"W" значит WARHAMMER

Извлечения из перлов поэзии, сотворенных гениями того времени. «ОРЕЛ И БОБР» - одно из ярчайших фольклорных произведений гномов из клана Ангрунд. Записано кислевитским этнографом Алексой сыном Ермоловым в Черных горах. Авторство неизвестно. Есть в Вархаммере гора Самая высокая, А под ней течет река Самая глубокая. На горе живет Орел Сильно замечательный, А в реке сидит Бобер Страшно несознательный. Говорит Орел Бобру Очень поучительно: «Ты зачем ведешь себя Так неуважительно? Моя мама пьет в реке И зимой, и летом, А ты кушаешь в воде И не только это! Я к твоей родной семье Никогда не лезу, А ты маму оскорбляешь – Я тебя зарэжу! По законам Грунгни жить Даже не пытаешься, Отрастил хвост как гандоун – И совсем не каешься! Я красаучик жи есть, А ты подводная свинья, Каждый день я ем шашлык, А ты грЫзешь деревьЯ! Слюшай, ты, речной герой, Выходи со мной на бой! Прилечу на битву я, Ну и вся моя семья. Хачу встретиться с тобой Прямо на вершине, Поднимайся же ко мне, Если ты мужчина! Но не вышел трус Бобер Сам на сам с сынами гор – Опозорил весь свой род, Свой тухум и свой народ! Вот такие вот Бобры Слабые и мерзкие, Вот такие вот Орлы Сильные и дэрзкие! Слово «гандоун» сам Ермолов объяснил как «искусственно созданный предмет для хранения линеек, ложек и прочих продолговатых предметов». К сожалению, значения таких слов, как «красаучик», «жи есть» и «тухум» остались неизвестными. Песня «ЛЮБОВЬ ПАЦАНА» - типичное произведение в стиле так называемой «орочьей романтики», популярной среди преступного мира Старого Света и в среде городских извозчиков. Авторство принадлежит Вольдемару Высокому, легендарному барду и актеру императорских театров, большому ценителю подобного жанра. Работал я ремонтником в караке, Ходил в мазуте с головы до рук, По кабаках искал хорошей драки, Пока тебя я не увидел вдруг. Ты была стройная, как кипарис: Два двадцать талия, два двадцать - низ. Глаза лучистые и борода – Такую кралю не забудешь никогда! К тебе я подошел с большой ромашкой, С лица мазуту вытер бородой, И тут же ты в меня влюбилась страшно И к штольням я пошел гулять с тобой. А в штольнях тех прорабом был твой папа, Улыбку с наших лиц он мигом стер, Сказавши, чтобы я отсюда драпал: Не нужен ему зять – простой шахтер! А я сказал, что мне не нужен папа, И киркой ему череп проломил, Потом, все бросив, побежал на запад, Оглядываясь из последних сил. Я ужас наводил по всех караках, Прорабов резал с ночи до утра, И знала теперь каждая собака Кликуху Азино Три Топора! Но эта жизнь не принесла мне счастья, В душе покоя не было нигде, И я тогда решил идти сдаваться, Чтобы тебя увидеть на суде. Печально подходя к комендатуре, Объяву на стене заметил я, Что нынче в полдень ты в Доме Культуры Выходишь за какого-то хмыря. Тогда надел я новую спецовку И кусторезом бороду постриг, Неузнанным проник через бытовку И перебил всех, как вонючих крыс! К тебе я подошел с большой ромашкой, С лица кровищу вытер бородой, Узнав меня, ты закричала страшно, И я киркой расправился с тобой. Прощай же стройная, как кипарис: Два двадцать в талии, два двадцать – низ. Глаза лучистые и борода – Такой, как ты, уже не будет никогда! Голуби летят над нашим штреком, Пацаны в цепях идут в забой – Был бы я приличным человеком, Если бы не встретился с тобой!