Естественность

      Прошедший месяц мелькает в голове, как картинки психологической драмы. Вспоминаю все это то с жаром в сердце, то с холодом в жилах, но продолжаю подливать себе сухое вино в бокал и рассматривать Ричарда, усевшегося в бежевое кресло. Того самого номера, лежа на том самом диване в том же самом халате, в котором предавалась ласкам собственных фантазий. Ричард не знает о том, что творилось здесь в его отсутствие. Что творилось с его обликом в моем воображении, когда женские пальцы бегали по самым чувствительным местам тела. По правде говоря, он вообще мало что обо мне знает. Точнее, знал. Уверена, что после истории с моей матерью в его голове намного большая картина вокруг моей личности.       В этот раз я снова была в отеле. Не смогла вернуться домой. Не смогла развеять воспоминания о машине, держащей за грудь несчастного и проедающего его презрительным взором. Отстегнула Ричу ошейник с поводком и пустила гулять по номеру «189». Сама же, приняв душ и замотавшись в халат, улеглась на диван перед электрическим камином. Телевизор над ним что-то бубнил, но я была увлечена своими мыслями, уже разгрызая несчастный леденец во рту.       Телефон на столике завибрировал уже в четвертый раз за вечер, и мне достаточно было взглянуть на экран, чтобы возжелать оказаться от устройства как можно подальше. Четыре пропущенных, и каждый оставляет в душе все больше обречения. Покинув участок в девять вечера – предварительно получив от Фаулера за самовольничество и в то же время похвалив Ричарда одним лишь словом «Молодец» − я не желала выслушивать претензии матери, ее привычные проклятья и прочую дичь. Потому как только телефон прозвенел в пятый раз, быстро поставила ее контакт в черный список. Пусть лучше думает, что я на работе, впрочем, как и всегда.       Мысли текли сами собой. В который раз размышляла о том, как много произошло и как много могло произойти. Пусть капитан был недоволен моим разрешением, я же была довольна результатом. Преступник во всем сознался, описал все в красках, совпав по своим показаниям с показаниями немногочисленных выживших потерпевших школьниц. Дело закрыто. Но как бы не старалась увести свои мысли в рабочий поток – все равно возвращалась к нему. К Ричарду. И с каждой секундой все менее охотно пыталась вырваться из размышлений о нем.       Послушная машина оказалась первоклассным манипулятором. Я не сомневалась в этом: тот же Коннор, что остался в участке, выполнял свою работу по допросу девиантов на «отлично», но то машины. А это человек. И Ричард не сплоховал, хоть и понимал, что находится на ступеньке ниже, чем даже тот же убийца. Ричард сделал все, как надо. Как и всегда.       Раб стал властителем. Эта мысль не давала мне покоя. Развалившись на диване и застыв с кусочками клубничного леденца на языке, я смаковала эту самую мысль так же, как смаковала сладость. Пробовала ее на вкус в своем воображении, вертела из одной стороны в другую, рассматривала со всех ракурсов. И с какого бы угла не подходила – приходила в немыслимый восторг. Восторг, который концентрировался в животе, сжимая комок мышц в пока еще несмелом требовании разрядить напряжение. Но я не старалась загасить это чувство. Напротив, вытаскивала из воспоминаний поистине мужественный облик машины, готовой стоять до конца, даже если придется сжать пальцы на горле человека.       Он был настойчив… смотрел так презрительно и гневно, как если бы встретил истинного врага. Чувствовал себя не машиной, но человеком, способным разорвать на части. Его глаза блестели искрой ненависти, манерная, расслабленная поза на стуле выдавала уверенную в себе личность. Он не был в замешательстве от одной только мысли, что давить придется на человека. Нет! Он был в своей стихии. По крайней мере именно таким так легко старался показаться.       Оборвав себя на этой мысли, я с содроганием в сердце отметила, что задержала воздух в легких. Последний был выпущен наружу через рот, унеся с собой судорожный стон. Понимала, что так нельзя. Понимала, что любому сейчас покажусь безумной, но все же хмуро прикрыла глаза и облизнула пересохшие от накатившего волнения губы. Мне было стыдно, впервые за долгие годы было совестно. Как если бы кто-то стоял в отдалении и слышал мои постыдные мысли, наблюдал за моими постыдными движениями. А в них было много интимного…       Как долго я не ощущала столь сильного возбуждения? Так долго, что наплевала на рациональность и желание держать оборону, уходя все дальше в работу. Так долго, что предвкушала скорое удовольствие, кусая губы и судорожно дыша, пробираясь руками под подолы теплого халата. Туда, где все мучительно пульсировало, горело, требовало ласк. Не моих, но все же…       Я не была святой. Всегда раскрепощенная и не стесняющаяся своего тела. Но в тот момент чувствовала себя крайне неловко, бесшумно разводя ноги в стороны и давая собственным пальцам проникнуть под белое белье. Все витала в мыслях об уверенном силуэте машины, что теперь смотрит пристально и холодно не на убийцу, но на меня. Что теперь я сижу перед столом, скованная наручниками. Я трясусь от страха и возбуждения одновременно, становясь эпицентром его пристального внимания. И я же срываюсь на стоны в жизни и в реальности, соприкасаясь с пульсирующим комком между половыми губами. И ухожу все дальше… дальше в своих фантазиях…       Я видела себя на том столе. Воображала, как андроид грубо и нагло срывает одежду, сохраняя абсолютный холод на лице. Воображала, как грубый, хриплый тон приказывает заткнуться, в случае неповиновения причинив боль. И я не затыкаюсь… в реальности же задавливая вырывающиеся стоны, прикусывая губы и жмуря глаза.       Мне было хорошо… так хорошо, как никогда за последние годы. Уже без стеснения массируя набухший клитор, изгибалась в спине, ощущая скорый накал и прилив наслаждения. Слишком долго организм не испытывал ласк, и теперь несся вперед, словно скорый поезд, подгоняя мои ощущения новыми выбросами гормонов. Я задыхалась… кажется, даже шептала его имя, закрыв глаза и вспоминая холод его серебряных глаз. Видя в нем самого настоящего Дьявола, скрывающего за маской флегматичности истинную властность. Мышцы внутри органов от этих мыслей судорожно сжимались, требуя ощутить его целиком и полностью, но все, что я могла сделать – продолжать представлять себе его грубые руки на своем теле, запустив два пальца в объятия тесных и влажных мышц.       Стыд отступил на задний план, оставив место похоти и фантазиям. Я терялась в пространстве, все выше поднимаясь к звездам и непроизвольно двигаясь навстречу импровизированным толчкам бедрами. В какой-то момент сдерживать стоны стало трудно, и те вырывались из груди, поглощаемые разговором ведущей в телевизоре. Я не слышала ее, а если бы и слышала – все равно бы не слушала. Продолжала массировать мышцы, мимолетом скользя по пульсирующей горошине чуть выше, от прикосновений к которой в голове вспыхивали огни. И уже была на грани срыва, когда неосознанно другой рукой нашла изнывающую грудь, требующую не меньшее внимание от того, кто в воображении продолжал оставлять следы на моем теле.       Дальше… выше… слаще… не так прекрасно, как если бы он был здесь, но ничуть не хуже, чем когда-то с Ридом. Намерено делала себе больно, сжимая соски и едва ли не царапая кожу, усиливая приближающийся эффект оргазма, но это было до выгрызающей тоски мало… и все равно достигла пика, точнее, его маленькой части, окончательно сорвавшись на громкое повторение его имени, словно зазывая того, кого здесь на самом деле нет. И тяжко дышала, вздрагивая ресницами, но испытывая облегчение и расслабление во всех мышцах, вслед за которыми медленно начал подбираться сон, несущий за собой образ самоуверенного и властного андроида в белом пиджаке и с серебряными глазами.       Очередная неделя, загруженная до отказа. У сотрудников начался черед отпусков, и вся работа была поделена между оставшимися работниками. Следующая неделя была моей по счету, но я отказалась от выходных. На деле мне безумно хотелось отдыхать. Хотелось провести денек в постели, а лучше целую вечность, как и раньше радуясь жизни и получая удовольствие, но стоит в голове всплыть облику женщины с пучком волос на голове и в инвалидной коляске – все желание тут же потухало, преобразуя собственную постель в рабочий стол. Потому я отказалась от отпуска, выдержав не одни нападки со стороны Фаулера, Рида и даже Ричарда. Нет, последний молчал, но недовольно хмурился, когда я отстаивала свое право на работу в кабинете капитана.       После той ночи смотреть на него стало еще сложнее. Казалось бы, удовлетворила собственные потребности, воображая нескромные картины в голове с тем, о ком в принципе не должна думать, но в то же время ощущала себя еще более голодной, чем обычно. Словно поиграть перед глазами ребенка сладкой конфетой, но не дать ее попробовать, позволив лишь пощупать искрящуюся обертку… я была этим ребенком. Он был этой конфетой, к которой тело так отчаянно тянулось.       Я стала больше задерживаться на работе. Посиделки перед компом за документами и прочим дерьмом продлились до одиннадцати часов вечера, и отчасти причиной тому были не только навалившиеся дела, но и потребность перенаправить сексуальную энергию в рабочий лад. Не так-то просто это сделать, когда рядом с тобой все это время находится объект твоих фантазий. Спасало лишь одно – я слишком сильно перегружала свою нервную систему, чтобы думать о чем-то кроме работы. И о головной боли, настигнувшей меня в ту ночь в участке, перед собственным компьютером.       С той ночи в отеле прошло несколько дней. Мне поистине было некогда заниматься собой, и уж тем более некогда задумываться на тему утех с машиной, тем более о них фантазировать. Нагружала себя так, что дышать становилось некогда, а когда возвращалась в отель – сваливалась в постель практически без сознания, едва находя силы, чтобы освободить Ричи от ошейника.       В этот раз планировалось задержаться на работе еще дольше. Ричи был на страх и риск оставлен дома, и пес явно не был рад такому раскладу, учитывая с какой тоской он провожал меня до двери. Ему, как и мне, не нравилось находиться в обществе язвительной и вечно всем недовольной миссис Маргарет Анистер – женщины, с которой меня не роднила даже фамилия. Но я ничего не могла поделать. Пришлось уйти, как и всегда словив в спину очередной шквал претензий и недовольств «матери».       Холл совсем опустел. Где-то там в дежурке сидели офицеры ночной смены, и кто-то из них наверняка смотрел в камеры наблюдения, что были развешены в участке. С каждым из них я была знакома, и в то же время ни с кем из них не общалась. Не было времени. Намного важнее для меня были протоколы по одному из свалившихся сверху делу, в котором я видела огромный косяк. Часы показывали начало двенадцати ночи, и над документами был проведен не один час. Голова начинала гудеть.       − Ничерта не понимаю, − наконец, откинувшись на спинку кресла, я недовольно протерла лицо ладонями. Ричард, сидящий на стуле для посетителей, но все это время соединенный с моим терминалом посредством касания руки к клавиатуре, хмурился, исследуя взглядом мелькающие окна на мониторе. – Какого хрена это дело запихнули в архив? Здесь же огромный косяк в протоколе!       − Должно быть, кто-то допустил ошибку в показаниях, − тихо произнес андроид, продолжая смотреть в монитор.       − Ошибку… сраную черную дыру, − поправив Ричарда, но не получив никакой реакции, я постаралась размять пульсирующие виски. Получалось очень плохо. Шум в голове только усилился. – Очередной геморрой для моей задницы.       Какое-то время царило молчание. Сидя с закрытыми глазами и стараясь отогнать головную боль от напряжения, я ощутимо сдавила виски ладонями. Искры тут же посыпали из глаз, озаряя темноту под сомкнутыми веками, но это не помогло. Шум стих лишь на пару секунд, вернувшись обратно.       − Как вы себя чувствуете?       Вопрос прозвучал неожиданно, но настороженно, и я тут же вспомнила, что по сути нахожусь рядом со своей персональной нянькой. Эта же нянька слишком сильно проявляет заботу о моем состоянии, потому с ним как перед бабулей – ни в коем случае не стоит показывать недомоганий.       Приоткрыв глаза и сонливо взглянув на машину, я хмуро отстранилась от стула. Ричард, прервав контакт с компьютером, с ощутимой обеспокоенностью смотрел мне в лицо, показывая своим сощуренным взором явное понимание, что я могу соврать.       − Нормально. Устала немного.       − Вам следовало согласиться на отпуск, детектив Шарп. Такими успехами вы доведете себя до истощения.       − Давай только без нравоучений, − махнув на Девятого рукой, я подвинулась обратно к столу. Ричард, отметив мое нежелание прислушиваться, недовольно выпрямился, впиваясь в меня пристальным взором. – Лучше закажи мне кофе. Работы слишком много.       − Уверены? – вот уж чего не ожидала, так это сомнений относительно моего указания. Вскинув брови и взглянув на машину, вынудила того продолжить пояснения, сопровождаемые кивком головы. – Ваше внутричерепное давление превышает все допустимые нормы. Кофе лишь усугубит ваше состояние.       − С каких пор ты нарушаешь приказы? – не без намека с ехидцой спросила я, прищурив взор. Ричард довольно быстро нашелся что ответить, не сменяя флегматичного выражения лица.       − С тех пор, как ваши приказы идут в разрез приоритету вашего здоровья.       Не переубедить. Однозначно. Впрочем, я тоже была не совсем дурная, чтобы идти наперекор словам того, кто знал о физиологии человека лучше чем я. Выждав некоторую паузу, обреченно уставилась в монитор. Ричард продолжал на меня смотреть, выжидая дальнейших слов.       − Тогда чай. Крепкий. С сахаром, − произнеся каждое слово с расстановкой, я театрально и вежливо посмотрела на машину, вскинув брови. Ричард в ответ недовольно смял губы, явно распознавая в моем тоне сарказм и иронию. – Уж чай-то мне можно, мистер Бабуля?       − Можно, − с нажимом, но все еще вежливо произнес Ричард, тут же покинув стул. Эхо от его шагов отдавалось пульсациями в моей голове, но все, что я смогла сделать – неприязненно зажмуриться, произнеся всего одно слово «Отлично».       Кофе в участке и впрямь был дерьмовым. Самым дешевым, каким можно себе представить. Ричард, получая указание на тему тонизирующего напитка, никогда не позволял себе поить меня тем, что предлагает местная кофе-машина, потому всегда заказывал кофе в соседнем ресторане. Но чай в участке был таким же, как и везде. Потому Девятый без зазрения совести скрылся на кухне, оставив меня одну со своими мыслями. Последних не было. Их всех поглотил нарастающий шум в голове.       Недолгое время я позволила себе просидеть в полном молчании. Монитор неприятно гудел, и я этот гул пропускала через каждую свою клеточку. В какой-то момент сидеть перед компьютером стало совсем неприятно, потому я решила встать с места, дабы размять мышцы и сменить деятельность. В конце концов, один из лучших способов достичь цели (в моем случае разрешить проблему с протоколами) – это отвлечься, сменить образ мыслей. И если в других случаях это помогало, то здесь и сейчас от этого стало хуже.       Туман в голове настиг меня так резко, что я опасливо накренилась в сторону соседнего стола, не видя ничего перед собой. Никогда не любила это состояние слабости в опьяненных мозгах, но ведь я не была пьяна. Я была слишком сильно уставшей.       Я не знаю, что меня спасло от падения: то ли рефлексы, позволившие найти ладонью соседний стол, то ли удача, которая не дала свалиться на подкосившихся ногах. Но помню, как рядом вдруг послышался торопливый шаг, затем – обеспокоенный голос, прозвучавший не слишком близко, но и не далеко.       − Детектив Шарп?..       − Все нормально… − прикрыв глаза и сгорбившись, лишь бы не видеть гребаный свет ламп, я оперлась одной рукой о стол. Другой же неопределенно взмахнула в воздухе, даже не зная, в ту ли сторону делаю этот останавливающий жест. – Сейчас пройдет…       − Детектив, вам следует срочно покинуть участок и направиться домой.       − Я же сказала, все нормально!..       − У вас давление выше нормы, вы в любой момент можете упасть в обморок! – не унимался мужской, низкий голос, прозвучавший чересчур близко.       − Я не поеду домой, ясно?!       Крик отразился от стен, вернувшись ко мне эхом и пульсациями в мозге. Все еще борясь с туманом в голове, я недовольно и сердито вскинула голову, смотря на машину практически исподлобья. Увиденное меня не порадовало. В то же время я ощутила некоторое тепло, признавая одну лишь мысль: хоть кому-то на мое состояние не насрать.       Он был перепуган. Диод перемигивался голубым цветом, намереваясь перенять солнечный оттенок, но Ричард всеми силами сохранял спокойствие. В глазах же читалась тревога, граничащая с недоумением от моей внезапной ярости. Я не была сердита, нет, но все же испытывала сильное раздражение. Еще бы его не испытывать, слыша шум приближающегося поезда в голове и отстаивать свое право на работу перед собственным андроидом.       − Почему вы так не желаете уезжать домой? – не громко, но давяще спросил Ричард, застыв в одном метре от меня. Окинув его недовольным взором и отметив стаканчик чая на своем столе, я отвернулась, вновь согнувшись из-за подступающей тошноты по причине несносной головной боли. – Вы остаетесь здесь каждый вечер допоздна, я не могу понять почему.       − Потому что тебя это не касается, − не грубо, но практически прорычав, бросила я, все еще удерживая себя рукой за край стола.       − Это все из-за вечерних звонков, верно?       Он не унимался. Впервые за долгое время интересовался моей личной жизнью, без стеснения задавая задевающие за раны вопросы. На последний из них у меня не было ни сил, ни желания сопротивляться и уж тем более огрызаться. Потому я отвернулась, срываясь на частое дыхание и жмуря глаза от нарастающей боли.       Нужно отдать должное, Ричард не давил. Видел мое состояние и понимал, что своими вопросами делает только хуже. Пока я старалась усмирить сердце, уняв его биение в своих висках, Ричард рядом молчал, давая мне минуту на отдых. Этой минуты ему показалось достаточно. Благо машина все же перестала хвататься за болезненные темы, подав спокойный, тихий голос.       − У вас увеличенный пульс, в связи с чем повысилось давление. Это стресс, детектив…       − Ой, спасибо, а я не знала…       −… и раз вы не желаете покидать участок, то я предлагаю иные способы его снятия.       Не было мне весело от услышанного, но должна сказать, что боль в голове минутно отдала бразды правления другому чувству – чувству предвкушения и волнения. Недоверчиво напрягшись, я кое-как вскинула взор на андроида. Его в свою очередь не смущали собственные слова, в то время как у меня они вызывали совсем иные ассоциации, вытаскиваемые из воспоминаний ту ночь в компании богатого воображения.       − Неужели? И какие же? – опасливо проговорив это, я постаралась разогнуться, дабы показать свою готовность защищаться. Такая глупая… даже если бы Девятый решил сделать мне больно, я бы точно не стала сопротивляться. Это точно не в моем репертуаре с моими-то предпочтениями.       Ричарда не смущало то, как сильно я напряглась. Андроид был спокоен, хладнокровен и уверен в своих словах.       − Будьте добры, сядьте на стол.       − Что?..       − Просто сядьте на стол, детектив. Не хотелось бы, чтобы в процессе вы свалились на пол.       Логично. Но не обнадеживающе. Сверля в Девятом дырку одним лишь взором, я все же лениво и с легкой тошнотой уселась на стол как можно дальше, свесив ноги в джинсах и черных кроссовках. В эту же минуту Ричард приблизился, возвышаясь со своей каменной, уверенной осанкой, словно статуя.       − Я не могу полностью нивилировать ваше стрессовое состояние, детектив, однако…       − Говори проще, Эйнштейн, − приостановив машину рукой, я отодвинулась чуть подальше, стараясь не смотреть Ричарду в лицо. Слишком стыдно и неловко после того, что я творила с его образом в собственном воображении во время самоудовлетворения. – У меня и так котелок не работает.       Девятый саркастично изогнул одну бровь, все же заставив мой взгляд предательски зацепиться за этот жест. Сердце в очередной раз громко ударило о ребра, но в этот раз этот стук принес мне больше смущения, чем головной боли.       − Не обещаю, что головная боль пройдет. Но я помогу вам расслабиться и успокоиться. Однако мне нужно ваше полное разрешение.       − Письменное, что ли? – попытка спустить все в шутку не удалась, ведь Ричард шуток не понимал. А может, понимал, но не давал мне сбавить обороты, сместив столь неловкий момент в юмор.       − Устное, естественно. Повторяйте за мной, − не обратив внимания на мой больной юмор, Ричард встал слишком близко. Возможно, состояние астрала в моем мозге не позволило мне заранее подумать о сведенных вместе ногах, а возможно я подсознательно желала, чтобы он оказался между ними. Во всяком случае мне было очень сложно концентрироваться, потому я даже не сразу заметила, как Девятый оказался в полуметре, касаясь моих коленок. – Я не имею претензий в отношении своей неприкосновенности, нарушение которой было сделано в медицинских целях.       − Ты что, серьезно? – ушам не верила, потому изумленно, забыв про смущение, заглянула Ричарду в глаза. Воспаленный от усталости рассудок вторил, что это какая-то шутка, но на лице Девятого не было ни намека на нечто подобное.       − Я должен убедиться, что вы не будете иметь претензий, детектив.       Господи, ну что за идиотизм… оправданный, конечно… но все же идиотизм.       Опустив «чугунную» голову и какое-то время поразмыслив, я облизнула сухие губы и вернула взор на машину. Ричард продолжал ждать моих слов, без стеснения смотря мне в глаза. Что-то подсказывало, что я пожалею… а если не пожалею, то стресс не уйдет. Напротив, станет еще больше.       − Ладно, эм… − неуверенно протянув это, вцепилась в край стола пальцами обеих рук. Вспомнить дословно его фразу с таким-то рассудком было сложно, но я попыталась, ощущая себя полной идиоткой в глазах собственного напарника. – Я не буду иметь претензий, если моя…       − В отношении своей неприкосновенности, − тут же тактично поправил Ричард, кивнув головой.       − Верно, да. В отношении своей неприкосновенности, которая будет нарушена в целях… слушай, а можно без этой ахинеи? Я и так чувствую себя полной…       − Сядьте ровно и посмотрите мне в глаза.       Он произнес это так резко, что я опешила, застыв с открытыми губами. Смотрел на меня открытым взором, вскинув брови, и я отвечала ему прямым взглядом, не в силах понять всплывающей смеси чувств в груди. Девятый в свою очередь прищурил глаза, якобы спрашивая, почему я все еще не выполнила рекомендацию, и будь у меня желание, я бы расписала ему причины своего ступора. Достаточно будет послушать, как ухает сердце при близком положении андроида и его нехарактерном, далеко нетактичном общении, при котором машина позволяет себе перебивать человека.       Устало выдохнув, я все же выпрямилась настолько, насколько позволяла слабость и шум в голове. Смотреть ему в черные, увеличенные зрачки было неловко, отчасти даже интимно, но недаром я была следователем – выдержала этот визуальный контакт, разве что сминая губы в тонкую полоску.       − Дайте мне свои руки, детектив, − в знак приглашения Ричард протянул обе ладони прямо над моими бедрами, и этот жест был смерен моим недоверчивым взглядом. Девятый это заметил, но без обиды или недовольства произнес следующее, − вы доверяете мне?       Противоречивый вопрос, на который я все же заранее знала ответ. Сглотнула комок в горле, однако кивнула головой, стараясь не сильно углубляться в серебристые нити, обвивающие черные зрачки.       − Тогда дайте мне свои руки.       Не сказать, что мы никогда не касались друг друга. За прошедшие недели сотрудничества Ричард успел не раз отпихнуть меня от несущейся смерти или как минимум боли, то вцепившись в куртку, то накрыв собой. Но то была вынужденная мера. Касаться же без видимой на то причины машинам запрещалось. Одна из причин, почему он требовал устного разрешения, наверняка записав визуал в свой архив памяти. Но меня волновало не это. Меня волновала образующаяся дыра в желудке от осознания одного фактора: я вот-вот ощущу его тепло.       Переступить через себя, понимая, что этот омут затянет глубоко, было сложно. Неуверенно взглянув на свои руки, я несмело подняла их тыльными сторонами ладоней вверх, и Ричард быстро сориентировался. Довольно бережно и едва ощутимо взял мои руки в свои, повернув их ладонями вверх.       − Что ты делаешь?       Не сказать, что я доверяла машине полностью, но и сам факт его поистине нехарактерного поведения меня напрягал. Чего уж говорить про неминуемые электрические разряды, пробежавшие по коже вплоть до позвоночника.       − Кинезиология широко актуальна среди психотерапии, − Ричард, опустив свой взор вниз, умело и ловко за пару секунд нашел посреди открытых ладоней определенные точки, слегка надавив на них большими пальцами. Как бы это странно не звучало, давление на эти места спровоцировало еще больший туман в голове, только этот туман был приятным, сонливым, смывающим шум из сознания. – Люди часто пренебрегают собственным телом, считая, что оно никак не связано с психоэмоциональным состоянием. Зря. У вас очень много нервных окончаний, которые при умелом использовании способны самостоятельно лечить дух.       − Говоришь, как целительница, снимающая порчу за пару баксов, − с усмешкой произнеся это, я тут же шикнула, почувствовав, как сдавило в основании больших пальцев. Девятый, сделавший это намеренно, смерил меня укоризненным взглядом, однако все же дернул уголок губ, возобновив массаж точки посредине ладони. – Ладно, ладно! Я просто шучу.       − Посмотрите на меня, детектив, − он вновь игнорировал меня, призывая к послушанию. Это я делать умела практически лучше всего, потому довольно скоро привела себя в порядок и сурово, но сонливо посмотрела в серые глаза. – Я буду инструктировать в ходе релаксации, и ваша задача – слушать меня внимательно, выполняя все, о чем я прошу. Договорились?       Его хриплый, но учтивый голос так приятно обволакивал меня, что я, уже наплевав на скромность, продолжительно зацепилась взором за мужские губы. Только когда массаж рук прекратился, поняла, что от меня ждут ответа. Им стал туманный кивок головой.       − Отлично, − сурово, но довольно произнес Ричард, возобновляя движения. – Закройте глаза.       Как часто я слышала раньше эту фразу… только раньше она была более грубой, более суровой и более требовательной, не такой мягкой и даже теплой. Прикрыв глаза, радуясь возможности не видеть режущих сознание ламп и светодиодов, я мгновенно расслабилась, осунувшись в плечах. Девятый тем временем продолжал наминать мои ладони, сместив теперь центр давления с середины на фаланги пальцев.       − Вдохните глубоко, − никогда раньше не слышала его таким… беспечным, таким… умиротворенным. Словно и не Ричард вовсе, за несколько недель представший передо мной холодным и флегматичным. Этот Ричард был заботлив и уютен, теперь инструктируя меня и тем самым вынуждая неосознанно следовать его указаниям. – Почувствуйте, как воздух расширяет ваши легкие, как кислород обогащает клетки. Задержите вдох.       Я задержала. Прислушивалась к тому, что творится внутри, и это что-то металось между желанием расслабиться и желанием воззвать к мужским рукам, подвигаясь к нему навстречу. Но все же понимала, что это будет крайне странно смотреться как для самого Ричарда, так и для дежурной бригады, что сейчас могла пялиться в камеру и ахеревать.       − Выдохните, детектив.       Подчинялась ему беспрекословно, позволяя массировать свои пальцы легко, но ощутимо. Головная боль и впрямь отступила, как только я принялась дышать глубоко и медленно, а не как десять минут назад часто, срываясь на тошноту. Последняя, кстати, так же исчезла, позволив утонуть в ощущении его тепла и мужского, хриплого голоса.       − Дышите ровно. Следите за своим дыханием. Чем медленней дышите, тем больше кровь успевает насытиться кислородом. Не цепляйтесь за мысли, пусть они бегут сами по себе, мимо вас, − он продолжал, и продолжал, и продолжал, и я погружалась в его слова все сильнее, плывя по течению из расслабления и наступающей сонливости. Эти моменты мне казались до смущения интимными, но в то же время я не могла отстраниться от машины – напротив, желала его прикосновений, впитывая любое движение мужских рук. Последние время даром не теряли. Перестали разминать мои пальцы, медленно, соблазнительно томно поднимаясь вверх по оголенным предплечьям и плечам к голове. – Запрокиньте голову.       Ни грамма сомнений, сразу же сделала так, как он хочет! Откинула голову назад, все еще пребывая в некоем астрале, но вслушиваясь в свое учащенное сердцебиение и его мужской тон. Искренне считала, что лучше чем сейчас уже не будет, но когда его пальцы аккуратно проникли под копну распущенных волос к затылку – испытала то, что даже в ту ночь не испытывала.       Сотни электрических разрядов пробежались по телу, стреляя в позвоночнике и концентрируясь в животе. Все эти чувства скапливались там, заставляли тугой комок возбуждения сжиматься, скручиваться и ныть, призывая к близости со столь желанным созданием! Мне было так хорошо… словно пьяная, я даже не заметила, как безвольно упали руки на мои же бедра, как с губ сорвался сиплый стон, намекающий далеко не на расслабление. Ричард все это видел, да и в комнате наблюдения наверняка тоже лицезрели мое опьяненное состояние. Мне было плевать. Я покорно подчинялась манипуляциям его пальцев, умело находящих точки под волосами и массирующих кожу головы.       − Представьте себя в безопасном месте, детектив, − между тем продолжал Ричард, чей голос вдруг стал чуть улыбчивей, чем до этого. Звучал он так близко, словно над ухом, и это вызвало очередную волну мурашек по оголенной коже рук. – В любом месте, где вам комфортно находиться. Пусть это будет комната или берег реки – главное, чтобы там никого не было. Чтобы бы вы были там одна.       Я представила. Но не просто комнату и уж тем более не реку. Отельный номер с диваном, креслом и камином. С высоким, темным потолком и журнальным столиком, на котором лежит собачий ошейник и телефон. Последний отчаянно пытается звенеть даже в воображении, ведь мать не даст мне покоя в моих же фантазиях, но Ричард словно прочувствовал вдруг появившийся дискомфорт. Вновь переместил пальцы чуть дальше, продолжая говорить томно и хрипло:       − Никаких звуков. Никаких голосов. Только вы и безопасность.       Нет, меня это не устраивало… телефон и впрямь перестал звенеть, но все же я впустила сюда кое-кого еще, желая его присутствия больше всего на свете. Ему же я бесстыдно сейчас позволяла себя касаться, буквально летая среди звезд от его умелых прикосновений.       − Здесь очень спокойно, не правда ли?.. – тихо спросил Ричард, намеренно акцентируя мое внимание на моих фантазиях. И я была с ним согласна. Здесь было спокойно. Безопасно. Даже рядом с ним, сгорая от его ледяного взора и намерений сделать мне больно. Душераздирающе больно и приятно одновременно… − Как вы себя чувствуете?       − Шуметь в голове перестало, − кое-как хриплым тоном произнесла я, приоткрыв глаза. Лучше бы этого не делала, учитывая, что тут же взором напоролась на мужские губы, вздернутые в одном уголке.       − Ваши сосуды ссужены, отсюда и эффект шума, − мягко, даже тепло произнес Девятый, без стеснения наблюдающий за моим поистине коматозном состоянием. – Я могу снять спазмы, но вам все равно следует следить за своим состоянием, а не перегружать нервную систему.       − Ты не говорил, что так умеешь, − аккуратно обойдя вопрос посещения больницы, я туманно улыбнулась, продолжая наслаждаться массажем головы. Удивительно, как быстро головная боль снизилась, оставив после себя лишь слабость и бегущие мурашки от перебирающих волосы пальцев.       − Вы и не спрашивали.       Забавное замечание. Я вообще о многом чем не спрашиваю. Как и не прошу.       Все еще наблюдая за его губами, я постаралась прислушаться к тому, что происходит внутри. Комок мышц, требующий единения с этим созданием, продолжал пульсировать, и от этого становилось все жарче. Трепетней. Слаще. Я снова стала тем самым ребенком, перед носом которого крутят конфетой. Только совесть не дает протянуть руку и схватить ее, утащив куда-нибудь в укромное местечко, чтобы насладиться каждым мгновением уединения. Будь я в другом состоянии, и будь мы в другом месте – я бы наверняка так и сделала, наплевав на здравый смысл и выдержку. Просто схватила бы машину за воротник и притянула к себе, требовательно приникая к мужским, полным губам. Но нет. Я слишком устала для этого. Да и участок не самое подходящее место для утех.       − Ты очень красивый, − не знаю, зачем я это ляпнула, но ляпнула и не пожалела. Даже напротив, отметила на его лице некоторое недоумение, сменившееся флегматичностью. Надо же… даже здесь, в эмоциях и комплиментах этот «парень» не сбавляет обороты. Не дает почувствовать себя главенствующей, спокойным тоном подмечая следующее и притягивая к своим губам мой взгляд.       − Я на восемьдесят три процента идентичен модели RK800, детектив Шарп, − не без тусклой улыбки произнес Девятый, вновь сместив руки чуть к вискам. Эффект был уже не таким взрывным, однако мурашки все же лениво побежали по телу, подгоняемые лицезрением его поистине утонченного лица.       − Не сравнивай. Ты совсем другой.       Черт его знает, почему я вообще затеяла эту тему. Наверное, желала увидеть в нем хоть какой-то эмоциональный отклик, чтобы не чувствовать себя так абсурдно в своих чувствах и желаниях. И как же было приятно заметить мелькнувший огонек в серебряного оттенка глазах, вслед за которым андроид секундно улыбнулся, выждав паузу перед следующими словами:       − Сочту это за комплимент, если вы не против.       Я не была против. Блаженно улыбнулась и закрыла глаза, прислушиваясь к царящим внутри чувствам. Комок в животе пульсировал уже не так заметно, как ранее, и причина была в поистине релаксирующем эффекте его действий. Потому я даже испытала разочарование, когда мужские пальцы выпутались из взъерошенных волос и соскользнули вниз, обхватив мои плечи чуть ниже коротких рукавов футболки.       − Ваше давление нормализовалось, но я все еще настаиваю на диагностике нервной и сердечно-сосудистой системы, − Ричард заглянул мне в приоткрывшиеся глаза так обеспокоенно, что у меня сердце повторно екнуло, заставляя раскраснеться в ушах и щеках. Словно маленькая школьница, перед которым предстал объект ее желаний! – Но что-то мне подсказывает, что мои рекомендации будут проигнорированы.       Щелкнув пальцами и указав ими на Девятого, я принялась медленно сползать со стола. Ричард, осознав мои намерения, тут же отошел в сторону, при этом оставив одну свою руку приглашающе висеть в воздухе. Несколько секунд я не могла понять, чего от меня требует напарник, но после недолгих раздумий догнала, что протянутая рука как предложение о помощи. Ею же я воспользовалась, вложив руку в открытую ладонь и спустившись на пол, испытывая легкий туман в голове. Как только ощутила под ногами твердую поверхность, тут же принялась рыскать по карманам джинс в поисках пачки сигарет. Пришлось вспомнить, что от последних я отказалась, потому из кармана вместо сигареты показалась конфета, отправившаяся прямиком из обертки в рот.       − Что ж, рад осознавать, что хоть в чем-то вы прислушиваетесь к моим рекомендациям, − довольно заметил андроид, в ответ на мой вопросительный взор указав кивком головы на обертку, оставшуюся в руке.       − Пожалуй, я порадую тебя еще раз. Потому что точно не смогу больше продолжать работать.       Встряхнув головой и сделав шаг, я опасливо качнулась в сторону, на что тут же ощутила цепкую хватку на своем плече. Девятый вновь оказался рядом, как и всегда готовый ринуться на помощь напарнику. И если бы не сонливый туман с отдающимся в висках биением сердца, я бы наверняка испытала волну мурашек от его очередной близости. Увы, организм слишком сильно ослаб.       − Позволите отвезти вас домой? – заметив мое недоумение, Ричард обеспокоенно опустил голову набок, заглядывая в мои глаза. – Я бы не хотел отпускать вас за руль в таком состоянии.       − Ничего, − пока он не хотел отпускать меня за руль, я не хотела давать ему понять, что давно обитаю не дома. Потому собрала последние силы в жилах и, показательно размяв плечи, вытянулась в уверенной осанке, смотря открыто и решительно. – Мне уже лучше. Сама доеду.       Ричард быстро отцепился от руки, позволив мне протопать к столу и собрать свои вещи. Джинсовая куртка была накинута на плечи, слишком вяло я себя чувствовала, чтобы тратить энергию на одежду. И я уже хотела повернуться к выходу и двинуться прочь, попрощавшись с машиной привычным жестом «Peace» в виде двух вытянутых пальцев, как Ричард подал голос, от которого у меня кровь похолодела в жилах. Точнее, похолодела от слов, которых я никак не ожидала от него услышать.       − Вы ведь направляетесь не домой, верно?       Застыв на месте с протянутой рукой к телефону на столе, я в изумлении обернулась на машину через плечо. Девятый был как и всегда спокоен, даже хладнокровен. Совсем не беспокоился на тему сказанного, ведь для меня эти слова звучали как прямое заявление «Я все про тебя знаю».       − В каком смысле? – только и смогла выдать через несколько секунд, ощущая, как от волнения пересыхает в горле.       − Отель «Берфор». Вы остаетесь там последние несколько недель как минимум один раз в два дня, − видимо, степень моего ахеревания читалась в глазах, иначе бы Ричард не принялся спокойно пояснять неловкий момент в отношении своей осведомленности. Пусть для него ничего в подобных знаниях не было, я же буквально слышала тоненький голосок страха, нашептывающий, что Ричард в курсе о моих фантазиях. В курсе о том, что я делала. В курсе о том, как сильно тянется к нему тело… − Не сочтите это за шпионаж, но я периодически позволяю себе отслеживать ваши перемещения, пока нахожусь на базе «Киберлайф». Это весьма удобно, учитывая, что ваше состояние для меня в приоритете двадцать четыре часа в сутки.       Я не могла найти слов, просто стояла и смотрела на него ополоумевшими глазами. Его это не смущало. Вообще с каждым днем мне становилось понятней все больше, что этого «парня» смутить и вовсе невозможно. Впрочем, почему я этому удивлена?       − Я прямо теряюсь, радоваться ли такой заботе или бояться тебя, − Ричард попытался что-то сказать, но я непременно остановила его жестом руки, попросив притормозить мысли. Девятый послушался, застыв с невысказанными словами на открытых губах. – Нет уж, давай без этого. Знать не хочу, как долго ты следишь за мной. Чао!       Показав Ричарду два пальца, я прихватила телефон и двинулась в сторону выхода. Но садиться за руль так и не осмелилась, хоть свежий, морозный воздух и привнес в мое состояние чуток трезвости. Вместо собственной машины уселась в такси, направив его в отель. Подальше от участка и дома. Поближе к дивану в номере «189».       Я вновь не спала, хоть организм и требовал. Вновь лежала на диване, с блаженством вспоминая его прикосновения и воображая куда более смелые картины, чем те, что предстали перед коллегами в мониторе наблюдения. Уже без стеснения шептала его имя, кусала губы и летала под ночным небом от собственных ласк, представляя в этой комнате не только себя, но и его. Плавилась от этих фантазий… и снова изнывала от того, как сильно хотелось большего. Большего, чем собственные руки и пальцы, большего, чем просто воспоминания. Мне хотелось его. Ричарда. И я уже не боялась себе в этом признаться.       На следующий день я и впрямь взяла выходной, вот только провела его не дома. Забрала собаку, в этот раз не слыша в спину материнские претензии и оскорбления, ведь той вместе с сиделкой вдруг приспичило посетить какой-то психо-коррекционный центр. Естественно, не за ее деньги. Естественно, без меня. Словно бы мне хотелось ехать следом.       Оставаться в доме было неприятно, как если бы ты вернулся в свой край, оскверненный чьим-то присутствием. Мне не нравилось в этих стенах. Здесь все было пропитано Маргарет Анистер, и я, даже оставшись здесь в одиночестве, не могла спокойно сидеть на диване, смотреть телевизор. Схватила железный поводок, ошейник и собаку с ее игрушкой, дабы провести весь день на улице. Не самая лучшая идея, учитывая, что прошлым днем я буквально умирала на столе, не сопротивляясь мужским пальцам в волосах. Но то ли адреналин от его излишне близкого присутствия дал о себе знать, то ли он и впрямь смог найти нужные нервные окончания – во всяком случае я чувствовала себя превосходно, бодро и свежо, весь день провозившись с жизнерадостным Ричи в парке.       Декабрь постепенно близился к концу, и перед рабочими участка все острее вставал вопрос о рождественских праздниках. Конечно, у представителей правоохранительного порядка с каникулами было все сложно. Как минимум дежурство, как минимум на телефоне, словно как на пороховой бочке. По правде говоря, меня не затрагивал этот вопрос. Мать изредка в редкие минуты контакта пыталась порассуждать на тему «уехать из города куда-нибудь в горы», но я лишь кивала головой и пыталась сообразить, позволит ли мне Фаулер провести все выходные на дежурстве. Вряд ли. Скорее всего даст пинка под зад, выбросив из участка прямо в сугроб. Оставалось лишь обреченно строить планы на эти дни, мимолетом, как бы невзначай задаваясь вопросом: а куда денется Ричард?       Я знала, что по ночам он отправляется на базу «Киберлайф» − дожидаться следующего дня. Знала, что дома у него как такового нет, и что все остальные Девятые следуют в один и тот же склад вплоть до начала смены или вызова на преступление. Но понимала, что мои длительные выходные не освобождают его от службы. Мысль, что андроид окажется чужим напарником, хоть и временно, мне претила. По странной, необъяснимой причине вызывала… ревность.       Дурацкое чувство. Всегда его ненавидела! В нашем тандеме с Ридом это чувство испытывал в основном только он, беря бразды «правления» мной в свои руки. Я знала, каким он может быть ревнивым. Знала, что за маской пофигистичности и язвительности может скрываться не тиран, но самый настоящий собственник, требующий полного подчинения. Никто из друзей или коллег не имел понятия о том, что творится за нашими закрытыми дверями. Это всегда выделяло его среди других мужчин: способность держать язык за зубами, агрессивно реагируя на любые попытки прокомментировать нашу личную жизнь. И пусть мне нравились его шипы, выпускаемые на других потенциальных «конкурентов», все же я не понимала этой безудержной ревности, которую он тщательно старался скрывать, сжимая кулаки. Отныне я ее понимала. По крайней мере осознала, что сама испытываю нечто подобное.       Тот день, когда ревность отдалась пульсацией в груди, стал последним днем для чаши моего терпения. Несмотря на декабрьский месяц и довольно холодный ноябрь, температура к концу года стала относительно теплой. И все же я неверно рассчитала выносливость своего организма, нацепив с утра кожаную куртку поверх розовой футболки. Настолько неверно, что замерзла, едва оказалась на вызове. Вызове, который впоследствии принес мне кучу проблем.       Мятежники. Девианты. Те, за кем идет охота уже который месяц. Люди, что значились в моем списке разыскиваемых лиц, были замечены в одном из районов, и вслед за ними же мы с Ричардом в составе нескольких патрульных двинулись на всех парах. Но все пошло не по плану. Совсем не по плану…       Кровь была везде. Синяя и красная, липкая и тошнотворная. Квартира на втором этаже жилого дома была разгромлена и залита красными с синими потеками, в старых стенах виднелись дырки от пуль. Жертв среди патрульных не было, но кто и оставил свои бренные тела – те самые убийцы, которые, как оказалось, приняли сторону девиантов, помогая последним скрываться и нередко применяя силу к гражданским лицам в целях спасения машин. Мне не нравилась сама идея убивать кого-то, пусть законодательство и позволяло открывать огонь в случае оказания сопротивления. Но выбора не было: или мы, или они. К счастью или сожалению, нас спасла не численность, но эффект неожиданности.       Эксперты и ФБР оказались на месте на удивление быстро. Трупы паковали, свидетелей и местных жителей допрашивали. Моя работа была завершена, если не считать небольшого количества электронных документов, которые придется заполнить. Ими же я и занялась, оставив Ричарда в квартире для фиксации улик и помещения в базе данных. Сама же вышла на улицу, не желая вдыхать железный аромат крови и тириума.       Пусть солнце и грело, вынуждая сугробы таять и бежать по дорогам ручьями, ветер все же был морозный. Ежась и периодически шарясь по карманам в поисках сигарет, наткнулась на очередную конфету «чупа-чупс». Последняя душу не грела. Приходилось возвращаться к документам в планшете, вздрагивая от каждого ветерка и ощущая, как наливаются болезненным румянцем щеки.       Спустя двадцать минут я все же заполнила протоколы, отдав планшет одному из мимо проходящих патрульных. Машины скорой помощи и ФБР стояли у дороги, скрывая нас от взглядов прохожих, но те все же с интересом вытягивали шеи, дабы разглядеть как можно больше за электронной, полицейской полосой. Терпение во мне начинало кончаться, слишком долго Ричард находился на втором этаже, занимаясь фиксацией улик. И когда я, в конец уставшая от ожиданий, но ленившаяся подняться наверх, отошла к проулку между домами, терпение наконец лопнуло. Достала телефон, хмуро осмотрев снующих в отдалении сотрудников, и принялась насуплено отправлять сообщение из разряда «Ты чего там застрял? Давай шустрей!».       Экран едва оповестил меня об отправленной смс, как сердце от произошедшего в следующую секунду громко сорвалось в желудок. Сказать, что я едва инфаркт не получила – ничего не сказать. Буквально подпрыгнула, схватившись за грудь! А причиной тому стал андроид в белом пиджаке, вдруг приземлившийся передо мной точно с неба!       − Черт! – все же шмякнув телефон на заснеженный асфальт, я на несколько секунд непроизвольно закрыла лицо руками. Только когда сердце унялось, смогла приспустить пальцы, чтобы ошарашенно посмотреть на Ричарда. Последний, видимо, спрыгнувший с пожарной лестницы второго этажа, с невозмутимым видом покосился на меня из-за плеча. – Ты чего творишь?! Я же чуть сердце не выплюнула!       Вместо ответа Девятый флегматично опустился на колено и поднял устройство. Благо, одного взора хватило, чтобы убедиться в его целостности. А вот взять телефон в руки я отважилась не сразу. Недоверчиво осмотрела Ричарда, который уже выпрямился, протягивая мне устройство.       − Дверь! Великое изобретение человечества, Ричард! − все же взяв телефон, я аккуратно протерла его от влаги, стараясь не смотреть на Девятого своим поистине изумленным видом. Не хотелось показывать, будто машина застала меня врасплох. – Она тебе для чего создана?       − Слишком долго, − невозмутимо ответил андроид, наверняка пристально сверля меня своим взором. – Не для меня.       Закатив глаза, я убрала наконец устройство в карман и двинулась прочь из проулка, навстречу уличному свету. Здесь было намного теплее, хоть ветер все еще заставлял глаза слезиться, подбрасывая волосы в хвосте вверх, но мне хватало терпения, чтобы не начать дрожать. Во всяком случае я старательно пыталась акцентировать внимание на других чувствах. Последние буквально орали, вызывая у меня дикое неприязненное ощущение, сжимающееся в желудке.       Остановившись у границы тротуара, я хмуро попыталась принюхаться. Вроде покинула квартиру, но запах все равно остался. Только развернувшись, смогла найти причину. Ею оказался Ричард, вставший за моим плечом и вопрошающе вскинувший брови на мой недовольный взор.       − Что-то не так, детектив?       Я проигнорировала его слова, осмотрев его с ног до головы. Пристально изучать не пришлось: источник мерзкой смеси запахов из тириума и человеческой крови с нотками пороха оказался прямо на виду.       Белый пиджак был практически чистым. Пара синих капель на белом рукаве, не более. Но вот черная рубашка, на которой темные пятна смотрелись довольно броско, была напрочь пропитана кровью в районе живота и груди. Ричард, заметив мой встревоженный взор, так же решился осмотреть свой внешний вид. Учитывая, что машина принялась аккуратно стаскивать практически чистый пиджак с апатичным выражением лица, я пришла к выводу, что повреждений у машины нет. Эта новость несказанно меня радовала.       − Ты весь в крови, − констатировала я факт скорее самой себе, нежели Девятому. Ричард, выпутавшись из пиджака и оставив его висеть у правого бедра, безучастно вскинул глаза. Я же поспешила ему уточнить свои претензии, которые буквально читались в моем взгляде. – И ужасно воняешь.       − Униформу заменят по моему возвращению на базу «Киберлайф». Не стоит беспокоиться.       − Я и не беспокоюсь за твой внешний вид. Меня волнует мерзкий запах смерти, который будет рядом целый…       Пока я пыталась найти решение проблемы, пристально рассматривая пятна на его одежде, сам Ричард явно времени зря не терял. Даже не успела заметить, как машина, перекинув взгляд с пиджака в своей руке на меня, довольно аккуратно, даже по-хозяйски накинул его на мои плечи, воспользовавшись моей задумчивостью. Меня же, как только до мозга дошло осознание произошедшего, буквально сковало от внезапного вторжения машины в мое пространство. Слишком близко Девятый подошел, практически оставив между нами пару сантиметров. И так же быстро отстранился, уложив пиджак на плечи и сделав шаг назад.       Я не могла найти в себе силы, чтобы выйти из оцепенения и задать вопрос. Да и голос не слушался, дрожащий из-за пробирающего до костей ветра и дикого смущения в голове! Чувствовала себя малолетней школьницей, заливающейся краской! Благодарила всех богов и сатану за то, что ветер оставил на моем лице красные щеки, спрятав мой стыд с возбуждением!       − Какого…       − Вы замерзли, детектив. Не пытайтесь это скрыть.       Что ж… пытаться и впрямь было бессмысленно.       Закрыв нахмуренные глаза и выждав пару секунд, чтобы привести мысли в порядок, я облизнула губы и решила сделать вид, будто ничего не было. Пиджак, так пиджак… подумаешь… ну и что, что в нем уютно? Ну и что, что он еще держит его механическое тепло, теперь накрывая меня одеялом? Ну и что, что пиджак мне явно велик, заканчиваясь едва ли не на середине бедер, и в нем я чувствую себя поистине школьницей, которую вызвался проводить понравившийся парень-старшеклассник? Господи, Валери… откуда эти странные ассоциации в голове?       − Ладно, пофиг, − ткнув в сторону невозмутимого Ричарда пальцем, что остался стоять в черной рубашке, так умело подчеркивающей его уверенную осанку, я совладала со своим дрожащим голосом. Вроде получилось. – Я в любом случае не пущу тебя в машину в таком виде. Не хватало еще обивку испачкать…       − Эй, Шарп!       Крик со стороны раздался так резко и агрессивно, что я мгновенно заткнулась, непонимающе повернув голову на источник звука. Ричард сделал то же самое, разве что смотря без каких-либо эмоций. У меня же эти эмоции в груди начинали бить ключом от предчувствия скорых разборок.       − Какого хрена ты тут натворила?!       − О, нет… − воспользовавшись моментом, когда довольно агрессивный, пухлый патрульный находится еще слишком далеко, чтобы слышать мой шепот, я произнесла это с особым обречением, опустив голову. Ричард тут же среагировал на этот жест, прищурив глаза.       − У меня из-за тебя теперь будут проблемы! – оказавшись едва ли не в метре и громко, противно брякая наручниками, мужчина, одетый в зимнюю полицейскую униформу, невежественно ткнул в мою сторону пальцем. Мне не понравился этот жест. Мало вообще он может кому-то понравиться. – Какого черта ты вообще устроила на моем участке?!       − Я что могу поделать, что эти придурки приперлись в твой район? − попытка говорить спокойно была глупой. Дэн был из тех, кто никогда не давал заднюю, пыхтя и ненавидя всех, кто помешал ему хоть самой мелочью. Наверное, поэтому в его взгляде сейчас было нечто яростное и выедающее меня изнутри. – Извини, но телепатией не обладаю.       − Видимо, следовало бы, раз из-за тебя у меня теперь куча работы!       − Офицер, я бы на вашем месте следил за своим языком.       Эти слова принадлежали ни мне, ни проходящему мимо агенту ФБР. Эти слова принадлежали Ричарду, что стоял рядом со мной плечом к плечу и сверлил человека недовольным взглядом. От неожиданности им сказанного я так сильно опешила, что даже потеряла нить агрессивного диалога, лишь мельком отметив тот же жест пальца Дэна в сторону Ричарда.       − А ты вообще рот закрой, пластик! Взрослые разговаривают!       − Эй, не цепляйся к нему!       − Тогда держи свою игрушку при себе, Шарп! Если бы не ты и хаос, который ты тут оставила, у меня бы не было проблем!       Он был не просто зол. Он был в гневе. Краснел не от мороза, но от ярости, и не скрывал этого в своих глазах. Я знала его достаточно, чтобы представлять, на что Дэн-холерик способен, но все же была изумлена его поступку. И еще сильнее изумлена реакции Ричарда, когда офицер, стоящий на ранг ниже… толкнул меня в плечо.       Мне не было больно. Ощутимо отклонилась назад, но даже не обиделась на коллегу, пропитанного злостью. Однако довольно сильно перепугалась, когда Девятый, что до этого не позволял себе вольностей в отношении человека без разрешения руководителя, то есть, меня, вдруг опасно, словно гора, шагнул вперед, сжимая кулаки. В следующее мгновение Дэн, такой же изумленный, как и я, был припечатан к кирпичной стене здания рукой в плечо, буквально выплюнув из легких воздух.       − Ты чо, совсем сбрендил?!       − Вам следует не только за языком следить, но и руки держать при себе, офицер Лоуренс, − его голос был тихим, грубым и низким, и все, кто оказался в районе десяти метров, смотрели на нас с опаской. Еще бы не смотреть… диод Ричарда мигал желтым, грозясь перенять красный цвет, но больше всего пугал лед в выражении его лица. С таким презрением он, кажется, даже с тем подозреваемым в допросной не разговаривал! − Вы не только ведете себя бестактно, но и позволяете себе вольности в отношении того, кто стоит вас рангом выше.       − Шарп, оттащи от меня свою сраную машину!..       − У детектива Шарп есть имя, офицер, − словно призывая к послушанию, Ричард негрубо, но видимо встряхнул человека за воротник куртки. Даже странно видеть страх в глазах Дэна, учитывая, что внешне он намного грузнее и больше Ричарда. Последнему и вовсе вес человека был словно незначим, так просто и легко он прижимал его к стене, впиваясь ледяным взором в мужское лицо. – Так что будьте добры, используйте его при обращении!       Он буквально прошипел ему это в лицо, и я понимала, что должна что-то сделать! Должна вмешаться, вытащив Дэна из радиуса поражения, но не могла себя заставить пошевелиться! Стояла, вцепившись в пиджак обеими руками и пялилась во все глаза, впервые за последние годы ощущая себя в безопасности. Как за каменной стеной.       Умоляющий взгляд Дэна быстро осадил мои эмоции. Кое-как вырвавшись из плена зачарованности, я проморгалась и аккуратно дотронулась до плеча Девятого. Ричард не среагировал, продолжая гневно смотреть в глаза мужчины, которого потряхивало.       − Ричард. Отпусти.       Всегда отвечающий на указания молниеносно, вдруг выждал некоторую паузу, явно не желая отпускать человека. Только через какое-то время его пальцы разжались, и Дэн, тут же шарахнувшись в сторону, в который раз ткнул в меня пальцем. Его слова «Мы еще вернемся к этому, Валери» едва не потонули в металлическом грохоте из-за мусорного бака, на который налетел офицер, пятясь спиной назад.       − Что это с тобой?       Ричард продолжал смотреть в спину патрульному, перед которым расступались все, кто стал свидетелем сцены. Чего скрывать, я тоже смотрела ему вслед, но в то же время косилась на машину, мысленно вымаливая желтый диод на виске вернуть голубой цвет. Его же Ричард и вернул, не сменяя презрительного взора, устремленного в подъезд, где скрылся ворчащий Дэн.       − Он нарушил вашу зону неприкосновенности. Причем, в довольно грубой форме.       Не была удивлена услышанному, но была удивлена тому теплу, что воцарилось в груди. Его пиджак согревал, но вряд ли он стал причиной жаркой, пульсирующей точки в районе солнечного сплетения. Пришлось усилием воли сдержать благодарную улыбку, косясь на недовольную машину и вздрагивая ресницами от нового порыва ветра.       − Тебя так раздражает, когда кто-то мне угрожает?       − Меня раздражает, когда кто-то к вам прикасается.       Он все еще не смотрел на меня, я же пялилась во все глаза. Пыталась понять, есть ли во всем этом какой-то скрытый смысл или это все мне просто видится. Самое напрягающее было в том, что мне хотелось в этот смысл верить. Видимо, настал момент, когда следовало бы проверить крышу у психотерапевта.       − Забей на него, − переборов свой ступор, я аккуратно ухватилась за предплечье машины и потянула вслед за собой, в сторону бутиков и магазинов. Ричард, нехотя сдвинувшийся с места, все еще продолжал гневно пялиться туда, где недавно мелькнула спина офицера. – Идем, не собираюсь весь оставшийся день нюхать кровь.       Найти ближайшие бутики оказалось не сложно – они, будучи встроенными в первые этажи жилых домов, располагались вдоль дороги буквально по другую сторону. Другой проблемой оказалось отыскать среди них мужской. Только пройдя почти полкилометра я вдруг остановилась напротив стеклянной витрины одного из магазинов, едва не заставив плетущегося за мной Ричарда столкнуться с моим плечом.       − Вы уверены, что это разумная идея? – нерешительно и хмуро спросил Девятый, неодобрительно рассматривая стеклянный вход. Я же, вздернув плечи, произнесла следующее, не глядя на него.       − Когда у меня вообще были разумные идеи?       Краем глаза уловила его хмурый взор, но не стала комментировать свои же высказывания, придерживая пиджак и поднимаясь вверх по ступенькам.       Магазин оказался просторным, но пустым. Несколько рядов напольных вешалок с одеждой, встроенные в стенки полки со сложенными рубашками и брюками, и стойка продавца. Как и сам продавец. Девушка, видимо, до этого скучающая на стуле с телефоном в руке, мимолетно вскинула на нас взор, но тут же распахнула глаза и, выпрямившись, забегала взглядом по вошедшим посетителям. Ее наверняка напрягал андроид за моей спиной – после бунта в ноябре все люди воспринимали полицейские машины крайне недружелюбно. Но я не обратила внимания на ее страх в чистых, голубых глазах, уверено протопав к кассе и по-хозяйски облокотившись об нее.       − Здравствуйте, Люси, − не дожидаясь приветствия, обратилась я к девушке с бейджиком на черной футболке. Имя все равно не запомнила, но из тактичности все же произнесла его вслух. – Будьте добры, нам бы рубашку или футболку вот этому молодому человеку. Желательно бы черную.       Кивнув головой за плечо, я даже не покосилась на Ричарда, что вновь стоял рядом. Девушка, став центром его ледяного внимания, сползла со стула, перепугано перебегая взором.       − Из-звините, но мы не обслуживаем… андроидов…       Такой тонкий голос и так много страха в нем. В другой ситуации я бы не раздражалась, но после встречи с Дэном недовольство буквально било ключом. Потому, смерив консультанта негодующим взглядом, я с жирным намеком на сарказм едва ли не прошипела следующее:       − Я что, по-вашему, на андроида похожа?       Она явно не знала, что ответить, я явно не желала уходить отсюда ни с чем. Уверенная в своей правоте и принципиально держащаяся за намерение избавиться от пропитанной кровью рубашки, раздраженно закатила глаза и со словами «Ладно, сами справимся» поплелась к ближайшим вешалкам с футболками. Ричард как и всегда поспевал следом, без эмоций наблюдая за тем, как я принялась перебирать висящую одежду.       − Так… с черным у нас дефицит, − что верно, то верно. Черного и впрямь не было. Синие, красные, голубые и белые. Любые, но только не черные. Среди рубашек и вовсе не оказалось размера Ричарда, хоть сложно было определяться на глаз. Одна из футболок, такого же розового оттенка, как у меня, почему-то показалась мне забавной. Чуть отодвинув ее от общего ряда, я как ни в чем не бывало развернула ее к Ричарду. – Может, эта? Прям как у меня. Будем оба в розовом ходить.       Вряд ли Ричард имел оценочную реакцию, но все же с легким укором посмотрел на меня сверху вниз, переметнув взор серебристых глаз с футболки на мое лицо. Хмыкнув на этот жест, я отпустила футболку, позволив ей безвольно вернуться в ряд, и принялась рыскать дальше.       М-да… никогда не любила выбирать мужскую одежду. По крайней мере мужчине. Себе я это делала с особым энтузиазмом.       − О, − отыскать нужный на первый взгляд размер получилось только через пару минут. Футболка оказалась белой, но вполне себе приличной. Выудив ее, я апатично протянула одежду Девятому, который принял ее в руки без особого желания. – Вроде должно подойти, хотя сложно судить с твоими-то плечами.       − Вы все еще уверены, что оно того стоит? – осмотрев футболку, Ричард вздернул одну бровь, скосив на меня сомневающийся взгляд.       − Давай уже, переодевайся. Я не собираюсь тебя уговаривать.       Телефон зазвенел вовремя, чтобы пресечь попытку Ричарда в очередной раз выразить неуверенность. Пошарив в карманах и натыкаясь то на конфеты, то на завалявшуюся зажигалку, я наконец нашла телефон и отошла в сторонку. Увидеть на экране контакт Рида было не удивительно, и все же я, в меньшей степени после ссоры с Дэном желая общаться именно с Гэвином, с некоторым недовольством ответила на звонок. Ричард, оставшись за спиной, был вынужден переодеться.       Я не видела того, что он делает позади, да и в принципе мало этим интересовалась. Туманно отвечала на вопросы Рида о его не внезапном активном интересе в отношении состоявшейся ссоры, и, если честно, даже не удивилась тому, что мужчина уже все знает. Такие вещи никогда не исчезают бесследно в тесном коллективе полицейских, тем более от тех, кто когда-то делил постель на двоих. И пусть попытки Рида предложить «разобраться с придурком» были мне приятны. На деле я не желала раздувать из мухи слона, как и впутывать в это Гэвина. Никогда не желала, стараясь «разбираться с придурками» сама, за что вечно получала от тогда еще своего мужчины втыкан.       Разговор становился скучным, и я уже скорее была похожа на болванчика, молчаливо кивающего головой на любой вопрос по ту сторону телефона. Желание оборвать звонок одолевало, и я обреченно закатила глаза, повернувшись к Ричарду, дабы узнать, как долго еще андроид будет разбираться с одеждой. Лучше бы я не поворачивалась, в следующее мгновение застыв на месте из-за вдруг словно отключившегося сознания.       Я видела андроидов без одежды. Приходилось наблюдать за уничтожением девиантов, да и рабочие модели полицейского класса, от которых избавились после бунта, нередко получали ранения, обнажающие части тела. Но то, что предстало передо мной в ту минуту, переплевывает всех ранее встреченных мне андроидов и уж тем более мужчин. Даже Гэвина Рида.       Ричард, все так же стоя ко мне спиной, но повернувшись полу-боком к одному из высоких, узких зеркал, аккуратно избавлялся от рубашки. За время моей болтовни по телефону Девятый уже успел расстегнуть пуговицы, теперь медленно стягивая перепачканную одежду с плеч. Черная ткань сползала соблазнительно, мучительно медленно, буквально нарочно очерчивая контуры его расправленных лопаток, его рук, его талии. Ранее заметив ширину его плеч, я не покривила душой – последние и впрямь были широкие, уверенные в своей гордой, каменной осанке. И как же мне повезло, что Ричард не сразу заметил мой пялящийся взгляд.       Мне не было стыдно. Ни единой мысли в голове не проскочило на тему бессовестности моего столь открытого, изучающего взора, скользящего по плавным, местами угловатым линиям, по темным редким родинкам, по ловким движениям рук, стягивающих рубашку вниз. И даже голос Рида, что недовольно бурчал в трубку фразы типа «Ты там вздернулась, что ли?» не мог вырвать меня из ступора. Кажется, я ощущала себя фетишисткой в тот момент… но как же сильно перепугалось сердце, когда в зеркале мелькнул солнечный оттенок, вслед за которым в свете луча из окна блеснули серебристые глаза.       Осознание, что я буквально таращусь на машину, окатило холодной волной. Выпучив глаза и резко развернувшись, я стыдливо забегала взором по помещению, лишь бы спрятать свой взор и позор, царящий в нем. Рид больше не взывал в трубке – я быстро оборвала линию, сжав телефон до побелевших костяшек пальцев. Коллега мог, конечно, обидеться, и я позже удивилась, почему он этого не сделал, но сейчас меня волновало две проблемы: как усмирить бунтующее сердце и с какого черта консультант пялится на андроида за моей спиной!       − Детектив, все в порядке?..       Проигнорировав его слегка взволнованный голос, я с недовольным видом прошла к кассе. Девушка по имени Люси тут же вышла из оцепенения, поспешно опустив взгляд. Она могла врать самой себе, но мне точно нет. Красные щеки и расторопные действия сами говорили за нее.       − Сколько?       Мой грубый тон не вязался с тем флегматичным и спокойным приветствием, с которым я вошла в магазин, и продавец это заметила. Перепугано посмотрела на меня, видимо, поняв, что таращилась на Ричарда слишком долго и слишком неуместно, раз я с такой злостью и такой… ревностью смотрю на нее.       − Что, простите?..       − Сколько, я спрашиваю?       Грубость дополнилась раздражением. Впиваясь в ее голубые глаза гневным взором, я забила на такт и на прочие церемонности в отношении незнакомого мне человека. Ведь мне не нравилось то, как смотрела эта дама на Ричарда. Как смотрела на моего напарника!       − Девятнадцать долларов…       Она едва ли не пищала эти слова, и голос ее меня раздражал. Вообще все в ней раздражало. Тон, испуганный взгляд, краска на щеках, покусывание губ, заламывание пальцев! Даже этот ее страх передо мной – той, кто без стеснения показывал свое негодование! И была бы возможность, я, впервые поистине столкнувшись со столь сильным чувством, устроила бы скандал, но допускать подобного не хотелось. Слишком абсурдна была ситуация, при которой детектив станет вопить на весь магазин из-за неуместного взгляда в сторону своего андроида. Ведь это глупо, верно?.. глупо испытывать ревность к машине, к которой я вообще не должна что-либо чувствовать!       Поспешно вытащив из заднего кармана джинс визитницу, я быстро расплатилась банковской картой. Пока внутри меня горел пожар злости, девушка все меньше имела желание контактировать со мной. Даже ударилась об стол рукой, протягивая мне эквалайзер. Но не пискнула. Лишь поморщилась из страха привлечь к себе слишком много внимания.       − Детектив Шарп?..       − Куришь? – его голос был еще в отдалении, но был полон сомнений и подозрений. Может, слышал учащенное биение сердца, а может заметил странности в моем поведении. Не важно. Все, что мне сейчас хотелось – сбросить стресс и возбужденное состояние, бесцеремонно обратившись к продавцу. Та, помолчав какое-то время и словив от меня саркастично-вопрошающий взор, пару раз кивнула головой.       Девушка была так перепугана, что мне хватило просто вытянутой руки, дабы попросить заветную сигарету. Не уверена была, что продавец держит пачку рядом, но порадовалась, что ей не пришлось оставлять меня наедине с подходящим за спиной Ричардом, дабы найти сигареты где-нибудь в подсобке. Выудив пачку из кармана уложенной на стуле куртки, Люси протянула мне дрожащую руку. Вскоре из пачки была выужена длинная, тонкая сигарета, которую я поспешно и с такими же дрожащими то ли от злости, то ли от возбуждения руками раскурила. Спасибо зажигалке, когда-то оставленной в джинсах.       − Я считал, что вы оставили эту привычку, − с некоторым укором произнеся это, Девятый уже остановился за плечом. И вновь он был проигнорирован. Ведь я, глубоко втянувшись с закрытыми глазами, через несколько секунд развернулась и устремилась прочь на выход, не желая лицезреть машину в белой футболке.       Морозный воздух заставил покрасневшую кожу на щеках жечь. Быстро спустившись со ступенек и выдохнуть задержавшийся смог в атмосферу, я лениво засмотрелась на клубы пара изо рта. Дверь за спиной вновь раскрылась, но смотреть за плечо я уже не стала. Не могла. Не было желания снова трепать свои нервы, требующие почувствовать это создание намного ближе, чем есть.       − Детектив? У вас все хорошо?       Может, я и не желала на него смотреть, зато он сам, видимо, желал взглянуть на меня. Не так поспешно спустился со ступенек, обойдя меня со стороны и настороженно заглянув в лицо. Благо я успела опустить взор на заледенелую, сверкающую из-за легких потеков дорогу, облизывая пересохшие губы. Что угодно, лишь бы не смотреть в серые глаза.       − Детектив Шарп, − он был настойчив. Потому и вызвал раздражение в моем тоне.       − Все нормально. Просто… − судорожно подбирая слова, я все же заставила себя посмотреть в лицо Девятого. Как назло все же скользнула взором по слаженному, мужскому телу, нарочно выделяющемуся под белой футболкой. – Просто не совсем удачный телефонный разговор.       Вряд ли Ричард поверил, но акцентировать внимание на моей лжи не стал, вместо этого недоверчиво смяв губы. Спустя пару секунд визуального изучения моей вредной привычки андроид с легким интересом, даже иронией вновь обратился ко мне. К счастью, благодаря сигарете и свежему воздуху меня начало отпускать.       − Теперь мой внешний вид позволит мне сесть в вашу машину? – намекнув на мое недовольство в отношении его перепачканного вида, Ричард с поддельным уважением заглянул мне в глаза. Получив отрешенный кивок головы, андроид ответил мне тем же, подкрепляя жест следующими словами, − в таком случае подгоню ваш автомобиль, если вы не против.       Протянутая мужская рука не сразу дала мне понять, чего от меня требуется, но когда одурманенный гормонами мозг все же сообразил – я впопыхах, но в тумане выудила ключи из кармана. Коснуться его пальцев казалось чем-то опасным, словно красной тряпкой для быка, потому ключ был скорее кинут в его ладонь, чем спокойно отдан.       Андроид скрылся из вида, направившись по тротуару к дому, где случилось преступление. В этот раз я смотрела ему вслед, хоть и понимала, что рискую впасть в прострацию. В нее же я и впала, изучая его уверенную походку и не менее уверенную осанку, от вида которой внутри все нещадно ныло. Даже странно было видеть его в другом облике, без диодов и без номерных знаков. Такой же, как все, обычный человек, ничем не отличающийся от других. Такой, с которым можно и в лед, и в пламя. Такой, к которому взывает тело, не испытывая мук совести…       Вытянув из сигареты половину и ощутив неприятное удушение в легких от долгого отсутствия смога, я, сопровождая Ричарда косым взором, откинула сигарету в ближайшую урну. Сигарета, конечно, помогла, но эффект будет недолгим. И что-то внутри подсказывало, что каждый день с этим созданием будет тяжелее предыдущего. Мне срочно требовалось решить эту проблему! Вот только решать я ее собиралась далеко не через андроида.       Рид не был против встречи. В ту же минуту набрав его контакт и предложив посидеть в баре дабы разбавить рабочие, серые будни, я получила положительный ответ, хоть и пришлось выслушать ерничества на тему «А как же твоя мамочка?» или «Когда это трудоголик в тебе сдох?». Но все же смотрела вслед удаляющейся машине, отчасти понимая, что встреча с Ридом ничего не решит.       Сказать, что все служащие сопровождали меня удивленными взглядами, когда я ушла из участка раньше окончания смены – ничего не сказать. Даже Ричард, получив указание оправиться на склад, на минуту потерял флегматичность, недоверчиво покосившись в мою сторону, но без лишних вопросов утопал прочь. Возвращаться домой я не собиралась: девушка-сиделка обещала остаться подольше до поздней ночи, а значит, за собаку можно было не беспокоиться. В отеле все в том же номере «189» за все ночи, которые я друг за другом его снимала, уже были кое-какие вещи, потому привести себя в порядок было проще простого. Не сказать, что я так желала делить с Ридом постель в эту ночь. Но даже я понимала, что такими темпами точно скоро сорвусь.       Бар, в котором мы встретились, был одним из тех немногочисленных питейных заведений, куда мы еще будучи в отношениях изредка заглядывали. Рид был не из тех людей, что употреблял алкоголь слишком часто. Я употребляла еще реже. Тот вечер и вовсе стал первым случаем за полгода, когда я дорвалась до спиртного, и то только для того, чтобы расслабиться в присутствии Гэвина.       − Ну, и? – после недолгого обмена любезностями из разряда «Как прошел день?», Гэвин Рид, сидя по правую сторону у барной стойки, лениво поиграл бокалом виски в руке. Его скошенный, изучающий взгляд в мою сторону намекнул на желание мужчины увидеть хоть какую-то реакцию на его слова, но мне было все равно. Если честно, войдя в бар и найдя за стойкой Рида, я не была уже уверена, что хочу совершить задуманное. – Неужто наконец соскучилась, спустя несколько лет?       − Не обольщайся, − саркастично, но по доброму закатив глаза, я сделал глоток виски. Крепкий алкоголь неприятно обжег горло, оставляя отвратный привкус горькой полыни, но я все же сдержала себя, лишь бы не скривиться. – Просто решила немного расслабиться. Голова совсем не варит в последнее время.       − Еще бы ей не варить. Ты же гробишь себя на работе. Глядишь, совсем забудешь, как солнечный свет выглядит, − сменив ехидство на суровость, Гэвин мельком осмотрел бар за своим плечом. Посетителей здесь было немного, а кто был – сидел в самых дальних углах, спрятавшись у плохоосвещенных бордовых столиках. Вряд ли кто-то из них интересовался нами – двумя людьми у деревянной барной стойки, но я знала Рида. Он все равно будет ревностно охранять наше уединение, даже если в просторном баре с бильярдом посреди зала не будет никого.       Горько усмехнувшись от его слов, я устремила взор вниз, на барную стойку. Сюда же поставила бокал с виски, рядом с уложенным телефоном и ключами от машины. Гэвин, видимо, поняв, что затронул больную тему, невесело улыбнулся, вернувшись всем вниманием к алкоголю.       − Так что за история с Дэном?       Попытка Рида сменить тему удалась. По крайней мере я была ему благодарна, кинув на мужчину недоумевающий взор, после чего пожав плечами.       − Да ну его к черту. Идиота кусок… набросился на меня из-за трупов на своем участке. Как будто я виновата, что у него в районе скрывались девианты, − я не была зла, ярость давно сошла на "нет", задавленная выходкой Ричарда, но едва вспомнила последнего – непременно покраснела, попытавшись стряхнуть накатившее волнение от воспоминаний легким елозанием на стуле. – Не пинал бы воздух – ничего бы не было. А то сидит на жопе ровно, а потом возмущается, что другие за него работу делают.       − Воу-воу, полегче, девочка! – смешки сошли с его губ, и Рид выставил обе ладони вперед как бы в предложении затормозить. Именно это я и сделала, насмешливо вздернув уголок губ. – Я всего лишь спросил.       − Я всего лишь ответила.       Смерив меня пристальным, заинтересованным взором, Гэвин облизнул улыбающиеся губы, после чего подался ко мне корпусом. Его серо-зеленые глаза блеснули, и я узнала эту искру. Видела ее каждый раз, когда оставалась с ним наедине в предвкушении скорой «острой» близости.       − С каких пор ты стала такой дерзкой? – его хриплый тон утонул в звуках легкой мелодии бара, но я слышала его так, словно тот звучал рядом с ухом. В общем-то, практически так и было. Рид поистине был слишком близко, окутывая меня ароматами виски, мужской туалетной воды и сигарет. Старался вызвать во мне азарт, прикусывая нижнюю губу и сверкая глазами с хищным оттенком. – Совсем одичала без жесткой руки?       − Окстись, Гэвин, − знала, что подобными речами только сильней подстегиваю мужчину, но все равно не могла остановиться, особенно теперь, наблюдая за тем, как сильнее растягиваются губы в улыбке, как медленно склоняется мужская голова к плечу в насмешливом жесте. – Ты давно перестал вызывать у меня желание подчиняться.       Ой, зря я это сказала. А может, не зря. Во всяком случае несмотря на то, что Рид и впрямь перестал интересовать как любовная сторона, я все же испытала смущение и маленькую толику возбуждения от его следующих шепчущих слов:       − Да что ты? Спорим, что я сейчас утяну тебя в туалет, прикажу встать на колени, и ты меня послушаешь?       Что ж, мне и впрямь стало неловко и даже немного жарковато. Но даже это было ничто по сравнению с тем бешенством в грудной клетке парой часов ранее, когда Ричард предстал передо мной без рубашки. А ведь Ричард даже ничего не сделал, в то время как Гэвин буквально в лицо мне выплеснул все свои намерения на эту встречу!       Фыркнув на мужчину и попытавшись спрятаться в бокале, я устремила взор на свое отражение в зеркальных полках с алкоголем. Надеялась увидеть хоть что-то в качестве желания, а нашла усталость и понимание одной единственной мысли: зря я сюда приехала. Рид не поможет мне в моей проблеме. Лишь раздразнит, вынуждая в постели представлять на своем месте совершенно иное создание.       Видимо, у меня на лице было все написано. Больше не получая в ответ азарта и лукавства, Рид облизнул губы и, секундно вскинув брови в разочарованном жесте, отвернулся к стойке. Не сказать, что между нами возросла заслонка, но все же кое-кто был раздосадован, возможно даже зол.       − Знаешь, − послышавшаяся рядом усмешка была такой обреченной, что мне стало не по себе. Желание покинуть бар возросло вдвойне. – Даже удивительно, как легко твоя мамашка смогла все разрушить, − ох, как мне не хотелось сейчас выслушивать все это! Ох, как хотелось сжать кулаки и встать со стула, убегая от проблем! Но бегство никогда не было моим выходом. Осталось только стиснуть бокал в руке, хмуро смотря в стойку и слушая его угрюмые, ироничные речи. – Черт, мы ведь даже кольца на пальцы хотели напялить…       − Зачем ты мне сейчас все это говоришь? Специально вывести пытаешься? – не выдержав напора со стороны Рида и напора со стороны внутреннего отчаяния, я с тихим негодованием повернулась к мужчине. Гэвин, заметив этот опасный жест, напрягся, скосив на меня сожалеющий взор. – Словно бы мне от всей этой ситуации на душе просто!       − Учитывая, как ты ей пятки лижешь – тебе по кайфу у нее на поводке сидеть, − буквально прошипев это, Рид вынудил меня спрятать пристыженный взгляд в моем бокале. Но все равно продолжил наседать, заглядывая в мои глаза и стараясь говорить тихо. – Я вообще тебя не узнаю! С каких пор ты позволяешь ломать себя?!       Саркастичный взгляд в его сторону позволил мужчине понять намек без слов, но и этот немой довод был разбит Ридом в считанные секунды, оставив на его лице раздражение:       − Вот только не надо! Подчиняться своему мужику – это одно, и другое – ползать в ногах той, которую всем сердцем ненавидишь! Не надо делать из меня тупого, Вэл! – разошелся он не на шутку, но рубил правду-матку. Оттого на душе становилось все грустней и отчаянней, заставляя меня «нырять» в бокал с виски, который уже изрядно опустел. – Я как никто другой знаю всю эту вашу историю!       − А что ты мне предлагаешь?! – я сказала это слишком громко, из-за чего заметила, как Гэвин опасливо обернулся назад в сторону бара. Никто не наблюдал за нами, людей здесь по-прежнему было мало, но все же я усмирила свой пыл, говоря не так гневно и эмоционально. – Хочешь, чтобы я кинула ее на улице? Выгнала из дома в инвалидном кресле?       − У нее же есть любимый сыночек, ну так пусть херачит к нему на всех парах! – Рид вскинул в сторону выхода руку, словно предлагая мне самой выметаться из бара. Я не смерила этот жест взглядом, продолжая смотреть в раздраженные глаза мужчины. – Какого хрена она приперлась к тебе и какого хрена ты это все терпишь?! И не заливай мне про родную кровь!       Последние слова были сопровождены ткнувшимся в мою сторону пальцем. Если раньше его напор раздражал и злил, то теперь отзывался тоской в груди. Бездной обречения, в которой я тонула с каждым днем все глубже.       − Я скучал, между прочим, − видимо, не я одна утопала в тоске. Гэвин, смерив меня разочарованными глазами, вернулся к бокалу с виски, разом отправив все шумным глотком в горло. Лучше бы он не выдерживал эту паузу, нагнетая обстановку еще сильнее. – И сейчас продолжаю скучать.       − Прости, Гэвин… извини. Но я не могу ее бросить.       Он-то простит. Уже сейчас понимающе кивает, потирая щетинистый подбородок пальцами, в задумчивости рассматривая пустой бокал. Простит и ничего не скажет, особенно теперь, спустя несколько лет после того, как впервые столкнулся с моей матерью, назвав ту «потомком Годзиллы». Одна из причин, почему мать требовала от меня прекратить общение с ним, отбирая все свободное время.       − Как все по-дебильному сложилось, да? – судя по словам, Рид пребывал в воспоминаниях вместе со мной. Мужчина лениво поиграл пустым бокалом, перекатив его дном по стойке, после чего с грустной улыбкой посмотрев на меня.       Я не успела ответить, да и отвечать мне было нечем. Ощутила на себе выжидающий взор Рида, но вместо того, чтобы посмотреть ему в глаза – нахмурилась от звука вибрации на столе. Уже через минуту пожалела, что взяла телефон в руки. Теперь о вечере в компании бывшего любовника и впрямь можно было забыть.       − По-дебильному, говоришь? – саркастично смяв губы и подняв телефон на уровне груди, я демонстративно развернула экран к Гэвину. Рид хоть и улыбнулся, но сделал это недовольно, огорченно и даже злобно.       Мать не звонила мне. Знала, что трубку я не возьму. Но отправила сообщение, от вида которого усталость и желание орать не своим голосом увеличивались с геометрической прогрессией. Ведь в строчке значилось короткое, но довольно агрессивное сообщение, звучащее как «Твоя псина мешает мне отдыхать! Забери ее!». Видимо, сиделка, уже ушла из дома.       − Полагаю, о вечере можно забыть, − с иронией отметил Гэвин, задав утверждением риторический вопрос. В ответ на него я хмыкнула, принявшись рыскать в списке контактов в поиске водителя. Садиться за руль выпитой мне совсем не улыбалось, как и позволять себя везти Риду, пожелавшему предложить свою помощь, − подвезти? Или отправишься к Годзилле в одиночку?       − У меня есть собственное трезвое такси, − и я говорила далеко не о городской службе автоматического транспорта. Не знала, чем конкретно занимается Ричард на складе «Киберлайф», но знала, что андроид сорвется ко мне даже посреди ночи, будучи на диагностической стойке. Потому без зазрения совести набрала сообщение в виде «Я в баре. Отвези меня домой».       Я оказалась права. Не успела положить телефон на стойку, как тут же почувствовала вибрацию в пальцах. На экране и впрямь значилось смс, содержимое которого принесло нечто теплое в душу.       «Буду через двадцать четыре минуты.»       Двадцать четыре минуты… слишком долго для женщины, которая грозилась отравить моего лучшего друга. И слишком долго для меня, сидящей в баре в компании отошедшего в туалет Рида, но испытывающей буквально как зудит пятая точка.       Выждав с минуту и тупо пялясь в телефон, я все же осмелилась набрать следующий текст, гадая, как среагирует на него машина.       «Поторопись. Дело срочное»       В этот раз ответ пришел не сразу. Не так быстро, как то, первоначальное сообщение. Телефон все же успел уложиться на стойку экраном вверх, позволив мне пристально смотреть в устройство, судорожно подергивая ногой. И когда через полминуты прозвучал звук вибрации – буквально сорвалась, снимая блокировку телефона.       «Одиннадцать минут.»       Ничего лишнего. Только два слова, которые, несмотря на свою краткость, дали понять – не обманет. Не подведет.       С какой же педантичностью андроид отнесся к собственным обещаниям. Вошел в бар буквально через десять минут, проигнорировав все еще сохранившееся объявление на двери о запрете входа андроидам. Повезло, что здешний бармен скрылся в эту минуту. Вряд ли бы он стал спорить с двумя полицейскими за барной стойкой, на поясе которых сверкали значки, но все же наверняка выразил бы какое-то недовольство, вынудив нас вступить в перепалку. Этого я делать не люблю, особенно предварительно приняв алкоголь.       Он появился в баре незаметно для меня, ушедшей в рабочую полемику с Ридом, однако инстинктивно я ощутила его присутствие. Быть может, сыграл Рид, сменивший улыбку на недовольную ухмылку и отвернувшийся к стойке с новым виски в бокале. А может, я поистине почувствовала его холодный, но флегматичный взор в спину, от которого побежали мурашки по коже. Знаю, должна была беспокоиться за Ричи, за его сохранность в эту минуту… но я была слишком уставшей, слишком одурманенной алкоголем и тяжелыми мыслями.       Ричард оказался рядом в считанные секунды, коротко поприветствовав Гэвина всего двумя словами «Детектив Рид». Коллега на это даже не стал оборачиваться. Просто выставил руку локтем на стол и поднял средний палец вверх, продолжая хлебать свой алкоголь. Довольно милый приветственный жест. Но не мне было учить Рида общаться с Девятым. Ричарду еще везло в том, что Гэвин не удостаивал его словами. Конраду самого Гэвина везло намного меньше.       Уже на улице ключи от машины были кинуты андроиду прямо в руки, и тот умело поймал их всего одной рукой. Усевшись на пассажирское сиденье, я попросту забила на указания, на распоряжения и прочее. Уперлась лбом о холодное стекло, тоскливо рассматривая отражение неоновых вывесок и фонарных столбов в заледенелых лужах. Ричард, без вопросов наверняка отыскавший мой адрес в сети или базе данных, молча уселся в кресло для водителя. Но я все же заставила себя мертвенно произнести следующее, вызывая к себе продолжительный встревоженный взор:       − Домой, Ричард, − словно бы этих слов было мало. Выждав некоторую паузу, я устало повернулась к андроиду, встретив серебристые, искрящиеся глаза. – Вези меня домой.       − Как скажете, детектив.       Ночное небо было как никогда чистым. Звезды, чей свет был настолько ярким, что пробивался сквозь городское освещение, сияли разноцветными огоньками, и я следила за этими переливами, вздрагивая черными ресницами. В голове было пусто – наверное, поэтому за звездами было так легко следить. А может, потому что в какой-то момент пришло ясное осознание одного факта: куда бы я не бежала, как бы не старалась, от своего мира не убежать. Даже одна дурацкая попытка расслабиться и просто провести приятный вечер в компании несостоявшегося жениха обернулась тем, что я снова еду домой. Снова возвращаюсь мыслями в родные стены, где наверняка ненавидящая меня женщина только и ждет момента, чтобы вытереть об меня ноги. Что ж, видимо это моя судьба… наказание за грехи, которых я не совершала.       Поездка заняла около двадцати минут по пустынным дорогам, мимо немногочисленных открытых заведений. Ричард не нарушал молчание, хоть периодически я и ощущала его настороженный, косой взгляд. Еще бы… впервые за все сотрудничество он забирает меня из бара, будучи уверенный, что подобные места я не посещаю. Впервые в своей короткой жизни везет меня домой, вообще впервые вот-вот увидит этот дом своими глазами! И впервые видит меня такой – убитой не от трудоголизма, а от морального напряжения, морального истощения. Хотелось благодарить его за возможность не общаться, погрузившись в шум двигателя и каких-то далеко незнакомых мне мелодий из радио. Но я ничего не говорила, тупо пялясь в небо через дверное окно.       Улица, ставшая мне родной за столько лет, уже была погружена в сон. Единичные дома освещали покрытые снегом газоны светом из окон, но только из одного дома этот свет виделся мне враждебным. Крылечная лампа была включена – она ждала меня. Лучи проникали на улицу из всех предоставленных взору окон – она знала, что я приеду. Знала, что не брошу друга в беде, даже если буду занята супер-мега-важной работой. Прискачу посреди ночи, брошу дела и участок, лишь бы не дать этой женщине сделать нечто плохое единственному существу, которое поистине любила.       Ричард не стал въезжать на дорожку перед гаражом. Остановившись у бордюра, андроид заглушил мотор и повернулся в мою сторону головой, выжидая дальнейших команд. Последних не следовало. Вместо них я выдержала минуту в полном молчании, с тоской и обречением смотря на входную дверь собственного дома. Многое отдала бы за возможность оказаться как можно дальше отсюда. Знал бы кто-нибудь, как не хотелось мне туда идти.       − Мне остаться здесь или последовать за вами, детектив Шарп?       Занятный вопрос, на который я заранее подготовила ответ. Не кинув на напарника и взора, я коснулась пальцами дверной ручки.       − Как хочешь.       На деле я разрывалась между двумя противоречиями: нежеланием раскрывать нюансы своей личной жизни перед Девятым и потребностью не идти в эту обитель психологических мук одной. Поэтому оставила этот выбор перед андроидом, позволив ему принять решение. Впервые в жизни сделать выбор самому.       Наверное, я была слишком увлечена моральной подготовкой к скорой встрече с агрессивно настроенной матерью, раз не придала значения желтому отблеску в зеркале заднего вида. Выбравшись на улицу и поежившись от прохладного, морозного ветра, какое-то время стояла у машины, не в силах сдвинуться с места. Наверное, желала услышать, как следом за мной скрипнет водительская дверь. Увы, этого не произошло. Пришлось повести под теплой, джинсовой курткой плечами, сгоняя напряжение и нежелание идти вперед.       Каждый метр, приближающий меня к дому, рисовал в воображении гостиную, где женщина довольно стервозного внешнего вида сидит в инвалидном кресле посреди комнаты, накрыв парализованные ноги пледом. В ее глазах застыло презрение, с губ срываются очередные претензии. И она ждет звука открывающегося ключом замка, чтобы обрушить на меня шквал негодования за «ноющую и скулящую псину, которой место на воротнике у шубы». Каково же было разочарование, когда воображение не подвело. Ведь именно в таком привычном для себя виде я встретила мать, едва только открыв дверь и впустив холодный ветер в дом.       − Надо же… явилась…       Рид был прав. Не позволяющая посторонним людям помыкать собой, я превратилось в нечто бесхребетное и мягкотелое, что немедля прячет взор при появлении этой женщины. Мать знала и чувствовала мое бессилие перед ней, и пользовалась этим с особым наслаждением. Не сказав ни слова приветствия, тут же напустила на меня свой саркастичный тон, наблюдая за каждым моим движением. Их было немного: прикрыть за собой дверь, отвернуться и сделать вид, будто я ее не вижу, молчаливо пройдя к дивану в поиске ошейника с поводком. Оставаться здесь с ней я не собиралась, как и оставлять Ричи на растерзание этой больной.       − Может, хоть слово мне скажешь?       Мерзкий голос… среагировав на него мимолетным взором, я отметила привычный пучок волос на голове Маргарет Анистер, что вскинула подбородок и демонстративно сложила руки на груди. Ее худощавое, с четко выделенными скулами и гневно сжатыми губами лицо было полно презрения, но мне хватило и голоса, чтобы почувствовать себя последней тварью на свете. Потому я отвернулась, обреченно высматривая пушистую морду овчарки. Той поблизости не виднелось.       − Ты посмотри на нее… воспитала на свою голову тварь неблагодарную, − чем больше она говорила, тем меньше мне хотелось здесь находиться. И еще меньше раскрывать рот, чтобы позвать Ричи. Благо делать это не пришлось, ведь стоило мне подойти ближе к дивану, как из-за подлокотника показался черный нос. Вслед за ним Рич несмело с поскуливаниями вытянул голову, смотря на меня умоляющими глазами. Даже думать не хотелось, почему собака ведет себя так забито и пристыжено. – Немедля посмотри на меня, Валери! Я по-твоему пустое место?!       Скрежет механизмов инвалидной коляски все же вынудил меня недоверчиво посмотреть на женщину, и та, застыв с руками на колесах, яростно впивалась в меня взглядом. Не знаю, зачем я это сказала… но выпалила буквально на автомате, в следующее мгновение пожалев о сказанном:       − А что, разве нет?       Огонь в ее глазах стал еще ярче, насытившись ледяным оттенком. Скривившись в гневе, мать принялась часто дышать и краснеть. Она сидела в кресле, была совершенно беспомощна и уязвлена, но маленькой здесь чувствовала себя я. Та, что стоит на двух ногах и обеспечивает этой женщине жизнь вот уже несколько лет. − Повтори, что ты сказала.       Я не осмелилась. Пригнулась, протягивая руку собаке, произнося тихо и устало «Давай, Ричи, идем отсюда». Ричи, вновь заскулив, несмело сделал ко мне пару шагов, вяло виляя хвостом. Столь крупное и сильное создание, но такое униженное и такое невинное… настолько его вид меня угнетал, что когда мокрый нос уткнулся в руку – я почувствовала нарастающую злость в груди. Злость, сменяющую страх перед матерью.       − Я тебе сказала, немедленно повтори, идиотка!       − Детектив Шарп? У вас все в порядке?       Его появление стало для нас обеих неожиданностью. Ричи, фыркнув мне в руку, скрылся где-то в дальнем углу на пути к своему большому пуфику, и я замерла с протянутой рукой, недоуменно смотря себе за плечо. Мать, удивленная появлением Девятого, о котором была ни слухом ни духом, ошарашенно и даже с отвращением бросила андроиду следующие язвительные слова:       − А ты еще кто такой? – Ричард не успел ей что-то ответить, кажется, он и не собирался. Смерил Маргарет флегматичным взором, окрашивая диод в желтый цвет, видимо, в процессе обработки информации. Женщина в свою очередь презренно фыркнула на него, устремив ко мне свой вопрошающий взор. – Ты что, таскаешь с собой эту жестянку?       − Не трогай его, − тихо, но злостно произнесла я, выпрямляясь в готовности отстаивать свои позиции. Мать приняла этот жест как вызов. Развернулась ко мне обратно, намереваясь испортить мне настроение окончательно.       − Мало тебе одной шавки, ты еще одну в дом притащила. Всегда знала, что из тебя не выйдет ничего разумного!..       Ее оскорбления проносились мимо меня, ведь я уже привыкла к подобному. Вновь позвав к себе собаку, которая, как оказалось, сбежала на минуту, дабы прихватить плюшевую игрушку, нацепила на животное ошейник, аккуратно собрав вокруг него цепь. Ричи, восприняв это как указание, тут же пристыженно направился к выходу, к стоящему на пороге Девятому, держа любимого игрушечного зайца в зубах.       − Посмотри на себя! Даже стыдно за то, во что ты выросла! – уйти, не прихватив с собой кое-какие вещи, я не могла, потому направилась к книжному шкафу в поисках рабочих документов. Мне было стыдно за то, что Ричард все это наблюдает… и в то же время я радовалась, что нахожусь здесь не одна, словно получая невидимую поддержку от своего напарника. – Не то, что Дерек! Вот уж кто точно всего от своей жизни добился!..       − Дерек? – неприятное имя резануло слух, и я, застав с поднятыми вверх руками к нужным документам, смерила женщину гневным взором через плечо. Мать в ответ демонстративно вздернула подбородок, как бы показывая свое доминирование. Прошло не меньше половины минуты молчания прежде, чем я вернулась обратно к шкафу, обиженно бубня следующие слова, − где же сейчас твой сраный Дерек?       Она задыхалась от возмущения, игнорируя пристальный взор Ричарда, но пронзая точно таким же взглядом меня в спину. Стоило мне отстраниться от шкафа с бумагами и устремиться к выходу, как тут же гневно заверещала, шумно разворачиваясь на кресле вслед за мной.       − Куда ты собралась? Опять бросаешь меня здесь одну?!       Да. Бросаю. И даже не жалею, всучив в руки Ричарда бумаги. Андроид ловко перехватил их всего одной рукой, но его недоумевающий взор в сторону моей матери показался мне странным. Поразмышлять об этом я не успела, услышав за спиной тяжелый стон, сопровождаемый болью и мучениями.       Кровь в жилах похолодела. Я была так близка к улице, так близка к свободе… к тому, чтобы свалить из дома к чертям собачьим, оставив за спиной ненавистную мной женщину, которая только что кричала, но которая теперь цепляется за сердце, опасливо накренившись вперед. В тот момент я пожалела, что не ушла раньше, плюнув на бумаги. Покинула бы я дом пять минут назад, и не пришлось бы бороться с совестью, дрожащими пальцами сжимая ручку.       − Валери… милая… не уходи…       Ну почему?.. почему это так сложно?.. почему я не могу перебороть свою совесть, почему не могу открыть дверь и выйти наружу, оставив эту женщину саму разбираться с проблемой? Вряд ли потому что в случае ее инфаркта с летальным исходом меня обвинят в халатном отношении, в результате разрушив мою карьеру. Скорее потому что во мне слишком много сердобольности, не дающей сделать шаг вперед.       − Валери… сердце…       Мысленно чертыхнувшись и обойдя все еще замершего Ричарда, я поспешно приблизилась к Маргарет. Ее губы искривила гримаса боли, правая рука давила на грудь. Все в ней кричало о приближающемся приступе, и мне не хотелось становиться его причиной. Потому, аккуратно присев рядом с ней и вцепившись пальцами в подлокотник, я виновато подняла на нее свой взгляд, чувствую себя той, кем она меня и считает – последней тварью на земле.       − Прости, мам, − не впервой просить у нее прощения за то, чего не совершала. Но слова мои всегда были искренними, несмотря на то, как сильно я злилась на эту женщину. Мать есть мать, какой бы она не была. – Прости, я не… я не хотела тебя обидеть.       − Ты же знаешь, что мне нельзя беспокоиться. Не с моим сердцем, − как можно жалобней произнесла женщина, все еще держась за грудь. Я видела, что на деле ее боль просто преувеличена, но не могла унять бушующую совесть. Была слишком надрессирована собственной матерью на способность во всем винить себя. – Ты ведешь себя неразумно.       − Я просто устала. Мне надоело постоянно ругаться, − в поисках успокоения для своей совести я аккуратно сжала пальцы Маргарет, заглядывая ей в глаза. Надеялась увидеть в них тепло… но как и всегда видела только обиду и лед, понимая, что здесь сочувствовать могу только я. И Ричи. Может, даже Ричард. Кто угодно, но точно не она. – Я и так стараюсь как лучше для тебя.       − Ты делаешь недостаточно.       Обидно. Обидно и горько. Но самое ужасное – справедливо. Не потому что так и есть на самом деле. В конце концов я понимала, что отдаю свою жизнь полностью во благо этой женщины, практически предоставив ей дом и оплачивая ее лечение и существование. Но как же просто убеждать себя в недостаточности своих усилий, если сама мать просто уверена в этом!       Опустив голову и какое-то время пребывая в угнетающем желании разреветься прямо здесь, я сдержала позывы слез. Испытывать на себе пристальный, холодный взгляд Ричарда было неприятно, но еще неприятней слышать поскуливание Ричи, который явно понимал – дом мы сегодня не покинем. Ведь как и во все предыдущие подобные случаи я выберу сторону совести, оставшись дома и молчаливо делая все, что потребует этот человек. Потому что верила ей, слушая несколько лет о том, какая я дрянная дочь. Потому что верила этим словам, искренне себя таковой считая. И продолжая лезть из кожи вон ради нее.       − Прости, мам, − тихо и обреченно прошептала я, понимая, в каком невыгодном свете предстаю перед андроидом. Впрочем, плевать. Я слишком сильно устала, чтобы думать о своем авторитете в глазах будоражащего кровь напарника. – Я буду стараться делать больше…       − Вы симулируете.       Грубые, низкие слова прозвучали так враждебно и с таким отвращением, что я тут же заткнулась, так и не досказав свои мысли. Недоуменный взор моих глаз устремился на андроида, но тот игнорировал меня, открыто и холодно смотря на женщину в коляске сверху вниз. Я не видела его диода – не хватало угла обзора, пока сидела на полу перед матерью. Но замечала желтые оттенки, бликующие на его профиле с правой стороны. Мне это не понравилось. Еще меньше понравилось, когда нашла во взгляде мамы гнев и ярость, едва только недоуменно обернулась к ней.       − Мам, о чем он?       − Почему вы сидите в кресле? – Ричард давил все сильнее, не сдвигаясь с места, и даже несмотря на то, что все его диоды и ярлыки напоминали о том, кто он есть на самом деле – он казался мне хозяином этого общества. Мама же видела в нем угрозу, злобно сверкая глазами. – Ни один нервный путь в вашем теле не поврежден. Вы ведь не парализованы, не так ли?       Я смотрела на нее умоляюще, смотрела в ее глаза в поисках убеждения, что Ричард просто врет или шутит! Смотрела и мысленно умоляла о том, чтобы женщина хотя бы предприняла попытку оправдаться, переубедить меня или его в этих обвинениях! Но она молчала, все так же косо смотря на андроида снизу вверх и сжимая мои пальцы.       − Я ничего не понимаю… − не в силах больше пребывать в неведении, я вернула взгляд, полный слез, на Девятого. Последний не желал разрывать враждебного, визуального контакта с человеком в кресле, гордо возвышаясь у двери. – Ричард, я ничего не понимаю!       Мой крик подействовал на него отрезвителем. Нахмурив брови и перекинув на меня неуверенный взор, андроид сжал губы, видимо, испытывая нечто вроде вины. Но ведь он не должен испытывать подобного! Не должен отблескивать желтым, перемигивающим с красным цветом диодом, не должен смотреть так злобно и яростно на ту, что именуется моей матерью! И если бы не открывшаяся правда в отношении последней, я бы задумалась на эту тему. Но была слишком шокирована услышанным, когда Ричард нерешительно подал голос.       − Я просканировал центральную и периферическую нервную систему миссис Анистер, детектив, − чем больше он говорил, тем меньше мне хотелось ощущать сжимающие пальцы этой Маргарет. И тем чаще становилось мое дыхание, вынуждающее меня медленно встать на ноги, с обезумевшим взором смотря на непоколебимую миссис Анистер – женщину, которую язык не поворачивается назвать «матерью». – Никаких нарушений. Ваша мать полностью здорова, если игнорировать прогрессирующую аритмию сердца.       Я была уже на ногах, когда Ричард, не сводя с меня взора, проговорил последнюю фразу. Смотрела на Маргарет неверящим взором и мысленно подсчитывала дни, которые потратила на строительство пьедестала для этого человека из своей собственной жизни. Этих дней было слишком много… и пьедестал состоял из слишком крупного количества жертв, которые мне пришлось принести ради… чего?       − Валери, кого ты слушаешь? – она искренне испытывала злость и гнев, но по неведомой мне причине испытывала его в мою сторону, хоть и кидала яростные взгляды в сторону андроида у двери. В этом женском тоне я слышала не только ненависть, но и панику. Именно она и заставила меня сдвинуться с места, направившись в сторону кухни после ее слов, − предпочтешь поверить железке, а не собственной матери?..       Она говорила что-то еще, видимо, пыталась до меня дозваться, но у меня в голове было слишком много шума, чтобы попытаться вникнуть в ее слова. На кухне я пробыла не больше половины минуты, быстро одним взором найдя столь нужную вещь. Не желаю думать о том, какие мысли пронеслись у присутствующих, когда из кухни показался мой решительный силуэт, держащий в опущенной руке крупный нож. Впрочем, мне было наплевать. Я слишком сильно была зла, пронзая женщину ледяным взором.       − Валери, что это?.. – глупая попытка поддержать миф о своей инвалидности с помощью поспешного поворота кресла в мою сторону. И не менее глупая попытка остановить меня, приближающуюся с режущим оружием, с помощью перепуганного крика. – Валери, убери нож! Ты меня пугаешь! − А мы сейчас проверим, кто из вас прав.       Видимо, я произнесла эти слова слишком зловеще, и видит Бог, я была готова вонзить этот сраный нож ей в ногу в эту секунду! Вот только у матери были иные планы. В отличие от Ричарда, что сохранял спокойствие, разве что недоверчиво смотря в мою сторону, Маргарет Анистер перепугано перекидывала взор с ножа на меня. И когда между нами остался всего один метр – резко вздернула руки вверх, истерично требуя остановиться:       − Так, все! Хватит!       Как много ироничных шуток в этот момент мог бы придумать Рид, будь он рядом и наблюдая то, что наблюдали мы.       «Бежим! Оно восстало!»       «Надо же… а Годзилла не только больная на голову, но еще и хитрая до мозга костей.»       «Или Иисус спустился на землю, или мы только что стали свидетелями самоисцеления!»       Я могла с ходу придумать эти шутки, зная Рида «от» и «до», но не желала даже думать о чем-то другом, кроме как о Маргарет Анистер – той, что только что вскочила с кресла и, отшвырнув от себя плед, торопливо отошла в сторону дивана, недоверчиво посматривая на ножик в моей руке. Наверное, мое молчание длилось бы вечность, если бы не ее презренный голос в следующее мгновение:       − Ну что, довольна?! Стало легче на душе?!       Я не могла говорить – просто стояла и смотрела на нее, игнорируя соленые, стекающие слезы. Как долго я ломала себя ради нее, как долго терпела, как долго ограничивала себя и свою жизнь, и все ради кого? Того, кто сидел несколько лет подряд в кресле, делая из себя великого мученика?! Теперь понимаю, почему она никогда не покидала со мной дом. Почему предпочитала посещать больницу вместе с сиделкой! Почему никогда не принимала помощь в бытовой жизни!       − Я не… − справиться с эмоциями было сложно, и я, прикрыв глаза, слизала соленые слезы со своих губ. Ощутила на себе сразу три взгляда, один из которых был напуган, другой злым и третий настороженным. Несложно угадать, кому какой принадлежал. Боялся здесь только Ричи, спрятавшийся с игрушкой в зубах за ногами андроида. – Не понимаю… а как же таблетки… справки? У тебя же стоит диагноз!       − Ой, да брось! – саркастично прыснула женщина, сложив руки на груди. Ричард между тем довольно быстро прошел к журнальному столику, начав перебирать демонстративно выложенные баночки и упаковки медикаментов, оставив испуганного Рича без защиты. – Дай любому врачу нужную сумму денег, и все двери открыты!       − Это ведь плацебо, − застыв у стола с одной из баночек в руке, Девятый устремил на женщину недобрый взгляд. Я слышала его словно как из-за тумана, продолжая держать нож в ослабшей руке и пялясь на мать. Та презрительно окинула Ричарда взором, отныне раз и навсегда клеймя его статусом «ненавижу». – Не так ли?       − А тебе обязательно было раскрывать рот, да? Не мог молчать в тряпочку, гребаная железяка?!       − Зачем ты так со мной?..       Мой голос был таким тихим и таким жалобным, что, казалось, я вот-вот впаду в истерику. Возможно, так оно и было. Сложно было судить о собственном состоянии, стараясь справиться с навалившемся осознанием о бессмысленности последних двух лет жизни. Словно жевать толстое и острое стекло, проглатывая его вместе со слезами и кровью. Словно вырисовывая на своем теле узоры острым ножиком, кусая от боли губы, но продолжая это делать. Словно оставлять на себе огромные шрамы, каждый раз при взгляде на которые будет болеть душа и тело.       − Я два года на тебя потратила… зачем вообще весь этот цирк?..       − Можно подумать, в ином случае ты бы позволила у себя жить! − пока я говорила обреченно, едва произнося слова, Маргарет буквально фырчала и шипела, окончательно теряя в моих глазах статус «матери». Последней у меня точно отныне не будет. – Мне идти было некуда, пришлось исхитриться, раз дочь у меня такая неблагодарная!       − Неблагодарная?! – мой крик отразился от стен, заставив Ричи у входа заскулить. Маргарет, надменно спрятав взгляд, отвернулась, держа руки все так же на груди. – Я лишила себя всего! Всего, мама! Я живу на работе, лишь бы покрывать наши расходы, и я даже думать не хочу, куда ты на самом деле девала деньги!..       − Тебе двадцать девять лет, с тебя не убудет!       − Мне пришлось покончить с личной жизнью, и все ради чего?! – окончательно перейдя на истерику и забив на смотрящего на меня Ричарда и свои слезы, я обвела дом обеими руками. Женщина, фыркнув, саркастично улыбнулась. – Ради дешевого спектакля и твоих хотелок?!       − Ты это про того полоумного детектива?       Ее насмешливое замечание выбесило меня окончательно, и я, не глядя откинув нож с шумным ударом о пол, ткнула в сторону женщины пальцем. Маргарет дернулась от звука лезвия, но постаралась сохранить насмешливую улыбку на лице.       − Он полоумный, потому что видел тебя насквозь! Господи! – метаться из стороны в сторону не помогало в успокоении, но я все же ходила из угла в угол, стараясь унять злость и привести мысли в порядок. Хваталась за голову, фырчала и стирала безвольные слезы с щек! Но это помогало мало. Недостаточно, чтобы начать трезво смотреть на ситуацию. – Поверить не могу! Какой же цирк ты тут устроила!       − Я твоя мать, между прочим! А ты ведешь себя, как невоспитанная и неблагодарная дрянь!       − А за что мне тебя благодарить?! – ее слова больно ранили в душу, и Ричард, расслышав в моем крике нечто паническое, постарался как можно незаметней приблизиться к Маргарет, видимо, в подозрениях, что я сорвусь на драку. Одно дело напугать человека ножом, другое дело – впасть в состояние аффекта, желая уничтожить того, кто разрушил твою жизнь. Меня же было не остановить, – за паршивое детство?! За отчима, который клеился к своей падчерице?! Или за страх, с которым я каждый раз после школы возвращалась домой?!       Даже удивительно то, что матери нечем было на это ответить. Она была так же зла, как и я, потому не заметила вставшего в метре андроида, что смотрел на меня прищуренными глазами. И когда ответа от женщины не последовало, а молчание затянулось, я все же осмелилась сказать то, что давно просилось наружу. Что нужно было сказать еще двенадцать лет назад, покидая родительский дом.       − Ненавижу тебя. Тебя и твоего сраного сынка Дерека, − всплывшее в памяти имя, больно отдающее в искореженной самооценке, заставило женщину раскраснеться от злости. Она могла стерпеть любое оскорбление в свою сторону. Но точно не в сторону своего любимого сына и моего брата, которого я и впрямь ненавидела всей душой. – Раз он у тебя такой золотой, скажи: где он сейчас? Почему не приютил тебя, раз у тебя такие проблемы?       В который раз она молчит, а я в который раз убеждаюсь – у этого человека нет ничего святого. Нет ничего живого в ее душе. В тот момент я была убеждена, что в Ричарде этого живого намного больше, чем у той, что родила меня на свет. Впрочем, в этом я убедилась позже.       − Знаешь, что? Ты больше не останешься в этом доме, − уверенная в своем решении, я быстро вернулась к тому самому шкафу. Искать долго не пришлось. Бумаги и документы, принадлежащие моей матери, лежали на самом видном месте. Их же я начала вытаскивать один за другим, сгребая в охапку и не тревожась об их помятом состоянии.       − Что ты делаешь? – одного взгляда за плечо хватило, чтобы заметить, как боеготовно и злобно Маргарет дернулась в мою сторону. Видимо, заподозрила о моих намерениях. Но она была такой не одна. Ричард, видя смысл в моих действиях, решительно остановил женщину, сцепив пальцы на ее плече. Маргарет опешила от такого жеста, принявшись судорожно дергать рукой. – Отпусти меня, железяка! Как ты вообще смеешь?!       − Даю тебе время до утра, − наконец, собрав личные бумаги матери, включая ее удостоверение личности, я принялась выискивать и другие документы. Те, что оказались фальшивыми. Те, что могли стать гарантом тюремного заключения. – Чтобы когда я вернулась – все твои вещи были собраны.       Наконец, все бумаги были в моих руках. Наконец, полная гнева я повернулась к Маргарет, буквально шипя следующие слова с изнывающим в груди сердцем.       − Не дай Бог что-то пропадет из дома – полетишь в тюрьму в тот же день! За одну только фальсификацию тебе дадут до пяти лет! – вряд ли Маргарет была сильнее Ричарда, однако Ричард, удерживающий флегматичность и холод на лице, отпустил человека, смерив ту презрительным взором. Маргарет тут же размяла плечо, но соваться ко мне не стала. Поняла, какие проблемы ей могут принести подобные решения. – И поверь мне – я даже и носом не поведу, с удовольствием отправлю тебя за решетку.       Желания оставаться здесь больше не было. Злость и так переполняла голову, заставляя меня сжимать кулаки и несчастные бумаги, и я уже двинулась к двери, встречаемая нетерпеливо перешагивающим с лапы на лапу Рича, когда за спиной помимо шагов Ричарда послышался перепугано-гневный голос матери.       − Ты с ума сошла?! Ты не выставишь свою мать за дверь!       Вновь пальцы рук на ручке, но в этот раз я не стану поворачивать назад. Почувствовав, как Ричард тормозит за плечом, пристально смотря на меня в ожидании решения, я прошептала всего одну фразу, которую Маргарет вряд ли услышит. Но ее услышит Ричард. Этого было достаточно.       − Нет у меня больше матери.       И вряд ли она когда-то была.       Как ни странно, но холодная машина мне казалась намного родней и комфортней, чем теплые стены собственного дома. За руль я не решилась сесть: все еще играл алкоголь и необузданная злость вперемешку с обидой. Так же, как и после бара, водрузилась на пассажирское кресло, предварительно впустив собаку назад в салон и бросив рядом с ней документы. Ричи, все это время держащий игрушку в зубах, быстренько откинул ее на сиденье, примостив морду поближе к окну. Ему, как и мне, здесь тоже было комфортней.       Вопрос «Куда?», прозвучавший со стороны водительского кресла, куда Ричард уже успел сесть, не смог вытащить меня из пелены раздумий. Она накатила так резко, стоило мне оказаться в тишине автомобиля, что я даже не сразу поняла, как и что вообще ответила Девятому, инструктируя по маршруту «магазин – отель». Зачем в магазин? Затем, чтобы приобрести там бутылочку вина. Зачем в отель? Затем, чтобы не оставаться под одной крышей с тварью, которая носит статус «матери». Но помню, как тяжело и тоскливо посмотрела на Ричарда, когда тот нахмурено, сверкая желтым диодом, склонился над рулем, взволнованно заглядывая мне в глаза.       − Вы уверены? Что желаете покинуть дом?       Одного взора было достаточно. Ричард, выпрямившись и прочувствовав все обречение в моем взгляде, завел мотор, через минуту увозя меня подальше от дома.