Молоденькая девушка, которую я наняла больше двух месяцев назад как очередную сиделку за матерью, была очень милой и светлой, совсем еще юной. Приезжая в семь утра каждый будний день и уходя в девять вечера (а чаще и позже, по мере моего возвращения), белокурая Кэтрин всегда отзванивалась мне, рассказывала как проходит день у матери, чем они занимаются, какие медикаменты успели принять. Она нравилась мне, честно… правда нравилась. Исполняла все свои обязанности, соглашалась выйти «на работу» по надобности, оставалась допоздна, если я сильно задерживалась. Даже гуляла с собакой – единственным моим верным другом, из-за которого я возвращалась по сути домой, хоть и очень поздно! Но каким бы одуванчиком она ни была, мне было абсолютно плевать на все, что она говорила. Вот и тогда слушала ее рассказы о проведенном дне, без какой-либо улыбки вникая в историю про испеченное с моей матерью печенье и милые беседы с ней.       Она всегда так мила, радостно повторяла девчушка девятнадцати лет, рисуясь мне улыбчивой и мечтательной. Всегда так доброжелательна и гостеприимна… всегда и со всеми. Кроме меня −дочери, приютившей ее из жалости, но не из теплых чувств. Последние были убиты далеко в юном возрасте. Задушены руками женщины, именующей себя «мамой».       Выдержав этот десятиминутный монолог, я с усталым видом отложила телефон на стол. Эхо тут же отразилось от стен опустевшего участка, ведь даже капитан Фаулер давно покинул департамент. Теперь здесь были только мы – андроид и приставленный детектив, сидящие за столом в полном молчании.       − Могу я задать вопрос, детектив Шарп?       С момента нашей совместной работы прошло всего три дня, и это первый раз, когда андроид обратился ко мне не по работе. Почему я сразу поняла, что вопрос личный? Потому что все рабочие вопросы Ричард задавал без разрешения на обращение. И все же я не напряглась, заметив на себе пристальный, но косой взгляд серых глаз. Задумчиво скрестила руки, пожала плечами и устремила взор в потемневшее от ночи окно, где в свете потолочных ламп холла мелькали пушистые снежинки.       − У вас все в порядке?       Я была слишком глубоко в себе и своих мыслях о матери, чтобы сразу сообразить его слова. Устремив на машину туманный взор, попросила пояснений одним лишь взглядом. Их же андроид поспешил предоставить, чуть сузив глаза и склонив голову в изучающем жесте. Говорил он неспешно, спокойно и в то же время с легким намеком, как если бы понимал, что затронул скользкую тему.       − На ваш телефон уже третий вечер в одно и то же время поступает звонок с одного и того же номера. И каждый раз ваше сердцебиение учащается, температура тела повышается. Могу я узнать, что вас так сильно волнует?       Я бы, наверное, насторожилась от такого интереса к себе и своему телефону, даже задалась бы вопросами того, с какого перепугу Девятый сканирует мой телефон. Но мне было все равно. Я была слишком уставшей.       − Личные проблемы, андроид, − потерев пальцами подбородок и качнувшись на стуле так, чтобы полностью повернуться к окну, я лишь мимолетом посмотрела на Ричарда. Тот, сохраняя ученическую позу, смотрел на меня без всяких стеснений. – Вряд ли тебя они должны касаться.       − Это как-то связано с тем, что вы отказываетесь покидать участок после окончания смены?       Он давил. Вряд ли намеренно, но ощутимо. Все так же смотрел на меня, наклонив голову к плечу. Смотрел и ждал ответа, минимум реакцию. Но она не следовала какое-то время, ведь я, поняв, что меня просто проверяют на вшивость, ответила Ричарду пристальным взором.       − Почему тебя вообще это так сильно тревожит?       − Ваше состояние для меня приоритет, детектив Шарп, − проговорил андроид, дав заготовленный ответ. Продолжал смотреть в глаза, выдерживая паузы между высказываниями. – Так же, как и исполнение приказов.       − Не слишком ли часто ты упоминаешь о важности моих приказов? – отчего-то азарт накрыл меня легкой волной, вынудив развернуться на стуле обратно и сцепить уложенные на стол руки в пальцах. Ричард все это время не разрывал визуального контакта, прищурено смотря мне в глаза.       − Буду напоминать о них столько, сколько потребуется, чтобы вы усвоили эту информацию.       − Может, тогда проверим? – его слова не зацепили, но показались мне чем-то намекающим. Потому я хитро блеснула глазами и вздернула уголок губ, получая в ответ подозревающий взгляд. – Хочу кофе.       Правда ли, что я ожидала, будто бы андроид сорвется с места по направлению к кухне? Это еще мягко сказано. Но Девятый молчал. Сидел, сверля меня взглядом, лишь секундно сверкнув золотым диодом на виске. Все тот же азарт вынудил меня театрально взглянуть на экран телефона, отметив время, после чего с ухмылкой обратиться к Ричарду, намекающе вздернув бровь.       − И? Где же мой кофе?       − На данный момент кофейные зерна, из которых будет состоять ваш кофе, загружаются в кофемашину в соседнем ресторане, что находится в километре от департамента, детектив, − спокойно, но все же с видимой ехидностью произнес Ричард, не разрывая наш визуальный контакт. Продолжал флегматично смотреть, при этом заставляя меня настороженно выпрямиться, хмуря брови. – Курьер привезет его к участку через четырнадцать минут.       − Ты что… заказал кофе в ресторане?       − Я не могу позволить вам употреблять некачественный продукт, которым загружают местную кофемашину. Придется подождать, но уверяю вас, что это будет один из лучших кофе в вашей жизни, − снова кажется… господи, надеюсь, что это так. Иначе мне совсем не нравится наблюдать ответный азарт в его глазах. Тем более теперь, когда его улыбка становится намеренно вежливой, а тон до скрежета в зубах самовлюбленным. – Я всегда исполняю свои приказы, детектив. Безукоризненно.       Что ж… этот момент мне запомнился надолго. Настолько долго, что весь последующий вечер мозги были забиты не женщиной, с которой мне придется встретиться по возвращению домой, но поистине крупным стремлением машины быть мне полезным. А еще вкусом кофе, который и впрямь стал самым лучшим в моей жизни.       С этого момента жизнь и впрямь немного изменилась. Быть может, она перетерпела изменения и ранее, но теперь я осознавала это до конца. Ему хватало одного слова. Всего одного обращения, чтобы понять мои мысли еще до того, как те вырвутся наружу. Кто-то это замечал, кто-то даже спрашивал, как так я смогла быстро скооперироваться с машиной? Кого-то не интересовала моя жизнь. И только Рид во всем участке мог позволить себе дружеское общение. Не потому что остальные меня недолюбливали, но потому что понимали – меня не волнует общение с ними. Все, что меня волнует – нагрузиться работой как можно больше, чтобы как можно дольше не возвращаться домой. А по возвращению свалиться в постель от изнеможения в нежелании контактировать с женщиной, обитающей в моем доме.       В тот день я сидела за компьютером. Девятый был направлен мной в архив, получив в виде указания всего две фразы: «Улики. Осмотри их еще раз». Ему хватало столь краткого инструктажа, чтобы кинуться на выполнение приказа и выполнить его идеально. Я же, уйдя всеми мыслями в заполнение протоколов по делу об убийстве двух людей, старалась слухом зацепить бубнеж мужчины, что уселся на край моего серого стола. Того самого, который прошлым поздним вечером убирал Ричард. Все такой же педантичный в желании исполнить любой мой приказ.       Смысловая нить слов Рида была окончательно утеряна, и я смогла вырваться из рабочих мыслей, только когда перед глазами щелкнули мужские пальцы. Гэвин, недовольно удостоверившись моим вернувшимся вниманием, раздраженно вскинул брови в знак вопроса.       − Извини, − откинувшись на спинку и размяв глаза правой рукой, я несколько раз качнулась на стуле. Царящий рабочий шум давил на уши со всех сторон, усиливая головную боль от недосыпа и загруженности мозга информацией, но мне некогда было себя жалеть, хоть и пришлось попытаться оправдаться перед коллегой. – Очень много работы. В последнее время чувствую себя ужасно.       − Ты хотела сказать, в последние пару лет? – театрально поправил Гэвин, сложив руки на груди и саркастично взглянув на меня сверху вниз, задрав подбородок. Явно намекал на довольно сложное финансовое и моральное положение моей жизни, что существенно ухудшилась с появлением матери в ней.       − Не нагнетай. И без того на душе хреново.       − Наверное, потому что пора перестать выжимать из себя максимум, укладывая свою жизнь на пьедестал человека, которому на тебя абсолютно похер.       − Я просто пытаюсь выжить, − усталым голосом произнесла я, ощущая, как накатывают очередные пульсации в мозге. Было бы неплохо выпить кофе. Пожалуй, пора заиметь связной номер андроида в своем телефоне…       − Валери Шарп, которую я знал три года назад, не пыталась выживать, − его взор был слишком давящим и даже раздраженным, однако в следующее мгновение существенно смягчился, едва приглушенный голос произнес следующие слова с хрипотцой, − одна из причин, почему мы с ней так весело проводили время.       Весело… порой даже слишком. Настолько слишком, что даже мне, ранее отъявленной любительницей покутить и поразвлечься «по-взрослому», становилось стыдно от упоминаний безумств, которые мы творили с Гэвином наедине. Подобные отношения даже назвать таковыми нельзя, учитывая, что состояли они только из получения обоюдного удовольствия от сексуальных ласк, чаще всего заходящих за рамки классических. Страшно представить, как часто Рид в своей привычной похотливой и быдлячей манере шутил на тему моего умелого языка. Благо, делал он это без посторонних, получая в ответ шутки про «гепарда-скорострела».       − Да уж, − невесело, но по-свойски усмехнувшись, я с легкой улыбкой уставилась в стол. Конечно, эти брачные игры пришлось прекратить с появлением в моей жизни матери, и в большей степени потому что совместные планы с Ридом уходили куда глубже, чем просто выходные потрахушки, однако не сказала бы, что сильно по нему скучала. Тосковала без мужского внимания, но отчетливо понимала, что пока связана с женщиной в доме – ни о каких отношениях не может быть и речи. – Не было бы так много проблем и работы – возможно, бывшая Валери была бы и нынешней.       − Просто кое-кто слишком много на себя возлагает, не живя, а существуя. У тебя же вон, ходит лаборатория на ножках, − мужчина кивнул головой в неопределенную сторону, как бы намекая на Ричарда, ушедшего в архив. – Запряги его делать все за тебя, а сама чухни куда-нибудь поразвлечься. Сама же знаешь, что они все сделают, хоть задницу вылижут, лишь бы угодить.       − Фу, блин, Рид! Вечно ты со своими шуточками!       Фыркнув от услышанного и постаравшись отогнать разбушевавшиеся, непроизвольные фантазии, я с недовольной и перекошенной миной отвращения на лице вернулась к компьютеру. Всеми своими силами показывала, что разговор перестал быть мне интересным, но Гэвин лишь усмехнулся, соблазнительно вздернув уголок губ и открывая обзору каемку зубов. Знал все рычаги давления на мою женскую сущность. Которая, между прочим, уже несколько лет изнывала по мужским ласкам.       − Ой, да ладно! Засмущалась-то как! У вас, баб, в голове порой похлеще, чем у отпетых мореплавателей, − уже отвыкшая, но понимающая диапазон шуток Рида, я недовольно, но с усмешкой покосилась на человека, понимая, на что тот намекает. Кому, как не ему помнить о безумствах и извращениях, которые царили в моей голове во время наших уединений в постели, машине, набережной и бог знает где еще. – Одна знаешь что творит со своей Девяткой? Наслышан я о ее похождениях, − повеселев от мысли о блуждающих слухах, Гэвин заговорщецки подмигнул мне. Неприятный жест, однако больше меня удивили не сами сплетни, коими участок всегда полнится, но факт самих сексуальных отношений с андроидом правительственного назначения. – Мерзость, конечно, но вот уж кто не упускает шанс получить от жизни все, что хочется…       Гэвин что-то бубнил. Рассказывал то на эмоциях, то флегматично. Кажется, делился своими впечатлениями от работы с андроидом, что похож на RK800, который однажды вырубил его в архивном помещении. И я кивала ему, мысленно витая в рассуждениях о сказанном Гэвином чуть раньше. Не сказала бы, что затронутый момент на тему половой идентичности человеку был полностью раскрыт и уж тем более важен, однако… что-то в этом зацепило. Что-то, отчего я постаралась избавиться, оперируя желанием не отрываться от вечной погони за работой, наплевав на свою личную жизнь.       Дни медленно перетекли в неделю. Возвращаться домой становилось все тяжелее. Встречать на пороге человека, который улыбается тебе в обществе сиделки, но уже после ее ухода изрыгает массы недовольств и оскорблений. Та самая прогулка с любимым псом породы русской южной овчарки – единственное, что стало радовать меня в моей же обители. Я никогда не отвечала матери на ее попытки вывести меня на скандал и уж тем более не отвечала на ее оскорбления и унижения. Просто в молчании заходила в дом, брала поводок и звала пса погулять, сопровождаемая криками «Не дочь, а проклятье!» в спину. И гуляла… много гуляла, порой не возвращаясь домой, а снимая номер в одном из отелей в центре города. Не жалко было денег… лишь бы не видеть ее. Лишь бы не слышать извечные пустые упреки о том, какая я плохая и нежеланная в этой недосемье.       В ту ночь я была в номере. Лежала в ванной, размышляя о жизни и слушая говор включенного телевизора из приоткрытой двери в белую комнату с кафельными стенами. Пес по кличке Рич сопел где-то на диване, вымотанный длительной прогулкой по набережной. Единственное существо, что всегда радо меня видеть. Вряд ли любимая собака, которую мать так ненавидела по причине моей привязанности к животному, получала удовольствие от нахождения в незнакомом месте со всеми его новыми запахами, но после того, как та же мать крикнула фразу «Я отравлю твою шавку рано или поздно» − желание уезжать в отель без собаки пропало.       Нахмурившись от этой мысли, я прикрыла глаза и вцепилась в край ванны. Как грустно, отчаянно и тоскливо можно себя чувствовать в этом мире, полном людей… как одиноко можно себя ощущать, практически четырнадцать часов в сутки сопровождаемая как минимум одним существом. Ричард был все таким же молчаливым, флегматичным и не заинтересованным моей личной жизнью, разве что изредка подмечая иррациональность привычки курить и употреблять фаст-фуд в качестве быстрого обеда. И если раньше о машине я задумывалась просто как о технической поддержке, то теперь Девятый интересовал меня чуть больше в отношении его поистине скрупулезного желания выполнять приказы.       Гэвин говорил, что одна из сотрудниц, к которой приставили RK900, пользуется им как может, и не только в рабочих планах. Одно упоминание, что машина спокойно сносит такое обращение, говорит о том, что все Девятые такие… педанты. Но еще больше удивило наличие у андроида возможностей в сексуальном плане. Не удивительно только то, что кто-то задумался о способах досуга с подобной моделью. Пусть я воспринимала Ричарда как технику, все же не могла не отметить довольно смазливую мордашку с завлекающей поистине мужской уверенностью, о которой кричат и стальной взгляд, и серые глаза, и каменная осанка. Даже голос, от которого у меня порой мурашки бегут по коже из-за своеобразной мужской грубости и брутальности! Достаточно просто раз засмотреться на шевелящиеся в неспешном пояснении каких-то деталей мужские губы, чтобы на несколько секунд отключиться от мира и задуматься над вопросом, каковы они на вкус. Дурные мысли, выбивающие искры чуть ниже живота.       Не уверена, что вспыхнувшее в теле ощущение в виде требования близости продиктовано какими-то чувствами. Нет. Убеждала себя, что все наложилось друг на друга: упоминание Рида о былых развлечениях, рассказ о возможности использовать Девятого не по назначению, длительное воздержание от секса и чересчур привлекательная внешность машины. Но как бы не твердила об этом в своей голове, жгучее пламя в теле было уже не потушить. Вода в ванне явно начинала остывать. Я же, с недовольным видом ощущающая жгучую кровь в жилах, видимо, грозилась ее вот-вот нагреть. И, что еще хуже: грозилась опуститься рукой ниже, намного ниже живота, предаваясь бурным фантазиям о машине, которая как назло всплывала в голове.       Звонок уложенного на пол телефона спугнул любое желание. Возбуждение резко спало, словно заставшее врасплох чьим-то присутствием, и я с некоторым облегчением глубоко вздохнула, понимая, что подобный омут грозит мне последствиями. Пожалуй, стоит держаться подальше от мыслей, раз уж держаться подальше от андроида не получится. Тем более теперь, слыша в трубке пояснение того же грубого, низкого и по-своему инертного голоса о случившемся убийстве, на место преступления которого меня срочно вызывают. Даже налилась румянцем, понимая, о чьих губах и на чей облик едва не принялась самоудовлетворяться. Несчастная извращенка.       Пес остался в отеле, когда я, высушившись и приведя себя в рабочий порядок, устремилась к месту убийства. Ричард ждал меня на месте – стоял у входа в дом, убрав руки за спину и встречая меня ледяным взором. Вспыхнувшие воспоминания о ванной вынудили меня пристыженно пройти мимо, чувствуя, как краска наливает щеки, но если Ричард и заметил изменение в пульсе – а он заметил – то не стал акцентировать на этом внимание. Другие же уже прибывшие патрульные и судмедэксперты были слишком заняты, чтобы видеть мои покрасневшие щеки.       Ничего нового. Труп женщины перед диваном в гостиной. Одетая и со следами удушья на шее. Глаза закатаны, рот раскрыт. Волосы растрепались по ворсовому ковру перед потухшим камином, но больше всего привлекали внимание детали обстановки: отодвинутый журнальный столик с опрокинутыми бокалами из-под вина. Это уже говорит о том, что дама впустила убийцу самолично. Вряд ли бы женщина решила выпить этим вечером алкоголь сразу из двух сосудов.       − Улики, − не переставая мертвенным взором рассматривать ровесницу, я уверенно, но не громко дала указание стоящему за спиной Ричарду. Андроид, не дождавшись второй части инструкции, принялся осматривать помещение пристальным взором. – Осмотри здесь все.       И он осматривал. Стоял, не шевелясь, рядом с трупом, медленно скользя взором по гостиной, то и дело, что останавливаясь взглядом и тут же устремляясь дальше. Через какое-то время, пока я изучала уже заполненные одним из патрульных протоколы, присел рядом со столиком, анализируя вино в каждом бокале. И я, впервые ставшая этому прямым свидетелем, на миг потеряла мысли, перестав слушать сотрудника в униформе.       Не думала, что когда-то буду стыдиться своих желаний. Но ведь это и желанием не назовешь. Просто словно отключение мозга при визуальном изучении его манипуляций. По тому, как мужской кончик языка скользит по пальцам, как мужские губы остаются открытыми. По тому, как хмурится лоб и как серые, искрящиеся в свете разложенных прожекторов глаза устремляют удивленный взор на те же вздернутые пальцы. Как черные ресницы вздрагивают, а диод, ставший золотым, оттеняют часть лица, накрытую тенью от недостатка света. И как андроид поворачивает ко мне голову, вынуждая меня ошарашенно уткнуться в протокол под монотонный бубнеж сотрудника рядом.       − Пожалуй, осмотрю дом.       Нет, я не желала осматривать дом, хоть регламент и требовал. Скорее, желала остыть и привести мысли в порядок, развеяв в голове очертания мужского лица с волевым подбородком и открытыми губами, на контуре которых застыла капля красного вина. Потому впихнула планшет патрульному и решительно устремилась прочь из гостиной. Чувствовала, как меня сопровождает не одна пара глаз. Но волновали меня больше всего только одни – те, что цвета металла.       Кухня оказалась относительно чиста. Бутылка вина на столе, штопор с пробкой рядом. Коридор и уборная комната так же не отличались чем-то обычным. Уже остывшая и углубившаяся в рабочие мысли детектива, я неспешно поплелась на второй этаж, по пути никого не встречая. Кто-то из патрульных ответил, что весь дом был осмотрен, однако я всегда действовала по принципу «доверяй, но проверяй». Потому бродила из комнаты в комнату, отмечая чистоту и неподозрительность.       − Я обнаружил в алкоголе стимулирующее, − голос Ричарда, прозвучавший за спиной был таким неожиданным, что я едва не подпрыгнула, схватившись за сердце. Одарила обнаруженную на входе машину укоризненным взором, после чего принялась дальше исследовать, видимо, личную спальню мертвой хозяйки, тщательно изучая каждый угол. – Причем, в остатках только одного из бокалов.       − Кто-то пытался подсыпать виа-гру? – вряд ли Ричард понял, почему я усмехаюсь, однако как и всегда не стал акцентировать на этом внимание. – Видимо, неудачно, раз пришлось убить жертву.       − Желаете узнать, что еще я отметил?       − Давай, удиви меня, − туманно произнеся это скорее в желании показать, что я во внимании, я беспечно подошла к шкафу, встроенному в стену. Как и планировалось, внутри никого не оказалось. Только несусветно плотный ряд висящей, длинной одежды.       − Я заметил мужскую куртку в коридоре на вешалке, − едва машина произнесла это, сделав некоторую многозначительную паузу, как я застыла, держа руки на обеих раскрытых дверках. Ричард, все так же стоя на пороге, смотрел на меня беспристрастно, но с явным намеком, оттеняя своими диодами на одежде приглушенный свет настольной лампы. – Однако в официальных жильцах этого дома мужчин нет.       − Ну и что? Куртка может принадлежать любому из полицейских, − понимала, к чему клонит андроид, но все равно смерила его саркастичным взором. Ричард, с каждым словом сокращая расстояние, остановился за плечом, без каких-либо эмоций смотря в мои глаза.       − Вероятно. Однако никому из них не принадлежат отпечатки пальцев подозреваемого, ведущие в эту комнату.       А вот теперь пришлось существенно напрячься. Застыть с хмурым выражением лица, повернув к машине голову через плечо. Андроид буквально одним только взглядом говорил мне о важности быть аккуратной с этого момента, и я следовала его немому совету, как можно тише доставая пистолет из-за пояса джинс. Долго ему пробыть в моей руке не пришлось.       В следующее мгновение случившееся закрутило все по спирали, оставив в голове лишь памятные урывки. Удар в грудь пришелся прямо в районе солнечного сплетения, выбив весь воздух из легких. Потерявшись в пространстве и буквально плавая от неожиданности под потолком своим сознанием, я лишь уловила темный, довольно крупный силуэт. Упасть пришлось на что-то мягкое, но живое. Только через мгновение придя в себя, осознала, что свалилась прямиком на машину, на которую по сути и была оттолкнута чьими-то руками. То, что эти руки принадлежали подозреваемому, гадать не стоило. Особенно теперь, когда суматоха улеглась и перед глазами предстал высокий, грузный облик лысого мужчины, в руках которого мелькнуло нечто металлическое. Черное, с рыжей вставкой. Пистолет, что меньше минуты назад едва был достан мной из-за пояса.       Черное дуло направилось в мою сторону, вынудив вздрогнуть от ужаса сердце, но звуки выстрелов донеслись словно из-за пелены. Я не видела огневой вспышки, даже не видела, как дрогнула рука преступника несколько раз, спуская курок. Ожидала ощутить боль в районе живота, груди, лба, но точно никак не в районе затылка. А ведь там я ее испытала, внезапно откинутая на пол и тут же прикрытая появившимся из ниоткуда андроидом в белом пиджаке. Его взгляд был спокойным и внимательным, и это никак не вязалось с тем количеством выстрелов, которые прозвучали за его спиной. Уверенный в себе, оперевшийся руками о пол по обеим сторонам от моего тела, но совершенно безэмоциональный. Суровое сохранение хладнокровия, вызывающее не то восхищение, не то животный страх и желание держаться подальше. А может, и не держаться… сложно. Слишком сложно.       Выстрелов больше не звучало, но я не могла оторвать взор от его ледяных глаз. Не помню, чтобы дрожала – за столько лет службы не раз приходилось представать перед смертью и в более опасных ситуациях, однако всего за одну секунду поняла, о чем думает Девятый. Читала это в его пристальном взоре. В черных радужках, внутри которых горело желание защитить любой ценой. Но когда протянула руку, дабы вцепиться в мужской рукав, было уже поздно. Ричард, резко встав на ноги и развернувшись к опешившему преступнику лицом, на всем ходу устремился к нему решительным шагом.       − Ричард, нет! Не смей!.. – желала остановить его своей хваткой, а вместо этого схватила воздух. Слова так и остались за гранью его восприятия, ведь в следующие секунды звуки возобновившихся выстрелов и разбитого оконного стекла смешались воедино, поглощая мой крик.       Они скрылись в ночи так же быстро, как и сцепились. Ричард и не желал вступать в драку – стало понятно с той секунды, как андроид вцепился в человека и потянул за собой в сторону окна, ни разу не усомнившись в задуманном. И я не знаю, что взыграло внутри меня в тот момент, когда шум стих, оставив за собой вой зимнего, протяжного ветра, пущенного в комнату через разбитое окно.       Стекло было повсюду. Осколки блестели в свете тусклой лампы, в воздухе стоял запах пороха, к которому я привыкла за столько лет. Раньше я не замечала его так явно, слизистые и рецепторы давно перестали воспринимать этот запах, но в эту секунду этот аромат показался мне самым отвратительным на свете. Мерзким, тошнотворным и вонючим. Так и лежала бы я на полу, устремив в пустое окно с проникающими в комнату снежинками обезумевший взор.       Шум со стороны коридора и топот ног вывели меня из состояния прострации. Меньше через секунду я уже старалась встать на ноги, скользя на осколках и расталкивая в стороны подоспевших коллег.       Откуда взялась эта совершенно неуместная и абсурдная мысль в сторону инертной машины? Почему в голове среди всех мыслей отчетливо слышится всего одна фраза «Лишь бы не сдох», повторяющаяся словно молитва? Как собака, сорвавшаяся с цепи, я неслась вперед на всех парах, по лестнице и в сторону выхода. И когда выбежала на задний двор, тяжело дыша и остановившись на крыльце – застыла не то от ужаса, не то от неверия.       Преступник был жив, это однозначно. Лежал боком на пушистом снеге и сгибался пополам, видимо, от боли. Уверенность в нем поубавилась в разы, пистолет выделялся черным пятном на пушистом, снежном ковре. Но меня интересовало не оружие или преступник, к которому уже поспевали патрульные. Меня интересовал андроид, развалившийся на спине с раскинутыми в стороны руками. Его диод горел голубым, и это давало надежду, хоть и слабую. На деле каким бы ярким огнем он не пылал, я все равно не могла шевельнуться с места, обезумевши всматриваясь в синие пулевые ранения, оставленные в районе груди.       − Эй, − он не реагировал. Патрульные, уже поднимающие на ноги изнывающего преступника, принялись того тащить в сторону дома, но я же лишь несмело делала шаги к машине, по неизвестным мне причинам молясь богам о сохранении сознания в этом нечеловеческом теле. – Ричар…       Он открыл глаза и сел так резко и механично, что я подпрыгнула, уложив ладонь на сердце. Все старалась удержать последнее в грудной клетке. Судя по тому, что оно же там и удержалось, разве что гулко ударившись о ребра, мне удалось его не выплюнуть через рот. Зато я облегченно выдохнула, согнувшись пополам и, проговаривая все известные мне проклятья, выждав, пока пульс нормализуется.       − Срань господня… − наконец, разогнувшись, я усталой походкой подошла к машине. Ричард, смотрящий на меня без интереса, но внимательно, видимо, анализировал свои повреждения, мигая золотым диодом на виске. – Ну ты и напугал меня…       Ноги ослабли в мгновение ока. Все еще будучи в джинсовой, зимней куртке, я без какого-либо стеснения подошла к машине вплотную и уселась прямиком на снег, накрыв лицо руками. Сердце продолжало отбивать ритмы о ребра, в этот раз еще и пробирая меня на дрожь. Не от холода, нет. Но от страха и внезапного осознания, что видеть смерть даже пластикового напарника не желаю.       Пока я пыталась привести себя в порядок, дыша ровно и глубоко, Ричард сидел прямо, буравя меня наблюдательным взглядом. Его диод сменил цвет на голубой, и это несколько успокаивало. Заставило сменить страх на злость, которую я уже не могла скрывать, с раздражением напустив на андроида все свои претензии:       − Какого черта ты вообще сделал?! Я же сказала тебе стоять, в чем дело?!       − В его обойме оставалось еще шесть патронов. Сбросить его с окна было самым эффективным и безопасным для вас решением, детектив, − парировал Девятый с совершенно невозмутимым лицом. Его вообще не волновало то, что из дырок по белому пиджаку сочатся синие струйки. У меня же от этого вида внутри все зудело, вынуждая девать взгляд куда угодно, лишь бы не на него. – Вы так перепугались за меня?       − Что за дебильный вопрос, − без вопроса, но как утверждение ответила я, выискивая по карманам сигареты. Их же я и нашла, в полном молчании и под спускающимся вниз снегом раскуривая «вредную привычку» трясущимися руками. Только когда на конце возгорелся огонек, а легкие наполнились успокаивающим смогом – с облегчением выдохнула дым в воздух, прикрыв глаза и проговаривая следующее, − не желаю смотреть, как напарник помирает на снегу, кем бы он ни был. Так что завязывай со своим жертвоприношением.       − Меня невозможно убить. Вы ведь это знаете. К тому же ваше состояние для меня остается приоритетом, − внимательно изучая мои манипуляции с сигаретой, произнес Ричард, вызвав к себе мой укоризненный взор. Последний отчаянно цеплялся за белые, пушистые снежинки, осыпающие темные пряди Девятого. За лениво вздрагивающие ресницы, за шевелящиеся губы, за открытый и уверенный взгляд. За стойкую осанку несмотря на все пулевые ранения, и за проницательность серебристых глаз, блестящих в такт его словам. – Знаете, было бы очень досадно после всего случившегося увидеть, как вы умираете от рака легких.       Поняв, к чему было сказано про рак, я хмуро посмотрела на сигарету. Не в моих планах изменять своим привычкам, однако отчего-то его слова мне показались очень даже уместными. Тушить сигарету я не стала, но и затягиваться вновь не собиралась.       − Говорят, что от привычки можно избавиться, заменив ее чем-то иным, − впервые за все время Ричард позволил себе так много болтать. Инертный и безучастный, как правило всегда держал рот на замок, разговаривая только по работе. И вот, андроид с явным намеком вскидывает одну бровь вверх, притягивая мое внимание. – Например, леденцами. Возьмите это на заметку.       Оставив меня в некотором недоумении от разговорчивости и внезапных советов прям на снегу, Ричард непривычно с определенной механичностью встал на ноги. Больше он не произнес ни звука, зато я не желала отпускать его вот так, обеспокоенно окликнув машину, когда тот повернулся в желании обойти дом.       − Ты это куда собрался?       − На базу «Киберлайф» с вашего позволения. Мне предстоит пройти реконструкцию, так что вряд ли я смогу вернуться раньше завтра до полудня.       Протянув туманное «М-м-м…», я облизнула губы и согласно кивнула головой. Ричард, убедившись, что вопрос исчерпан, вновь повернулся спиной, но и здесь ему пришлось остановиться. Ведь я, испытывающая угрызение совести от воспоминаний о решительности андроида защитить мою жизнь, не могла не поблагодарить андроида. Вряд ли ему от этого холодно или жарко. Меня же будет слишком долго мучать совесть.       − Эй, Ричард, − заметив, как машина повернулась ко мне головой, я показательно откинула от себя бычок и вскинула на него взгляд, хмурясь от ветра и внутренних переживаний. – Спасибо. Ну знаешь… за то, что я сегодня вернусь домой.       В его глазах мелькнуло недоумение, он даже открыл губы, дабы задать волнующий вопрос, но так и не стал ничего произносить. Тут же закрыл рот и сдвинул брови вместе, удостоив меня понимающим кивком головы. Через минуту я и впрямь сидела на снегу одна, со стыдом в груди вспоминая холод его взгляда в момент стрельбы и покрываясь краской от смеси противоречивых чувств.       Дни продолжали сменять друг друга так быстро, как картинки в калейдоскопе маленького ребенка. Работы становилось все больше, и я сама лично была инициатором ее увеличения на своем рабочем столе. Все меньше хотелось возвращаться домой. Все меньше хотелось видеть женщину, именующую себя «мать». И все больше становилось затрат с новыми, прописанными лечащими врачами этой женщины медикаментами. Отчасти я размышляла на тему, почему вообще продолжаю глотать все это, покорно отдавая свою жизнь на благо человеку, которого всем сердцем ненавидела. Но все равно продолжала это делать, оперируя каким-то дурацким долгом и все чаще оставаясь в том же отеле, том же номере «189». На восемнадцатом этаже. В компании лохматого Ричи и своих мыслей.       Я заменила сигареты на леденцы. Сотрудники все чаще начали замечать меня с чупа-чупсом в руках, и только Рид позволял себе саркастично или иронично усмехнуться, порой применяя не самые скромные шутки. Я видела, как ехидно его серо-зеленые глаза в такие моменты посматривали мне за спину, в сторону Девятого, всегда и везде следующим за мной. Но мне не нравилось думать, что бывший любовник и несостоявшийся партнер по жизни испытывает конкуренческие чувства к андроиду. Хотя почему же не нравилось… мне было плевать.       Однажды последние рамки терпения в отношении матери были поломаны. Я не смогла оставить собаку в доме, и причиной тому стала молодая сиделка, которая отныне не могла задерживаться в доме дольше положенного. Страх, что это больная женщина и впрямь что-то подсыплет четырехлапому другу, не отпускал, потому я осмелилась однажды притащить Ричи в участок. Ричард ничего не сказал, как и всегда держащийся подальше от моих проблем. Зато сказал Фаулер, намекающе указав на собаку пальцем и вскинув брови всего с одним словом:       − Собака?       Я же, кивнув головой как ни в чем не бывало, решительно обыденным голосом подтвердила:       − Собака.       Джеффри покачал головой, отблескивая лысым лбом, но говорить ничего стал. Один из немногих, кто был в курсе моего сложного семейного положения.       Я грузила себя делами. Грузила так сильно, что порой забывала как дышать. Не в прямом смысле, однако периодически все же чувствовала недомогание, по большей степени работая не для лекарств матери, а для возможности протянуть еще одну ночь в ванной или на диване отельного номера. Подальше от собственного дома и той, что там обосновалась.       Цепляться за любое дело было проще простого, учитывая, что за плечом всегда был тот, что готов выполнить любой твой приказ. Потому когда одним прекрасным, солнечным днем в участок привели подозреваемого сексуального маньяка для допроса, вызвалась в помощники, а точнее – в штат комиссии для протокола. У самой горело собственное расследование, но словно бы меня волновало это. Слишком важно было набить свое личное дело перед выдачей жалования, и я, услышав, что ведущий расследования по изнасилованиям временно отбыл из города, тут же напросилась в смотровую. Там же меня уже ждали Рид и еще один детектив, взятый для протокола.       Вопрос о том, кто будет допрашивать человека, стоял остро. Подозреваемый, что уселся в одинокой, серой допросной на стуле аки царь, чувствовал себя более, чем комфортно. Самоуверенная улыбка, сонливый взгляд, разведенные в стороны колени и беспечная, расслабленная осанка на спинке стула. Его взяли по подозрениям всего пару часов назад, а он не испытывал страха. По крайней мере этого не показывал.       − Посмотри на него… − сложив руки на груди и облокотившись о стену, произнес Гэвин, презрительно смотря на подозреваемого. Последний знал, что за ним наблюдают. Периодически посматривал в сторону смотрового стекла, ненароком цепляясь за кого-то из нас. – У самого кровь школьницы на хрене, а ему хоть бы что…       − Такие не боятся правосудия, − справедливо отметил детектив, тихонько заполняя протоколы перед началом допроса. – Так что нам следует пораскинуть мозгами прежде, чем пихать в допросную кого-то из нас.       − Меня он не испугается, − поигрывая телефоном в руке, я задумчиво уставилась в протокол, изучая имена в графе «Члены комиссии». По логике здесь должны были значиться две машины, однако буквально часом ранее Рид был вынужден отправить андроида в лабораторию для освидетельствования вскрытия трупа. Потому Ричард здесь был один. Стоял в темном углу комнаты, освещая его своими диодами. – Тебя брать нельзя, ты точно его убьешь…       − И даже не пожалею, − практически прошептал Гэвин, посмотрев себе под ноги.       − Так что выбор у нас невелик.       Детектив, кинув на меня недоуменный взор, получил показательный кивок головой за плечо в ответ. Кивок в сторону Ричарда. Не удивлена была прозвучавшей усмешке со стороны Рида, но и оспорить его сарказм могла в любой момент.       − Без разрешения капитана допускать его к допросу нельзя, − проговорив это в сомнениях, но с явным неодобрением, детектив в голубой рубашке и с поседевшими волосами покачал головой. За эти же сомнения в его глазах я и зацепилась, скрестив руки на груди и пожав плечами.       − Тогда пусть сам капитан и проводит допрос, раз такой умный.       Аргумент из разряда «Некогда нам выпрашивать разрешения» подействовал. Детектив, задумчиво потерев подбородок, намекающе кивнул головой. Я в свою очередь повернулась к Ричарду через плечо, привлекая его пристальное внимание:       − Опроси его.       Как и всегда, хватило всего несколько слов, чтобы принять указание и поспешить его выполнить. Не теряя больше ни секунды, Девятый устремился на выход. Меньше чем через половину минуты андроид вошел в допросную, не вызвав к себе никакого внимания со стороны подозреваемого. Но все изменилось уже через секунду. В тот момент, когда Ричард, застыв спиной к закрывшейся двери, перестал подавать признаки движения. Вообще, казалось, встал в ступор, лениво вздрагивая ресницами и смотря в затылок преступника без какой-либо эмоции.       Мужчина напрягся. Чего уж сказать, мы все напряглись. Не хватало, чтобы андроид вдруг решил перезагрузиться или чего-то в этом роде прямо перед началом процесса.       − Вы только посмотрите на это, − тихо, с некоторым самодовольством произнес Рид, оставаясь у стены. Мужчина на стуле, прикованный наручниками к середине стола, хмуро принялся ежиться, явно ощущая на себе давящий взгляд в затылок. – Встал как истукан и пялится… кто из них еще вшивый маньяк.       Не могла не согласиться. Была бы я на месте подозреваемого – уже бы начинала ощущать дрожь. Только позже поняла, что андроид нагнетал атмосферу. Когда подозреваемый, довольно крупный мужчина средних лет, принялся оглядываться и елозить на стуле, Ричард вдруг пришел в движение, медленно вышагивая вперед. Через какое-то время андроид аккуратно и, не сводя взора с лица человека, уселся напротив. Кажется, спектакль жанра «хоррор» начался.       − Надо же. Жестянку прислали, − усмехнулся мужчина, стараясь скрыть накрывшее беспокойство внутри. Человек попытался пройтись рукой по темным, коротким волосам, но вместо этого лишь дернул цепь, заполнив допросную эхом от скрежета. – Чо, люди в этом притоне закончились?       Я ожидала, что Ричард ответит. Ждала хоть какого-то слова, хоть чего-то, но вместо этого андроид понимающе улыбнулся, опустив взор. Протянутая мужская рука заставила желтую папку на столе соскользнуть чуть ближе к машине. Девятый, удивительно и вполне себе человечно нацепив на лицо заинтересованность, раскрыл документы, плавными движениями пальцев принявшись их перебирать.       − Ты так и будешь молчать, пластик? – мужчина всеми силами старался показать свое доминирование над машиной, но Ричард был не из тех простых моделей, какими когда-то можно было управлять. В этом я убеждалась все предыдущие дни, и убеждаюсь сейчас, завороженно таращась на игру эмоций на его лице. Слишком непривычно… слишком человечно.       − Мистер Марш, верно?       Такой учтивости в его голосе даже я никогда не слышала! Грубый и низкий, теперь его тон стал мягким, вежливым, но по-своему мужественным. Настолько завораживающим, что я, кажется, не услышала, что именно он говорит. Просто смотрела на андроида, впервые став свидетелем его эмоциональных игр, заложенных в качестве умений следователя.       − Полагаю, вы знаете, по какой причине вас доставили в участок и пристегнули к столу, − он смотрел на него с легкой обеспокоенностью и ощутимым уважением, как к личности, но все здесь понимали, что это иллюзия. Даже человек в наручниках, напрягшись и поиграв подкаченными мышцами под синей футболкой, нахмурился, насыщая свои глаза раздраженным огоньком. – Я могу зачитать, если у вас с этим сложности.       − Слышь, мне твои причины как рыбе воздух!..       − Фениас Марш, тридцать два года, − Ричард словно и не слышал его. Манерно и даже театрально читал какой-то документ, касаясь его кончиками пальцев. – Служащий частного охранного предприятия «Арни». Судим не был. Подозревается в растлении и убийстве пятнадцатилетней Долорес Керч, так же подозревается в учинении сексуального насилия над тремя несовершеннолетними лицами женского пола, − хмыкнув на последние слова, Ричард обеспокоенно вскинул взор на мужчину. Тот, хоть и был смуглого цвета, заметно краснел от злости, сверкая маленькими, водянистыми глазками. – Поправьте меня, если я где-то ошибся.       − Сейчас бы тоже накалякать какую-нибудь дичь на бумажке, а потом тыкать ею всем в лицо, − буквально выплюнул эти слова подозреваемый, сжимая кулаки на столе. Так и пялился в злости на машину, которой эта злость была все равно что жужжание комара для слона. Ричард, невесело улыбнувшись, сложил бумаги обратно в папку и отодвинул их от себя, сцепив руки в пальцах на столе. – У вас даже доказательств нет.       − Ничего. Вы нам сами все расскажите.       − С чего это вдруг, утырок? – он так мерзко и противно улыбался, что взыгравшая внутри меня ярость перевесила интерес к разыгравшемуся Ричарду. Едва не сдавила телефон в своей руке, сжимая губы в тонкую полоску и наблюдая за победоносным ехидством в глазах преступной мрази. – Тебе не то, что коснуться меня нельзя. Тебе даже разговаривать со мной запрещено. Что ты мне сделаешь, кусок железяки?       − В чем-то вы правы. Я вообще не должен здесь быть. Однако если мой приставленный руководитель даст мне добро на более... – задумавшись на мгновение и устремив свой прищуренный взор в потолок, Ричард вернул взгляд на мужчину, с улыбкой найдя подходящее слово, − убедительные методы общения с вами, то я с радостью приступлю к допросу прямо сейчас.       Прошла всего одна секунда! Всего одна секунда перед тем, как Ричард с улыбкой на губах замолчал, после чего лукаво покосился в сторону смотрового стекла. Но косился он не вслепую. Он косился на меня. Ровно в мои ошарашенные, округлившиеся глаза, которые лишь на мгновение взглянули на телефон, зажатый в руке. Детектив, что сидел за столом и заполнял протокол, недобро дернул в мою сторону головой. Но я не придала этому значение, как проигнорировала и косой взор Рида. Отвечала андроиду пристальным взглядом, гадая, ощущает ли тот ответный взор.       − Можешь не мечтать. Я знаю ваш регламент, − уверенности в голосе преступника убавилось, но все же человек выстаивал свою позицию до последнего. Фыркнул на андроида, вынудив Девятого обратить на себя внимание. – Тебе никто не даст разрешение применять силу.       − Я бы не был на вашем месте так уверен. У меня довольно целеустремленный и настойчивый руководитель.       Уголок его губ вздернулся, и я со стыдом заметила, как тело бросило в жар. Руки, оголенные из-за короткого рукава футболки, покрылись мурашками. Их же я постаралась согнать, размяв плечи и отметив на себе подозревающий взгляд Гэвина, оставшегося у стены в тени.       − Знаете, мистер Марш, − выждав угнетающую паузу и сохраняя беспечную улыбку, Девятый откинулся на спинку стула, оставив одну ладонь на столе. Его колени непривычно и слишком «свободно» раскинулись в стороны, позволяя пиджаку соскользнуть по обеим сторонам от бедер, открывая обзор на черную рубашку. – Учитывая, по каким обвинениям вы оказались на этом стуле – вас ждут как минимум десятки лет заключения в тюрьме. На вашем месте я бы самолично во всем признался. Чистосердечное признание существенно облегчает наказание…       − Можешь запихнуть свои советы себе в анус, придурок, − проговаривая каждое слово с особым нажимом, мужчина подался вперед над столом. Ричард, застыв с открытыми губами, сощурил взор, явно не ожидая, что подозреваемый его перебьет. – Я ни тебе, ни этим сраным копам ничего не скажу.       Преступник ткнул пальцем в сторону стекла, намекая на нас, и Ричард сопроводил этот жест взором. Но смотрел он не на палец, а вновь на меня. Не пристально, не устало, но по-своему выжидающе, словно в просьбе развязать его руки. Я знала, почему ему нужно разрешение. Андроид не может действовать против регламента и правил, пока не убедится, что руководящее лицо взяло всю ответственность на себя. Потому я с несколько секунд задумчиво смотрела на свой телефон, где в списке контактов давно уже значился номер RK900.       Долго думать не пришлось. И как бы неодобрительно на меня не смотрели коллеги, я все же неуверенно нашла нужный контакт, отправив короткое сообщение:       «Надави на него»       Выражение лица Ричарда изменилось. Диод на виске, представший из-за повернутой в нашу стороны головы, мелькнул золотым цветом, и Девятый, опустив взор в пол, улыбнулся. Улыбнулся так, что даже у меня кровь застыла в жилах, вынуждая теряться между сожалением о принятом решении и желанием посмотреть на сурового Ричарда. Ричарда, готового показывать свою власть.       − Сегодня точно не твой день, Фениас…       Он что, обратился к нему… на «ты»?! Такой степени ахреневания я не испытывала с того дня, когда узнала, что капитан Фаулер ходатайствует на мое повышение до детектива. А та степень ахеревания была самой крупной в моей жизни, ведь мне было всего двадцать пять лет! И самое забавное, что эта же степень ахреневания сейчас читается на лице как у Рида, так и самого подозреваемого, явно удивленного столь резкому переходу на личности со стороны андроида.       Ричард не терял время даром. Пользовался моментом замешательства, вызывая у меня все больше восхищения. У меня! Той, что вынуждена с ним контактировать каждый день! У той, которой должен быть иммунитет к эмоциональным штучкам! У той, что андроид должен ассоциироваться с техникой, а не с абсурдно решительным мужчиной! Последним он и вовсе не является!       − Знаешь, я бы похвалил тебя за твою стойкость, − андроид хмыкнул, пожав плечами. Все так же сохранял расслабленную позу, своим уверенным видом подавляющую мужчину эмоционально. Фениас явно больше не ощущал себя доминирующей стороной. – Отстаивать свои позиции до последнего… хоть эта повернутость на малолетних девочках наталкивает на мысли о нездоровом детстве.       − Рот закрой.       − Кто тебя обижал? – Ричард не слышал его. Заинтересованно смотрел в его глаза, разговаривая таким голосом, будто обсуждает не психику убийцы, а новости о баллотирующихся в президенты. – Мама? Папа? Они вообще у тебя были?       − Я тебе сказал, рот закрой, − уже с большим гневом процедил Фениас Марш, краснея с каждой минутой все сильнее. Ричард не отставал. Боеготовно вернул сцепленные руки на стол, всем своим видом прищуренных глаз показывая интерес к личности убийцы. Последнего не просто колбасило, но поистине лихорадило, учитывая, как быстро проступили капли пота, как сильно сжались кулаки, гремя наручниками.       − Ты сказал, что у нас нет доказательств против тебя. Не могу поспорить. Ты абсолютно прав, − расставив большие пальцы заключенных в замок рук в стороны, Девятый флегматично осмотрелся по сторонам, якобы показывая безучастность к данной теме. Точнее, к состоянию человека, которому явно было жарко в этой комнате. – Вот только в эту самую минуту в твоем доме проводится обыск с ордером. Как думаешь, они что-нибудь найдут?       Мужчина не осмелился заткнуть рот машине в очередной раз. Испуганно распахнул глаза, оцепенев в каждой мышце. Это и выдало его перед Ричардом, что ехидно вздернул уголок губ, прищурив взгляд.       − Неужели ты оставлял для себя трофеи, Фениас? Какая глупая ошибка…       − Заткнись, − процедил убийца, опустив разъяренный и пристыженный взор в стол. Если бы Ричард только слушался. Давил еще сильнее, насыщая свой голос азартом и усмешкой.       − Что это? Обувь? Что-то из косметики? – андроид опустил голову чуть ниже, стараясь заглянуть в лицо преступника, но тот был слишком глубоко в своих страхах, чтобы ответить на этот взор. – Нижнее белье?       На этом моменте даже я ощутила, как сильно вздрогнул мужчина. Вероятно, я была слишком сильно увлечена представшей сценой, а может, в смотровой и впрямь было абсолютное молчание, значащее только одно: заворожена происходящим здесь не только я.       Изменения в поведении обвиняемого уловил и Ричард. Застыл с открытой, но туманной улыбкой на губах, обнажив идеальную каемку зубов. Никогда не видела, чтобы он так улыбался. Чтобы он улыбался вообще! Теперь даже и не знаю, желаю ли видеть эту улыбку когда-либо еще. Тем более при обращении ко мне.       − Белье, значит… − протянул Девятый, победоносно выпрямившись на стуле. Фениаса тем временем начинало потряхивать, хоть человек все еще не осмеливался взглянуть в лицо своему следователю. – Где они его найдут, Фениас? В шкафу? Или в столе с постельным бельем? А может, под кроватью?       И вновь он себя выдает! Вновь ощутимо вздрагивает, перепугано вскинув взор на андроида. Последний не переставал улыбаться, разве что склонив голову на бок, изучая преступника внимательным взором. Таким взором, под который я бы не хотела попасть. Таким взором, который в глубине души я бы безумно хотела на себе ощутить.       − Кровать… − хрипло протянув это, Ричард поиграл нижней челюстью, как бы пробуя слово на вкус. Плевать мне уже было на состояние преступника и допрос. Я была слишком сильно увлечена его «эмоциями», заставляющими даже нас, в смотровой, ощущать его доминирование во всем участке. Во всем городе. Во всем мире! – Держал рядом, чтобы далеко ходить не пришлось?       − Закройся…       − Зачем хранил белье? Как напоминание? – его голос становился все жестче, громче, агрессивней, и чем больше он говорил, тем больше мурашек ловила я. Буквально покрывалась ими, не замечая, как делаю шаги навстречу стеклу, притягиваясь как магнит к этой необъяснимой силе. Кому и хотелось держаться подальше, так это Фениасу – человеку, трясущемуся изо всех сил.       − Я же сказал, закройся!       − А может, ты просто самоудовлетворялся, утыкаясь носом в белье малолетки?!       − Закройся сейчас же, мать твою!       Произошедшее в следующее мгновение надолго осталось в моей памяти. Надолго запомнилось любому, кто стал свидетелем по сути «законного» нападения машины на человека. Ричард, то ли сорвавшись с цепи, то ли в целях психологического и физического давления, вдруг вскочил на ноги, опрокинув стул за своей спиной. Резко протянув руку к мужчине и схватив того за затылок, андроид с гулким ударом припечатал последнего лбом о стол, после чего вздернул вверх за ворот синей футболки. Фениас Марш даже не успел среагировать, впрочем, как и мы. Стояли, содрогаясь от каждого скрежета цепей, в ступоре не понимая, что происходит и как реагировать.       − А теперь послушай меня внимательно, − Ричард больше не улыбался. Буквально шипел эти слова ему в лицо, вынуждая мужчину съеживаться и дергать прикованные к столу руки. – Любому в этом участке будет достаточно лишь взглянуть на тебя, чтобы без сомнений признать в тебе убийцу, и ты можешь рисоваться здесь сколько угодно и перед кем угодно! Меня тебе не провести. И лучше бы тебе рассказать всю правду самому, если не хочешь, чтобы следующий удар оставил на этом столе твои мозги!       − Не надо, пожалуйста… − что-то щебетал себе подозреваемый, стараясь не смотреть в серебристые глаза поистине взбешенной машины. Уверена, что диод его горел голубым, но убеждаться в этом совсем не желала. Особенно теперь, когда Ричард повторно и злобно встряхнул мужчину, раздраженно смяв губы.       − У тебя десять секунд, чтобы самолично признаться в содеянном, иначе клянусь, я выкрашу эту комнату твоей кровью, парень! Десять! Девять!..       − Не надо, хватит!..       − Восемь! Семь! Шесть!..       − Хватит!..       Он все считал и считал, и только когда Ричард, крепко держащий дрожащего ублюдка за футболку, прошипел «Пять!», детектив за столом встрепенулся, выдернув меня из ступора громким криком:       − Шарп! Быстро отзови его!       − Четыре!..       − Как я тебе его отзову?! Он же дверь заблокировал! – в панике криком ответила я, перепугано бегая взглядом от Рида к детективу.       − Три!..       − Телефон, твою мать!       Мужчина указал пальцем на устройство в моей руке, и я едва не ударила себя по лбу, напомнив, что именно так и дала разрешение на давление. Тут же принялась судорожно искать его контакт, понимая, что Ричард пойдет до последнего, пока не исполнит приказ.       − Два!..       − Ну же, Шарп, быстрее!       − Да пытаюсь я, пытаюсь!       − Один!       − Хорошо, хорошо! Я убил ее! Убил!       Шум стих. Пальцы, набирающие сообщение, застыли. Оцепенев от услышанного, мы все разом повернулись к смотровому окну, опасаясь дальнейших действий Девятого. Но тот не спешил пускать чью-то кровь. Выждав некоторую паузу, разжал пальцы, позволив мужчине шумно рухнуть обратно на стул. Плевать Ричард хотел на струящиеся по лицу убийцы слезы. Он был явно доволен своим эффектом, хоть и не показывал этого от слова «совсем».       Преступник вторил последнюю фразу раз за разом, сжимаясь в комок и трясясь всем телом. Ричард смотрел на него сверху вниз презрительным взором, и только через какое-то время отстранился от стола, манерно поправив свой сбившийся черный воротник и белые рукава пиджака. Дальнейший допрос, не встречаемый сопротивления со стороны Фениаса Марша, прошел как в тумане. По крайней мере для меня.       Стрелка на часах пробежала шестьдесят минут минимум. Детектив, заполнивший протоколы, по окончанию допроса недобро смерил меня своим недовольным взором и тут же покинул смотровую, торопясь сопроводить зашуганного и ушедшего в себя преступника, которого едва ли не под руки вели патрульные. На его место пришел Ричард. Не тот Ричард, что практически избил человека, но Ричард, вернувший себе покорность и инертность. Тем не менее верить его моське мне больше не хотелось. Потому я даже несколько поежилась, когда ощутила его подошедшую к плечу персону, продолжая ставить последние подписи в документах.       − Слышь, пластиковый, − Рид, остановившись в метре от меня, коснулся пальцами стола, другой рукой оперевшись о талию. Его обращение к машине меня не волновало, намного сильнее беспокоила слабость в теле от всплывающего облика разъяренного Девятого, который никак не получалось отогнать. – Давай, погуляй десять минут. Взрослым поговорить надо.       − Вынужден огорчить, но я подчиняюсь исключительно приказам детектива Шарп…       − Да плевал я на это! Знаю уже всю эту песню! Давай, метнись по быстрому куда-нибудь!       Ричард не отвечал, и что-то подсказывало, что смотрит он не добро. Поставив последнюю подпись и передав ручку Гэвину, я вопрошающе посмотрела на мужчину. Тот одним лишь взором дал понять, что хочет поговорить один на один.       − Ричи сидит у моего стола, − устало вздохнув и отыскав аргумент дабы отправить Девятого погулять, я неловко посмотрела на андроида, ответившего мне прямым взором. Держать визуальный контакт после такого стало сложно… слишком буйные мурашки несутся по коже, оставляя электрические разряды в позвоночнике. – Выгуляй его, будь добр.       Не уверена, что последняя фраза уместна к Ричарду, учитывая, что я была вынуждена наблюдать час назад. Но Девятый не воспротивился. Кивнул головой и, смерив раздраженного Рида пристальным взглядом, устремился прочь из комнаты. Теперь мы и впрямь остались одни.       − Я знаю этот твой взгляд. Как и все твои предпочтения, − он начал не с того места и не в ту минуту. Я ясно понимала, о чем толкует тот, с кем я делила постель и нескромные фантазии полтора года, но говорить об этом здесь и сейчас не желала. И все же устало оперлась ягодицами о стол, скрестив руки на груди. Рид тем временем ставил «птички» в документах, говоря приглушенно и сурово одновременно. – Не знаю, что творится в твоей голове, но заранее уверен, что это плохая идея.       − Я ничего не собиралась делать, − потерев переносицу, я запрокинула голову, позволив распущенным, светлым волосам приятно скользнуть по спине в футболке.       − Лечи кого хочешь, Вэл, − приятно было слышать это сокращение, которое использовал только Гэвин. Но я была слишком уставшей, чтобы вникать в его слова, хоть и понимала, как сильно он прав. Даже сейчас мне было сложно развеять в мыслях силуэт разгневанного Ричарда, надменно смотрящего на преступника сверху вниз. – Но я тебя уже выучил. Хочешь снять стресс? Я весь к твоим услугам. И плевал на твою больную мамашу, − Гэвин, откинув ручку на стол, отчего та прокатилась к самому краю, засунул руки в карманы джинс и приблизился на минимальное расстояние, с пониманием и туманом скользя взором по моему лицу. – Но даже не думай лезть к этой жестянке. Ничем хорошим это не закончится.       − У меня все в порядке, ясно? – я не была груба, но повернулась к Риду, демонстрируя кончающееся терпение. Зря сделала это, ощутив знакомые запахи сигарет, кофе и мускусного парфюма – почти такого же, как когда самолично подарила Риду. Не сказать, что смесь ароматов возбудила. Скорее, напомнила о далеких ночах, днях и вообще моментах, полных удовольствия и беззаботного получения наслаждения в любой момент времени. Вот только… выбивающиеся картины отчаянно пытались заменить Рида другим персонажем. Мне это не нравилось… я от этого была без ума.       − Разве я сказал, что не все в порядке? – аккуратно осведомился Рид, заглянув мне в лицо.       − Не сказал, но подумал.       − Вэл…       − Слушай. Не надо, − оторвавшись от стола и выставив руки на уровень груди, я сделала от мужчины шаг. Гэвин, хмуро протерев переносицу, нацепил на лицо усталое выражение. – Мы с тобой проходили уже этот этап. Ничего не выйдет, сам знаешь. Так что у меня все нормально.       Больше я разговаривать не планировала. Даже больше – поспешила удалиться, прихватив телефон и отгоняя мысли об ушедшем прошлом, в котором так беззаботно купалась, получая от жизни удовольствие. Рид был прав. Он знал мои предпочтения, весьма неординарные для человека, имеющего статус «ловец преступников». И он же знал, что строить будущее со мной нельзя, пока рядом снует «мамаша», отравляющая мою жизнь. Он же знал, что я не стану портить кому-то мир своей больной семейкой, и не стану сновать по клубам в поисках ночной любви. Лучше перетерплю свои потребности, уйдя в работу, лишь бы подальше от всего того, что напоминает о былом.