Плечо обладателя поводьев

Утро выдалось непростым. Хотя бы потому, что мне после знатной попойки и активных постельных упражнений пришлось подскочить на восходе и спешно привести себя в порядок, чтобы предстать перед будущей императрицей в подобающем виде. А ещё уйти так, чтобы дамочка не возомнила о себе больше, чем я думаю о ней на самом деле. За годы здесь я побывал в постелях всех симпатичных и доступных служанок, недавно пришлось пойти по второму кругу, так что некоторые стали воспринимать это как привязанность с моей стороны. В небольшой столовой сервировали скромный завтрак. Нет необходимости закатывать степенные и формальные трапезы, в замке, кроме меня и принцессы, нет аристократов. — Доброе утро, — Анна так счастливо мне улыбнулась, что стало даже как-то неловко за ночные похождения. Но как раз в этих улыбках и моей неловкости и кроется глобальная проблема. Ей пятнадцать, и из мужчин она большую часть жизни видела только меня. Разумеется, теперь я вынужден отбиваться от ее подростковых проявлений внимания. Для начала, я на сорок лет старше. Я ее страж и не должен отвлекаться. А принцесса такая красивая и интересная девушка, что, стоит только мне себе самому дать слабину, она легко добьется желаемого. Нужного ли — это уже большой вопрос. — Доброе утро, моя императрица, — я сел по правую руку от нее, принюхался к тому, что уже стояло на столе, — как вам спалось? — Хорошо, благодарю, — легко кивнула Анна. Принцесса не так давно изъявила желание послать регента к черту и попытаться исправить тот бардак, который он за шесть лет наворотил в империи. Она сильная духом, смелая, умная, у нее все получится. А я должен быть рядом, чтобы убедиться, что у нее будет возможность заниматься управлением, ну и буду отсекать лишнее влияние на маленькую девочку на троне. Согласно этикету, до коронации все наследники живут в уединении, поэтому будущая императрица превосходно знает правила этикета, но немного путается в их применении на практике, срочно нужно все наверстать до ее шестнадцатилетия, дебюта в обществе и коронации. К большому нашему неудобству, все три события произойдут одномоментно. Поэтому я коснулся ее спины, немного выравнивая и без того прекрасную осанку, самую малость приподнял ее подбородок. Царственной особе негоже опускать голову перед кем-нибудь, даже во время еды. — Если честно, — она ухватилась за мою руку, — я боюсь, Кали. Конечно, боится. Эти гнилые аристократишки уже решили, что все прибрали к рукам, как минимум, до ее двадцатилетия, а она собралась вернуться раньше. Судя по количеству бокалов отравленного вина, которые я выкинул с момента принятия этого судьбоносного решения, нас в столице не очень ждут и тонко на это намекают. — Я всегда буду рядом с тобой, — ласково пожав ее хрупкую кисть, я подбадривающе улыбнулся, — никогда никому не позволю тебя обидеть. — А если я не справлюсь? — у принцессы нервно дернулось нижнее веко. — Если сделаю только хуже? Куда уж хуже? Непомерные налоги, вольности раздутого штата стражи, полного отбросов общества, голод и болезни. — Хуже, чем сейчас, сложно сделать, — мягко сказал я, — многие остались верны короне, ещё больше будут надеяться на твою справедливость, у тебя будут советники. Люди устали, но, если ты считаешь, что ещё не готова править, все это подождёт. Да, не я принял решение о возвращении в столицу. Я был в ужасе, когда принцесса собралась короноваться, потому что от этого мои обязанности станут совсем уж бесконечными. Но теперь мой долг не дать ей передумать и пойти на попятную, иначе она сама себя заживо съест от чувства вины перед подданными. Глубоко вздохнув, девушка прикрыла глаза и снова повернулась к столу. Да, придется никому не доверять в первое время. Да и вообще не может императрица кому-то доверять. Особенно учитывая, что для восстановления покоя в империи придется слегка ущемить разошедшихся аристократов всех мастей, очень быстро обогащающихся под протекцией регента и парламента. Ох и недовольны они будут, ох и придется мне наесться ядов… Как обычно, первым запустил ложку в тарелку принцессы я. Она не будет есть некоторое время, пока я не распробую, был ли там яд, ну или пока на меня не подействует. Обычно яд без труда можно найти по запаху, но самые быстродействующие не пахнут. И нельзя исключать, что может появиться что-нибудь новое. В этот раз все оказалось в порядке. Я внимательно следил, как Анна ест, как сидит, как держит голову. Все должно быть безупречно. Не хватало ещё прибавить ко всеобщей ненависти насмешки по поводу плохих манер императрицы. — Готова к уроку танцев, моя императрица? — вставая из-за стола, я подал руку ей. — Я ещё не императрица, — меня смерили истинно по-королевски надменным и недовольным взглядом. — Фактически, да, — мы прошли в соседнюю залу, где уже рассаживались музыканты, — но для меня ты императрица с того момента, когда объявила о желании принять корону. Анна быстро обвела взглядом присутствующих и явно заметила, что ее учителя танцев здесь нет. — Я буду танцевать с тобой? — даже покраснела немного, опуская взгляд. — Да, потому что тебе нужно вспомнить, как себя вести, а впереди много танцев с незнакомыми и привлекательными молодыми людьми, — я заложил руки за спину, внимательно ее рассматривая и смущая ещё больше, — и все они будут смотреть на тебя, прикасаться к тебе в рамках этикета, а ты должна оставаться непоколебимой. Ну же, возьми себя в руки, Анна. — Тебе легко говорить, — проворчала девушка, все же поднимая на меня влажно блестящие темные глаза. — Ты же помнишь, — тихо заиграл вальс, я предложил ей руку, — не больше одного танца с каждым молодым человеком за вечер. — Да, да, — мы закружились, она идеально попадала в ритм, позволяла вести себя, — не больше одного танца, никаких обещаний, не смущаться, не говорить о личном. — Все верно, — кивнув, я отсчитал ещё два такта и остановился. Анна непонимающе нахмурилась и потянула меня, стараясь успеть за музыкой и повести в танце, — стоп. Музыка стихла, принцесса недовольно сложила руки на груди. — Ну и что это было? — даже притопнув, она явно с трудом сдержалась, чтобы не ударить меня. Ох, как любит, чтобы все было безупречно, чудесное качество, в этом мы похожи. — Ты забыл вальс? — Нет, я все помню, — наклонив голову к плечу, я улыбнулся, — но почему ты повела? Запомни, женщина в танце только ведомая, никакой инициативы, — Анна явно хотела возразить, но я поднял палец, — это выглядело со стороны, как твоя ошибка. Если кавалер тупит или что-то забыл, ты должна остановиться вместе с ним, показывая всем окружающим, какой он несостоятельный танцор. Не закатывай глаза, не пыхти, не акцентируй внимание на его ошибке, просто равнодушно ожидай. — Чего ожидать? — фыркнув, девушка поправила выбившийся из прически локон. — Либо он извинится и войдёт в канву танца согласно музыке, либо извинится и вернёт тебя мне, — я сделал знак музыкантам и предложил подопечной руку, — первый танец мы будем танцевать с тобой вдвоем, чтобы я показал всем, чему научил тебя за эти годы. — А потом? — теперь уже принцесса ожидала от меня подвоха и потому вела себя несколько настороженно и скованно, но это пройдет. За всеми этими разговорами она совсем забыла смущаться, что к лучшему. Со временем, взрослея, она даже научится заниматься политикой и дипломатией во время танцев, я помогу ей научиться показывать соглашением на танец особое расположение так, чтобы отказы не выглядели опалой. Я всему ее научу, чему нельзя было научить наедине. Лишь бы пережить нормально ее влюбленность в первого встречного, которая немедленно возникнет на почве расширения круга общения. — Потом тебя будут приглашать те, у кого достаточно регалий, и ты можешь выбирать, с кем танцевать, а кому отказать, — Анна напряглась, ожидая подвоха в том же месте, но нет, я сделаю это, когда она не будет готова, — но я рекомендую в первый месяц не отказывать никому, а потом уже давать знать о симпатиях и антипатиях с помощью отказов. И помни, если отказываешь, то максимально вежливо и нейтрально. О, все аристократишки, которые не попытаются убить мою императрицу, будут подсовывать ей своих сыновей или даже предлагать себя. Даже не представляю пока, кого ей лучше выбрать, чтобы и дипломатически не прогадать, и не мучиться в неудачном браке. Хотя бы радует, что император-супруг практически не имеет власти, только в отсутствие императрицы. Или после ее смерти до коронации наследника. Вот как, как ее кому-то отдать? Все хотят ее убить! А особенно демонов регент, который вполне может рассчитывать на престол в случае гибели последнего представителя правящей династии. — А если мне предложит второй танец тот, кто мне понравится? — девушка снова покраснела, но догадалась грациозно отвернуть личико, якобы, в качестве элемента танца. — Не забывай, что второй танец будет обещанием, — напомнил я, отпуская ее талию на несколько мгновений, чтобы поправить положение хрупкой ладошки у себя на плече, — в первый месяц никаких, повторяю, Анна, никаких обещаний, иначе тебя будут считать легкомысленной и доступной, — она вспыхнула, как маков цвет, явно больше от злости на меня за такие слова, чем от смущения, — вот, вот так, именно так надо воспринимать все повторные приглашения — как навязчивость, попытку скомпрометировать, вульгарное приставание, понимаешь? Ни один приличный молодой человек не позволит себе второе приглашение, если вы не состоите с ним в официальных романтических отношениях или не помолвлены. — Ладно, я поняла, — процедила принцесса и отступила от меня, как только закончилась музыка, — а с тобой можно танцевать несколько раз? Она должна была улыбнуться, поблагодарить за танец и приятный разговор, а не хмуриться, но она это и сама знает, просто беседа не самая приятная для нее. Уж очень ее волнуют предстоящие встречи с молодыми людьми. И, в целом, я ее понимаю, меня они тоже беспокоят. — Я на балу буду таким же чужим тебе мужчиной, как и все остальные, — слегка склонив голову, я не пренебрег официальным поклоном, исполняя свою часть обязательных расшаркиваний после танца. — А если меня никто не пригласит? — голос будущей императрицы напряжённо зазвенел. — Ладно в первый раз, но потом? Что я, буду стоять, как неприкаянная и никому не нужная? Какие опасения, однако, я удивлен. Она что, не смотрится в зеркало? Не помнит свой титул? Скорее, просто не понимает, что такое настоящий бал. — Анна, послушай меня, — взяв ее за руки, я очень постарался сдержать вздох, — ты ни один танец не будешь стоять одна, потому что ты не мелкая аристократка на выданье, ты — императрица. Каждый мужчина будет приглашать тебя на танец, чтобы засвидетельствовать почтение, и уж точно раньше бал кончится, чем желающие потанцевать с тобой, — видя, что это не особенно помогает, я улыбнулся и использовал самое действенное, но и запрещённое средство, — тем более, ты явно всегда будешь самой красивой из дам. Вот, сразу расцвела, смущённо заулыбалась. Грубо с моей стороны такое говорить, пока она хочет моего романтического внимания. Нужно быть осторожнее. Как и ей с ее подвижным личиком, читается, как открытая книга, а дворец — не место для маленьких наивных девочек. Впрочем, она и сама скоро в этом убедится, когда обожжется о мелкую интригу или грязные сплетни. Станет черствее, куда без этого, это необходимо. Я учил ее, что нельзя угодить и помочь всем, но одно дело выбрать наиболее рациональный подход к выдуманной ситуации, и совсем другое — заставлять страдать живых людей. До обеда я гонял девушку по именам и титулам кабинета министров, высших аристократов и наиболее вероятных гостей коронации. Спросил даже свои титулы и титулы отца, и, конечно же, маленькая умница легко с этим справилась. За обедом блюд было гораздо больше, чем обычно, и большинство их было не так-то просто употребить в рамках этикета. В вилках и ножах принцесса не путается с малолетства, но есть такие блюда, которые нужно правильно брать, разделывать и класть в рот. Теория, как и во всем, ей известна, а практики не хватает. Суп черпать от себя и есть бесшумно ей не привыкать. Салат я приказал подать на одной тарелке с основным блюдом и с заправкой отдельно. Ни капли не задумываясь, принцесса сперва заправила салат, а после взяла столовую вилку, игнорируя салатную. Умница. Основное блюдо тоже таило в себе подвох — ошеек ягненка на ребре без папильотки. Верно, вилкой и ножом, не прикасаясь к кости. Пирог пришлось выбросить, потому что никакой сладкий запах не мог перекрыть вонь клещевины. Из-за этого будущая венценосная особа занервничала, и я оставил ее в библиотеке под присмотром стражи, а сам занялся бессчетной попыткой отравления, наглой и открытой. Вскоре очередная служанка была брошена в темницу за предательство стоимостью в два золотых и целую жизнь, очередной герцог внесён в список первых на повешение или изгнание. Но нет, месть должна быть холодным блюдом, как бы мне ни хотелось оторвать ему голову голыми руками. Мы с Анной решили, что займёмся отравителями через год после коронации, чтобы они успели подумать, что вышли сухими из воды. Я даже не буду проводить допросы, просто разжалую и вышлю их к демонам. Если месть зацепит невиновных — что ж, нечего было быть такими подозрительными. Императрица не везла с собой много вещей. С собой у нее было только самое необходимое, остальное, включая роскошное платье для коронации, выслали в столицу заранее. Богато украшенная карета, богато украшенное лёгкое платье, вплетенная в сложную прическу диадема — принцесса въезжала в столицу на пике своей молодости и красоты. И на пике славы, если судить по толпам на улицах. Ее ждут, как символ освобождения и перемен. И Ее Высочество улыбалась своим подданным, вежливо и искренне улыбалась. Я ехал справа от кареты и отсекал самых ретивых поклонников, весьма успешно, потому что никому не хотелось попасть под копыта здорового фриза. Слева тем же занимался капитан стражи, один из немногих действительно преданных императорской семье людей. По крайней мере, в нем я никогда не сомневался. На дворцовой площади уже собралась такая толпа, что стража только тычками и пинками смогла расчистить дорогу к парадному входу в замок. С балкона над этим входом вечером уже императрица будет приветствовать свой народ. Я спешился, открыл дверцу кареты и подал девушке руку. Она вышла степенно, как много раз репетировала, держа голову и осанку. Поднявшись по пяти ступеням, уже перед распахнутыми главными дверями принцесса обернулась и послала обворожительную улыбку толпе. В передних рядах кто-то рухнул в обморок и отвлёк на себя внимание остальных, чему стража явно была рада, потому что сдерживать народную любовь становилось все сложнее. Мы с Анной перекусили после дороги, и я остался в гостиной, впрочем, внимательно прислушиваясь к происходящему в просторной гардеробной. Пока шнуровали корсет, мне все казалось, что мою драгоценную подопечную душат. Но все же, стоит поблагодарить светлую память императрицы-супруги, которая побеспокоилась о себе и своих последовательницах. Первая дама государства всегда задаёт моду, и Ее Величество медленно, но верно, выход за выходом ослабляла свои корсеты, делала платья не для балов все легче и проще силуэтом. Именно благодаря ей сейчас уже не носят корсеты с жёстким требованием, чтобы обхват талии был в два раза меньше обхвата плеч. И обмороков на балах стало меньше, одной заботой мне меньше. Хотя не исключено, что наследница престола лишится чувств от волнения. Она старается сохранять лицо, но я же вижу. Надеюсь, что только я. Впрочем, ее можно понять, ей ведь всего шестнадцать, и то только с сегодняшнего дня. Мне и самому пришлось отлучиться ненадолго, чтобы переодеться. Как военный в чине, я вполне мог позволить себе на балу мундир и сапоги из мягкой кожи. Не люблю камзолы, фраки и прочую ерунду. Аккуратно разместив свои боевые награды на полагающихся им местах, я оставил меч пылиться в спальне. Нескольких спрятанных кинжалов будет вполне достаточно. Натянув тонкие белые перчатки, я посмотрел в зеркало и лихо щёлкнул каблуками. Хорош! Не забыв и подарки на совершеннолетие, я вернулся в гостиную. Теперь уже не сяду, иначе парадный мундир будет безбожно измят. Пришлось стоять и глубокомысленно смотреть в окно, выходящее в сторону парка. Слишком большое, кстати, нужно переставить мебель так, чтобы императрица минимальное время находилась в зоне обозрения снаружи. Тихонько шушукаясь, горничные, швеи и прочие служанки покинули покои. С сегодняшнего дня я буду единственным мужчиной, с которым Анна может остаться наедине, таков порядок. Как ее воспитатель и защитник, я вне подозрений о всяких гнусностях, но лучше бы не злоупотреблять этим, чтобы не наплодить слухов. — Ещё ничего не началось, а я уже устала, — вздохнула принцесса, являясь мне из гардеробной. Платье было, без сомнения, шикарным. Нежно-голубое, почти белое, как и полагается незамужней юной девушке на балу, расшитое жемчугом, кружевами и аквамаринами, с умеренно открытыми плечами и шеей. Синяя широкая лента через плечо, символ первенца предыдущего императора, казалось, держалась на одном лишь честном слове, но должна быть накрепко приколота. Прическу изменили, подготовив к короне, руки принцесса прикрыла длинными шелковыми перчатками. Стук каблучков по паркету и тихий шелест многослойных юбок уже создавал атмосферу бала. — Зато ты выглядишь настоящей императрицей, — улыбнувшись, я прикоснулся губами к ее хрупкому тонкому запястью, — позволь поздравить тебя с днём рождения, Анна, и преподнести подарок от нашего рода, — благосклонно кивнув, она приняла шкатулку и степенно отставила на полку, — ну ладно, будет тебе, не время для этикета. Тихо засмеявшись, Ее Высочество щёлкнула крохотным замочком и ахнула. Голубой бриллиант в десять карат, когда-то подаренный моим пращуром супруге в благодарность за рождение наследника, специально к этому дню оправили в белое золото. Аккуратное колье с более мелкими и прозрачными бриллиантами было создано специально для тонкой шейки Анны, чтобы центральный камень находился точно под яремной впадинкой. Отец словно пытался загладить вину, отдавая одну из самых ценных фамильных реликвий, потому что его брат был первым из нашего рода за тысячу лет, кто не уберёг своего подопечного. — Такое красивое! — простонала девушка, прижимая руки к груди. — Такой крупный камень можно носить только на очень важных событиях, — тихо сказал я, улыбаясь искренней реакции, — свадьба, рождение детей. И коронация. — Правда? — резко обернулась наследница престола. — Правда можно? Улыбнувшись шире, я взял с бархатной подушечки бесценное украшение и осторожно уложил на покатые плечи, застегнул искусный замочек. И неугомонная девчонка сразу же помчалась к зеркалу. — Носи гордо, это ведь дар драконов, — укорил я, следуя за ней. Прекрасна, без сомнений. И темные глаза сразу стали ярче в обрамлении густых ресниц, то ли от счастливого блеска, то ли оттененные светлым камнем. — Ты же знаешь, какая я сорока, Кали, — рассмеялась Анна, робко касаясь кончиками пальцев голубого бриллианта, — он так сияет. — Конечно, сияет, — проворчал я, обижаясь за свою расу. Нет ювелиров лучше нас, и никто не ограняет камни искуснее, — что ж, сорока, у меня лично для тебя тоже есть подарок. — Сделанный своими руками? — немного задиристо уточнила она, все же поворачиваясь ко мне лицом. — В точности так, — улыбнулся я, передавая ей маленькую шкатулку. Открыв, Анна буквально засияла. Порывисто чмокнув меня в щеку, она тут же бросилась примерять. Надеть сегодня не получится, разумеется, но ей явно не устоять. Это хорошо. Я сделал эту изящную каффу уже довольно давно, но все ещё считаю ее лучшей своей работой. И тщательно ограненные и уложенные топазы и турмалины все так же выглядят, как язык пламени, весьма реалистичный. Переливы от насыщенного темно-красного к золотисто-желтому при повороте головы будто движутся, как настоящее пламя. Обожаю эту серьгу, но что поделать, ради этой егозы ничего не жалко. По крайней мере, на коронацию она пойдет с великолепным настроением. По указу будущей императрицы, на дворцовой площади поставили столы с угощениями для собравшихся. Сентиментально, дальновидно и очень по-женски. Шумела толпа так, что было слышно даже через толстые стены дворца. — Все будет хорошо, — шепнул я, тронув нервничающую девушку за руку, — расслабься немного. — Страж Ее Высочества, кавалер ордена Шипа, кавалер ордена Огненной отваги, Его светлость Лорд Менкалинан! — объявил церемониймейстер, зверски проигнорировав две трети моих наград и ещё четыре титула. Двери медленно раскрылись, я сделал несколько шагов вперёд и остановился. — Ее Высочество, принцесса Марианна! И вот в этот момент я отступил влево, давая всем собравшимся увидеть, наконец, их выросшую правительницу. Мало кто успел увидеть ее после приезда, а до этого видели лишь младенцем. И Анне есть что показать. Она хрупкая, красивая, утонченная девушка. Настоящая гордость династии. Медленно шествуя слева и чуть позади принцессы через залу, я аккуратно осматривался и присматривался. С открытым оружием никого, это же коронация и бал. Топорщащихся следов скрытого оружия я тоже не заметил, но это не значит, что его нет. Герцог Джонатан, камергер, он же регент произносил речь, держа в руках корону. Сейчас он наденет ее на очаровательную голову моей воспитанницы и потеряет навсегда, потому что претендовать на трон он мог лишь в статусе регента. А теперь Анна совершеннолетняя, так ещё и императрица. Видно, видно по глазам, что убил бы он ее на месте с большим удовольствием и при всех. Улыбаясь уголком губ, я вспоминал те дни, когда ужасно не хотел ехать к двухлетней принцессе. Представлял, как буду воевать с ней, желающей к маме, спать, есть, пить, и костерил своего предка, как только мог. Лишь дракон мог додуматься пообещать своему спасителю охранять его и его потомков, пока род не прервется. Вот уже тысячу лет драконы из нашего рода хранят жизни наследников престола. И наследниц. Стражем не стал мой старший брат, потому что он и сам наследник и не может умереть за воспитанницу; не стал и младший, потому что это бы выглядело как пренебрежение. Стал я. И я счастлив положить значительную часть своей жизни к ногам принцессы Марианны. Девушка немного наклонила голову, принимая увесистую корону. Повернулась к собравшимся аристократам, и я первым опустился на колено, церемонно приветствуя Ее Величество.