Crash

***

      Младший лейтенант Жан Хавок медленно брёл вперед, тяжело переставляя одну ногу за другой. Левая нога слегка волочилась, не желая двигаться. Он снова потянул ее вперёд, чтобы сделать еще один неуверенный шаг, и чуть не упал, когда нога отказалась держать его вес. Возможно, она была сломана. Он и сам не знал. Он ничего не чувствовал.          — Давай, Жан…— он легкомысленно хрипел себе под нос, слегка захлёбываясь кровью во рту, — … Не останавливайся       Телефонная будка была уже близко, слегка покачиваясь взад и вперёд перед его плывущим взором.       Искорёженные куски стали усеивали замерзшую улицу. Осколки стекла поблёскивали на кучах таявшего снега, которые снегоочиститель днем вытолкнул на обочину, мерцая в зимнем сером свете, как суровые звёзды. Жан оцепенело прошел мимо обломков, на мгновение оглянувшись, чтобы увидеть водителя другой машины, распростёртого на мокрой, замёрзшей земле. Его глаза остекленели, синеватое лицо было вымазано тёмно-красными разводами. Жан отвернулся, пытаясь сосредоточиться на своей цели. Во всяком случае, этот человек был уже мёртв. Бесполезно пытаться помочь ему.       Жан сделал еще один шаг, споткнулся и упал. Он даже не заметил, как свалился на асфальт. Какое-то время он просто лежал, не совсем понимая, почему оказался на земле. Мужчина чувствовал, как холодная влага слякоти пытается просочиться сквозь одежду, отнимая у него то немногое тепло, что ещё оставалось. Может, ему лучше остаться здесь? Он очень устал. Но все-таки он вздохнул, поднялся на четвереньки, сплюнул кровь изо рта и, наконец, сумел встать на ноги.       Телефонная будка. Телефонная будка.       Наконец, он оказался там, держа телефон в трясущейся руке и пытаясь набрать номер, который знал наизусть. Он не помнил, как вошёл в телефонную будку, не говоря уже о том, как он положил туда монеты, но решил, что в данный момент это не имеет особого значения. Он поднёс телефон к уху, окровавленная рука слегка скользнула по гладкой чёрной трубке.       Раздался гудок.       И резко прекратился.        — Кабинет полковника Мустанга, Хоукай слушает        — Хоукай, это Хавок… Кое-что… кое-что случилось… — он замолчал, пытаясь собраться с мыслями. — Я не знаю, где они…        — …Что? О чем ты говоришь?        — Грузовик. Просто врезался в нас… Меня вышвырнуло из машины…        — Ты попал в аварию? Ты ранен? — резко спросила она, — Полковник и Стальной в порядке?        — Я думаю, наша машина упала в овраг… Я не знаю, где они. Возможно, они уже мертвы. Второй водитель мёртв…       Жан снова замолчал, склонив голову, чтобы посмотреть, как кровь стекает с его лба и капает на ботинок. Он истекал кровью гораздо сильнее, чем думал. Она была повсюду, скапливаясь на морозной земле, стекала по стенкам будки. Окровавленный отпечаток его ладони уже примерз к стеклянной двери, как первобытный след, который почему-то напомнил Жану древнюю картину пещерного человека, о которой он когда-то читал в одном из своих школьных учебников.        — Где ты?        — …Я тоже могу умереть, — наконец спокойно продолжил он, глядя, как кровь стекает на пол телефонной будки.        — Лейтенант, вы должны сказать мне, где находитесь. Я пришлю помощь!        — Я… Не знаю… У меня сильное кровотечение…        — Не теряй сознание, Хавок…         — Я…       А потом он уже лежал на земле, прислонившись к стене узкой будки, и его кровь превращалась в ледяные кристаллики на брюках его униформы. Он смотрел на телефон, который теперь болтался перед ним, раскачиваясь на шнуре, как висельник.        — Алло? Ты здесь? Жан…?       Голос Хоукай звучал всё тише и тише. На полу телефонной будки было холодно, и Жан мог мечтать только о том, чтобы прийти домой и принять горячий душ. Он ненавидел холод… не любил снег…        — Ответь мне!       Телефон просто продолжал раскачиваться перед ним, слова девушки потрескивали в трубке. Он поднял дрожащую, мокрую руку, чтобы взять его, но сдался ещё до того, как его пальцы коснулись устройства. Теперь это уже не имело значения. Он слишком устал. Устал и замёрз. Кровь застилала глаза.        — ЖАН!       Телефон продолжал раскачиваться. Взад и вперёд, взад и вперёд, взад и вперёд…       Изображение расплылось и потемнело.       Жан позволил своим глазам закрыться.       А потом ему уже не было холодно.

***

       — Стальной…       Эд нахмурился и заставил себя открыть глаза. На мгновение он растерялся, не понимая, что видит и где находится. Было темно и холодно, казалось, что его медленно сдавливают.        — Эдвард?       Мальчик повернул голову к человеку, окликнувшему его. Мустанг находился рядом с ним, глядя на него, кровавый ручеёк пополз вниз от линии волос к подбородку дрожащей алой полосой.        — Ты ранен? — напряжённо спросил он.       Эд осмотрел себя сверху вниз. Водительское сиденье машины было откинуто назад и придавило его с ног до груди, прижав к двери. Его автоматическая рука застряла под тем, что, как он предполагал, было нижней частью спины Мустанга, но он не мог знать наверняка, так как даже не мог полностью видеть Мустанга из-за того, как он лежал и из-за разрушенного водительского сиденья, находящегося между ними. Другая его рука прижата к боку, застряв между бедром и дверью. Алхимик попытался пошевелить рукой, острая боль вспыхнула чуть ниже локтя, распространяясь по всей руке.        — У меня, кажись, рука сломана… - Эд ошеломлённо хрипел, морщась, — но я думаю, что я в порядке.        — Хорошо… Отлично…        — Ты в порядке? — Спросил Эд, всё ещё пытаясь понять, что происходит. Очевидно, произошла авария. Очень нехорошая. Военная машина была сильно повреждена — каркас превратился в груду металлолома, куски которого резко выступали почти из каждой поверхности. Дверь с пассажирской стороны заднего сиденья была вдавлена внутрь, заставив полковника прижаться к водительскому сиденью, которое вжимало Эдварда. Дороги не было видно. Всё, что он мог видеть — это снег, лёд и печальные, уставшие от зимы деревья, которые протягивали свои обнажённые хрупкие руки к небу, словно взывая к кому-то, чтобы спасти их от холода. Слякоть на земле попала внутрь из разбитого окна сбоку от Эда, пропитав его одежду ледяной водой и кусками льда. Ему было до боли холодно.       Должно быть, их сбросило в крутую канаву на обочине дороги. Он смутно помнил столкновение, за которым последовал неприятный спуск с крутого холма, машина кувыркалась снова и снова, Мустанг крикнул ему схватиться за что-нибудь…        — Ты видишь где-нибудь Хавока? — Спросил Мустанг, игнорируя его вопрос.       Эд вытянул шею, чтобы посмотреть на одинокие куски водительского сиденья, затем обвёл взглядом мокрую, покрытую слякотью землю снаружи машины.        — Нет, я его не вижу. Должно быть, его вышвырнуло отсюда. Что в нас влетело?        — Грузовик. Огромный, д-долбаный грузовик.       Эдвард оглянулся на него, удивлённый тяжёлым напряжённым тоном его голоса. Мустанг был бледным как скатерть — что, вообще-то, было не так уж странно, учитывая, что они только что попали в автомобильную аварию… Сам Эд, вероятно, был так же бледен — но кровь на его лице вызывала тревогу.        — Ты уверен, что в порядке?..— Снова спросил Эд, с дрожью наблюдая за ним.       Мустанг снова посмотрел на него, потом быстро оглядел себя и снова перевёл взгляд на Эда. — Ничего такого, о чём тебе стоит беспокоиться, — сказал он ровным голосом, словно стараясь казаться более непринуждённым, более похожим на себя, манипулятивного, беспечного. Что-то в этом послужило еще одному, более сильному чувству беспокойства внутри Эдварда.       Мустанг рассеянно откашлялся. — Ты можешь выйти?        — Не знаю… Я думаю, что смогу, если сниму с себя это кресло… — пробормотал Эд, оценивая ситуацию. Он не мог сильно пошевелить своей правой ногой из-за сиденья, и его металлическая рука — он обнаружил это после слабого, экспериментального рывка — застряла. Его левая рука болела, как черт, и он догадывался, даже не пытаясь, что не сможет использовать её, чтобы снять с себя сиденье. Его единственной полностью функционирующей конечностью в данный момент была металлическая нога.       Он поднял ногу и упёрся коленом в сиденье, проверяя, насколько легко оно сдвинется. Оно не двинулось с места, а с другой стороны ему было не пробраться. Мальчик вздохнул и откинулся на спинку сиденья.        — Не думаю, что смогу его снять… Может быть, — проговорил Эд, — мне удалось бы отцепить мою металлическую руку. Ты видишь, что её зажимает?       Мустанг посмотрел вниз: — Да. Я.        — Ну, а ты можешь сдвинуться?        — …Нет, не совсем.       Эд снова вздохнул, расстроенный и начинающий паниковать. Первоначальный шок начал проходить, и до него стала доходить серьёзность случившегося. Было нехорошо. У него была сломана рука… А что, если у него есть и другие травмы? Что, если у него внутреннее кровотечение? И Мустанг, похоже, не говорил всю правду. Его голова кровоточила, что если у него сотрясение мозга? Или трещина в черепе? Да и Хавока совсем не видно, возможно, он уже мёртв.       Сердце Эда учащённо забилось, но он крепко зажмурился и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Последнее, что ему сейчас нужно было делать, — это паниковать.        — Ладно… может быть, если я просто…- он замолчал, пытаясь сосредоточиться, затем резко, изо всех сил дёрнул свою автоматическую руку, пытаясь высвободить ее.       Мустанг ахнул и откинул голову на спинку сиденья, широко раскрыв глаза и ещё сильнее побледнев. Рука сжала окровавленную поверхность водительского сиденья, пальцы впились в разорванную кожу с такой силой, что вены на тыльной стороне ладони выступили яркими гребнями.        — Н-не надо… О… Эд, не трогай меня… — он тяжело дышал, крепко зажмурившись.       Эд с трудом сглотнул, его желудок скрутило, а сердце бешено заколотилось от внезапной агонии командира.        — Ты ранен, не так ли?.. - выдохнул он, пытаясь немного приподняться, чтобы лучше разглядеть полковника. И тут он увидел это. Сквозь крышу машины проходила железная балка — вероятно, оторванная часть грузовика — острый, рваный кусок металла шёл вниз под углом… …и исчез в разорванном, пропитанном кровью мундире полковника, пробив ему живот и приколов его к сиденью, как бабочку из коллекции насекомых. Он был пронзён насквозь.

***

       — Полковник… Нет…       Рой снова приоткрыл глаза в ответ на испуганный возглас Эдварда, всё ещё тяжело дыша после того, как его обширная рана была сильнее встревожена действиями ребёнка. Ещё ни разу ему не было так больно. Ему хотелось кричать. Мужчина смог удержаться от этого только из-за безумного ужаса, который отразился на лице Эдварда при виде раны. Поддавшись боли, он только ещё больше напугает мальчика, а Рой не мог позволить себе паниковать.        — Полковник, чёрт возьми, как ты? — Пробормотал Эд, пытаясь ещё немного приподняться из-за изуродованного водительского сиденья.       В данный момент Рой не мог произнести ни слова в ответ и бросил ему красноречивый «а ты, чёрт возьми, что думаешь?» взгляд и постарался сосредоточиться на дыхании. Нет, он не был в порядке. Они оба это знали.        — Просто… просто не двигайся, ладно? — сказал ему Эд, его голос немного дрожал, когда он снова беспомощно огляделся, глаза искали лазейку, которую он мог упустить.        — Стальной, — наконец выдавил из себя полковник.        — Всё будет хорошо, ладно? Только не двигайся, хорошо? Хорошо?..       Ужас в его голосе был открытым и умоляющим, такой, какой он никогда не слышал раньше от дерзкого подростка. Он никогда не звучал так юно.        — Я вытащу тебя отсюда. Не волнуйся, полковник… Я тебя вытащу, хорошо?        — Стальной, успокойся.       Эдвард приподнял свою автоматическую ногу так высоко, как только мог, и попытался ещё раз сдвинуть с себя сиденье, кряхтя под его тяжестью. Но его лицо внезапно напряглось, и он откинулся назад с шипением, позволив своей ноге упасть обратно, его собственные травмы делали слишком больно, чтобы продолжать.        — Чёрт — выругался он, — чёрт возьми, я не могу сдвинуть его с места. Эм, тогда, ну…        — Эдвард! — Наконец крикнул ему Рой, протягивая руку и хватая его за лицо.       Широко раскрытые глаза Эда снова сверкнули и встретились с его глазами: — Да? Ч-что?        — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, Эд. Это очень важно.        — Да… да, хорошо. Что?        — Заткнись и возьми себя в руки.       Эдвард на мгновение растерялся, затем его взгляд протрезвел, как будто ему только что напомнили о том, с кем он разговаривает. Парень моргнул и вывернулся из хватки Роя, выглядя почти смущённым, внезапно осознав, что его охватила паника перед начальником. Смущение почти сразу же успокоило его, и Рою пришлось улыбнуться: ничто не могло успокоить подростка быстрее, чем намек на то, что он ведет себя как ребёнок.       Как и планировалось, Эд вздохнул и замолчал, но его глаза всё ещё были испуганными, он прикусил губу, оглядываясь на рану Роя. Рой, однако, не мог заставить себя взглянуть на неё ещё раз.        — Спасибо, — сказал Рой в почти полной тишине. — Мне нужно подумать, а твоё волнение не помогает мне сосредоточиться.       Он помассировал висок одной рукой, почувствовал, как откуда-то изо лба сочится кровь, и решил не задумываться об этом. По одной проблеме за раз. На самом деле, алхимик чувствовал странную ясность в голове для человека, которого только что пронзило железным шипом. Возможно, он не так сильно пострадал, как ему показалось вначале…       Он взял себя в руки и посмотрел вниз. Тошнота и страх смерти снова подступили к горлу. Нет. Нет, это было плохо. Это было очень плохо. Он с трудом сглотнул и попытался дышать ровно.       Оставайся в своем уме, Рой. Будь спокоен. Думай. Давай, думай…       Анатомические карты и прогоны по оказанию первой помощи всплыли в голове Роя. Металлическая балка вошла глубоко в левую часть его живота; что было задето? Его позвоночник был цел, это хорошо. Его тонкая кишка была определенно повреждена, хотя, возможно, и нисходящая толстая кишка тоже. Сепсис¹ был неизбежен, что бы он ни делал. Его таз должен был быть сломан. Артерии, возможно, были повреждены, но, судя по тому, что он видит, кровотечение после первого удара было не таким уж сильным. Балка всё ещё затыкала дыру, проделанную в его животе, эффективно удерживая всё на месте, пока её не уберут. Это, по крайней мере, даст ему немного времени. Немного, но, возможно, достаточно, чтобы придумать способ освободить Эда.       Он снова посмотрел на Эда. Мальчик, конечно, выглядел испуганным, но не слишком сильно травмированным. Он сказал, что у него сломана рука, несколько порезов на щеке и одна большая рана на переносице… вероятно, был побит и немного помят, но это было всё. В данный момент целью Роя было вытащить Эдварда отсюда, чтобы он мог бежать за помощью, но этот план полностью зависел от того, сможет ли Эд вообще бежать. Снег и слякоть снаружи были довольно глубокими, и Эдварду придется пробираться через них обратно по крутому склону оврага, а если он будет ранен, это будет чертовски невозможно.       Но прежде чем беспокоиться об этом, им нужно было придумать, как вытащить его из машины. Двери, судя по всему, были сильно помяты и не смогут открыться. Однако большинство окон были разбиты, и Стальной был достаточно мал, чтобы выбраться таким образом… Они просто должны были освободить его. Высвободить автоброню будет непросто; Рой чувствовал её холодную твёрдую поверхность под своей спиной, балка, на которую он был насажен, точно так же пронзила и металлическую руку, пригвоздив их друг к другу. Единственный способ высвободить его — вытащить железный прут, но для Роя это равносильно самоубийству…       Балка была единственной вещью, которая поддерживала жизнь Роя в данный момент, и если он сдвинет её, то быстро истечёт кровью… задолго до того, как Эд сможет привести помощь. Он сделает это, если от этого будет зависеть жизнь Эдварда, но это крайний случай. Он должен придумать другой способ…       Может быть, мальчишка снимет автоброню с плеча, как только они уберут с него сиденье. Он бы смог бежать со сломанной рукой.       Но для начала как снять с него сиденье?       Обе руки Эда были недоступны, заниматься алхимией он не мог. Рой мог бы использовать свою кровь, чтобы нарисовать круг на сиденье… но нет, чёрт возьми, разбитые окна впустили холодную влагу, и каждая поверхность была слишком влажной, чтобы он мог чётко нарисовать круг, а кровь уже начала замерзать в капли льда. Рой знал, что лучше даже не пытаться самому снять с него сиденье. Напряжение только разорвало бы рану еще сильнее, и если Эд не был достаточно силен, чтобы снять его, то Рой, вероятно, тоже, в его нынешнем состоянии — даже со свободными руками.       Чёрт возьми. Нормального выхода из этой ситуации не было.        — Стальной, — Рой попытался властно произнести титул Эдварда, но из-за рёва крови в ушах не мог точно сказать, как он звучит.       Эд всё ещё наблюдал за ним. Рой, должно быть, молча смотрел в пространство дольше, чем думал, потому что, когда он наконец заговорил, Эд слегка подпрыгнул, не ожидавший этого. «По крайней мере, я полностью завладел его вниманием», — с усмешкой подумал он. Это было впервые.        — Ты уверен, что не можешь выбраться? — Рой спросил, пытаясь сделать его голос настолько похожим на его обычный, насколько мог.        Удар.        — Сто процентов, — Слова Эда звучали напряжённо, но спокойнее.        — И не видишь Хавока?        — Нет. - Слово слетело с его губ белым облаком. Боже, как же холодно… На Рое была шинель, но он оставил ее расстёгнутой для поездки в машине, и теперь передняя часть его униформы была мокрой от остывающей крови, и он не мог застегнуть ее прямо сейчас… Впрочем, ему ли жаловаться… Бедный Эд, казалось, промёрз до костей…        — Полковник, что мне нужно делать?       Рой на мгновение закрыл глаза, пытаясь не замечать, что мир вокруг него начал вращаться. Чёрт побери, так сложно думать.        — Я не думаю, что мы можем что-то сделать в данный момент, — тихо ответил он через несколько секунд, всё ещё не открывая глаз.        — Так… ну и что? Мы просто..... Будем ждать, пока кто-нибудь нас найдет?        — У тебя есть идея получше?        — …Нет.        — Тогда будем ждать.       Эд замолчал, и Рой вздохнул, радуясь тишине. В голове у него стучало, а из раны на голове исходила острая пульсирующая боль. Должно быть, он сильно ударился головой. Так сильно, что в данный момент это болело больше, чем его живот. Пронзённое место действительно болело, но пока тупо…       Пока он не двигался, можно терпеть. Он мог это вынести. Всё хорошо.

***

      Хоукай промчалась по коридору, ключи от военной машины сверкали в ее руке.       Бреда бежал за ней, крича через плечо, чтобы Фьюри вызвал скорую помощь и поехал за ними по шоссе номер 11 вдоль оврага. Хьюза уже проинформировали и начали формировать поисковую группу.       Где-то в глубине души она надеялась, что кому-нибудь придёт в голову позвонить Альфонсу.

***

       — …Может быть, стоит держать глаза открытыми?       Казалось, Мустангу потребовалось какое-то время, чтобы понять, что Эд обращается к нему, но через мгновение его веки поднялись, и он тупо посмотрел на парня.        — Ты слишком спокоен, — сказал Эд, внимательно наблюдая за ним.        — Я умею работать под давлением. — Ответ был медленным и мягким. Голос у него усталый.        — Нет, я думаю, у тебя шок, полковник.       Мустанг ухмыльнулся: — …Возможно, ты прав.        — Тогда тебе точно следует держать глаза открытыми. Просто… будь начеку, хорошо?       Эд не смог сдержать лёгкой дрожи в голосе и понял, что Мустанг услышал её по тому, как быстро исчезла его улыбка. Мужчина мрачно кивнул. Он слишком хорошо знал, в какую беду попал. Он знал, что, возможно, не переживёт этого.       От этой мысли ледяной страх наполнил сердце Эда. Полковник может умереть. Прямо здесь. Прямо перед ним. И он ничего не мог сделать. Он не мог даже почесать собственный нос, не говоря уже о том, чтобы предложить какую-либо помощь своему раненому начальнику. Вполне вероятно, что ему придётся просто лежать здесь, прижавшись к этому дурацкому водительскому сиденью, и смотреть, как Мустанг медленно истекает кровью. И если он не окочурится от потери крови, то наверняка умрёт от холода. До аварии в машине было холодно, но теперь, когда окна были выбиты, она промерзала. В прямом смысле. Эд чувствовал, как его мокрая одежда уже покрывается льдом. Хуже было то, что наступил ранний вечер, и с заходом солнца становилось только холоднее. Они оба могут замёрзнуть до смерти, прежде чем кто-нибудь успеет их спасти.       Однако холод помогает им выиграть ещё немного времени. Чем холоднее становилось, тем медленнее вытекала кровь Мустанга. Его рана даже могла полностью примёрзнуть к балке; казалось, что его кровь из раны на голове уже почти остановилась, кристаллики кровавого льда образовались на его щеке. Это ведь хороший знак, верно?       Глаза Мустанга снова закрылись, когда по телу пробежала глубокая дрожь. Он поморщился, когда холодная судорога заставила мышцы его живота двигаться, но он молча перенёс боль, лишь приглушенно вздохнув. Когда он снова открыл глаза, они были слезящимися от боли и уже не такими сосредоточенными, как несколько минут назад. Он начал увядать, и они оба это знали.        — …Отстой, — дрожащим голосом произнёс полковник через мгновение, и еще одна странная улыбка тронула его губы.       Эд чуть не рассмеялся. Это была самая бредовая вещь, которую можно было сказать. Он не думал, что когда-либо услышит от Полковника слово «отстой».        — Да, — вынужден был согласиться он, изо всех сил сдерживая истерический смех. — Полный отстой, не так ли?       Снаружи завывал ветер, и свежий снег начал падать на землю. Ну замечательно… меньше всего им было нужно, чтобы снова пошёл снег. Он повернул голову и посмотрел в разбитое окно над собой, наблюдая, как снежинки кружатся на ветру. Хотя, глядя на падающий снег, было почти спокойно… умиротворённо, мягко, сонно…       Он посмотрел на Мустанга и увидел, что тот снова закрыл глаза. На долю секунды Эд подумал о том, чтобы просто дать ему уснуть. Они оба могли поспать, свернувшись калачиком в фальшивом тепле бессознательного состояния… Но потом он встряхнулся. Нет. За него говорит холод. При такой температуре переохлаждение не заставит себя долго ждать—особенно в мокрой одежде, —и Эд не сомневался, что оно уже начало овладевать им.       Глаза Мустанга быстро открылись, и он перевёл дыхание.        — Поговори со мной. Нам обоим нужно быть начеку, — внезапно сказал он, и эта мысль ясно отразила тревогу в голове Эда.        — Ох… — Эд запнулся, пытаясь придумать, что бы такое сказать. — Так… Читал ли ты в последнее время какие-нибудь хорошие книги…?       Мустанг выгнул бровь, почти забавляясь неловкой попыткой Эда завязать светскую беседу. Он вздохнул и решил подыграть ей. Хотя опять же, какой у него был выбор? — Несколько. Хьюз навязал мне этот странный детективный роман на прошлой неделе. Неплохой. А ты?        — Ал купил мне на день рождения алхимическую книгу по теории растений. Было довольно интересно.        — Неужели вы с Альфонсом никогда не читали ничего, кроме книг по алхимии?        — Нууу… Эд вздрогнул, пытаясь сосредоточиться на разговоре, когда особенно холодный порыв ветра бросил снег ему в глаза. Он чувствовал, как его мокрые волосы примерзают к голове. — Ал л-л-любит комиксы…        — А ты?        — …Иногда я читаю газеты.        — О, ну это не считается. Я имею в виду романы. Литература. Фэнтези.        — Не могу сказать, что я фанат фантастики… Я имею в виду, какой в этом смысл? Это же н-не реально.       Мустанг нахмурился. — Ну и что? Это интересно. Я обожал приключенческие романы, когда был в твоем возрасте.        — Спасибо, но мне и так хватает приключений.        — Я п-полагаю, что это правда, — согласился Мустанг, криво ухмыляясь. Но затем он внезапно поморщился и откинул голову на спинку сиденья, задыхаясь от внезапной боли.        — Полковник? — Осторожно спросил Эд, и тот фасад нормальности, который ненадолго создал их вынужденный разговор, тут же рухнул.        — Мои м-мышцы живота… находятся в судорожном состоянии — прохрипел он, — Т-такое нормально…дерьмо … для подобных травм, просто продолжай говорить.       Всё его тело сжалось, и он закрыл лицо рукой, тяжело дыша.        — …Я… Я… ох… — он застопорился, слишком взволнованный и испуганный, чтобы даже вспомнить, о чём они говорили.       Мустанг сделал несколько глубоких вдохов и явно заставил себя немного расслабиться. Он вытер глаза и продолжил с удивительным спокойствием: — Если мы выберемся отсюда, я одолжу тебе несколько книг.        — …Ладно, — дрожащим голосом прошептал Эд, не желая больше разговаривать.        — Но ты д-действительно должен прочитать их. Я допрошу тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь… и я заставлю тебя писать эссе, если ты… от-тветишь на вопросы неправильно…       Сердце Эда дрогнуло в груди, тронутое тем, каким отчаянным и печальным был их разговор. Это не спасет их. Оно только оттягивало неизбежное. Тем не менее, это было всё, что он мог сделать, чтобы помочь своему командиру, поэтому он изобразил лёгкое раздражение на лице и выстрелил в ответ:        — Ты не можешь заставить меня написать эссе по глупой детективной книге, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь…!       Но внутри ему хотелось только крепко зажмуриться и заплакать.

***

      Где же они, где они, где они?       Риза Хоукай барабанила пальцами по рулю, её глаза обшаривали каждый дюйм замёрзшей улицы, по которой она ехала, ища любые признаки того, что произошла авария.        — Видишь что-нибудь? — спросила она Бреда, сидевшего рядом с ней.        — Нет…       Чёрт возьми.       Они должны были быть где-то на этой дороге. Это была единственная дорога в радиусе десяти миль от штаб-квартиры, идущая вдоль оврага. Хавок специально упомянул об овраге. Полковник и Стальной были где-то внизу, под дорогой, скорее всего, раненые в обломках служебной машины… но ущелье тянулось на многие мили… Они могут быть где угодно.       Никто не сообщал о несчастном случае. С другой стороны, это было вполне вероятно, потому что никто, кроме тех, кто был вовлечен в это дело, не видел его. Жуткая снежная буря, покрывавшая город последние несколько дней ледяной белизной, заставила многих людей держаться подальше от дорог. Там, где она сейчас находилась, не было видно никаких других машин, кроме мигающих огней скорой помощи позади неё и двух других военных машин.       Риза с трудом сглотнула и прибавила газу, ведя машину осторожно, но все же стараясь поторопиться.       Скоро совсем стемнеет.

***

      С момента аварии прошло уже больше получаса.       Было очень холодно, стало трудно дышать.         — Н-не спи, Полковник. Они скоро будут здесь, — Эд повторял одно и то же примерно каждые пять минут. Надежда в его голосе начала угасать, но он всё равно продолжал говорить, пытаясь заставить их обоих поверить в это.       И всё же Рой заставил себя снова открыть глаза. С каждым разом это становилось всё труднее и труднее. Его боль немного утихла — он уже почти привык к редким мышечным спазмам — но он так устал. Тело было готово отказаться от борьбы, но Эд подталкивал его вперед, молчаливо умоляя продолжать жить.       Он поднял руку к шее и проверил пульс. Слишком быстрый и слишком слабый, чуть быстрее, чем удары крыльев бабочки, трепещет под его пальцами. Вероятно, у него осталось совсем немного времени. Он уже не мог получить достаточно воздуха. Алхимик тяжело дышал, голова всё ещё кружилась от недостатка кислорода. Глубокие вдохи причиняли слишком сильную боль, поэтому он ограничился короткими, прерывистыми вздохами.       Он рассеянно размышлял, что остановится первым: сердце или лёгкие?       Он посмотрел на Эда, чувствуя головокружение и оцепенение. Парень не сводил с него глаз с момента аварии, и тревога на его лице была похожа на маску, которая с каждым мгновением все глубже и глубже врезалась в его плоть.       Ни один из них больше не мог внести большой вклад в их разговор.       Эд был бледен и сильно дрожал. За окном снова пошел снег, и в разбитое окно Эда влетал белый порошок, покрывая пятнами его плечо, шею и голову. Его одежда всё ещё была мокрой от слякоти, которая проникла в машину, когда они упали на дно оврага. Пряди его влажных волос уже застыли на лице, превратившись в сюрреалистические завитки, спиралью вьющиеся по щеке. Переохлаждение станет настоящей угрозой, если он не уберётся отсюда в ближайшее время.       Рой посмотрел на свою рану, и в ушах у него зазвенело. Окровавленная ткань его мундира примёрзла к металлической балке. На самом деле было уже не так больно. Он обхватил балку обеими руками и крепко сжал её, пробуя на прочность.        — Я собираюсь вытащить это, — Решение пришло к нему быстро, подстегиваемое бледностью лица Эда и стуком его зубов. Им обоим вовсе не обязательно было умирать. Только одному из них. Смерть Эда можно было предотвратить, если бы они просто вытащили его из машины, и он сможет это сделать, если только Рой уберет балку. Это было простое решение. Это было разумно.       Эд издал нервный, недоверчивый звук: — Ты что, с ума сошел? Ты истечёшь кровью до смерти, если вытащишь её. Просто потерпи. Кто-нибудь скоро будет здесь, хорошо?        — Тебе нужно убираться отсюда. Холод уже добрался до тебя, я это вижу.        — Я п-полном порядке, правда. — Он лгал, — Ты ранен. Ты не размышляешь разумно… Всё будет хорошо, если мы просто подождем ещё немного.        — Эд, это единственный выход.        — Ты умрёшь.       Рой склонил голову набок и посмотрел на Эдварда сверху вниз, почти тронутый тревогой в его голосе. Он улыбнулся: — Я уже мёртв, малыш. Я не думаю, что уйду от этого, независимо от того, что я сейчас сделаю.       Эд взволнованно облизал губы, понимая, что он прав, но не желая признаваться в этом вслух, не смея позволить своему командиру уступить надвигающейся смерти: — Подожди ещё несколько минут. Хорошо? Кто-нибудь придет, вот увидишь. Просто дайте им ещё несколько минут.        — Никто не придет.        — Черт возьми, просто наберись терпения. Потерпи всего пять минут. Пожалуйста…       Рой усмехнулся при мысли о том, что Эд велит ему быть терпеливым, но даже это маленькое движение заставило боль снова пронзить его внутренности, и он не смог сдержать сдавленный крик, вырвавшийся из его горла. Его пульс бился туманным чёрным узором позади глаз, и ему понадобились все силы, чтобы заставить их снова открыться, пока он отчаянно втягивал воздух в свои слабеющие лёгкие.        — Я…если я еще немного подожду… У меня не хватит сил… ч-чтобы вытащить его, — выдохнул он, холодный воздух обжигал ему горло, пока он боролся с темнотой, пытающейся стащить его вниз. Времени нет, нет времени. Он должен сделать это сейчас. С каждой секундой он становился всё слабее.        — Ещё совсем немного, — взмолился Эд, — всего пять минут, ну же!        — Возможно, через пять минут я уже буду м-мёртв… и если я умру, то умрёшь и ты.        — Ты этого не знаешь! — Парень уже кричал, разъярённый и испуганный, понимая, что Рой уже принял решение, но всё ещё пытаясь изменить его.        — Я очень устал, Эд… Всё нормально.       Рою вдруг очень захотелось протянуть руку и дотронуться до него, убрать с его лица замёрзшие волосы, но он сдержался.        — Это не нормально! — Закричал на него Стальной, приподнимаясь так высоко, как только мог, чтобы посмотреть на него поверх водительского сиденья. — Ничего тут не в порядке! Ты не можешь просто сдаться, потому что устал. Ты должен продолжать бороться!        — Я не собираюсь сдаваться! — Похоже, гнев Эда был заразителен. Рой ощутил это как внезапную волну тепла в груди, которая заставила его сердце забиться чуть сильнее. Как смеет Эдвард даже намекать на то, что он не сражался! — Я умираю! Это немного выходит из-под моего контроля. Ты думаешь, я этого хочу?        — Я говорю то, что вижу.        — Прошу прощения?        — Ну, ты ведь не много делаешь, чтобы помочь себе, я не прав? Ты же ничего не сделал, чтобы сохранить себе жизнь!       Гнев в груди Роя перерос в отчаяние и ярость: — Ну и как, чёрт возьми, мне это сделать? Я снова и снова прокручивал в голове нашу ситуацию, но ничего не мог поделать!        — Есть кое-что, что ты можешь сделать!        — Тогда просвети меня, Эдвард! Скажи мне, что ты, обладая огромным знанием жизни и смерти, думаешь, что я должен делать?        — Я думаю, что тебе, чёрт возьми, нужно просто подождать!       После слов Эдварда в машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра. Где-то снаружи под тяжестью ледяной ноши хрустнула ветка с дерева и упала на землю.       Рой позволил тишине омыть себя, внезапно почувствовав головокружение — то ли от травмы, то ли от откровения, он был неуверен… Теперь, когда он понял, на что взъелся Эд, это было почти смешно. Стальной на самом деле не злился, а просто боялся. Он просто хотел, чтобы его Полковник разозлился. Гнев — это мощная эмоция; он заставляет сердце биться чаще, он заставляет ум работать быстрее, и как только он поселяется в вас, он никогда не хочет уходить. Пока Рой злился и спорил, он был жив и отвлечён от необходимости вытаскивать балку из своего живота. Эдвард просто манипулировал им, чтобы выиграть немного времени, и Рой почувствовал странный трепет нежности к мальчику, когда понял это. Эд просто хотел, чтобы он подождал, вот и все. Он не хотел, чтобы тот умер, даже ценой собственной жизни. Рой чувствовал себя точно так же, с той лишь разницей, что Рой действительно мог освободить его, пожертвовав собой, в то время как всё, что Эд мог сделать, это попытаться убедить его не делать этого. Что бы он ни сделал, Эдвард так или иначе пострадает за это.       Рой глубоко вздохнул, размышляя.        — …Пять минут. И всё, — тихо согласился он.

***

      Стало так холодно, что Эд едва мог думать. Он больше не чувствовал пальцев на своей сломанной руке. Боковая сторона его лица онемела в том месте, где на неё валил снег. Порты автоброни были настолько холодными, что они жгли его плоть постоянной болью, от которой он не мог ни успокоиться, ни отвлечься. Но он должен был держаться начеку. Он должен был сделать это для Мустанга…       Полковник не преувеличивал, когда говорил, что у него мало времени. Их короткий спор, казалось, отнял у него слишком много сил. Его глаза снова были закрыты, Эд позволит им оставаться такими ещё несколько секунд, прежде чем ещё раз напомнить мужчине, что он должен держать их открытыми. Его дыхание постепенно становилось всё более поверхностным после ранения, но теперь оно было не больше, чем цепочка влажных, болезненно звучащих вздохов, которые заставляли его грудь трепетать, как раненую птицу. Губы уже начали синеть.       Прошло уже три минуты. Эд считал секунды у себя в голове, отсчитывая оставшиеся триста две.        — Не засыпайте, Полковник, — Эд заставил себя заговорить после нескольких ударов сердца, просто наблюдая, как он пытается дышать.       Брови Мустанга слегка нахмурились, и он издал слабый стон, но — впервые — его глаза не открылись при словах Эда.        — …Полковник?       Ноль реакции.        — Полковник!       Глаза Мустанга распахнулись с испуганным, особенно болезненным вздохом. Он на мгновение стиснул зубы, пытаясь снова сфокусировать взгляд на Эдварде.        — …Еще немного, сэр. Давай.       Мустанг медленно кивнул. Он уже потихоньку уходил. Эд внутренне содрогнулся, когда они встретились взглядами, узнавая боль, усталость и спокойное согласие в глазах своего начальника. У Мустанга не было никаких сомнений в том, что он вот-вот умрёт. В нём не было даже намёка на надежду, что он сможет выжить… и он молча принял это. Не было ни ужаса, ни ярости… просто какая-то жалостливая безмятежность.        — …Разве ты не боишься? — Эд не знал, почему он задал этот вопрос, или почему его голос так сильно дрожал, или почему его зрение начало расплываться… но этот вопрос уже десять минут вертелся у него на языке. Ему нужно было это знать. Он хотел попытаться как-то утешить Мустанга, если ответ будет утвердительным…       Мустанг отвернулся и уставился в потолок машины, глядя туда, где металлическая балка пробила его насквозь.        — …Нет, — сказал он после долгой паузы, как будто глубоко задумался над этим вопросом. — Я т-так не думаю… Я немного рассержен. Я очень расстроен. Разочарован… — Ему пришлось остановиться на несколько ударов и перевести дух, прежде чем продолжить. — Кто же знал, что я умру таким бессмысленным способом? Автомобильная авария ? Я должен был б-быть… в бою… Я должен был изменить мир… У меня всё ещё было так много работы…        — …Мне очень жаль, — только и смог сказать Эд.       Мустанг поднял руки в слабом, небрежном легком пожатии: — Не стоит так волноваться. Я давно планировал свою смерть. Хоукай продолжит мою работу… Хьюз будет… П-помогать ей добираться до вершины. И все будут присматривать за тобой и Альфонсом, чтобы у-уберечь вас от неприятностей…        — Я не нуждаюсь в присмотре, — Эд попытался слегка рассердиться на слова Мустанга, но его сердце не было в этом настроении, и в конце концов он заговорил скорее утешительно, чем оскорбительно. Пожалуйста, не беспокойся обо мне…       Полковник снова повернулся к нему, и его бледные губы растянулись в печальной призрачной улыбке: — Нет, нуждаешься.       Влажное пятно в глазах Эда внезапно усилилось, и он отвернулся в смущённом горе, не в силах вытереть слёзы, но и не желая, чтобы Мустанг их увидел. Когда он проморгал достаточно, чтобы снова видеть ясно, он обернулся и увидел, что Мустанг всё ещё печально смотрит на него. Полковник тяжело сглотнул и закрыл глаза. На его ресницах лежал иней, придавая ему мягкое выражение, которое делало его спокойное бледное лицо почти ангельским.        — Эд, прошло уже пять минут.        — Нет. — Это слово застряло у него в горле. Он должен был прочистить его и попробовать снова. — Нет, у тебя есть ещё почти целая минута в запасе.        — Ничего…не изменится меньше чем за минуту. Я делаю это сейчас.       Он поднял руки и попытался ухватиться за ледяную металлическую балку, которая убивала его. Кулаки сжали её прямо над смятой, замерзшей от крови тканью, где она проткнула мужчину.       Больше его ничто не удержит, поэтому Эд и не пытался. Но очень тихо он спросил:        — Ты хочешь, чтобы я что-нибудь передал Хоукай? Или Хьюзу? Кому-нибудь ещё…?       Мустанг на мгновение задумался: — Нет. Мне нечего сказать им, чего они не знают… даже если я никогда не говорил этого вслух.       Эд не совсем понимал, что означает это загадочное заявление, но быстро запомнил его. Если бы это были последние слова Мустанга, они не остались незамеченными.       Мустанг еще крепче ухватился за балку. Какое-то мгновение он выглядел неуверенным, едва заметное прикосновение страха стиснуло его челюсть: — Ты должен мне пообещать… что выберешься отсюда, как только я освобожу твою руку. Не пытайся мне помочь. Просто возвращайся на дорогу и найди телефон. Позвони Хоукай, чтобы она пришла и спасла тебя. Найди укрытие и жди её. Не возвращайся за мной. Обещай мне.       Когда Эд не ответил сразу, крошечная тень страха на лице Мустанга усилилась: — Обещай.       Мустанг солгал тогда, понял Эд. Он был напуган. В ужасе. Только он боялся не за себя. Он боялся за Эда. Его вполне устраивала собственная смерть, но он умрёт миллион раз, прежде чем позволит чему-нибудь случиться с Эдвардом. Осознание этого было подобно удару в солнечное сплетение, и горячие слёзы внезапно вернулись на глаза Эда — единственный кусочек тепла в мире холода.        — Обещаю, сэр.       Лицо Мустанга немного расслабилось, и он кивнул, возвращаясь к своей работе. Он сделал глубокий вдох, потом ещё один. Затем он стиснул зубы и потянул её.

***

      Всё, что он мог слышать, — крики.       Ему потребовалась минута, чтобы понять, что это исходит от него самого.       Он прикусил губу, чтобы успокоиться, и продолжил тянуть. Его внутренности были в огне, каждый дюйм обломанной балки, которую он вытаскивал из себя, рвал его, как рой голодных крыс. Металл заскрежетал по его сломанному тазу, раскалывая его ещё сильнее. Его руки дрожали от напряжения, крыша машины скрипела, когда он проталкивал балку обратно через отверстие в металлической крыше.       Но потом ему пришлось остановиться, тяжело дыша и конвульсивно дрожа. Он не мог этого сделать. Он был недостаточно силён. Он откинулся на спинку сиденья, задыхаясь, сердце колотилось так громко, что он почти не слышал, как Эдвард кричал на него.        — Черт побери, полковник, просто забудьте об этом! Просто подожди ещё немного! Пожалуйста! Оно того не стоит!       Он был весь в слезах.       Рой открыл глаза и посмотрел на рану — он не мог смотреть на Эда. Он вытащил, наверное, полтора фута окровавленного металла, но он знал, что там должно быть по крайней мере ещё столько же, что нужно было извлечь. Он чувствовал, как Эдвард отчаянно пытается вытащить свою руку из-под спины, но она всё ещё была пришпилена к балке. Должно быть, она прошла через всю машину.       Он должен был попытаться ещё раз, ради Эдварда.       Рой снова опустил руки вниз, туда, где к его телу прилип кусок полузамёрзшей стали, наблюдая, как кровь капает на пальцы из уже выдернутого участка. Он сделал еще один глубокий, пронзительный вдох и отдал всё, что у него было, вырвав балку из себя одним последним рывком.       Полумрак в машине стал совершенно чёрным. Казалось, крики, как его, так и Стального, надолго затихли.       Но потом появилось какое-то движение. Скрежет гнутой стали и ломающихся пружин. Звук тяжёлых, повторяющихся ударов, падающих на металл, затем металл поддался. Кто-то схватил его. Тащил его за собой. Он даже не мог открыть глаза, чтобы посмотреть, кто это был.       Нет… его глаза были открыты. Он просто ничего не видел.        — Держись, полковник… — Приглушенные слова рядом с его лицом. — Продолжай бороться, давай!       Что-то твёрдое и невыносимо холодное ударило Роя по лицу. Его зрение на мгновение прояснилось, и он увидел Эда, нависшего над ним с автоброней, готового ударить его снова.        — Отлично. Не спать, бодрствовать… — Подбодрил его Эд, не утруждая себя вытиранием слёз с лица.        — …Обещание… ты должен уходить… — Напомнил ему Рой, слегка испугавшись, что мальчик не бежит. Он же обещал…Он обещал..        — Да, я соврал, понятно? — он всхлипнул, — Я вытащу тебя отсюда. Я должен попытаться.       Он что-то делал. Однако голова Роя была слишком затуманена и запутана, чтобы сосредоточиться на нем, поэтому он просто снова закрыл глаза и стал ждать, когда мир остановится.        — Я же сказал тебе не спать! — он услышал крик Эда, который почти поглотила всепоглощающая тишина снежного пейзажа вокруг них. Рой не обратил на него внимания. Может быть, если бы он просто позволил себе умереть, у Эда наконец-то хватило бы ума бежать и попытаться найти себе какую-нибудь помощь…       Он чувствовал, как Эд разрывает его испорченную униформу, обнажая рану. Затем внезапная, ослепляющая боль в мучительном порыве вырвала дыхание из его лёгких. Он вскрикнул, пытаясь поднять голову и посмотреть, что делает Эд. Сквозь слезящиеся глаза он увидел, как Эд быстро схватил ещё одну пригоршню снега и с силой запихал его в открытую рану. Ещё одна вспышка этой леденящей агонии снова пронзила Роя, и всё, что он мог сделать, это лежать на спине и кричать, не понимая ничего, кроме боли в прерывистой темноте.        — Почти готово, просто лежи спокойно, — умолял Эд, его тон был близок к истерике. — Я не знаю, сработает ли это, но пожалуйста, пожалуйста, просто останься со мной…       Рой услышал стон, когда Эд взялся за сломанную руку и хлопнул в ладоши. За вспышкой света последовала ещё одна, ещё более сильная волна агонии, которая поглотила все звуки, весь свет, все чувства и бросила всё вокруг него в глубочайшую черноту.       Это было последнее, что он помнил.

***

      Сердце Хоукай — которое достигло невероятных высот, когда она впервые увидела очертания повреждённого грузовика, перегораживающего дорогу — теперь опустилось в её ботинки, провалившись, как камень, мимо живота и вниз, в подошвы ног.       Прожекторы, освещавшие военную разведывательную машину Хьюза, бросали ослепительный свет на пугающую сцену перед ними, тускло отражаясь от открытых глаз мёртвого водителя грузовика и в море битого стекла вокруг него. Свет отражался от телефонной будки на обочине дороги, яркая вспышка красного цвета размазалась по стеклянным стенам, выделяясь как единственный цвет на сцене. Снег кружился вокруг них, покрывая их тонким слоем замёрзшей пыли, из-за чего было трудно что-либо разглядеть, несмотря на мощные огни.       Хавок уже был найден и находился под присмотром команды способных врачей, работающих у машины скорой помощи. Он был жив, но до сих пор оставался без сознания и не проявлял никаких признаков пробуждения.       Соколиный глаз стояла на краю оврага, глядя вниз на группу людей, которые спускались к разбитой, покрытой снегом военной машине, на поиск которой ушло больше десяти минут. Машина была в таком плохом состоянии, что у девушки даже желудок скрутило от мысли, что кто-то вообще мог выжить в такой аварии.       Она увидела Хьюза, далекие прожекторы ослепительно сверкали на стеклах его очков, когда он пробежал последние несколько шагов к машине, его люди следовали за ним. Он споткнулся об одну из задних дверей машины — которая выглядела так, словно кто-то пинком снял её с петель — и нырнул внутрь, держа в руке фонарик, сияющий как яркий маяк в наступающей ночи.       Он быстро выпрямился, но было слишком темно, чтобы Риза могла разглядеть хоть какое-то выражение его лица. Внутри у неё всё сжалось от неизвестного ожидания.        — Их здесь нет! — крикнул он ей, его собственный голос был напряжен от беспокойства. — Там много крови, но я их не вижу!       Риза тихо выругалась, её сердце бешено колотилось. Где же они могут быть? Если там было много крови, то они не могли уйти далеко, не так ли?..       Она вытащила свой собственный фонарик из-за пояса и начала спускаться, луч света в её руке дрожал, когда она посветила вокруг себя. Снег теперь падал очень сильно и, без сомнения, скрыл все следы, которые могли оставить алхимики. Оглянувшись на машину, она увидела тёмные пятна красного цвета, просачивающиеся сквозь мелкий порошок возле разбитой двери — слишком много крови — но это был единственный признак того, что они вообще там были.       Она попыталась проглотить свой страх, но он снова поднялся холодным блоком, от которого у неё заболело горло и защипали глаза. С ними всё будет в порядке. С ними обоими всё будет в порядке. Её мальчики.       Она посветила фонариком вокруг, ища другие следы крови, которые можно было бы использовать, чтобы выследить их. Это было единственное, о чём она могла думать, и она видела, как Хьюз и его люди отчаянно делали то же самое внизу. После нескольких мгновений напряженного, безотчётного поиска, алая вспышка мелькнула в уголке её глаза. Он был прямо под ней на крутом склоне — возможно, на полпути вверх по склону — и в нескольких ярдах слева. Она бежала к нему изо всех сил, снег летел за ней, как туманный вихрь. Вскоре она была уже достаточно близко, чтобы разглядеть, что красное — вовсе не кровь, а ткань.       Она упала на колени и быстро смахнула снег, чувствуя твёрдое сопротивление плеча под красной материей. Она лихорадочно расчистила ещё немного снега, и сердце её сжалось, когда обнаружила два тела, оба совершенно холодные и неподвижные. Эдвард обнимал Мустанга своей автоматической рукой, прижимая его голову к своей груди. Их кожа была такой бледной, что казалась почти синей на фоне отвратительной белизны вокруг них.       Они даже не дрожали.       Она крепко сжала плечо Эда под своей рукой, затем опустила фонарик, чтобы протянуть руку и коснуться щеки Мустанга.       Нет… О боже, нет…       Но тут Эд издал тихий звук, его глаза открылись. Он рассеянно посмотрел на неё, но потом его глаза затрепетали и снова закрылись.       С бешено бьющимся сердцем она повернулась и позвала медиков.

***

      Тепло. Даже слишком тепло. Но, с другой стороны, быть слишком теплым было в тысячу раз лучше, чем снова оказаться в этой машине, продрогнуть до костей и ждать смерти…       Неужели он мёртв?        Нет, — рассудил Рой, — скорее всего, нет. Здесь слишком тепло, чтобы быть Раем, но недостаточно тепло, чтобы быть Адом. Но на самом деле, как атеист, он, вероятно, вообще ничего не должен был чувствовать после смерти…       Значит, он ещё жив. Ха.       Он потянулся к лицу, чтобы потереть глаза, и почувствовал, как что-то преграждает ему путь. Гладкое стекло. Кислородная маска. Итак, он в больнице. Странно, учитывая, что последнее, что он помнил, была уверенность в том, что он был всего в нескольких минутах от смерти…        — Шах.        — Что, нет…! Ты не можешь этого сделать!        — Могу, Эд. Конь может перепрыгивать через другие фигуры. — Это был Хьюз. Рой узнает его голос где угодно.        — С каких это пор?        — С тех самых!        — Я заставлю вас уйти, если вы не можете вести себя тихо, — сказал другой голос рядом с ним. Хоукай.        — Прости.        — Прости.       Рой услышал, как она вздохнула от неискренности в их голосах, и открыл глаза. Она сидела в кресле у его кровати и чопорно читала книгу, а Хьюз и Эд играли в шахматы на маленьком столике в углу.       Эд…       Стальной был немного бледнее, чем обычно, его рука перевязана. Порезы на его носу и щеке были заклеены небольшими пластырями, но в остальном он выглядел прекрасно. Может быть, немного раздражен игрой, но в порядке.       Огромная тяжесть свалилась с груди Роя, и он вздохнул с облегчением. Хорошо. Он был жив. Отвлеченная тихим звуком, Хоукай подняла голову и посмотрела на него. Она удивлённо моргнула, потом улыбнулась.        — Добрый день, сэр. Хорошо спалось?       Хьюз и Эдвард одновременно подпрыгнули и оглянулись.        — Боже, Рой, спасибо, что напугал меня, — сказал Хьюз, поднимаясь на ноги и нахмурив брови в притворном гневе. — Я имею в виду. Пригвоздиться к сидению? Серьёзно?        — Всё это только для того, чтобы позлить тебя… — Через мгновение Рой справился с собой. В горле у него пересохло, слова вырывались резким кашлем.        — Я так и знал. Осёл.       Рой хмыкнул, но тут же замолчал, вспомнив о ране, из-за которой он и попал в больницу. Он поморщился от неожиданной боли и на мгновение закрыл глаза. Ой-ой-ой! Нехорошо…        — Наверное, тебе не стоит его смешить, — глубокомысленно заметил Эд. Рой снова открыл глаза и посмотрел на него, снова почувствовав трепет облегчения, увидев его живым и здоровым.       Рой сглотнул и оторвал от него взгляд: — Итак, каков мой прогноз?        — Хорошо, — сказала Хоукай. — По крайней мере, прилично. Эд спас тебе жизнь. Он сказал, что набил снег в твою рану, затем растопил его и заморозил в твёрдый блок. Лёд идеально склеил твою рану и держал всё на месте, пока он тащил тебя в безопасное место.       Мустанг снова посмотрел на Эдварда, устало выгнув бровь. — …Ты должен знать, что это чертовски больно. В следующий раз просто дай мне умереть, — мрачно пошутил он.       Эд слабо улыбнулся, вероятно, вовсе не находя это смешным.       Рой вздохнул и снова повернулся к Ризе и Хьюзу: — Дадите нам секунду?        — Что? О, да… Конечно, — быстро сказал Хьюз, когда Хоукай встала. Они тихо вышли и оставили Эда наедине с ним, хотя Лейтенант оглянулась в последний раз, чтобы одарить Роя теплой — хотя и раздраженной — улыбкой, которая сказала ему, как сильно она о нём заботится и как жестоко она будет вбивать его в землю, если он когда-нибудь снова так сильно пострадает. Он ухмыльнулся ей в ответ, понимая, что бесполезно напоминать ей, что он ни в коем случае не виноват в том, что с ним произошло. Она это знала.       Она знала больше, чем кто-либо из них когда-либо сможет произнести вслух.       Эдвард уселся в её покинутое кресло и посмотрел на Роя сверху вниз. Несколько секунд никто из них не произносил ни слова.        — …Комната Хавока находится прямо по коридору, — заговорил Эд, когда тишина начала становиться неуютной. — Сейчас он спит. Он получил довольно сильное сотрясение, это вынуждает его много спать. Вот что сказал доктор.        — С ним все в порядке? — Спросил Рой, снимая кислородную маску и кладя её на прикроватный столик. Она почему-то вызывала у него клаустрофобию.        — Да. В основном. У него несколько переломов, но он скоро выйдет отсюда. Он очень любит свою утреннюю медсестру…- Он замолчал, и на его губах появилась едва заметная застенчивая улыбка, — …Может быть, даже слишком сильно. Он уже дважды получил пощёчину.       Рой снова рассмеялся, не подумав, а потом зашипел, когда потревожил свою рану. Улыбка Эда тут же исчезла, сменившись нервным беспокойством.        — Это п-похоже на Хавока… — Рой заставил себя произнести это, пытаясь скрыть боль еще одной ухмылкой. Однако Эд на это не купился, и тревога в его глазах так и осталась.        — …Ты действительно напугал меня, знаешь ли, — мягко сказал ему Эд, и все следы веселья исчезли, как будто их никогда и не было.        — Нуу… ты меня тоже напугал, — возразил Рой, и его собственный юмор тут же испарился. — Я был в ужасе. Я дал тебе прямой приказ покинуть меня, а ты солгал. Всё, чего я хотел, — это чтобы ты был в безопасности.       Эд слегка поправил свою руку в перевязи и откинулся на спинку стула: — Я в безопасности. Я не так уж сильно пострадал.        — Но ведь мог. Холод мог бы убить тебя.        — …У него почти получилось, — признался он, прочищая горло. — Нас обоих. Я… потерял сознание, когда тащил тебя вверх по склону. Если бы Хоукай не нашла нас тогда, мы бы замёрзли насмерть…        — Видишь?! — Пробормотал Рой, и сердце его сжалось. — Если бы ты не беспокоился обо мне, то, наверное, ты бы…        — А ты бы оставил меня здесь? Если бы это меня проткнули насквозь?       Этот вопрос поразил Роя, на мгновение он не смог ответить.        — Это… это не имеет значения…        — Ты бы сделал это?       Рой перевёл дыхание: — …Нет, я бы поступил точно так же, как и ты, но…        — Тогда не читай мне нотаций.       Ещё одна долгая пауза повисла между ними, ни один из них не мог по-настоящему посмотреть друг на друга. Наконец Рой собрался с духом и нарушил молчание.        — Спасибо, — тихо сказал он, стараясь вложить в свой голос как можно больше благодарности. Он был благодарен Эду за то, что тот спас ему жизнь, даже больше, чем мог выразить словами… даже если он все ещё был немного зол на него за то, что он рисковал собственной жизнью, чтобы сделать это.       Эд шаркнул ногой по полированному полу: — Всегда пожалуйста, — сказал он, снова улыбаясь, благодарность Роя явно что-то значила для него. Но потом он прочистил горло и резко поднялся на ноги. — Я собираюсь… Пойти и сказать Хавоку, что ты проснулся. Он же… знаешь… волнуется и всё такое.       Рой чуть не рассмеялся, услышав внезапно взволнованный тон Эда, но вовремя спохватился и остановился, не дав себе пораниться. Эд одарил его ещё одной застенчивой, встревоженной улыбкой.        — Я… прийду завтра снова… если хочешь…        — …Конечно, парень, — сказал Рой, одновременно удивлённый и тронутый. Он пожал плечами и попытался стряхнуть с себя это, по общему признанию, слащавое чувство, сказав: — Но тебе всё-таки стоит заняться тем детективным романом, о котором я тебе рассказывал раньше. Попроси Хьюза забрать его из моей квартиры.        — …Да, звучит здорово… — Эд поморщился и закатил глаза. — Я прочту его, но ты не заставишь меня писать эссе.        — По рукам.        Эд одарил его последней кривой ухмылкой и ушёл, почему-то выглядя чуть менее бледным, чем тогда, когда Рой только проснулся. Хоукай и Хьюз вернулись вскоре после этого, но Рой уже снова спал, радуясь теплу своей постели и понимая, что даже самые трудные сотрудники были так преданы ему, даже глядя в разверстую пасть смерти.       И никакая мечта или художественное произведение не может быть лучше этого.