Плечо обладателя поводьев

К моей радости, императрица достойно справлялась с навалившимися обязанностями. Проводила в приемном покое почти весь день, вставала на рассвете и ложилась заполночь без единой жалобы. Ее Величество прекрасно понимает свою роль. После каждого нового указа я жевал модный нынче мышьяк, но куда без этого, куда? Она понизила налоги и сборы на тот уровень, что был при ее отце, всего на тридцать процентов, но как все были счастливы. Она сократила численность стражи на четверть и ввела суровые наказания за неуставные поступки на службе, а мне пришлось разбираться с офицерами и оставлять самых адекватных. Она сократила расходы на приемы пищи во дворце, уменьшив количество деликатесов, и урезала план балов и приемов до минимально допустимого этикетом количества в год. Она делала все правильно, и я гордился. И я же на руках уносил ее в спальню, когда юная правительница в изнеможении засыпала за письменным столом в кабинете. — Ну что мне с ним делать? — спрятав личико в ладонях, Анна тяжело вздохнула. — Все знают, что это он! — Кто и что? — уточнил я, подняв взгляд от книги. Ее вечерние бдения над документами, докладами и записками меня несколько усыпляли. А как не задремать, сидя на уютном кожаном диване и вытянув ноги к камину? Пришлось брать книги, это занимало внимание, но не так, как слипающиеся глаза. Меня могло бы развеять, если бы она просила у меня помощи, но происходит это редко, юная правительница старается делать все сама и советуется со мной только в принятии сложных или неоднозначных решений. У нее и без меня все прекрасно получается. — Его Светлость, — с непередаваемым ядом выплюнула она, — герцог Вестландский Кристиан. Все знают, что у него в подвале треть моей казны! Но никаких доказательств, никаких! Да, разворовали тут многое, бесстыдники. Начиная от прислуги, укравшей столовое серебро, и заканчивая гостями балов регента, запускавшими лапы в коллекцию украшений прежних императриц. — Ты же императрица, — зевнув, я потянулся и встал, — тебе нужны доказательства, чтобы послать стражу? Я мог бы взять руководство на себя. Велика ли наука — вломиться в поместье именем Ее Величества, обыскать, натыкать носом в факты кражи. Учинить типичный беспредел стражи, в общем. — Нужны, если я не хочу прослыть любительницей устраивать репрессии! — вспылила девушка. Справедливая какая. Все поражаюсь, как со мной, наглым и нахальным, она могла вырасти такой… Доброй и честной, в первую очередь. Видимо, природные данные, говорят, ее мать тоже была безумно доброй и скромной, несмотря на высокое происхождение. Впрочем, завоевать любовь императора ей эти благородные качества не помогли, они всю семейную жизнь были друзьями, а сердце правителя принадлежало кое-кому другому. Но, разумеется, об этом слухи ходят исключительно среди представителей моего рода. Как хорошие стражи и просто воспитанные существа, мы не распространяемся о чужих секретах, доступ к которым получили благодаря приближенному положению. Тем более, честь династии и наша забота тоже. — Зато будут бояться, — пожав плечами, я закрыл книгу, оставил ее на подлокотнике рядом с недопитой чашкой чая и встал, — не пора ли спать, Ваше Величество? Не стоит развивать дискуссию о репрессиях. Не то чтобы она на них не способна, нет. Просто ещё не доросла или не разозлили ещё так сильно. Все это придет с опытом в управлении и пониманием, что нельзя для всех быть хорошей. Придется заставить их бояться. — Но я ещё не закончила, — возразила правительница, не особенно убедительно. Маленькая перфекционистка, любит, чтобы все было идеально. Почерк свой сделала идеальным, заметки пишет аккуратные и красивые, дела не любит оставлять на завтра, если может пренебречь сном и сделать их сегодня. Неправильно я ее воспитывал, она должна быть своевольной, ленивой и наглой, а не таким вот собранием добродетелей. — Если я правильно помню, завтра у тебя нет ничего важного, кроме бала, — положив руки ей на плечи, я буквально силком поднял упрямицу из кресла, — ты же не хочешь выглядеть измождённой, правда, Анна? — Тогда неси меня! — с истинно королевской капризной интонацией приказала императрица, картинно опрокидываясь назад. Естественно, я подхватил, подкинул немного, перехватывая удобнее. Она хохотала и болтала ногами, даже не пытаясь придержаться за мои плечи и слегка облегчить мне задачу. Ночные служанки уже приготовили спальню и смирно ожидали у дверей. Фрейлинами Марианна ещё не обзавелась, и это нужно исправлять. Подыскать таких же скромных и мягких девушек из хороших семей, вдруг ещё и подружатся. Плюхнув смеющуюся воспитанницу на постель в алькове, я проворно спеленал ее одеялом и зверски защекотал. Заливаясь приятным смехом, она отбивалась и выворачивалась, как могла, а потом вдруг выпутала руку из одеяла и душевно огрела меня по затылку. — Уй, Анна! — возмутился я, хватаясь за голову. — Больно же, ты чего? — Ты же знаешь, что я не люблю щекотку, — она пожала плечами, тяжело дыша и самую чуточку нахально улыбаясь. — Разве это повод драться? — проворчал я, наблюдая, как она выпутывается из одеяла. Ну ребенок же ещё, вот куда ей замуж? Хихикает, абсолютно не обращая внимания на меня в собственной постели, потому что я частенько оставался полежать вместе и подурачиться. Потому что все эти «неприлично» для нее лишь теория и применимы к кому угодно, только не ко мне, я ведь был рядом с ней всю жизнь. И как же мне больно осознавать, что к восемнадцати она должна выйти замуж, должна и точка. А если он будет с ней груб? Если будет относиться к ней не как к императрице, при которой он просто тень, а возомнит, что сможет вдали от чужих глаз обидеть ее? По себе знаю, все эти мужики такие самонадеянные! Дурацкие эти людские законы! — Полежишь потом со мной? — попросила совершеннолетняя незамужняя девушка не первый раз за прошедший с коронации месяц. — Анна, ну ты ведь уже большая девочка, — закатив глаза, я встал и одернул рукава рубашки. Будто не понимает, что у служанок языки длиннее подолов. Пусть я ее страж, но поводов для грязных сплетен много не надо, а отмыться от них потом никак не получится, что может сказаться и на ее репутации, и на авторитете среди подданных, и даже на будущем замужестве. Но о замужестве лучше не думать. — Совсем немного! — почти взмолилась она, садясь на постели и расправляя складки платья. — А то я буду волноваться перед балом и не высплюсь! — Это что, угроза? — уточнил я, сдерживая смех. Маленькая вредина, знает же, что я не смогу ей отказать, просто не смогу. Довольно часто этим пользуется, между прочим. Хорошо, что хотя бы у меня есть здравый смысл. Пока императрица готовилась ко сну с помощью прислуги, я отлучился ополоснуться и переодеться. Заодно проверил, как почистили мундир, на нем ни пылинки не должно быть! А после все же постучал в прикрытую дверь спальни и вошёл после позволения. Ее Величество возлежала в большой кровати под нежными одеялами, красивые густые волосы расплескались по подушкам. У дверей, которые я оставил открытыми, снаружи и внутри спальни сидело по горничной, ещё две должны быть в гостиной. Это количество ночной прислуги можно было бы и сократить, если бы в этих апартаментах не спал и взрослый мужчина. Я прилег на край постели, и Анна подобралась поближе и устроила затылок у меня на плече. Я погладил мягкие волосы, а глаза сразу же стали слипаться. Когда она была маленькой, мы частенько спали вместе — то сон плохой, то грозы боялась, то ещё что-нибудь. Просто я теплый, а она вечно мёрзнет, вот и весь секрет. — Знаешь, я так волнуюсь, Кали, — прошептала девушка, теребя оборочку на краешке очень длинного рукава, — завтра ведь принцы приедут. Да, едва ли не со всего мира к этому балу съезжаются королевские семьи, чтобы познакомиться с новой самодержицей. И женихов своих привезут сватать, разумеется. — Какие-то там принцы, — пренебрежительно фыркнул я, — а ты — настоящая императрица. Веди себя, как обычно, и все будет хорошо. — Ну, мне же нужно выйти замуж за одного из них, — неуверенно пробормотала она, нервно прикусывая губу. — На самом деле, с политической стороны, тебе бы больше подошёл кто-то из соотечественников, — я взял ее за руку и погладил длинные пальцы, чтобы не ковыряла кутикулу, — тогда император-супруг будет действительно лишь дополнением к тебе. А иностранец вечно будет тянуть одеяло в сторону своего королевства. И я ещё промолчу о том, что он явно постарается аккуратно убрать мою подопечную сразу после рождения первенца, чтобы получить власть и устроить все максимально выгодно для своей родины. А если это будет соседнее государство, то все, жди аннигиляции. Мне-то уже будет все равно, я вернусь домой, но не хотелось бы уронить честь воина провалом в охране. И смогу ли я жить, зная, что моя драгоценная Марианна погибла из-за моей оплошности? — Да, пожалуй, ты прав, — тяжело вздохнув, девушка отодвинулась и приподнялась на локте, — но как мне понять, кого лучше выбрать? — Лучше всего выбрать того, кто тебе будет нравиться, — улыбнувшись, я заправил ей локон за ушко, — не торопись пока, время ещё есть, и много. Какая ответственность, готова свое семейное счастье положить на алтарь службы народу. Но такой судьбы для нее мне бы не хотелось, пусть лучше будет счастлива в браке. А для этого надо каким-то мистическим образом отыскать родовитого юношу, которого будет интересовать именно девушка, а не корона на ее голове. Мужчинам в этом плане проще, мы не так привязываемся к понятию семейного счастья и вообще спокойно относимся к дипломатическим бракам. Зачем страдать от нелюбви жены, если можно наслаждаться любовью фавориток? Но Анна так не сможет, слишком уж честная. В детстве она закатывала такие скандалы, если сказка не заканчивалась любовью до гроба, что мне приходилось многим историям переделывать финал. — Вообще, у меня есть один политически нейтральный претендент, — вдруг очень уж лукаво прищурилась девушка. — О, Анна! — закатив глаза, я прикрыл их ладонью. — Что, нет, да? — оскорбилась она и неожиданно пихнула меня в бок. — Ну и уходи тогда! — Ты что, выгоняешь меня? — удивлённо хмыкнув, я сгреб ее в объятия. — Вот уж не поверю. Обиделась, разумеется. Да, я был бы идеальным претендентом, потому что Лорд не может стать императором-супругом, но дети будут законными. И да, я не буду давить на нее политически, не буду обижать в семейной жизни. Но эта подростковая влюбленность ведь пройдет! А ещё я столько усилий трачу, чтобы воспринимать ее только воспитанницей, и что, все зря? Ухнуть с головой в симпатию к умной и доброй красавице я всегда могу, влюбиться по уши всегда могу. Но нужно ли? Надо держать себя в руках! — Выгоняю, уходи! — сопя хорошеньким носиком, Анна пыталась оттолкнуть меня. — Знаешь же, что я… Сжав губы, она послушно прижалась к моей груди и зажмурилась. Ну, не сказала вслух, это уже хорошо. А то при горничных такое ляпнуть было бы ужасно. И как же ей, наверное, страшно оплошать перед принцами. Проще, конечно, сразу решить, что выйдет за меня, и забыть о необходимости произвести на кого-то впечатление. Но удобный муж и любимый муж — понятия не всегда тождественные. — Знаю, что ты боишься, — мягко сказал я, гладя ее по голове, — знаю, что все это для тебя новое и непонятное. Но не забывай, что я всегда буду рядом с тобой, — вздохнув, Анна кивнула и отцепилась от меня. Я поправил одеяло, хорошенько укрыл ее и ласково поцеловал в лоб, — сладких снов, моя императрица. — Сладких снов, — шепнула в ответ она, как-то обречённо закрывая глаза. Завтра все будет хорошо, я уверен. Лишь бы бал не омрачился попыткой убийства или чьей-либо грубостью, а остальное уладится. Задернув тонкий балдахин и прикрыв за собой дверь, но не до конца, чтобы слышать происходящее в спальне, я вышел в гостиную, где для меня уже застелили диван. Я бы и кровать себе в одной из комнат поставил, но мой сон здесь позиционируется, как временная мера, так что не стоит так уж демонстративно обживаться. Положив голову на подушку, я вдруг ощутил в полной мере, как устал за этот месяц. Бесконечное напряжение и ожидание нападения выматывает, надоело уже. Когда угомонятся? Сколько времени должно пройти, чтобы они приняли новую власть? И, что больше всего раздражает, среди народа нет никаких возмущений, ведь это законная императрица, так ещё и плохого ничего не делает пока что. Только аристократы бесятся, что она их ущемляет. Видимо, ждать год с наказаниями отравителей не стоит. После этого бала, когда разъедутся иностранцы, займусь. Тех, кто нагло пытался отравить принцессу несколько раз, казнить вполне можно, остальных прижать покрепче, а то и выслать с лишением регалий, будут знать. Если проредить этих засранцев, лично мне жить станет легче. У них почти у всех есть прямые наследники, у остальных тоже дело не станет за присвоением имений и богатств. На моей памяти, Анна ещё никогда так не нервничала. Дошло до того, что обычно добрая и мягкая девушка начала шипеть на прислугу по поводу и без. Я не вмешивался, стоял у окна в гостиной и старался не улыбаться. Столько потенциальных женихов ее, разумеется, сводит с ума, так ещё и надо понравиться всем сразу. — Я просто никуда не пойду! — не выдержала она, почти выбежала из будуара и притопнула, раздраженно швыряя на пол перчатки. — Разве я должна? — Некоторые из гостей провели в дороге больше двух недель, — напомнил я, не отводя глаз от пушистого облака, расцвеченного во все оттенки красного и золотого, — ты можешь не пойти, но представь, как обидишь их. — Лучше бы я родилась простолюдинкой! — хныкнула императрица. — Я понимаю политическую ответственность, но зачем эти балы? Что ж, я ее понимаю. Дорого, долго, утомительно. Но современная политика требует периодически выходить в свет, посещать и давать балы и приемы, все это прописано в дворцовом этикете, и не ей что-то кардинально менять. — Успокойся, пожалуйста, — попросил я, все же поворачиваясь к ней. Вздохнув, подошёл ближе и присел на корточки, поднимая шелковые перчатки, — ты просто волнуешься, так ещё и без повода. — Без повода! — хмыкнула Анна, скрестив руки на груди в демонстративном отказе надевать обязательный элемент вечернего туалета. — Ваше Величество, прекратите истерику, — улыбнувшись уголком губ, я отметил, что она решила выгулять мой подарок, — тебе очень идёт. И к глазам серьга подходит, и к золотистого цвета плотной ткани платья, и к диадеме. Помимо крупной эффектной каффы и аккуратной диадемы с рубинами, ничем украшать себя Анна не стала, и это хорошо. Слишком большое количество украшений будет проявлением дурного вкуса. — Хорошо тебе, в одном мундире и в пир, и в мир, и в добрые люди, — завистливо вздохнула девушка и все же протянула мне руки. Я только улыбнулся. Не говорить же ей, что я бы с радостью ходил на каждое мероприятие в новом наряде, да даже в платье, лишь бы только не пройти через те кошмары, которыми я заслужил этот мундир. Я никогда не говорил ей, за что представляют к ордену Огненной отваги, как можно заслужить медаль Дубового листа и какую звериную жестокость нужно проявить ради неприметных красно-черных пуговиц на френче. Я не хочу, чтобы она знала такие детали обо мне. Все, что ей нужно знать — я применю все свои навыки, чтобы защитить ее. В самом большом бальном зале дворца уже собрались почти все приглашенные аристократы, из высших. Герцоги со своими дамами и дочерьми, а молодые люди остались дома, потому что смотрины сегодня совсем других парней. Не исключено, что одной из хорошеньких девушек тоже перепадёт внимание какого-нибудь из принцев, весьма вероятно, младших. Иностранцев объявляли сразу семьями, они подходили, чтобы церемонно раскланяться. И явно все были приятно удивлены, когда императрица произносила приветствие на языке гостей, склоняясь в уважительном реверансе, как перед равными. Всего прибыли шесть королевских семей, восемь принцесс в возрасте невест и семь принцев. Почти везде именно принцы были наследниками, даже если их сестры являлись первенцами. Традиция наследования первенцем вне зависимости от пола мало где распространена. Но больше всего меня напрягал единственный принц, не являющийся наследным. Будущий правитель вряд ли будет свататься к действующей императрице, потому что, в таком случае, кому-то из них придется оставить свою страну. Но вот младший будет очень рад стать монархом, пусть и через брак. Первый танец, как и всегда, Марианна танцевала со мной, чтобы не отдавать предпочтение никому из гостей. После был герцог Джонатан, как камергер и глава кабинета министров. Третий танец, предназначенный для пар, императрица пропустила, уделив время обмену любезностями с гостями с юга. И вот перед четвертым этот младший решился подойти. — Ваше Величество, — мило улыбаясь, он слегка поклонился, — принц Генри. Окажите мне честь и не сочтите за грубость мое приглашение к танцу. Говорит слегка коряво и с акцентом, но учил язык. Значит, едва ли не с детства его готовили к этому дню. Маленький прохиндей. — Прошу, не принимайте на свой счёт мой отказ, Ваше Высочество, — мягко и совершенно обворожительно улыбнулась Анна. Я не ожидал такого и присмотрелся к нему внимательнее, потому что просто так она бы не отказалась. Узрев причину, я сделал шаг вперёд. — В нашем обществе не принято прикасаться к даме без перчаток, Ваше Высочество, — тихо объяснил я, немного наклонившись к его уху, чтобы не выносить промах на всеобщее обозрение. И моя девочка молодец. Не вскружили ей голову все эти комплименты и шквалы внимания, все ещё замечает мелочи. — О, прошу простить мою оплошность, — ещё шире заулыбался принц Генри, я отступил на свое место за левым плечом хозяйки бала, — позвольте, в таком случае, выразить восхищение… Дальше я уже не вслушивался в сладкие речи, только краем уха подмечал, нет ли чего совсем уж вульгарного в изъявлениях бурных чувств. Что ж, парень не дурак, не отчалил, показывая всем, что получил отказ, и не оставил Анну неприкаянно прозябать одну во время танца, сделал вид, что и подошёл поговорить. Но я буквально чуял все его гнусные намерения, сравнимые со шпионским внедрением. Мы ещё посмотрим, ни сама будущая невеста, ни я не позволим ему заболтать и очаровать ее. Когда музыка вальса сменилась обычным едва слышным фоном, лакей поднес нам два бокала очень темного красного вина с приятным и пряным фруктовым ароматом. Оказалось, подарок от королевства на севере. Я незаметно принюхался, но ничего лишнего не уловил, а пробовать при всех будет неприлично, так ещё и окажется демонстрацией недоверия. Пришлось рискнуть. — Потрясающе вкусно, — тихо произнесла Анна, находя взглядом среди гостей дарителей и едва заметно салютуя им бокалом. — Согласен, прекрасное вино, — я легко кивнул им, благодаря за угощение. Нам ответили улыбками. Отлично, вроде как, первый контакт новой императрицы с давно дружественным государством. Причем очевидный для всех остальных, они тоже постараются добиться такой дружелюбной улыбки.Чего стоило только подобрать цвет платья так, чтобы не повторить цвета чьего-нибудь флага. — Кали, — едва слышно, ровно и спокойно позвала Марианна, я сразу напрягся, прислушиваясь к себе. Отравили? Ей нехорошо? — посмотри на герцогиню Вестландскую. — Смотрю, — так же тихо ответил я, без труда находя взглядом эту очень красивую женщину с необычным разрезом глаз и божественным декольте. — Это ожерелье моей матери, — без эмоций произнесла Анна, делая ещё крохотный глоточек вина, — она позировала в нем для портрета в библиотеке. — Понял, — я спрятал усмешку в бокале. Вот и предлог вломиться в особняк, — мне заняться? — Да, проконтролируй, когда они будут уходить. Вот и императрица. Собранная, с железной силой воли, почти безжалостная. Очень хорошо. Больше чем уверен, что на следующем же балу она появится в этом ожерелье, давая всем понять, что свое никому не отдаст и не позволит таких демонстративных выходок. После торжественного ужина Вестландские, как и несколько других семей, начали откланиваться и расшаркиваться. Получив от Анны знак и список похищенного от секретаря, я тихо напомнил ей ничего не есть и не пить без меня, приказал капитану стражи присматривать за ней, и последовал за парочкой похитителей императорских драгоценностей. Моя императрица желала, чтобы это случилось прилюдно, так что стража окружила герцога с супругой прямо у парадного входа, куда им подогнали карету. — Герцог Кристиан, герцогиня Лидия, именем императрицы Марианны вам предъявляется обвинение в хищении украшений из личной коллекции Ее Величества и назначается обыск всех ваших имений с целью изъятия всего, что принадлежит короне, после вы будете представлены к суду, — мягко сказал я, но так, чтобы ещё двое герцогов, ожидающих свои кареты, точно слышали, — позвольте, Ваше Сиятельство… Протянув руки, я бесцеремонно расстегнул ожерелье и уложил его в поданную лакеем шкатулку. Обыск и опись найденных украшений продолжался почти всю ночь. В столичном особняке обнаружилось две трети пропавших колец, браслетов, разнообразных ожерелий и даже две тиары. Уж тиары императорского двора все уникальны, какой был смысл их красть? На обратном пути я решил, что, раз уж времени до рассвета осталось немного, то спать ложиться смысла нет, и заехал ненадолго в хороший элитный бордель. А то что же это такое, не отойти от императрицы уже месяц, нельзя так над собой издеваться. Вернувшись во дворец, я проверил, все ли стража довезла до дворца, убедился, что все соответствует описи. С утра ювелиры, ответственные за состояние императорской коллекции, начнут проверять украшения на предмет повреждений, вычистят, отполируют и вернут на места, в шикарные индивидуальные шкатулки. Поднявшись в покои Анны, я заглянул к ней в спальню, убедился, что она спокойно спит, а служанки бдят, как и стража у входа, и со спокойной совестью отправился смывать с себя духи прекрасной умелой женщины.